Злой и страшный

Йон долгое время сосредоточенно вглядывался в доски из белого дуба на потолке. Что он там искал? Может быть, ответы на вопросы, способные утолить взыгравшее любопытство? «Как же, чёрт её побери, раздражает! – мужчина закрыл глаза, вдавливая ладони в них так сильно, что в темноте замелькали звёздочки. – Почему они так похожи?» – он всё настойчиво продолжал тщетные попытки отогнать напрочь засевший в голове образ ведьмы. Гвен поразила его своей непредсказуемостью и противоречивостью: её слова и поступки не совпадали с эмоциями. Почему? В первую встречу он списал это на незнание и глупость. Но что, если дело в другом? Узнав об угрозе, которую представлял Йон, почему она согласилась участвовать в бессердечном плане Вестейна? Почему решила стать приманкой? В чём источник её уверенности? Йон не хотел убивать Гвен. Хотя бы по той причине, что ему было интересно наблюдать за ней, предугадывать её следующие шаги, наблюдать различные реакции и эмоции. Гвен была для него чем-то неизведанным, глотком свежего воздуха и… теперь — удавкой на шее. Чародей никогда не интересовался самой Гвен, её личностью. До недавних событий. Например, как она, простая девчонка, ничего не понимающая в колдовстве, смогла разрушить проклятие, с которым сам он не мог справиться? Как додумалась и дерзнула поцеловать лягушку? Почему вообще подумала, что это хоть как-то поможет? «Кто она такая и откуда взялась? Почему выглядит точь в точь как пропавшая ведьма?» Множество вопросов, домыслов мучали, разрывали голову на части, не давали сомкнуть глаз до самого рассвета.

***

– Эй, знаешь, я тут недавно видел портрет… На нём… Йон замялся, что было совершенно нехарактерно для него. Обычно он был прямолинеен и остёр на язык, но сейчас его неуверенность была очевидна. – Какой портрет? – Гвен проявила интерес, заметив смущение собеседника. Кроме того, он первым завёл с ней разговор? – Никакой, – отмахнулся внезапно колдун. Целый день мужчина следовал за девушкой, наблюдая за её работой. Чародей хотел получить малейшую подсказку, пытался раскусить эту странную загадку. Странно, наверняка, будет ни с того ни с сего спросить, не ведьма ли она, да? Гвен же вежливо молчала, продолжая выполнять свои обязанности: следила за чистотой в доме и организовывала питание. Со временем Йон прекратил преследование и вновь стал всё чаще закрываться в комнате на втором этаже. Весь диалог молодых людей сократился до уведомления о том, что еда готова и краткого в ответ: «Сейчас спущусь. Спасибо». Барлоу нашла себе место в библиотеке, рассматривая содержимое пыльных полок под предлогом протирания пыли. Библиотека была огромной и просторной. Внутри стены, украшенные полками, наполненными книгами, манускриптами и свитками, каждая из которых бережно хранится в своём специализированном футляре. Полки выполнены из тёмного, полированного дерева, украшенного резьбой в виде магических символов и древних рунических знаков. В центре библиотеки располагался массивный деревянный стол с изысканными резными ножками и покрытием из синего бархата, на котором лежали разложенные книги, свитки и магические артефакты. Рядом с этим столом — большой антикварный глобус, который при движении освещает мелкие детали, демонстрируя расположение известных и малоизвестных миров. Возле стен — удобные кресла с высокими спинками и мягкими подушками, обитые тканью, на которой вышиты символы и знаки из магической практики. В них удобно погружаться в чтение и изучение содержимого библиотеки. Под потолком висели люстры, сделанные из хрупких на первый взгляд кристаллов, переливающихся мягким светом. А в самой дальней части библиотеки виднелась закрытая зона с великими фолиантами и древними манускриптами, доступ к которым разрешён только хозяину усадьбы.

***

Сидя в уже привычной кровати, Гвен с тихим шелестом перелистывала страницы книги «Зеркальные Звёзды». Обложка книги привлекала внимание и манила поскорее открыть: в центре изображено большое слегка затуманенное зеркало, обрамлённое звёздами и узорами, напоминающими созвездия, на фоне тёмного космоса с отражениями различных миров. Гвен с предельным вниманием впитывала каждую написанную строчку, каждое слово: «В мире, где зеркала отражают не просто образы, а альтернативные реальности, избранные люди могут путешествовать между мирами. Однако злоупотребление этой способностью разрушило барьеры, и реальности начали смешиваться. Серафина, зеркальная хранительница, пытается остановить разлом, пока один из альтернативных миров не поглотил их собственный. Её путь осложняется предательствами и тайнами семьи, а также собственными чувствами к врагу, который пришёл с другой стороны зеркала». – Кто такое мог придумать? – обратилась к самой себе девушка. – Серафина Ранстор… Это же главная героиня «Зеркальных Звёзд»… Так, согласно книге, существовала Мультивселенная со множеством причудливых миров. Люминарис — Вселенная главной героини. В ней находился и город Слуавэйл. Когда же родственники Серафины начали злоупотреблять способностью путешествовать между мирами, зеркало треснуло. Так породился разлом. Героиня пыталась исправить ошибку, но на пути встал Дариан из Тенебриса. В итоге их Вселенные смешались, и магия в Слуавэйле была почти полностью вытеснена. – Эта история о Мультивселенной так похожа на теории о Космосе из моего мира. Если это правда, возможно, дело в сломанном зеркале? Гвен поспешно захлопнула книгу, пряча её под одеялом, когда двери в её комнату приоткрылись. В дверном проёме появилась тёмная макушка, острые глаза огляделись в поисках хозяйки помещения. Взгляд остановился на тонких миниатюрных руках, что слегка подрагивали и совершенно точно что-то прикрывали под одеялом. «Снова тайком взяла книгу из библиотеки», – покачал головой чародей. – Иди за мной, – приказал мужчина, жестом указывая направление. – Быстрее. Девушка лёгким движением отодвинула одеяло с книгой в сторону, вскакивая с нагретого места, и поспешила за чародеем. Йон, не изменяя себе, не удостоил её даже малейшими объяснениями, полностью игнорируя поток уточняющих вопросов. Дорога была недолгой. Они направлялись на задний двор, к миниатюрному столику из лёгкого, но прочного кованого железа с изысканными узорами, создающими эффект утончённости. Подойдя, Гвен провела пальцами по скатерти из тонкого льна, украшенной вышивкой в виде цветочных мотивов. Изумлённая непредвиденным приглашением на чаепитие, Гвен осмотрела поблёскивающий фарфоровый сервиз с золотыми и серебряными орнаментами. В центре стола пестрела подставка для угощений с разноцветными керамическими тарелочками, на которых были бережно выложены маленькие манящие сладости: круассаны, маффины и печенье. Йон учтиво отодвинул высокое кресло с мягкими подушками, предлагая Гвен присесть. Она не заставила себя ждать и опустилась в кресло, устраиваясь поудобнее. – К чему это всё? Тебе нужна была компания, чтобы выпить чай? Гвен не понимала, к чему ей готовиться. Она продолжала внимательно изучать мужчину взглядом, полным подозрений и скепсиса. Это же не в самом деле приглашение на светскую беседу за чашкой чая? Игнорируя холодный, полный подозрения и непонимания, взгляд, Йон искусно разлил чай по чашкам. Насыщенный аромат жасмина окутал задний дворик. – Практиковался разливать чай? Ты, случаем, в прошлой жизни не был прелестной аристократкой? – поинтересовалась Гвен с долей иронии. – Родители научили. Мы часто устраивали такие чаепития во дворе. Много времени прошло, но навык сохранился, – пожал он плечами, вспоминая былое и пропуская мимо ушей неприятное сравнение. Барлоу заинтересовало, где сейчас его семья, но вместо этого она повторила свой предыдущий вопрос: – Так к чему это всё? – Кто ты такая? – спросил Йон. – Гвендолин Барлоу, – немного растерянно представилась девушка. – Если ты об имени. – Знаешь, кто такая Герда? – Йон продолжил расспросы, и Гвен отрицательно покачала головой, не узнав чужого имени. – Тогда откуда ты взялась? – Раньше тебя это не беспокоило. Что изменилось, с чего такой интерес к моей скудной персоне? – нахмурилась девушка. – Я из Линкольна, Великобритания. – Линкольн? – Не уверена, но, кажется, я там умерла. Проснулась уже тут, в Слуавэйле. – Значит, слухи не врали, – чародей в раздумии коснулся губами фарфоровой чашки, отпивая немного горячей жидкости. – Я правильно понимаю, у нас обмен вопросами? – Гвен подняла глаза к собеседнику. То был вовсе не вопрос. Слово «утверждение» куда больше подходило. Йон с вниманием взглянул на девушку. Чего она хотела? – Кто такая Серафина Ранстор? Чашка легонько опустилась на блюдце, когда лицо мужчины приобрело серьёзное выражение. – Моя родственница. Она и её муж, Дариан Ранстор, положили начало нашему роду. Откуда ты узнала о ней? – Из книги «Зеркальные Звёзды». Серафина Ранстор — её автор. Похоже, из-за разлома Зеркала, хранительницей которого она была, пропал барьер между мирами. – Серафина и Дариан починили Зеркало и спрятали его, насколько я владею информацией. Хотя… Возможно, кто-то открыл связь между нашим и твоим миром с помощью другого Зеркала. – Их несколько? – Да. Одно оберегала семья Серафины, а другое пропало тысячи лет назад. Снова настала тишина. Каждый обдумывал полученную информацию. Йон размышлял об объяснении Гвен, о её мире, его устройстве. Какой жизнью она жила до появления в Слуавэйле? Гвендолин же размышляла, как ей вернуться назад и у кого искать помощи, сомневаясь, что мужчина, сидящий перед ней, поможет. Барлоу также теперь хотелось узнать о местонахождении второго зеркала, и кто его сломал. – Йон, расскажешь о себе? – сменила тему Гвен, ощущая неловкость перед его непроницаемым взглядом. – Ну, раз уж я поделилась своей историей, может, ты тоже… расскажешь что-то? Йон моргнул несколько раз перед тем, как, наконец, согласно кивнуть: – Я жил с родителями и младшим братом. Мой отец был пекарем, а мать продавала его выпечку. Я же занимался обучением брата и себя чтению, письму, грамоте. – А колдуном ты как стал? – Моя семья владела остатками магии, сохранившимися после слияния Люминариса и Тенебриса. Предки передавали знания из века в век, записывая всё в дневник. Родители перестали использовать дневник, считая его отныне опасным. – И что случилось потом? Где теперь твоя семья? – поинтересовалась Гвен, силясь понять, в какой момент в его жизни всё пошло не в ту степь: почему живёт один, почему злится на жителей, почему убивает. – Убили, – ответил чародей, стиснув зубы от страшных воспоминаний. – Их всех убили, безжалостно сожгли, – пояснил он, сделав ещё один глоток. – Точнее, не всех. Мы с братом сбежали ценой жизни отца и матери. Раздался звон фарфора. Поражённая жуткими подробностями Гвендолин выпустила чашку из руки. Остывший к этому времени чай выливался, пачкая скатерть, подол девичьего платья. Но девушка не обращала на это внимания, продолжая смотреть на искажённое смесью чувств лицо Йона. Губы её подрагивали. Гвен попыталась хоть что-то сказать: – Я… Прости, не стоило мне спрашивать. Мне жаль, – поспешно извинилась Гвен, вскочив с места. Йон пожал плечами и тоже встал, вернув маску безразличия. Подойдя к потрясённой Гвен, он коснулся её ладоней, сжимая в успокаивающем жесте. – Всё хорошо, – прошептал, усмехнувшись, он ей на ухо. – Я давно смирился с их смертью.