Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      Я и так не эталон спокойствия, но ситуация с истинными адаронцами вывела меня на грань острого психоза, и уже через два часа я хотел просто пустить зарин по всем коридорам и отноркам, и на этом завершить выколупывание антропоморфных существ с их территории обитания. Притом бесило меня не то, что приходилось каждого, как уличного котенка или щенка, выискивать, выуськивать и приманивать, благо, этим было кому заняться, а тем, что они отлично мимикрировали, затаивались в щелях, и умели гасить все реакции организма, вплоть до духовных, так что точно определить местонахождение каждого, оказалось просто невероятно сложным.       Благо, мое зверское лицо вовремя Богдан заметил и, порывшись в своих загашниках, передал мне два тепловых сканера, предложив абгрейдить их. Так что я срочно дал Лёве приказ выяснить любые четкие параметры данных биологических особей, вплоть до того, что можно одного разобрать на составные, после чего я того соберу в уже энергетическом облике, и через полчаса дать мне общий анализ для всех существ данного вида. Перенастроить сканер на нужные параметры и частоты, внедрить что-то свое – уже не так сложно, чем вообще не знать, как с этим бороться.       К тому моменту, когда я, наконец, устроил себе перекур, заявилась и встрепанная, не выспавшаяся Шанасс, удивившись тому, что мы здесь делаем. Но быстро все просекла, и направилась прямо ко мне.       – Это кто?       – Адаронцы, судя по всему, – выдохнул я дым в чистое небо, приятно отливающее белизной. – А кто еще?       – Не знаю кто, но клеточный состав отличен на 45%, – отозвалась мурена задумчиво. – Да и то, мне кажется, что отличен на такое малое количество только потому, что они здесь веками жили, и питались тем, что впитало в себя этот мир. Короче, это не адаронцы.       – Доводы? – спорить я не хотел. Наоборот, мне нужно было увериться в своем подозрении.       – Малое количество особей, мало исследованный кусок пространства, неприспособленность к подземной жизни... Мимикрия, конечно, отличная, но рассчитана на ментаморфов. То есть, скорее всего, искусственно созданная биологическая раса, как один из вариантов живых организмов. Да ты просто посмотри на их позвоночники, и сам все поймешь! – ткнула она в прямоходящих особей.       – Шанасс, я и так все понимаю, хоть и обычный приземленный дурак с планеты Земля, – согласился я. – Вот что мне с ними делать-то, а? – выдохнул я.       – Отдай их нам, – пожала она плечами, – у меня есть одна кислородная планета, где те могут вырождаться, пока не вымрут.       – Почему вырождаться? – не понял я.       – Да потому что у них уже куча генетических дефектов, которые править дольше, чем создать расу заново. – Ну, или позволить мутировать. Ну, или если очень хочешь, то можешь забрать их себе. Но там больше мучений, чем пользы. Не вижу смысла. Даже если всех переведешь в энергетический потенциал, там души развивать надо. Я тебе лучше потом, позже, скину их души для тех, кого пожелаешь.       – А что если они действительно истинные? – задал я тревожащий меня вопрос.       – Не, Андрей, даже не обсуждается. В этой системе не встречается таких соединений, которые есть у них в организме. Потому и мутации, кстати. Они не могут восполнить баланс. А там, куда я их уведу, там смогу дать нечто подобное. Сам подумай, неужели за тысячи лет эти особи не поднялись бы на уровень достаточный, чтобы дать отпор ментаморфам, являющимся по-сути, обычной энергомассой, которую можно подчинить? Смогли бы! Поверь мне. Их заключили в подземелье, и запретили выходить, сказав, что снаружи – полный ад! Но! Будь они истинными, то сумели бы сохранить историю своего общества, семена, и возможность восстановить планету.       – Если их еще в момент осознания там не закрыли бы.       – А если бы это сделали, то ты бы увидел полностью деградировавшее общество. А что ты видишь сейчас?       – Ну... – я задумался. – Истощенных людей, голых притом... но людей.       – Именно. Плюс за понимание. Если бы это были изначальные адаронцы, то ты бы видел подобия обезьян, разве что бесшерстных. И интеллектом не выше.       – А здесь и так интеллект низкий! – прорычал я, вспомнив, как пытался достать и выманить каждую из особей.       – Не, Андрей, ты не путай животный интеллект с человеческим. – Они не вас, как вид боятся, а тебя, как бы это странно ни звучало. Ты же до колик довел всех вокруг себя. Просто твои, уже привыкшие к бешенству, что излучаешь, заткнулись и работают. А эти... – Шанасс мягко улыбнулась. – Ведь ты же помнишь, что для ментаморфов любые проявления эмоций важны, так? Ну, вот и представь, что эти существа стали полными эпмапатами. Полнейшими. И ты для них – ходячая ядерная бомба, готовая взорваться и привлечь на себя любого из ментаморфов, от которых те прятались. Вот. А еще, ты их просто жжешь и глушишь своими эмоциями. Им больно. Физически. Так что, дорогой ты мой, шел бы ты отсюда со своим кагалом, и занимался проблемой, которая на вас висит куда как более тяжким грузом, чем жизни этих антропоморфов. Минами то есть. Кристаллами. Или как ты их называешь. А я уже займусь этой проблемой, столь странно легшей тебе на плечи. Согласен?       – Согласен, – кивнул я. – Обяжешь, – и почти в тот же момент получил от Лёвы пакет данных, по которым переделал сканеры, сунув их Шанасс. – Вот. Это биосканеры, которые тебе помогут в поиске всех, кто скрылся.       – Спасибо, – хмыкнула Высшая. – Только я и своими возможностями неплохо пользуюсь. В общем, к вечеру, ни единой особи биологического вида, исключая некоторых из твоих, здесь не будет.       – А как ты это сделаешь, а? – напросился я на пояснения.       – Хм... – Шанасс задумалась. – Лови пакет данных, как говорят твои люди. Правда, он чуть более сжатый, но ты уже в том возрасте, малыш, что распаковать его сумеешь.       – Спасибо, что не чистый переброс, – согласился я, словив объем, равный всей моей жизни.       – Там есть много чего интересного, и тебе это понадобится. Главное – научиться работать с архивом. Мой тебе совет, кинь этот пакет на разархивацию Эррану и Мрису. А сам потом у них бери то, что они сами разберут.       – То есть, их умы тебе не так жалко?       – Глупенький, – мурена улыбнулась, приласкав ладошкой мою щеку. – У них количество нейронов больше чем у тебя, раза в три. Не сгорят, и не станут идиотиками.       – А ничего, что такого вот, не идиотика, я сам и создал?! – крикнул я ей вслед.       И улыбнулся.       Змеюка ведь. Знает, что поведусь, и зароюсь в ее знания по самый кончик хвоста. Хотя то, что берет на себя эту проблему, стоит небольшого ее хамства.       – Отбой! – крикнул я, а после и ментально продублировал свой приказ, давая понять своим, что эту проблему им больше не разгребать. И приказал собраться всем на равнине, выставив столы, полные еды и напитков, дав небольшую передышку.       Осторожное шевеление у себя за спиной заметил еще тогда, когда ко мне прицельно двигаться начали, но повернул голову только тогда, когда коснулись плеча.       – Я извиниться хотела, – тихо произнесла Джэйл, ткнувшись лицом мне в шею.       – Принято, – согласно кивнул я. – И ты тоже прости. Навалилось всего и много.       – Понимаешь... – Джэйл для полноты своих слов, даже обвила мой торс руками. – Я все еще воспринимаю тебя, как часть семьи, хотя сама ушла, и даже собственную завела. Дважды. Я чувствую, что ты моя защита, джинн, который должен исполнять мои желания, потому что я когда-то сошлась с тобой, забывая, что это все было нужно только мне. Ты всегда потворствовал, никогда не говорил «нет», для тебя все мои просьбы и приказы были едва ли не пустячными, и я зарвалась, решив, что ты можешь все и всегда. И... дошла до твоего предела.       – До предела? – я хмыкнул. – Нет, Джэйл, ты не взяла даже сотой доли его. А вот до предела моей загруженности по времени и отдачи – да. Превысила. Твоя просьба была наравне тому, как я бы вел переговоры по финансам, а ты бы ворвалась с просьбой пойти и принести тебе коктейль, вместо того, чтобы пойти и самостоятельно его заказать. Нелепой. Ты, солнце мое, сама конструктор, притом лучший. Ты могла бы, если подумала бы, ощутить вашу привязку по искре, и достать свою Тайру. Или пройти к ней. Ты могла бы подождать, пока я освобожусь, и отдохну, чтобы пристать ко мне с этой просьбой. Но ты поступила как истинная дочь своих родителей. Аба всегда тоже требовал всего и сразу. И вот прям ща. И за это часто был бит, кстати. И скажи спасибо, что ты – женщина. Потому что, будь ты мужиком, выхватила бы у меня пиздюлей не хуже своего отца.       – Я это понимаю, потому и извиняюсь, – согласилась Джэйл.       – Нет, родная, ты так этого и не поняла, – я повернулся к жене. – Ты ушла от меня, мы разорвали с тобой всякие отношения, и нас даже теперь уже не связывает ребенок, потому что этот ребенок сам взрослый, и знает, как поступать. Но ты до сих пор не можешь снять с меня свой поводок, решив, что я до конца жизни – твое собственное ездовое животное. Пожалуйста, я согласен, – я даже кивнул в дополнение своих слов. – Но и ты будь тем, кем вызвалась быть для меня, а не придатком, требующим помощи.       – А я вызывалась? – удивилась Джэйл.       – А вспомни, когда мы тебя вытащили из храма, – я даже хмыкнул. – Ты решила быть моей спутницей. Но это, ты уж прости, не значит, что ты будешь за мной ходить и ныть, что тебе того не дали или этого. Учись. Становись тем, кто нужен, или в определенный момент, когда у меня иссякнет терпение, ты просто пойдешь нахуй.       – Я же потребитель...       – А меня это в душе не ебет, – холодно посмотрел я на нее. – Мои эннэшше, чтобы ты знала, отрабатывают свою пайку жизни «рядом с богом» так, что я им должен. А вот ты, за минимальную просьбу просишь так, как будто я у тебя на посылках. У меня к таким, как ты, один ответ: не хочешь, не надо. Живи сама. А вот так, чтобы требовать, и взамен ничего не давать, то тут уж прости. Не мое.       – Да что же тебе еще надо-то? – вскрикнула Джэйл. – Я уже и так, и эдак, и подкатом, и подскоком!..       – А мне не надо лизать зад. Надо просто выполнять приказы. Четко и полно. Или идти, как я и сказал, далеко и надолго. Тебе все понятно? Или еще раз рассказать?       – Как тебя все остальные терпят? – прошипела Джэйл, после чего, толкнув меня в бок локтем, ушла.       – Как терпят... – хмыкнул я. – Да просто. Идут по зову сердца. И ты пойдешь, когда поймешь...       – Собрались, готовы к выступлению, – тонко вытянулась передо мной Янка. – Когда и куда?       – Доча, – я взглянул на красавицу девочку, что могла послать меня давно и надолго, и жить своей жизнью. – А вот какого рожна я тебе нужен? Не, ну вот серьезно? Ты сейчас сама в себе уже почти бог, ты можешь...       – Папа! – рявкнула Яна. – Заткнись! И даже не думай о том, почему я и для чего с тобой! Глазки выцарапаю, волосы вырву, и чешую сдеру! По одной чешуйке!       – А все же...       Малая набычилась.       – Хочешь, чтобы я ушла, так и скажи. А вот так... Или ты еще не понял, что моя жизнь, это твоя жизнь? Что моя судьба – твоя. Что все, что скажешь, и как скажешь, я просто сделаю, потому, что это ты захотел?.. Да я не понимаю, как можно без тебя жить, Андрей! – возвысился голосок дочери. – Просто не понимаю!.. А если уже не нужна, то прогони, и не мучайся! – по щекам Яны потекли слезы обиды и отчаяния.       – Да что ты, родная, солнышко мое, прижал я ее к себе, чувствуя, как Янку потряхивает. – Нужна. Бесконечно нужна... Ты же моя дочь... Моя кровинушка... Моя душа, разделенная напополам...       – Так чего ты такой бред несешь? – буркнула Яна. – Ну, куда я от тебя денусь, вот скажи?..       – Никуда, дорогая, никуда, – прижимал я дочь к себе, костеря себя за то, что наговорил ей лишнего. – Прости.       – Снова тебя понесло не туда, куда надо, да? – как чертик из коробочки появился Родион. – Ян, исчезни. У папки твоего снова перекос с личностными проблемами.       – Да я уже заметила, – всхлипнула Яна, вписав мне свой колкий кулачок под ребра. – У-у, нежить, энергетическая! Дать бы тебе по мозгам!        – Доча...       – Ша, Андрюх, ты реально перетрудился, – выдохнул Родион, прижавшись ко мне всем телом. – И уже не ведаешь, что творишь. Джэйл на куй послал, теперь дочь теребишь...       – Понять просто хотел, почему вы со мной, – проворчал я ему в плечо, прижавшись плотнее. – Зачем, по какой причине... Вам же ничего не нужно. Вы просто следуете, а вот некоторые хотят от меня чего-то. Вот я и думаю, то ли вы долбоебы, у которых в душе, кроме меня, ничего нет, то ли я долбоеб, который не понимает, чего и кому давать надо...       – А этого и не понять, – улыбнулся мне в макушку Родион. – Это само собой происходит. Вот просто просыпаешься однажды, и понимаешь, что есть жизнь вне тебя, а есть ты. И все. И выбираешь, то ли следовать твоему пути, и купаться в дерьме, и в золоте, попеременно, или влачить свое существование серое, которое дано судьбой. И все. Нет больше выбора. Никакого. И каждый раз перед тобой этот вариант: в серость, или в дерьмо за тобой, в уверенности в том, что это будет действительно клоака, которая только может обернуться золотником. Но мы все, все до единого, кого ты за собой повел, верим в то, что через это дерьмо, каким бы густым оно не было, ты нас выведешь в тот свой рай, где каждому достанется то, что он хотел. И о чем мечтал.       – А я вас так и тащу сквозь дерьмо, – буркнул я.       – Да не... Уже были золотые полянки, – хмыкнул Родион. – Даже золотоносные. Просто ты дальше продолжал тащить, а мы идем, уверенные в том, что будет еще лучше. А некоторым, включая твою дочь, барахтаться в дерьме куда как вкуснее, чем золото собирать. Так уж выходит. Так уж получается. И не стоит спрашивать, зачем и почему. Это наша судьба, наше стремление, наше желание плыть в этом дерьме, которое ты перед нами расстилаешь, просто для того, чтобы быть рядом с тобой. Все! Нет никаких больше реалий! Есть ты, есть мы, и есть этот поток проблем, в котором мы лавируем, только чтобы быть рядом. И не за полянками, не за полями, полными золотом идем, а только ради того, чтобы тебя, гаденыша чешуйчатого, не засосало в эту клоаку, а чтобы можно было вовремя руку тебе протянуть, и вытащить.       – Спасибо, – потерся я щекой о его плечо. – Знаешь, иногда вот такого и не хватает. Чтобы просто дали по мозгам словами или ментально, и привели в порядок.       – Да уж кому бы говорил, – хохотнул Родион, вдохнув запах моих волос. – Дрюх, ты это великолепие постарайся не убирать, а?.. Не знаю, на что там Олег и Грайб повелись, а я на твои патлы, а не рожу смазливую. Помнишь, говорил, что сам носил длинные волосы когда-то?       – Эмсь... – я задумался. – Ты что, прешься по длинным волосам у мужиков?       – Да как бы и не только у мужиков... Да и не каждого патлатого считаю интересным... Но вот тебе реально идет. Даже взгляд как-то мягче становится, и черты лица приятнее...       – Вообще-то это конструкт Янки, – попытался его разубедить я.       – Андрей, ну вот ты мне, художнику, еще расскажи, где там у тебя конструкт, и как я тебя вижу. На, посмотри, сколько я твоих портретов нарисовал, с того момента, как мы вместе, – Родион дал залезть себе в мозг, показав целую галерею как набросков, так и уже завершенных картин, на половине из которых я был с волосами длиннее плеч. – Сам же видишь, на этих картинах точно конструкта нет. Только ты, разве что немного более волосатый, чем обычно.       – Понял, – почти промурчал я, понимая, что так хорошо стоять в объятиях Родиона, и вообще ни о чем не думать и не беспокоиться.       «Але! Я не понял! – внезапно раздалось в голове возмущенное бурчание. – Звал-звал, а куда садиться-то?!»       – О, боги... – простонал я. – Сайлас!.. Да иди ты уже... По пеленгу! И мозги не морочь!       «А ты мне еще укажи его! – фыркнул искин. – А то я, знаешь ли, вот нифига не вижу в мешанине этих энергий! Тем более, кем-то хорошо прикрытых и перемешанных!»       – Блядь... Видимо, база Ювриса выеживается, – согласился я. – Ладно, жди, сейчас буду.       – Эй, ты куда? – не понял Родион, когда я внезапно выбрался из его рук, приподнявшись над землей левитацией.       – Да вреднюгу эту, металлическую, встретить надо. Я же эту банку жестяную пригласил, а вот поймать мой пеленг он не в состоянии. То ли мины, то ли база Ювриса. То ли еще что. Так что я сейчас рвану на околопланетарную орбиту, и его за ушко и притащу.       – В смысле?       – Блин... – я протянул Родиону руку. – Поехали со мной, поймешь, что и как. Заодно и конструкты смотри, которыми оперирую. Может, в будущем, мне придется тебя так самого гонять. Будешь знать, как и что делать.       – А может не меня, а Янку возьмешь? – нехотя ответил Родион. – Ее тебе повышать точно надо. Да и... вот честно скажу, обидел ты ее.       – Да мать вашу... – прошипел я. – Пойдем втроем!       Дочь прискакала тут же, как услышала от меня, что я сейчас на планетарную орбиту поднимаюсь. И куда только слезки делись? Но это и к лучшему. Главное, что обиды не затаила. Сам уже пожалел, что ляпнул подобное.       – Так, смотрим на меня, – обратился я к ним. – Первое – конструкт платформы левитации. Самого себя за косичку, как тот Мюнхгаузен, тянуть не надо. Достаточно создать платформу, которая будет являться этаким лифтом, как в нашем случае, или же платформу на противодействии энергий, то есть, с этаким реактивным двигателем, которая применяется для полета. Но нам только подняться, а не производить облет планеты, так что можно воспользоваться простым конструктом. Далее. Так как мы поднимаемся в безвоздушные слои атмосферы, то каждому натянут конструкт скафандра, созданного нам Сайласом. А, если бы его не было, то создать вокруг себя купол нормального атмосферного давления, с добавлением конструкта воздуха. Нет, мы все, энергетические, способны не дышать, но привычка – опасная штука, да и подобные конструкты вы можете передать одаренному, но являющемуся биологической особью. Поэтому запоминайте оба конструкта. После того, как сделаны все приготовления, начинаем подъем. Так как давление у нас нормализовано, то можно этот подъем сделать настолько быстрым, насколько много у вас внутренних сил. Например у меня их дохрена, поэтому подъем будет моментальным. Но у вас, у каждого, он займет примерно минут двадцать, это притом, что вы сделаете конструкт платформы и купола автоматическими для поддержания. Если же каждый будете питать, то улетите недалеко и ненадолго. Поэтому зацикливаем оба, и только потом подъем.       – Пап, да ты в Мриса превращаешься! – хихикнула дочь. – Начинаешь рассказывать и показывать почти как он...       – Я даю уже наработанные конструкты, а не начальные, так что мне до него еще очень далеко. Но да, сам за собой замечать подобное стал, – согласился я, резко и без предупреждения подняв Родиона и Яну на стык атмосферы и космоса, тут же уловив отголосок ауры Сайласа. Вот, вроде, как и механическая зверушка, а неким подобием души все же обладает. Притом довольно продвинутым, судя по тому, что я его чувствую. – Вот, а теперь смотрите. Сайлас дал запрос на пеленг, но нас он не видит, потому что мы в переплетениях иномирных энергий. Так что надо дать ему понять, что мы здесь.       – И как дать ему это понять? – полюбопытствовала Яна.       – Если бы мы были на обычной планете, и встречали бы обычный корабль, а не тот, что меня по импульсу найти может, то достаточно было бы послать энергетический сигнал, который засекут. Но здесь и сейчас мы используем обычный видимый сигнал, вроде ракеты, выпущенной из ракетницы, я образовал вспышку света, отправив ее вверх, на нужном ускорении.       «О! Вижу тебя! Иду на сближение!» – хмыкнул Сайлас и...       И оказался рядом, хотя, по всем моим ощущениям, был в нескольких тысячах километров.        «Ты че, чудовище, использовал прокол?!» – невероятно удивился я.        «Не, ускорился, – он завис над нами, только совсем немного притормозив. – Во мне же биологических объектов нет, так что можно поиграть тестикулами...» «Чьими, нетопырь ты, придурошный!» – наорал я на него, понимая, что меня такое появление заставило вздрогнуть, а Янка с Родионом, и вовсе потеряли связь с конструктами, и пришлось их ловить и брать на обеспечение.        «Ну... судя по всему – твоими, – буркнул Сайлас, понимая, что чуть перегнул. – Давайте на борт. Спущу со всей помпой».        «Иди ты... на посадку!» – буркнул я, после чего потянул нас всех троих вниз, дав понять, что на земле уже объясню все.       – А он и так умеет? – первым задал Родион вопрос, мучивший их двоих с Яной. – Перемещаться мгновенно?       – Ну, генератор прокола я ему ставил, как бы... – чуть зло пробурчал я, – но это был не он. Это была запредельная скорость, близкая к световой, на которой эта зараза просто к нам подлетела, оттормозившись буквально за считанные секунды. Если бы у него были мозги в баночке, а не железная начинка, то его бы размазало по пространству, как повидло по куску хлеба. Идиота кусок.       – Сам такой! – отозвался Сайлас, приземлившись чуть позже нас, отлично сработав конструктом гашения торможения, да так, что ни травинка под его брюхом не колыхнулась. – Или не ты мне давал все то, что у тебя в башке было?       – То есть, ты еще и на конструктах летаешь, – простонал я, после чего хлопнул себя рукой по лбу. – Боги, да за что мне все это?!       – Что? – подключилась к расспросам Янка, чуть отошедшая от внезапного появления Сайласа и потери контроля над конструктами.       – Этот... индивидуум... я его даже искином больше назвать не могу, отлично сработал на уровне мага-конструктора! Притом – превосходно сработал! Словно у него есть где-то собственный энергетический карман!       – Так ты же сам меня таким создал!.. – не понял тот. – Развил, дополнил, заполнил, а теперь и возмущаешься?!       – Эй, погодите! – Родион даже руку поднял, чтобы остановить наш спор. – Андрей, ты хочешь сказать, что у нас магический корабль?..       – Нет, корабль с магоискином, тудыть его в дышло. Притом, с отлично работающим магоискином, который еще и одушевлен! Вот и прикинь, на будущее, что эта зараза вывернуть сможет! – разозлился я и, подойдя, стукнул по броне кулаком.       – Ауч! – высказался Сайлас, тут же подправив прогиб в броне. – Зачем так больно? У меня, например, под броней, проложены системы. И ты парочку повредил.       – Залечишь! Видишь, я уже даже не говорю – отремонтируешь! Очеловечился ты, однако, харбориловский искин!       – Вообще, кристаллитом быть скучно, – спокойно отозвался Сайлас. – Догмы, правила, требования... Плюс к тому же – очень нежные создания, которые могут тебя править и защищать... Точнее, твой остов. Это как лейкоциты в человеческих телах. Без них не проживешь, но их воспринимаешь, как клетки своего тела, а вот с вами, микробами...       – Сам ты микроб! – рявкнул я.       – Я же соотносимо с человеческими телами, – обиженно произнес Сайлас.       – Соотносимо, значит?! – я приготовился к атаке, но нежный и теплый поцелуй в шею, от Родиона, меня слегка остудил. – Микробы, чтобы ты знал, убивают. А я тебя только воссоздаю.       – Ну, мутагены...       – Сам ты мутаген, – отозвался Родион, удерживая меня в объятиях уже силой. – Притом, безмозглый.       – Ну, не будем переливать из пустого в порожнее. В общем, с вами интересно. Вы хоть что-то делаете, а не просто слизкими комочками плоти переваливаетесь внутри.       – Сай, я же, ведь, его сейчас отпущу, – лениво произнес Родя, продолжая мне на ухо шептать то, чем займется со мной сегодня ночью, не давая сосредотачиваться на словах Сайласа. – И будет тебе уже не «ауч», а «ой».       – Да я уже привык к этому пришибленному, – прошипел я не хуже яга. – Ты хоть как-то ободри нас, чем похвастаться можешь.       – Ну... Например, тем, что у меня нет выходного отверстия, в которое бы я хотел получить...       – Сайлас! – рявкнула Яна, хотя с Чудом знакома не была. – Я тебя сейчас сама на запчасти разберу! Пап! Вдох и выдох!       – Да забей, – я, наконец, вспомнил всю дурную язвительность Чуда, точнее Сайласа, и постепенно гнев сошел на нет. – Он всегда так стебется. Иногда и интереснее. Думает, что хамством хоть что-то заслужит. А вот хрен тебе, жестянка. Давай, показывай, чем порадовать сможешь.       – А не пришибешь? – осторожно спросил тот и, после моего отрицательного жеста, вскрыл свое нутро, откуда стройными колоннами начали выходить боты. – Два миллиона шестьсот тысяч, и три тысячи на доделке.       – Ты что, свиненыш, использовал все запасы материалов, что я в тебя загрузил? – охреневание было выше возможного. Я даже представить не мог, что с того материала, что я положил в отсеки, можно сотворить столько ботов.       – Не, ну Дрюх, ну ты обижаешь, чес-слово! Тут вообще материалов нет! Одни конструкты! Не, ну чуточку все же есть... У некоторых... Но нахера мне материал, если я их и так наклепать могу? Разве что надо мозги настраивать...       – Пап?.. – совсем тихо, тише, чем шепотом, обратилась ко мне Яна, явно округлив глаза. – Это он что... Сказал сейчас, что наклепал это войско, используя только конструкты?..       – Именно, – я помрачнел. Сайлас превзошел меня. Я использовал реконструированные материалы, а он... энергию и мои наработки?.. Создав энергетический подвид ботов?.. Этакий клон-мастер?.. Блядь, Вселенная, да ты, по ходу, шутишь надо мной!.. – Я тебя Мрису отдам, как экспериментальный материал, для изучения.       – И размножения, – весело отозвался Сайлас. – Я свое сознание смог скопировать, и теперь в состоянии создать сотни своих подобий. Увы, не тысячи. Энергии не хватает. Но, если подкопить, особенно обитаясь возле такого энергетически полного светила... То, друг Андрюха, через полгода у тебя будет армада таких как я.       – Боги меня упаси, – простонал я. – Я тебя одного еле терплю, а что мне с твоими клонами делать?       – Любить и использовать. Только не в койке. Я для этого не приспособлен.       – Блядь, убью, – прошипел я, но дочь повисла на моей руке, захлебываясь от тихого смеха.       – Не надо, – пискнула она, всхлипывая от эмоций и давясь смехом. – Это же... Уникум!..       – Хрюникум! – рыкнул я. – Копия он! Притом пародийная!       – Андрей, создавая это... творение, точнее твАрение, залил ему весь свой разум в его боевую головку, – пояснил Родион.       – Боевитую! – обиделся Сайлас. – Боевая головка – у тебя. Точнее ебовая.       – Боги!.. – снова пискнула Янка, заходясь от хохота, – я сейчас уписаюсь!.. Это же – шедевр!.. Ты создал чудо!       – Вообще его так и звали: Чудо, – буркнул я. – От слова – чудовище. Но потом это Чудовище пожелало себе имя.       – Ну должно же боевое летательное средство, обладать хоть каким-то разумом, в отличие от его создателя? Вот я и выбрал себе человеческое имя, надеясь на это.       – Сай, а вот таких шуток не надо, – смех как смело с Яны. – А то точно своей головки лишишься. Как и разума.       – Ладно, понял, принял, заткнулся, – соблаговолил тот перейти на адекватное общение. – В общем, два миллиона шестьсот тысяч ботов, с малым личным сознанием, готовы взяться за любую работу, которую ты им дашь, Кэп. Я – усё. Жду распоряжений.       – С малым личным сознанием... – я, чуть не воя, готов был ворваться в недра корабля, и препарировать этот разум, чтобы понять, как он работает. – Сай, ты что, уникум?       – В среде кристаллитов – обычное создание. Ну, разве что любопытное, и прижимистое, как тот хомяк. Но, если ты дашь кристаллитам с Харбо все те знания, что и мне... – он замолчал. – То раса харборило перестанет существовать. Кристаллитам не нужны будут биологические особи для поддержания собственных тел. А те, без нас просто не выживут.       – Спасибо за умную мысль, – согласился я. – Не скажу.       – Да и не стоит развивать кристаллитов с Харбо до моего уровня. Совсем не стоит... – энергетические клоны ботов все выходили и выходили из недр корабля, из чего я заключил, что там они стояли как сельди в бочке. Я же знал примерный объем своего корабля... – А то через время окажется, что многие планеты захвачены нами, а вам, биологическим особям, противопоставить-то нам и нечего.       Я представил миллионы кораблей в виде энергетических копий Сайласа, атакующих любую цивилизацию, и по спине прошла дрожь. Такому как я – точно не справиться. Это будет война на уничтожение. И мне этот кристаллит только что рассказал, как это будет... Если я покажу, как можно...       – Сай... – аккуратно спросил я. – Но ты же мог слетать к Харбо и дать эти знания. Тем более, что у вас, кристаллитов, абсолютная память... И вы всегда пользовались слугами, не будучи рабами у биологических рас... Так почему же ты...       – Да потому, бестолочь, что у меня твое сознание! – рыкнул Сайлас. – И я такое же живое, а не прагматичное существо, как вы все! И, если ты еще не понял, то я не служу тебе! Я примкнул к вашему клану! И мне просто интересно, что будет дальше! А вот если это все сгрузить логичным и бесчувственным кристаллитам, то они увидят саму суть! И дальше не знаю, как они будут действовать! Не знаю по той причине, что я уже только наполовину кристаллит! И не хочу отключать сознание, которое ты подарил мне, чтобы понять, что нужно им! Может, хватит пары планет, а может, решатся на экспансию, считая, что под их руководством всем будет лучше!       – А может и будет лучше... – Мрис подошел незаметно и, видимо, слышал часть разговора. – Андрей, это и есть твой корабль? А можно его...       – Разобрать на составные, и посмотреть, что внутри? Да запросто! – паскудно улыбнулся я. – И можешь потом не собирать. У меня есть еще зародыши искинов, а то, как создавал этот – помню. Не ошибусь.       – Эй, Кэп, ты же не в серьез? – чуть поутих голос корабля. – А то я просто дам задний ход, и на форсаже...       – Остынь, – спокойно приказал Мрис. – Андрей шутит. Я всего лишь сниму с тебя показания по конструктам. Это не больно. А если будешь хорошим подопытным кроликом, то и сгружу тебе ту часть конструктов, которую Андрей не в состоянии принять из-за своего происхождения.       – А, то есть, я еще и плюшку получу?       – Тазик плюшек, – буркнул я. – Мрис умеет удивлять. Так что, Чудовище, не смей его даже электроном своим тронуть! А то Я трону!       – Мы сами разберемся, – улыбнулся Мрис, после чего, безбоязненно вошел в недра корабля.       – Эй, Кэп!.. – остановил меня Сайлас, когда я повернулся, чтобы уйти. – А что этому скопищу делать?       – Ждать! – рявкнул я. – Позову. Только сначала напьюсь, и, если ты уже в курсах моих предпочтений, то трахнусь с Родионом. Вопрос закрыт?       – Не, – ментально, на всю ширь своих каналов, «улыбнулся» Сайлас. – Давайте во мне. Хочу кайфануть. Ты всегда так нейронные связи мои щекочешь, когда твое желание чуть выше обычного...       – Я его сам убью, – пробормотал Родион, потащив меня прочь, чтобы я не раздолбал это ебанутое чудовище на составные.