Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      – Вот просто так, прийти и сказать: мужики, хочу секса – так не допросишься, – проворчал Родион на мое заявление, вытирая от краски кисти. От своих картин, рисуемых конструктами, он снова вернулся к обычным, сказав, что мастером фото не нанимался.       – Рэй, да прекрати!.. Скажи спасибо, что сам проблему понял, – хмыкнул Олег, кивком давая понять Грайбу, что пора перебираться в спальню.       А вот я как завис, осознав, что сделал, так и не мог отвиснуть.       – Ну, так тебя долго ждать? – Родион остановился напротив, смотря на мой ошалевший взгляд.       – Прикинь, да?.. – я удивленно взглянул на него. – Я только что шагнул сам в себя...       – Да ты всегда сам в себе, – не понял тот.       – Не, Родя!.. Мы сейчас находимся в МОЕМ пространственном кармане! Дрэйк перегрузил мне керр!.. Понимаешь?!.. То есть, мы сейчас во мне... Надо срочно вспомнить, что я делал, и как, и сбросить эту возможность Мрису!       – Сбросишь. Обязательно, – согласился Родион и, понимая, что я затормозился надолго, подхватил меня на руки, забросив через плечо, и в таком виде потащил к ребятам.       – Да отпусти, говорю! – потребовал я, долбанув этого питекантропа по спине. – Я же серьезно!..       – И я тоже серьезно. Потом вспомнишь и расскажешь. А сейчас, если уже сам пришел, то тебя явно глюкануло. И не только от твоего прыжка самого в себя. Давай, рассказывай, что тебе не понравилось во внешнем мире, что ты, забыв обо всем, как сурок в норку, нырнул в свой собственный пространственный карман.       – Да там херня с Юврисом полная, – отмахнулся я. – Искин, который руководит его космической станцией, то ли сдурел, то ли имел программу какую-то, и убил всю команду. А Юврис выжил только потому, что никуда не выходил. Да и то, спорный вопрос, выжил, или же просуществовал. Эта же скотина выжирала его энергию постоянно! – возмутился я, отфыркиваясь от воды, что залила лицо, потому что ритуал принятия душа перед сексом, был сохранен, независимо от того, что мы находились в собственных энергетических копиях. – Он и меня подожрать попытался. Только мне что энергию одного мира, что двух, через себя пропустить – легко... – я попытался продолжить разговор, но Родион направил струю душа мне в лицо. – Да, черт возьми! Что ты делаешь?..       – Затыкаю тебя максимально простым способом, – хмыкнул Родион. – А то ты снова углубишься в проблемы, и забудешь, зачем пришел.       – Вот, гад чешуйчатый!       – От такого и слышу, – не остался Родион в долгу. – Не, Андрей, реально, если бы ты хотел поговорить, то вызвал бы нас, а не шуранул бы сюда! Так что все. Разговоры оставляем на завтра, и занимаемся тем, для чего ты пришел.       – Кстати, верное решение, – согласился Олег.       – Ну, тогда заставьте меня забыть обо всем, раз уж такое дело.       – Заставим? – хмыкнул Родион, чему-то похабно скалясь.       – Вот этот твой взгляд... – качнул головой Олег. – Боюсь, что нам потом придется шкериться по всем углам от взбешенного Андрея.       – Зато о своей проблеме забудет, – отмахнулся Родион. – Ну, а заныкаться где... может, и мы научимся по кармашкам прыгать.       – Так, без вредительства! – пригрозил я. – А то действительно, научитесь. И я этому поспособствую.       – Да тебе навредишь... – хмыкнул Грайб.       – Андрей имеет в виду мелкие шкоды, до которых Родион, видимо, додумался, – пояснил Олег. – Но... думаю, кто придумал, тот и отвечать будет.       – Кислые вы, – отмахнулся Родион. – И вообще, что только что прозвучало? Заставить забыть о произошедшем. Так что, в этом случае, все средства хороши.       – Так! Больше двух – говорят вслух! – перехватил я ментальное общение между Родионом и Олегом. А то, как возьму, как прочитаю...       – Ладно, читатель, лови, – бросил мне Грайб пушистое банное полотенце. – Уж кто-кто, а мы тебе точно вреда не желаем.       – Ну, разве что... – согласился я. – Жду вас в спальне.       Родион просто так никогда кипиш не поднимал, а значит, была проблема, которую даже я не осознавал в полной мере. Вот пусть и поговорят без моего присутствия. А я пока, ради расслабления, найду, чем подзаправиться. Хотя, и пить особо не хотелось. Если говорить на чистоту, то я бы с большей радостью сейчас помурчал бы с уррами. Повалялся бы в их меховом тепле, пришел в себя. Ну, или бы просто побеседовал с эннэшше. Вот только ни того ни другого мне не светит, пока я не стану мягким и податливым как воск. А мои ребята лучше всего умеют меня расслаблять именно физически. А потом, если честно, уже не до разговоров будет. Точнее, не до тех разговоров, что сейчас тревожат.       Упав на роскошное ложе, созданное с помощью конструктов, а не купленное, как когда-то твердил Родион, я расслабленно прикрыл глаза, пытаясь как-то отрешиться от проблем Адарона. Точнее, от проблем, связанных с этим миром, и теми мирами, которые свои пасти разевали на мою часть галактики. А то, что мне ее в полное пользование отдали, это я уже понял. Что называется, не мытьем, так катаньем. Вообще богом быть не хотел, но все же пришлось становиться. И Вэрриан был тому причиной. Именно он меня пробудил на Урее, заставив перестроить свой энергетический каркас, на который так легко легла любовь Грайба, завершив построение. А вот теперь, как я понимаю, показывая мне проблемы миров исподволь, тот же Вэрриан заставляет меня впрягаться в работу и брать на себя ответственность.       Не, я никогда не бежал от нее, от ответственности, в смысле. Надо, так надо. Но блин, как же я не любил быть привязанным к чему бы то ни было, кто бы только знал!.. Но то, как подводил меня к проблемам Вэрриан... В общем, я просто не мог отказаться от оказания помощи, тем более, что был на нее способен. Всего-то! Оставить смотрителя на поверхности, или над ней. Окружить Адарон сферой полной защиты, чтобы ни извне, ни изнутри никто не просочился. Сделать этакой элитной «зоной», в которой будут проходить практику мои ребята, и ждать развития событий. А с Мрисом в смотрителях, эти события не заставят себя долго ждать. Притом не хреновые, а самые что ни на есть позитивные. Может быть, даже, спустя годы, я смогу вывести часть морфов на уровень своего куска пространства... потому что не верил в то, что это простые потребители. Души. Ну, или подобия душ, которых не видели другие, у морфов присутствовали. И, пусть они действовали по заложенной заранее программе, но ведь, вырастут же когда-нибудь!..       Нет, я не агностик, в полном смысле этого слова, но я более чем уверен, что на Земле не было Евы с Адамом. Была эволюция. Пусть ускоренная богами. Пусть с реализованной системой подачи, но была. Вот и здесь можно запустить ту же систему эволюции. Только в энергетическом плане. Вот, например, если Нэйт мне казался простым потребителем, то уже Ариан был руководящим звеном. Насколько серьезным и сильным – судить не берусь. Но то, что Валентина и Семена не загребли со всеми нашими, уже дорогого стоит. То есть, то ли прикрыл, то ли взял за них ответственность. Остальные же все здесь...       Очнулся я от мыслей, когда кровать прогнулась под телом Родиона, что, не заморачиваясь, сразу пополз ко мне, видимо, желая заняться первым. Да я как бы и не против был.       Вообще, у нас сложилась ситуация, когда наперед знаешь как и кто себя поведет. Если Родион был последним, то секс должен был быть жестким. Если первым – то мягким, на уровне ласки и нежности. Правда, меня иногда сносило от ласки в грубость, и тогда Родион брал на себя финальный аккорд. Просто у него получалось это лучше всего, и я даже не спорил с распределением ролей. Правда, изредка, но хотел видеть рядом только кого-нибудь одного. Причем, чаще Родиона, чем Грайба, и совсем редко – Олега. Просто как-то так получалось, что Олег был профессионалом, но совершенно бездушным, и шел как добавочное блюдо, а не основное. А вот Родион и Грайб заводили не по-детски. И меня, как ни странно, совсем не напрягало, что роли давно были распределены, и особого разнообразия не предвиделось. Наоборот, казалось, что эта закономерность является хоть каким-то якорем в череде событий, сносящих крышу. Хоть какая-то стабильность. Хоть в том, в какой очередности и с кем я сексом занимаюсь.       Не выдержав, я фыркнул от смеха, и Родион поймал мой смех себе на губы, поцеловав мягко и нежно, не ввергая в водоворот страсти, а стараясь успокоить мои расшатанные нервы.       – Повернешься на живот? – шепнул он, и я с готовностью подставил ему спину.       Не, Олег делал массаж лучше, но у Родиона это получалось куда как чувственнее, и тому же самому он учил Грайба. Кстати, очень неплохо учил. Кончить под его руками, как иногда случалось с Родионом, мне еще не удавалось, но возбуждение испытывал нехилое, и на сам секс оставалось все меньше времени, если перед этим Грайб своими мощными руками проминал мне все мышцы. Кстати, именно сегодня Родя усадил на мои бедра Грайба, а сам расположился рядом, своими чуткими пальцами лаская мое лицо, стараясь снять напряжение. Черт, как же меня вштырило, если я даже сейчас ощущал, как напряжен!..       – Вы собрались меня заласкать, как того урренка, что ли? – хмыкнул я, ощущая, что давление постепенно сходит на нет.       – А ты против? – Родион поочередно поцеловал мои веки, а после и губы, снова начав поглаживать кожу.       А потом я даже дернулся, когда ощутил, что стопами занялся Олег. А вот тут его профессионализм был как раз в тему, потому что от щекотки я обычно ржал как тот конь, и не расслаблялся, а напрягался. А Олег никогда не щекотался, если только это не входило в программу моего расслабления.       – Я сам не знаю, против чего и за что я... – понимая, что лежать неудобно, я слегка преобразовал шейный отдел позвоночника, теперь уже полностью подставив Родиону лицо. – Херовая какая-то ситуация выходит... Эта база, капитаном которой является Юврис, себе на уме. Точнее, в ней заложена программа, которую я не пойму. Чужая раса, чужой менталитет... Блядская «Красная Королева» Амбреллы! Иначе я ее не воспринимаю! Взять бы, вынуть этого искина, подсадить туда своего... И решить все проблемы разом!..       – Так подсади... – не понял Родион.       – А вот и подсажу! У меня этих зародышей знаешь сколько!.. А если я к харборило прилечу, то еще столько же, если не больше, возьму! Главное, чтобы она какой фортель не выкинула, тварь эдакая... Она же держала виртуальную картинку, не давая распознать, что за щитом стоят люди Ювриса!.. Они все умерли от истощения и кислородного голодания! И все их тела, чтобы ты понял, лежат прямо там! За этим блядским щитом!.. То есть, не ушли, не от старости умерли, а просто, у стен этой ебаной базы!..       – Ш-ш-ш... – Родион чуть жестче провел по надбровным дугам, снова поцеловав в губы. – Ты не можешь это изменить. Ты можешь не допустить повторения. И то, только здесь. Тот мир, с которого пришел Юврис, ты не переделаешь.       – Да вот в том-то и дело... – вздохнув, согласился я. – Не переделаю, хотя хотелось бы. Мне уже второй расе хочется надавать по мордам за то, что сюда свой нос суют... Вот только сначала я думал, что это расы, а теперь понимаю, что это боги. Или Высшие. А мне до них еще расти и расти... И сделать ничего не могу. Точнее, могу, но влезу в долг к Вэрриану, если попрошу его этим заняться.       – А ты влезать не хочешь, так?       – Да вот как бы точнее объяснить... – я застонал от удовольствия, когда пальцы Грайба сладко и болезненно впились в мои мышцы, проминая их. – Я бы и хотел. И, будь я человеком, то уже бы высказал ему свои претензии. Но вот сейчас я уже выше, чем человек, и понимаю, что это путь того мира. Реально. Я просто не имею права вмешиваться даже просьбами. Все у богов, как у нас, у людей, ну или не людей. Рейдерские походы, захват территорий, попытки подмять более мелких... И что я могу с этим сделать? Да ничего. Разве что взять под защиту, выделенную мне территорию, и не пускать сюда этих рейдеров. Отстаивать свое, а не писать петиции, типо, разберитесь с теми и теми, а то они мне жить мешают. Не удержал – твоя проблема. Чистейшая банковская система Земли... Вот и приходится подбирать объедки и с ними работать. А не подобрать не могу. Нельзя уже. Взялся. И это, веришь?.. бесит так, что хоть волком вой. А сколько еще будет попыток поживиться за мой счет – не счесть. Вон, даже сейчас тварь живится. А я ее даже пустить на запчасти не могу. Ну, пока Юврис не даст разрешения. Блядь, Родион, вот нет в этом сообществе богов корпоративной этики. Нет!.. Если бы была, то я бы просто сходил к тем, кто доил эту часть космоса, сказал бы, что все, мое оно, и жил бы спокойно! А так, придется от хищников отбиваться.       – Но есть же Вэрриан...       – Вэрриан... – я хмыкнул. – Это, дорогой мой, высшая инстанция. И, если я не покажу себя, то мне ничем не помогут. А если покажу, то мне его помощь не потребуется. А вот я бы – не показывал. Я бы вообще за это дерьмо не брался. Не нужно оно мне, понимаешь?.. Мне нужна только Ваарра. Но, если я не возьмусь за Адарон, то и Ваарры мне не видать.       – А если вообще не браться? – задал вопрос Олег. – Можно же быть богом у очень ограниченного количества верующих.       – Можно, Олеж, все можно, – согласился я. – Да только я не из тех. Я люблю стабильность в работе, а не на иголках сидеть и риски продумывать. Минимум, на что я согласен, так это на империю, а не на огородик в глубинке. А империю, как ты сам понимаешь, на развалинах строить очень сложно. Я уже пробовал.       – Удачно? – переспросил Родион, и я воззрился на него, как на лешего, вышедшего к людям, а после и осознал, что в моей работе он нихрена не смыслит.       – Удачно, Родя, удачно. – Подмял под себя, восстановил, запустил... Только там, на Земле, достаточно было читать мысли других людей, и действовать сообразно им, а здесь, я уже не читер, а чистый нуб. Притом бомжеватый нуб, у которого никакого опыта в этой игре нет. Здесь все козыри на руках у тех, кто пришел раньше. А у меня только джокер в виде двух миллионов лет неприкосновенности. Ясли, так сказать. Игровые.       – Ну так качайся, – не понял Родион.       А я тяжело вздохнул. Говорил мне Вэрриан, не лезть, куда не след. Идти по пути, который он для меня выбрал. Вот я бы так, помаленьку, и дорос бы до уровня бога. А я что? А я сразу нахапал себе всего, что можно, а теперь сижу на своих «наделах», а не расту, как он предлагал. Разве что действительно, бросить все, на время, сорваться в обучение, тем более, что и учительница есть, и познать все с азов. Ну... или идти путем большего сопротивления, и развиваться по ходу действия, затыкая все дыры в давно дырявом суденышке. Хотя, если честно говорить, то именно к этому я и привык. Все на экстриме, все на бегу... вот только это уже не уровень человека, как и говорил, и проблемки куда серьезнее, и воздействие куда как обширнее. И не справиться не получится. Вот нельзя. Потому что если сейчас не выплывешь, то так и закончишь тупым нубом, которого морально иметь будет всяк и каждый.       – Я просто боюсь, что не вытяну, – выдохнул я, понимая, что кому как не эннэшше, могу поведать все. – Вот не хватит меня. Не того я уровня. Вот Мрис, как ни странно, сразу понял, что и как надо, и готов взяться. Пусть и за один мир. А я – тупло земное, человеческое. А тупло что делает? Тупит. Вот и я туплю.       – Я бы не сказал, – коротко отозвался Олег. – Ты знаешь что делать, но у тебя нет тех, кого готов поставить на руководящие должности.       – Олег, ну вот не доверяю я никому, понимаешь? Ну, почти никому. Мрису, там, еще можно. Эррану... Они уже на уровне выше, чем я. А остальных кого? Ну, вот кого поставить? Кого определить на должности? Тебя, что ли?       – Можно и меня. Если припрет. Я не хочу, но кому-то же надо...       – А мы чем помочь сможем? – Родион поцеловал меня в плечо, примерно в тот же момент, когда Грайб от проминания моих ягодиц перешел к определенному виду разминки, мягко, но напористо внедрив пару пальцев.       – Бля-я!.. – выдохнул я, словив невероятный искристый кайф проникновения, дернувшись под его руками, выгнувшись навстречу. – Вы, Родя... О, черт... Вы можете быть рядом... На подхвате... – я застонал, понимая, что довели меня-таки, родные, до того момента, когда желания тела стали выше метаний души. – Вы... должны понимать и осознавать, что готовы и что можете сделать... Это должно быть в вас, а не моим... ч-черт... велением... Потому что приказать я могу все что угодно, и вы пойдете исполнять, а потом будете думать, правильно ли исполнили, если не загнетесь в процессе... Грайб! Если ты сейчас не вынешь свои пальцы, то я тупо обкончаюсь! – взревел я, понимая, что слишком остро ощущаю его в себе. А хотелось совсем не кончить. Хотелось хорошей встряски полученной от секса.       Грайб еще пару раз провел по стенкам, заставив дернуться, после чего отстранился.       – Теперь он твой, – услышал я улыбку в его словах, и Родион кивнул, перевернув меня на спину, устроившись между моих ног, проводя своим, уже давно вставшим членом между ягодиц.       – Давай, – шепнул я, потянувшись к его губам, и Родион дал.       Вошел медленно, но сразу во всю длину, заставив задохнуться от остроты, и желания чуть более жесткого движения. Но... хрен там. Это же, лядь, Родя!.. И для него вполне нормально раздраконить меня до огненных искр перед глазами, а потом медленно и очень деловито разжигать их до яркого пламени, когда от меня одна шкурка останется. И только потом эту шкурку выдоить. Вот честно, после его переглядываний с Олегом и Грайбом, я чего-то такого и ожидал. Наверное, потому и не бесился, а просто принимал, стараясь поймать особо острые моменты, и сосредоточиться на движениях, и на том сладком, но медленном удовольствии, что он мне дарил...       Но в этот раз было чуть иначе. Когда я начал подмахивать, сосредотачиваясь на собственном удовольствии, он дал знак Грайбу и Олегу, и те ухватили меня за руки, не давая прижать его к себе. А после и продолжил эту сладкую пытку на самой грани, не давая кончить, или снизить напряжение.       – Рэй, – прохрипел я. – Хорош. Я же просто не выдержу...       – Выдержишь, – мягко улыбнулся Родион.       – Я же откину их, завалю тебя, и...       – Рот приоткрой, – скомандовал тот, засосав мою нижнюю губу, вбившись чуть жестче, снова подогнав кайф до болезненной остроты, заставив охнуть и податься на его член, после чего продолжил свои медленные движения.       – Я хочу расслабиться, мля! – проорал я ему в лицо, ощутив, как мои бедра сжали крепко, даже жестко, не давая податься навстречу. – Я хочу кончить!       – Обязательно, Дрюх. Без этого я тебя не оставлю, – согласился Родион, смотря потемневшими от страсти глазами. – Только не сейчас. Не сию секунду. Потерпи. Расслабься. Я же знаю, что ты умеешь...       – Сука... Не под тобой! – прохрипел я, задергавшись от вновь подступившего оргазма, который Родион банально оборвал на самом пике.       Если бы я был человеком, то яйца бы уже вскипели. Но я человеком не был. Не в физическом смысле, и Родион, гад, пользовался этим, раз за разом доводя меня до пикового состояния, с педантичностью наставника искусств, скидывая с пьедестала удовольствия, заставляя повторять «пройденный материал». Но до того состояния, когда сладость единения уходит, оставляя лишь равнодушие движений – не довел. Сука, как всегда уловил тот момент, когда еще один взлет, и я перестану его хотеть, и кончил, отстранившись.       – Грайб, твой выход, – устало упал он рядом, перехватив руку, что держал Грайб, позволив ему заняться мной.       И сейчас, изголодавшийся по жестким и глубоким движениям, я упивался досыта страстью яргена в человеческом теле, буквально захлебываясь, всхлипывая от наслаждения, и понимая, что мне дают оторваться. Получить то, чего я был лишен практически полчаса!       Кончил я бурно, с криком, подаваясь на член Грайба, и с радостью позволяя приподнимать меня над кроватью, чтобы усилить проникновение. Пил страсть эннэшше, никак не имея возможности ею насытиться. Мало было. Мало! Хотелось еще. Чтобы до сладкого расслабления. Чтобы все мышцы потеряли свою упругость, и я бы растекся по кровати в виде желе.       – Олег?.. – когда Грайб кончил, кивнул Родион, и Олег, перевернув меня на живот, подбив под бедра, заставил встать на колени, буквально несколькими движениями добил меня до желаемого состояния, последние минуты поддерживая только на весу собственных рук, выдоив полностью. Даже то, что я уже выдать не мог бы, заставив дать.       А после и уложил мое тело, точнее его тряпичную копию, лишенную ниточек, на простыни, жестко, но удивительно к месту, проведя несколько раз рукой по спине.       – Родя... – пытался отдышаться я. – Ты же в курсе, что попал?.. я же не прощу тебе такого издевательства...       – О проблеме своей забыл? Забыл, – Родион слабо рассмеялся, потянувшись к моим губам, и я мстительно куснул его. – А ты, ведь, просил именно этого.       – Блядь, Родя!.. Но не так же! – я даже вскинулся. – Это же чертово издевательство! Разве так можно?!       – Если бы ты был действительно против, – Олег поцеловал меня между лопаток, – то мы бы летели с кровати, как те котятки. А значит, ты хотел.       – Нет, Олег. Вот такого я, как бы, не хотел! Не, было офигенно, но от Родиона я ожидал постепенного наращивания темпа, а не постоянной нехватки его хера в себе! Это, блядь, секс с удушением, только не моей глотки, а его удава, мля! Так что, вот хочешь ты или нет, но этот чешуйчатый гаденыш мне за это ответит!       – Да он и знал, на что шел, – хмыкнул Олег.       – Это точно, – зловеще произнес я. – Знал... И вот сейчас он получит свое.       Стянуть конструктом руки Родиона, забросив их наверх, к спинке кровати, было делом пары секунд. Как и притянуть его щиколотки к бедрам. Но, кроме искристого смеха всех троих эннэшше, данное действие не вызвало. Мы уже давно знали друг друга. И насилие, именно сексуальное насилие, которое шло в разрез с желаниями тел, даже не рассматривалось. Можно было играть, делать вид, что подавляешь, доминировать даже, но веры в то, что кто-то и кого-то может получить против его воли – не было. Даже если бы Родион сейчас сказал, что не хочет, я бы послушался. Поэтому, мои действия были восприняты только еще одной частью нашей любовной игры.       – О, все, Родя, тебя ждут незабываемые часы удовольствия, – хохотнул Олег. – Так что, мы вас оставляем...       – Да-да, оставляйте, – кивнул я, по ментальному посылу Олега понимая, что Грайб этот вечер еще не закончил. – А мне есть чем заняться. Кем, точнее, – исправился я, наблюдая за тем, как эти двое покидают спальню.       – Сильно сердишься? – улыбнулся Родион.       – Сержусь?.. – я пожал плечами. – Нет. Не сержусь. В бешенстве. В настоящем бешенстве, Родион, – я дал ощутить свои эмоции так полно, как их испытывал, уловив в глазах любимого тревогу и страх. Притом не за себя. За меня. – И ты сейчас получишь все то же, что хотел дать мне, только в двойном, если не в тройном размере. Потому что мне нужен был гребаный секс, а не эти ваши розовые сопли!       – Слушай, ты же сам повелся! – прищурился зло Родион.       – Именно! – рявкнул я. – И ты поведешься тоже!       – Тьфу, бля! – откровенно заржал он. – Вот можно было меня не давить своими эмоциями? Я же всерьез решил, что...       – Хреново мне, и эта хрень так и не ушла... – ткнулся я ему лбом в грудь, а после приподнял голову и подмигнул. – А вот закончу начатое – пройдет. Авось.       – Небось, млин, – хмыкнул Родион. – Поцелуешь хоть, прежде чем оприходовать?       – Да ни в коей мере! – открестился я, прижавшись грудью к его груди, лаская мягкие податливые губы. – Чтобы еще целовать... Еще скажи, что и развязать тебя должен.       – Ну... в процессе... Возможно... – пробормотал Родион, отзываясь на поцелуи. – А вообще, ты жестковат стал последнее время. Не физически. Эмоционально.       – Так и дела теперь куда как посложнее будут... – отозвался я, возбуждаясь от его покорности и податливости. Но Родион накосячил, и теперь пришло время отвечать за свои ошибки. – Я просто не знаю, куда себя кидать, и какое дело первым делать, – отозвался я, спускаясь ниже, к его бедрам.       – Приводить свою психику в порядок, – серьезно отозвался Родион. – Хорошо приводить. Качественно. И теперь я понимаю, почему именно трое, а не двое, и тем более не один. Не потянули бы. Морально не выдержали бы твоих загонов... – а после и хмыкнул, когда я начал делать ему минет. – Андрей, и это вся твоя месть?       – Вообще-то я только начал, – отстранившись от его члена, пробормотал я, для вида пошловато облизав губы.       Как таковой, минет, мне не нравился, в любом исполнении. То есть, не отвращал, но настоящего возбуждения я не испытывал. Так, только ради того, чтобы сделать приятно партнеру. Родион, например, относился к оральному сексу вполне положительно, но чаще ему приходилось получать ласки от Олега, чем от меня. Как и отдавать. В этом мои парни сошлись практически стопроцентно. Но вот так, ради мести, можно было и поиграться. Тем более, не любить, не значит не уметь. Да и бывали моменты, когда заводила именно полная отдача, когда все трое оказывались втянуты в любовные игры, и тогда ощущение члена во рту было довольно приятным дополнением. Но сейчас сзади меня никто не домогался, так что это было только попыткой возбудить эннэшше.       Кстати, вполне удачной. Минут пять прошло, а Родион уже двигал бедрами, пытаясь вдолбиться мне в рот, и постанывал от удовольствия, вполне доброжелательно приняв в себя пару моих пальцев, готовый к тому, что я позволю ему кончить от ласк. Хренушки, родной. Я обещал, что буду мстить, и мстя моя будет страшна. Вот и собирался этим заниматься. Притом долго.       Заметив, что Родион замолчал, и начал подмахивать активнее, я снизил интенсивность ласк, дав ему передышку, а когда услышал разочарованный вздох, только засмеялся. Боги, ну нельзя же быть таким наивным!.. Если я сказал, что быстро это не закончится, то надо было поверить моим словам. Но Родион и сам прекрасно понял, что попал. Слава богам, хоть сопротивляться не стал. Решил отыграть всю программу. Ну, и флаг ему в руки. Я кстати, тоже собирался развлечься в полной мере, так что не спешил дарить ему крышеносное удовольствие так быстро. И усилил ласки не раньше, чем накал его желания спал. Снова доводя до состояния, когда вот-вот, и тело взорвется сладостным оргазмом.       Когда же я ослабил ласки в пятый раз, Родион, зверея, уже рычал, и даже рвался из пут. Но молчал. В смысле, не требовал его развязать и дать кончить. Только тихо матерился, и не сдерживал стонов и вскриков, когда я проходился пальцами по его простате, пусть и энергетической, но конструкт тела для себя и своих эннэшше я создавал идеально схожим с человеческим.       Наконец, не выдержав, он просто взвыл, внаглую требуя, чтобы я прекратил издеваться, и занялся бы им по-настящему.       – Теперь-то ты понял, что я чувствовал? – получив удовлетворение от своей маленькой мести, я распустил конструкт, связывающий его ноги, войдя медленно и осторожно, чтобы ни в коем случае не дать кончить от первого же движения, так как, судя по возбужденному блеску его глаз было заметно, что Родион на самом пике.       – Да понял уже! Понял! – проворчал он.       – А помнишь, сколько времени меня в напряжении держал, а?.. – я вошел чуть жестче, вырвав сдавленный вздох, полюбовавшись его расслабившимся телом.       – Андрей, я извинюсь, клянусь! Обещаю! Только прекрати, пожалуйста, эту пытку! У меня уже яйца болят!..       – У меня тоже болели, – согласился я, двигаясь медленно и размеренно, – но тебя это не смущало.       – Ну, долбоеб я!.. Честно!       – Да?.. – хмыкнул я, согласно двинувшись в нужном ему ритме, но как только он снова начал впадать в эйфорию, перешел на медленные движения. – Ты даже не представляешь, какой.       – Андрей... – уже почти прорычал Родион. – Если ты сейчас же не начнешь двигаться в нужном мне ритме, то я придержу свой подарок тебе еще на некоторое время! А точнее, пока ты трижды, блядь, не придешь к нам с просьбой удовлетворить тебя!       – А подарок стоящий? – мурлыкнул я ему в губы, позволив приподняться и прильнуть ко мне в поцелуе, одновременно с этим наращивая темп. Родион даже застонал от наслаждения, получив то, что хотел, но тут же разочарованно выдохнул, когда я отстранился, снова снизив амплитуду.       – Стоящий! – выдохнул он, упав на подушку. – Мы с Мрисом его вместе тебе подбирали. И да, это касается твоего пристрастия к болезненному сексу! Придумали с ним, как обойти мои проблемы, и дать тебе то, что ты любишь! Но! Если ты сейчас же... О-о-о!.. – меня даже по нервам его сладострастный стон-крик продрал, когда я, соблазнившись очень даже нужным мне даром, решил не испытывать судьбу, и подарить долгожданный оргазм.       Под конец, я даже руки его освободил, позволив самостоятельно руководить процессом, оказавшись в таком жестком захвате, что с трудом мог двигаться. Но довел-таки его до пика, после чего отвалился в сторону, позволяя отдышаться и прийти в себя, любуясь тем, как подрагивает его живот, а с головки члена падают капли спермы.       – Ну, и какой подарок? – немного погодя, переспросил я.       – Тварь ты, Дрюха. Редкостная. Вот возьму, и не скажу, – проворчал Родион, достав из пространственного кармана бутылочку регенерина, выхлебав ее за пару глотков.       – Еще один раз хочешь?.. – покрутил я на пальцах конструкт нитей, которые прекрасно могли удержать любого. И аналогу этому конструкту не было, как и возможности ему противостоять.       – Упаси боже! – шарахнулся Родион. – Второго раза подряд я подобного не выдержу!       – Ладно, упасу, упасу, – хмыкнул я. – Так что вы с Мрисом там придумали?       – Хочу кофе! – злобно сверкнул на меня глазами Родион. – А то вымотал настолько, что и говорить не в силах. А тем более – рассказывать.       – Слышь ты!.. Шантажист! – рявкнул я на него, вытянув чашку горячего кофе. – Колись, давай!..       – А еще печеньку.       – А по ебалу?       – Ну, если просишь, то могу дать, – блаженно расплылся в улыбке Родион, отпивая глоток. – Суперский. Где стянул?       – В одном ресторане. Родя!       – Печеньку!       – Хуеньку, бля!       – Тогда – пироженко.       – На, давись, – буркнул я, вывалив ему на живот пироженницу, полную самых свежайших сладких лакомств. – Скажи спасибо, что у меня дочь сладкоёжка. Сама просила спереть.       – О, обязательно. Не, мне действительно надо сахар в крови поднять...       – Какой крови, Родя?       – Призрачной! – буркнул тот с набитым ртом. – Я обессилел. Мне надо повысить уровень половых гормонов, потому что я не только рассказывать, но и показывать буду.       – Может, правильнее тебе сельдерея скормить килограмм?.. – задумчиво произнес я, заставив его поперхнуться. – Ну... Или меда с чесноком. Или рыбу... под шоколадным соусом...       – Все! Еще пару минут, и я буду готов! – принял мою угрозу Родион, после чего знатно задумался. Пришлось ему доливать кофе, а то сёрбал из пустой кружки, явно пребывая не здесь.       – Рэй... – когда вторая порция кофе была выпита, тронул я его за плечо. – Ты так в себя ушел, что, боюсь, это сложное для тебя решение.       – Необычное, – согласился тот. – Мы с Мрисом работали над этим долго, но, как сам понимаешь, у меня подопытных не было. И я не знаю своей реакции. Хотя, по всем предыдущим показателям, вроде как меня данное действие не коснется. Или коснется очень опосредованно. В общем, помнишь тот конструкт, которым я тебя... Ну, от которого ты буквально шалел?       – Очень хорошо помню, – согласился я. – Но тебя это бесило.       – Мрис сделал его более безопасным для структуры энергетического тела, но усилил по возможностям. То есть, теперь это не терновые иглы, а едва заметная прослойка, которая дарит те же ощущения, если не сильнее. Я на себе пробовал что первую, что вторую версию, и вторая мне нравится больше. Не нужно точечное воздействие, как ранее. Достаточно его просто запустить по моему телу, и скинуть тебе. То есть, я не буду ощущать, как проращиваю его сквозь тебя. Он, как бы... Будет на моем теле, а ты уже будешь ощущать его в полной мере. Для меня это будет обычным сексом, в котором я буду участвовать просто как активный партнер, а вот ты будешь получать весь спектр желаемого удовольствия. Притом, усиливать или ослаблять ты будешь его тоже самостоятельно.       – Вау, – согласился я. – Это действительно очень хороший конструкт.       – Более того, этот конструкт доступен тебе, в отличие от прошлого.       – Ну почему же? И прошлый я считал...       – Не, Андрей, – Родион мотнул головой. – Давай говорить откровенно. Тот конструкт, что сначала делал Мрис – он для стороннего использования. То есть, тебе приятно было получать его от меня. Притом в остром сексуальном возбуждении, когда надо догнаться. Жесткий потому что. Этот же – имеет несколько категорий воздействия. Так что, его можно использовать как предварительно, так и во время секса, – Родион присел на край кровати, посмотрев на снова пустую чашку, которую я сменил литровой кружкой, заполнив ее до краев понравившимся ему напитком. – Спасибо. То есть, этот конструкт можно активировать как для стимуляции, так и для очень жесткого воздействия. Притом, такого жесткого, что даже шипы первого конструкта, были не так болезненны. Можно довести до состояния шока не только физическую, но и энергетическую особь. К тому же, воздействие возможно по всему телу, и в любой концентрации. Где-то больше, где-то меньше... Нет! – заткнул он меня еще до того, как я намерился произнести хоть слово. – Тебе не нужно будет его «включать» самостоятельно. Ты можешь просто определить, как и где хочешь ощущать его воздействие, и моя активация всего лишь даст тебе спектр заранее продуманных ощущений. Ну, а при желании, сам сможешь усилить их так, как пожелаешь.       – Ого, ну вы и поработали, – задумался я. – И что, все ради того, чтобы мой мазохизм тебе поперек горла не вставал?       – Андрей... – Родион надолго присосался к кружке. – Давай начистоту. Я – берсерк в сексуальном смысле. То есть, схожу с ума, когда все грани стираются. Я – неадекватен. И да, я знаю, что тебя убить моей неадекватностью невозможно, даже если я тебя на куски порву. Но ты не осознаешь того, что я зависим от крови. От насилия, боли и убийства. Я – садист. Притом – конченный. С этим уже ничего не сделаешь. И, когда ты просишь сделать себе больно, у меня просто срывает крышу. И я не тебя хочу, я хочу орущую от боли жертву, истекающую кровью и слезами, с которой можно сделать все что угодно. Резать, прижигать, избивать так, чтобы внутренности выплевывала... Убивать. Притом медленно. И... В общем, у меня постоянный когнитивный диссонанс, когда я творю с тобой то, что хочу... Ну... почти то, что хочу, а ты через полчаса после всех «удовольствий», со смешком, пьяным от оргазма, восстаешь.       – Вообще-то ты при мне сорвался только один раз, – пожал я плечами. – Когда разорвал мне грудную клетку. После у тебя срывов не было.       – А ты представляешь, какой контроль мне, человеку с такими наклонностями, приходится задействовать? – обернулся ко мне Родион. – Родной, не ты один здесь психопат, запомни. Только тебя на мазо тянет, а мне голову от убийства сносит. Вообще... – Родион задумался. – Нам бы с тобой не помешало оторваться на все сто. Не как на этом кораблике, где мы были слабее обычных своих человеческих тел, а там, где бы мы имели всю мощь, и сражались бы с равными. До убийства. До привкуса крови на губах... Тебе, кстати, это тоже нужно.       – А тебе потом нужно и получить жертву, – внезапно понял я. – Адекватную твоим понятиям. Орущую от боли и постепенно умирающую, – Родион только неопределенно пожал плечами. – Не, Родя, я тебя понимаю. Я тебя очень хорошо понимаю. Мы уже когда-то говорили об осколках душ, и об их потребностях. Так что... подожди немного, и все будет. А потом, если захочешь, то будет постоянно.       – Ты о чем? – не понял Родион.       – Об отряде яргенов, – хмыкнул я. – Мы можем туда вступить, и наслаждаться кровью и смертью, как заложено в наших душах. Моей – разрушителя. Твоей – неопределенного осколка... а вообще... – я присел рядом, приобняв эннэшше за плечи, – давай раз и навсегда, заставим понять тебя одну истину... Неприкосновенны только те, кто рядом с нами, кто в мирах, которые я возьму под себя. На Ваарре, на Адароне, на Харбо... Короче, этот кусочек пространства. А в любом ином месте ты можешь творить все, что заблагорассудится. И я смогу творить. И это будет одобрено сверху. Ну... – я задумался, – а если тебя потянет на подобное, и ты не пресытишься смертями иных существ, то я смогу тебя сделать кровавым богом на Ваарре...       – С ума сошел?! – вызверился на меня Родион. – Урров убивать?! Я что, совсем неадекват?..       – Как бы тебе сказать... – я задумался. – Ты как раз очень даже адекватный... Но вот уррам надо расти. А без хорошего кнута эта раса на задние лапы не встанет. Так что да. Я бы тебя припряг к подобному.       – Не, только не этих меховушек, – Родион отрицательно покачал головой. – И не харборило. Ты уж прости. Безропотные жертвы мне не нужны. А я еще помню, как ты Ррокса тащил. Я такого не хочу.       – То есть, тебе нужен агрессор, которого бы ты мог подмять под себя?       – Ну... Как-то да... – удивленно согласился Родион. – Именно агрессор.       – Ну, тогда точно в отряд яргенов, – потерся я о его плечо, после поцеловав. – Ну? Может покажешь то, чему тебя Мрис научил?       – Ну, как бы покажу, – согласился Родион, а после прильнул к моим губам. – Спасибо, что не считаешь меня неправильным.       – Родя, – я усмехнулся. – А у нас в семье все неправильные. Я, черт, чистый мазохист. Джэйл, чтобы ты знал – скрытая убийца. Янка – экстримальщик. Дрэй – моральный садист. Да-да, я уже это заметил. Очень любит пресмыкающихся перед ним. Олег... как бы это правильнее сказать... полностью ведомый. Ему не хочется ничего решать, он готов к тому, что все будут делать за него. Ну, если по Теме, то он чистейший саб. Ррокс – вообще раб. Он даже слова сказать против моим детям не может. А Грайб, чтобы ты знал, чистый Доминант, который пока еще не определился, как себя вести. Мрис – сумасшедший ученый. Лёва – испытатель, готовый всех подвести под себя... Разве что Стрижики, обалдуи, просто резвятся. Но мы все, вся наша семья, неадекваты.       – То есть, на фоне семьи, я не сильно выделяюсь? – хмыкнул Родион.       – Выделяешься, но жиденько, – согласился я. – Помнишь, о чем постоянно бурчала Джэйл, после наших интимных игр? Что комнату приходится от крови оттирать, а не о том, что «как вы такое творить можете!..». Просто можем. И для нее это реальный адекват. Просто иной. Ее это не шокирует, а бесит. Понимаешь?..       – Знаешь... – Родион повел плечами, как-то разом напрягши спину. – Я, вроде, как и понимаю, но...       – Но раскрыться боишься, – хмыкнул я. – А вот зря. Если ты помнишь, то я читаю разум. Всех. Разве что, исключая Мриса, но ты к нему сам подход нашел. Так вот, всю нашу команду, я подбирал под себя. Рэй, я реально не люблю сюрпризов по жизни, мне не нужны шоки и квохтанья по тому, что делаю я. И что делают те, кто рядом со мной. И таких я собрал. Выбрал. Блин, как в анекдоте, про то, что «я вас, тварей, по всему миру годами собирал». И действительно. Собирал. Всех. Те, кто не понял бы – отсеивались. Наш Черный отряд, наши плеяды – они примут все. Не поймут, может, но примут.       – Все-все? – в голосе Родиона прозвучала надежда.       – Все-все, – утвердительно кивнул я. – Если не из наших кого тронешь, то, если это будет тело мужское, и если даже на площади начнешь его резать рвать и пытать, то разве что плечами пожмут.       – Женщин я не трогаю, по определению. Дети – табу, – мотнул головой Родион. – То есть... У тех, кого ты собрал...       – Мой менталитет. Мое восприятие жизни, – согласился я. – А ты, своими словами, что тебе нужна не покорная жертва, а агрессор, только подтвердил их. Против такого не пойдет даже Валик, самый правильный из нас. Поэтому, перестань циклить себя на непонимание, и вздохни свободно. Мы здесь все свои. От первого и до последнего.       – Уверен? – Я под рукой ощутил, как плечи Родиона опали, и напряжение ушло.       – Знаю, Родя, знаю. Я же – читающий... Правда... Есть некоторые нюансы, но, думаю, ты их сам в состоянии распознать.       – Ты о чем?       – О том, что не всегда агрессор не прав.       – Бля, ты меня за дебила считаешь, что ли? – Родион опрокинул меня на кровать. Куда только кружка с кофе делась... Скорее всего, вобрал себе в кармашек.       – Вот не считаю, – согласился я, целуя губы любимого, да еще и супруга. – Просто. Рассказываю.       – Знаешь, ты мне на многое глаза открыл, – пробормотал Родион. – Я думал...       – А вот нехер думать. Действовать надо. Действовать!       – А, да, кстати, насчет действия, – спохватился тот. – Руку подставь.       – Ну, на, – протиснул я между нашими телами свое предплечье, и Родион приподнялся на локтях.       – Сейчас я внедрю конструкт Мриса в твою руку, и покажу его воздействие. А ты сам подумаешь, что бы хотел и где ощущать, ну и установишь степень воздействия.       – Оки, – согласился я, ощутив под кожей легкое жжение.       – Смотри. Я буду увеличивать силу воздействия, а ты читай, и сам решай, как и где оно будет ощущаться.       – Угу, – согласился я, готовый к ощущениям.       Жжение быстро начало нарастать, доходя до острой пульсации, но ей не завершилось, перейдя в жесткое покалывание, а потом и боль, реальную, и очень острую боль, которую я точно во время секса испытывать может быть и хотел бы, но только в пик наслаждения. Но боль нарастала, перейдя в разряд очень сильной. Примерно, как при переломе, притом открытом, и завершилась тем, что я заорал...       – Хватит! Реально хватит! Этого я точно не вынесу!       – Это пятьдесят процентов от конструкта, – пояснил Родион.       – Охренеть... – пытался я отдышаться. – Реально, стремный конструкт... Вы его что, для пыток создавали?       – Ну... Мы не знали твой болевой порог, и Мрис взял с запасом... – пожал плечами Родион. – Но тебе виднее, где и какую чувствительность на теле установить.       – Но не думаю, что в первый раз правильно все сделаю, – отозвался я.       – Установи зоны, в которых уверен, а те, в которых не уверен, сам потом подавляй или усиливай.       – Дай пару минут, – пробормотал я, занявшись абгрейдом собственного тела.       Например, легкое жжение, которое испытал, было бы приятно для губ, пальцев и ладоней со стопами. А еще, для живота. Для спины – пожестче. Куда как пожестче. Для ног, ну или хвоста, чуть слабее. А так же не забыть грудные мышцы. Но тут я не знал. Установил нейтралку. А вот на пах пустил чуть жестче, чем даже на спину. Но, так как я сам мог активировать этот конструкт, то и проблем не было. А вот на член и яички установил практически максимум того, что могу выдерживать. Активация, в нужный момент, подобной боли, могла вывести меня на новый уровень наслаждения. Но, нужно испытать.       – Готов, – согласился я. – Но, это только экспериментальный образец. Если что, то я...       – Конечно, – согласился Родион. – С первого раза ты даже не осознаешь, правильно ли.       – Именно, – согласился я, ощутив поцелуй, от которого, как от имбиря, запекло губы, а после – иглами боли пронзило спину, когда Родион провел по ней ладонями.       Это было идеально. Почти идеально, потому что когда он лег на меня, то грудь прошибло такой болью, что я зашипел, сразу снижая чувствительность, но в остальном, все казалось правильным. Разве что только в гениталиях я пока конструкт не активировал, желая сделать это потом, да и то, постепенно.       Но Родион не заставил себя долго ждать. Ласки были только пробой, а потом я ощутил его член в себе, осторожно взяв первую ступень конструкта, добавившего остроты, да и только, и отдался ему, наслаждаясь тем, как иглами конструкта покалывает тело, словно электричеством, подергивая мышцы.       Было приятно, да и только, и я чуть увеличил интенсивность конструкта в члене, охнув, когда в движении, Родион прижал его к моему животу. Было больно. По-настоящему больно. Но не той болью, от которой хочешь отстраниться, а той, которой рвешься навстречу, и я еще немного увеличил чувствительность, теперь ощущая от соприкосновения колкие иглы боли, сочетаемые со сладким движением внутри, понимая, что мне этого мало, и начав задействовать конструкт изнутри. Сначала легким жжением, а чуть позже – довольно чувствительным.       И расслабился, позволяя Родиону иметь меня итак, как ему хочется. Мне, лично, то, что я получал, было выше крыши. Но недолго. Возбуждение нарастало, чувствительность падала, и пришлось увеличить силу воздействия. Причем, во всех зонах. Теперь губы не пекло, их кололо. Спину резало от боли, а то, как в меня проникал Родион, напоминало чистейшей воды ад... Или рай... Рай для одного гребаного мазохиста...       Но это было так хорошо, что я в голос орал под ним, воспринимая его движения, как яргена, и молил, мысленно, о том, чтобы он ухватил меня за член... И когда я почти кончил, Родион это сделал, подарив мне вспышку острой боли, от которой я дернулся всем телом, кончая.       – Ну, и как тебе нововведение? – Родион тут же оставил меня, давая прийти в себя, хотя сам и не кончил.       – Очешуенно...       – Кофе? Пироженок?..       – Двадцать минут покоя, – пробормотал я, повернувшись на бок. – Очень остро...       – Мрис сказал, что его конструкт хорош еще и тем, что к нему не привыкнуть, – шепнул Родион, поцеловав меня в спину, и этот поцелуй иглами пробил мое тело. Пришлось гасить данный дар.       – Это очень хорошо,– пробормотал я. – Отлично даже... Только дай мне прийти в себя...       – Не думаю, что это будет хорошей идеей, – хмыкнул Родион, перевернув меня окончательно на живот, и поставив на колени. – Я продолжу. И, думаю, если ты действительно будешь против, то отстранить меня сумеешь.       – Родя!!! – завопил я, когда он вошел, заставив забыться в прошлой болезненности не деактивированного конструкта, а после и задохнуться в ярчайшей боли и удовольствии, когда по телу прошлись его руки, обдавая кожу словно кипятком, а изнутри терзая так, что я едва сознание не терял.       Пришлось спешно снижать воздействие конструкта, и ловить кайф без колких и жгучих добавлений. Но хватило меня ненадолго. Буквально минут пять, шесть, и я снова задействовал конструкт, поднимая его интенсивность до тех пор, пока член Родиона не начал причинять боль. Сладкую боль. Желанную. А когда тот начал ласкать мое тело, пронизанное конструктом, так и вовсе забылся, тихо поскуливая от удовольствия.       – Снизь интенсивность! – внезапно приказал Родион, и я, не понимая, что и к чему, последовал его требованиям, задрожав от полноты проникновения, пытаясь отдышаться от его резкой смены ипостаси в яга. Ощутив уже не ладони, а когти на своей груди и животе, подаваясь не на человеческий, а на яговский член, что был в полтора раза длиннее, и настолько же шире.       – Су-ука... – выдохнул я, прижавшись к его груди, ощутив, как спину закололо конструктом, и радуясь этой боли, подставляясь ей, как и когтистым рукам эннэшше, что легли на сдобренный конструктом член...       То, что я испытывал сейчас, Родион не мог мне подарить. Никто не мог. А вот Мрис – сумел. И я возносил ему дикую благодарность, плавясь в руках любимого, постепенно теряя себя как личность. Это было так хорошо, что я даже не пел, растворялся в чистом довольстве единения, тихо воя, и исходя сладострастными слезами полного довольства и насыщения.       – В яга! – внезапно приказал Родион.       – Что?.. – не понял я, находясь в своей эйфории.       – В яга! Немедленно! – рыкнул Родион, и я послушался, упав тяжелым змеиным телом на кровать. – А теперь, слушай меня, – жестко произнес Родион. – Руки – к спинке кровати. И чтобы не вырывался. Хвост – фиксируй тоже! Как – не ебет! Дернешься – морду располосую, и оставлю без удовольствия!       – Хорошо, зафиксировал, – чуть пьяно согласился я. – А что ты хочешь?       – То, что ты тоже хочешь, – ворчливо отозвался Родион, перетекая в тело яргена, когтями царапнув паховые пластины. – Помнишь... Было дело, когда я тебя...       – Помню, – кивнул я, откинувшись на подушку, дергаясь от того, как острые когти царапают, даже надрывают паховые пластины, даря этим болезненное удовольствие.       И запустил конструкт чуть сильнее, чтобы боль была острее, жестче, заорав, когда Родион своей яргеновской, полной шипов, конечностью, «просверлил» себе вход, ломая и сминая пластины, заставляя извиваться от яркой и обжигающей боли, к которой не был готов. Не ждал, что Родион это сделает, не был готов, но он взламывал вход в мое тело, заставляя орать и дергаться, а потом, вырвав пластины, вошел, даря боль и сладость. Или точнее, жуткую, безумную боль, которую я хотел.       – В человека! – рыкнул Родион, спустя какое-то время, и я послушался уже на инстинктах, чувствуя, что по моим вискам текут слезы.       – Вот так. Хорошо... – шепнул он, сцеловывая мои слезы с висков. – Отлично даже. Еще один заход, или закончим?..       – За... закончим... – выдавил я, понимая, что на первый раз достаточно. – Ты как?       – Я? Отлично. А вот ты?       – Перебор... Небольшой, – постарался улыбнуться я, но вышло явно криво.       – Тебя оставить сейчас? – чуть взволвновался Родион, – или довести?       – Знаешь... – я задумался. – Доведи. Только без конструктов. Насытился.       – Я тоже, как ни странно, – согласился Родион, двигаясь в размеренном и жестком темпе, проскальзывая по простате, чтобы дать мне максимум ощущений, и довести до эпилога этой ночи.       И я, таки, не смотря на то, что мы чуть переборщили с эмоциями, кончил. Правда, слабо. Скорее, как данность ситуации. Но Родион и сам понимал, что взял слишком жестко. Как и я понимал, что нельзя было использовать конструкт столь сильно.       – Мы будем осторожнее следующий раз, – виновато пообещал он.       – Да, обязательно, – согласился я, устроившись на его плече. – Не, было охуенно, но я был не прав, задействовав конструкт Мриса в теле яга, когда ты меня...       – А мне нужно было понять, что тебе уже достаточно, – пробормотал Родион. – Прости.       – Прощаю, – согласился я, приводя свой конструкт тела в порядок, ощутив, как прогнулась кровать, впуская к нам насытившихся и, удовлетворенных Олега и Грайба. Последнего, кстати, я к себе и притянул, вдыхая его запах, понимая, что несмотря на недавний заход, готов его повторить уже с ним.