Злой и страшный

А тем временем площадь Слуавэйла накрывала буря. Просторное, красочное место, бывшее центром городской жизни, теперь поглощали ярость, страх и ненависть. Люди столпились у фонтана. Торговые палатки опустели — их в спешке бросили купцы. Из толпы доносился гул голосов, сливавшихся в одну сплошную какофонию. Но сквозь шум отчётливо звучало: – Сжечь ведьму! Перед толпой стояла молодая девушка — растерянная, потрясённая. Её карамельные волосы свободно спадали на плечи, а глаза цвета июньской листвы метались — от проклинающего мужчины к крестящейся женщине, от любопытного ребёнка к испуганной матери за его спиной. – Вы все обвиняете её зря! Гвен невиновна! Рагнейд, работница паба, встала перед девушкой, заслоняя её собой. Её худощавые руки заметно подрагивали, но она стояла уверенно, не давая никому приблизиться. Так же, как когда-то не отступила Гвен. Со всех сторон присоединялись остальные жители. Большинство из них обвиняемая припоминала: знакомые глаза, горбинка на носу, скрежет зубов, привычная осанка. Но были и те, кого она не знала вовсе. Она помнила, с какими лицами жители Слуавэйла выпроваживали её прочь. И как один человек всё продолжал приходить, приносить еду, одежду, необходимые мелочи. Именно его она искала в толпе — и не находила. Холодный взгляд скользнул по невысокой фигуре. Официантка выгораживала её… Нет, не её. Кого-то похожего на неё. «А-ах, старый-добрый Слуавэйл», – подумала девушка и огляделась. Почти ничего не изменилось: та же кладка, в трещинах которой росли сорняки, те же пёстрые полотна торговых павильонов, те же яркие фасады домов.

***

«Все будто с ума посходили… Ведьмы им мерещатся каждый день», – ворчал мужчина, накидывая коричневый плащ. Он проверил револьвер в кобуре, меч в ножнах — и направился к площади. Напуганный и взбешённый народ наступал, угрожая сжечь ведьму вместе с её защитницей. Никто не хотел пережить кошмары прошлого вновь. Проклятия Герды всё ещё жили в памяти — страдания, потери, болезни, смерть. Громкий выстрел разрезал воздух, и все моментально расступились, с испугом озираясь. «Ведьма» едва заметно хмыкнула. Их страх её даже забавлял. Толпа больше походила на стадо, готовое бежать, куда глаза глядят. Рагнейд выдохнула, когда напуганный взгляд голубых глаз выцепил багровую макушку впереди. – Это был предупреждающий, – ледяным тоном уведомил капитан полиции. – Что за самоуправство? – в голосе сквозила непримиримая жёсткость. – Капитан Крунз, это Гвен! – первой подала голос голубоглазая, отходя вбок и открывая взор мужчине. – Она вернулась! Вестейн вопросительно вскинул брови и с сомнением оглядел причину народных волнений. Это действительно была она — та самая Гвен, которая исчезла… и теперь появилась снова. «Гвен» мгновенно сжалась, обхватила себя руками, как если бы сдерживала дрожь в теле. Её взгляд заскользил исподлобья — будто загнанная в ловушку лань. – Ведьма она, капитан Крунз! – выступил вперёд Янис. – Я сам видел в лесу, как она собирала какие-то травы. С ней был чёрный кот! Прислужник Йона! Они заодно! – Янис, – строго прогремел Вестейн. Его утомили бесконечные слухи. Обычно Яниса видели с легкомысленными женщинами, обсуждающими пустяки. Его слова не стоили и медного гроша. – Сегодня тише воды, а завтра весь город вымрет! – не унимался тот. – Она не Герда! – вступилась Рагнейд. – Капитан Крунз, я прослежу за ней. Гвен останется под моей защитой, пока не найдёт путь домой. Обещаю. – Сжечь её надо! Пока беда не пришла! – донеслось из толпы. И толпа, забыв о ведьме, переключилась на капитана, требуя казни. Голоса перекрывали друг друга, локти размахивали, крики нарастали. Девушка сделала шаг назад. Потом ещё. Её движения были мягкими, тихими, почти незаметными. Она постепенно двигалась в сторону леса. В сторону спасения.

***

Она бежала, уворачиваясь от ветвей, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь. Кусты царапали руки и ноги, оставляя зудящие следы. Но всё это было ничто — на кону стояла собственная жизнь. «Может, стоило ещё пару веков подождать», – промелькнуло в голове. Лес, некогда радушный, стал враждебным. Всё казалось чужим. Образы реки и Туманных Холмов всплывали в памяти — она хотела их найти. А там, возможно, и… – Ай! – вскрикнула она, налетев на кого-то. Девушка поморщилась от боли, потёрла ушибленный лоб и неуверенно поднялась на ноги. – Всё в порядке? – спросил мужской голос. – Да, всё хорошо, спасибо, – отозвалась Гвендолин. Мужские руки аккуратно поддерживали её плечи сзади. – А Вы?.. – Гвен подняла глаза, встречаясь с такими же напротив. Холодок пробежал по коже, заставил вздрогнуть. Йон, стоящий чуть позади, тоже замер. Незнакомка усмехнулась, словно сама не верила в происходящее: – Приятно познакомиться, – шагнув ближе, она протянула руку и добавила: – я Герда.

***

– Я не задержусь надолго, – сказала Герда, делая глоток ароматного малинового чая. – Но у меня есть пара вопросов, Гвен. Лицо ведьмы оставалось непроницаемым, словно застывшее во времени. Однако внутри неё крутились мысли, как нити, сплетающие сложный узор. Она вернулась домой. И хоть исчезла из этого места много лет назад, что-то снова тянуло её обратно. Или кто-то. – Ты не отсюда, – с хитрым прищуром уточнила ведьма. – Разве тебе не хочется домой? Гвен насторожилась. Надежда вспыхнула в глазах. Девушка крепко сжала руки под столом, ногти впились в ладони. – Ты что-то предлагаешь? – Как посмотреть, – Герда перекинула ногу на ногу и перевела взгляд на Йона. Тот молча смотрел на неё, хмурый и неприветливый. Он догадывался, к чему вела новая знакомая. «Как думаешь, останется или уйдёт? Останется? Или уйдёт?» – голос словно поддразнивал колдуна. Йон же упорно продолжал игнорировать его. – 15 лет назад я нашла осколок зеркала, – продолжила ведьма, голос её стал тише. – Недалеко от того места были и другие. Зеркало не было разбито вдребезги — из крупных кусков можно было собрать его заново. Только то оказался портал в другие миры. – Герда слегка улыбнулась, вспоминая свою самую удивительную находку. – Я шагнула в него и оказалась в Лондоне. Гвен слушала, почти не дыша. Герда была в её мире. В её стране. – Легенда о Слуавэйле, – вдруг выдохнула она, вскакивая с места. – Это ты придумала? – Ах, та сказочка. Да, моя работа. Слуавэйл стал мечтой даже для взрослых, верно? Конечно, я немного приукрасила — не без этого.

***

Герда ушла, но Йон и Гвен ещё долго сидели молча. Наконец, он кашлянул и предложил: – Гвен, не хочешь взглянуть на мой кабинет? Она всё ещё не привыкла к тому, как звучит её имя из его уст. – Это приглашение? – усмехнулась она краешком губ. Мужчина закатил глаза, пожав плечами, и уже собирался уйти, но её рука легла на его запястье. – Сочту это за «да», – девушка продолжала улыбаться. И улыбка та была обезоруживающей, понимающей и вместе с тем снисходительной. – Ты стала слишком смелой, сдаётся мне, – тихо посмеявшись, он прикрыл глаза и слегка качнул головой, принимая своё поражение. Своеобразная лаборатория чародея внутри ничуть не изменилась с последнего визита Гвен. Разве что стало пыльнее, да добавились новые штуковины — девушка точно не знала, как их обозвать и для чего они необходимы. – Осторожно, – предупредил он. – Тут легко споткнуться. Пол был усеян какими-то камнями, пустыми флаконами, травами и странными жидкостями. Йон раньше не терпел беспорядка, но теперь, похоже, ему было не до этого. Гвен ничего не трогала — лишь смотрела и осторожно переступала мелкие препятствия. У стола она замерла перед раскрытым гримуаром. На странице был нарисован на скорую руку цветок — или карликовое дерево — с заострёнными лепестками. Листья, будто у одуванчика, окружали его со всех сторон. – Это люцерия. Необычайно красивое растение, – подойдя ближе, Йон с нежностью прикоснулся к старой странице книги. – Оно считалось первым цветком, что пророс после объединения Люминариса и Тенебриса. Не то подарок высших сил, не то ознаменование новой эры… – А что в ней особенного? – Лепестки люцерии напоминают прозрачные стеклянные осколки, переливающиеся разными цветами и наполняющие пространство неярким сиянием в ночное время, – Йон цитировал прочитанное, а может, вспоминал увиденное. – Раньше её было полно, теперь —редкость. Чародей с лёгкостью представил образ описанного цветка, его мягкое сияние, а за ним вспыхнуло лицо девушки. Она ворвалась в его жизнь, заполонила мысли, разогнала тьму. Как люцерия. – У вас есть комнатные растения? – Гвендолин с любопытством повернула лицо к собеседнику. – Давай вместе посадим люцерию? Кто бы мог подумать, что Йон интересовался садоводством. Впрочем, сама Гвен не любила копаться в земле, но почему-то сейчас идея показалась ей… уютной. – Давай, – на этот раз улыбка получилась немного кривой, но не менее искренней. Мужчина поспешно отвернулся, скрывая эмоции, и вернулся с горшком и мешком грунта. Гвен ловко принялась заполнять горшок, пока чародей искал нужные семена. Мысли клубились в голове, а слова ведьмы всё не выходили из памяти: – Разве тебе не хочется домой? Я могу тебе помочь. – Что ты хочешь взамен? – Проницательная. Мне нравится, – губы растянулись в елейной улыбке. – Всего-то твою личность. – В каком смысле? Выражайся яснее, ведьма! – Йон не отличался железным терпением и ненавидел, когда говорили загадками, недоговаривали, увиливали. – Ты вернёшься в свою Англию, а меня, – девушка не обращала внимания на чародея и обращалась лишь к Гвен, – все будут считать тобой. Ты ведь успела стать тут кому-то дорогой, верно? Гвен посмотрела на Йона. Его сжатые кулаки, поджатые губы — всё говорило об эмоциях, которые он сдерживал. Прошло мгновение, когда взгляд вновь устремился на протянутую руку для скрепления сделки. Гвендолин Барлоу была жестоко вырвана из родного мира и так отчаянно жаждала найти способ вернуться. С минувшими днями, что превратились в месяцы, она потеряла всякую веру. Но вот он — выход. Нет, Гвен ненавидела Слуавэйл, он был не по душе ей, но что-то заставляло усомниться в своём желании покинуть его. А точнее, кто-то, кого не хотелось оставлять вновь одного всем сердцем. «Время спешит. Я должна сделать выбор, – кусая внутреннюю сторону щеки, она всё пыталась подтолкнуть себя к правильному решению. – Меня там ждут и переживают. Но его не будет там…» Мимолётное прикосновение выдернуло её из мыслей. Йон закапывал семечко. – Польёшь? – протянул он лейку. Гвен приняла и, осторожно наклонив, полила землю. – Я назову его «Гвен», – мягкий взгляд красных глаз переместился с будущего цветка на девушку. – Он будет прекрасным напоминанием о тебе. – Почему? – сбитая с толку внезапным порывом Барлоу захлопала ресницами. Казалось, ей просто почудилось, и Йон ничего подобного не мог сказать. – Вы похожи. Ты… Я не забуду тебя, – на мгновение показалось, что колдун собирался сказать совершенно другое, но озвученное искреннее признание вгоняло в краску ничуть не хуже иных слов. Гвендолин приблизилась, но замерла всего в паре сантиметров от него. Её рука замерла в воздухе в нерешительности. Но Йон сам перехватил её и прижал к щеке. Зелёные глаза заблестели от подступающих слёз. Ей хотелось позвать его с собой, уйти вместе из проклятого Слуавэйла. Однако с губ слетело единственное: – Я тоже буду помнить о тебе. Йон ничего не ответил. Он знал: она уйдёт. «Запри её, не отпускай, – зашептал голос. – Ты же хочешь этого». «Нет, – отрезал мужчина, пресекая дальнейшее гудение противного голоса. – Если самая яркая звезда угаснет, то не сыскать мне до скончания веков счастья». Голос умолк. Впервые за долгое время. Колдун, стиснув зубы, притянул Гвендолин в горькие объятия. Невысказанные чувства повисли в воздухе, но тёплых прикосновений и посаженой общими усилиями люцерии им было сейчас достаточно.