Улыбка Дракона. Единороги

Утром, позавтракав остатками ужина, парни отправились в путь, взяв курс на северо-запад. Шли они пешком, нагрузив вещи на единорога. Чтобы пополнить запасы продовольствия, Марк подстрелил по пути птицу похожую на фазана; позволил он и Максу немного поучиться стрелять из арбалета. День выдался жарким, Максим с завистью смотрел на шагавшего налегке спутника. Когда они в очередной раз расположились на отдых, Марк бросил взгляд на занятого костром потного, раскрасневшегося землянина, спросил: – А тебе не жарко в твоей одежде? Кроме того… Скоро мы выйдем на тракт. Твоя одежда там будет выглядеть довольно неуместно. Не говорить же каждому встречному, что ты пришелец из другого мира. Макс только пожал плечами: – Ну, жарко… Вот даже рубашку расстегнул, но это не помогает. А что ты можешь предложить? – Что за проблема?! У меня с собой есть смена одежды. Максим быстро скинул превратившиеся в кандалы кроссовки, рубашку и джинсы, оставшись в бело-красных полосатых плавках. Марк с интересом окинул взглядом эту деталь одежды – такого тонкого трикотажа в Нодре не было. После минуты размышления он предложил не рисковать и избавиться даже от нижнего белья, достав для своего спутника и трусы из своих запасов. Они покроем напоминали те же плавки, однако пошили их из простого полотна, похожего на сатин. Держались эти трусы на бедрах не при помощи резинки, а на шнурке. Кроме того, Максу достался хитон синего цвета – точь-в-точь такой же, как и тот голубой, что был сейчас надет на Марке, а также сандалии. Хитон оказался чуть коротковатым из-за того, что землянин был немного выше, но это было не очень заметно. Завязывать сандалии оказалось не так сложно, как это могло показаться с непривычки. Ногам в них было очень удобно, идти стало легче. Марк дополнил внешний облик землянина, подарив ему кожаный мешочек. Он объяснил, что такой мешочек в их землях практически обязательный атрибут каждого. В них нодриане хранят свои личные амулеты. Макс быстро придумал, что можно использовать в качестве своего амулета. Он достал из кармана куртки цилиндрик, который нашел в пещере. В солнечном свете в его мутно-сером объеме вспыхнули фиолетовые искры. Компанию загадочному предмету составили электронные часы и купюра с портретом Ярослава Мудрого, как напоминание о той земле, откуда пришел Максим. Марк связал одежду в узел, поместив его среди прочих вещей, притороченных к седлу. Пообедав, парни вновь отправились в путь. Примерно через полчаса лес поредел, показался въезд в маленькую деревеньку. Дома здесь были каменными, по большей части двухэтажными. Макс заметил, что ни один дом не выделялся особым богатством, точно так же, как и ни один – своей запущенность и нищетой. С другой стороны, не были дома в деревне и очень уж однотипными, каждый имел свое лицо, отличался от других: окраской стен и крыши, элементами декора, цветами, что росли в горшках и ящиках, подвешенных на стены. Местные жители были одеты примерно так же, как и Марк. Разве что брошка на плече у парня явно была более дорогой, чем те, что носили деревенские. В одном из дворов у двух мужиков (Макс решил, что они братья) Марк сторговался и купил единорога. Конь был не очень молодой и имел спокойный характер. Это было необходимо, чтобы на нем мог ехать такой неопытный наездник, как Максим. Землянин попутно убедился, что ничего не понимает в разговоре, если никто из собеседников персонально к нему не обращается. Он мысленно сказал об этом Марку; тот пообещал в дальнейшем говорить, адресуя свои слова одновременно и крестьянам, и Максу. Это сработало. Теперь он мог хотя бы в общих чертах понимать, о чем идет речь. Когда распределяли груз между двумя единорогами, Марк внезапно замолчал. По его лицу было видно, что он обдумывает какую-то важную мысль, которой он, впрочем, тут же поделился со своим спутником: – Слушай, а ведь эта твоя способность читать мысли, безмолвно разговаривать с напарником – была бы весьма полезной для разведчика. Макс пожал плечами: – Наверное, так. В соседнем дворе Марк прикупил копченого мяса. Пока он торговался с хозяином – молодым парнем, Макс играл в гляделки с годовалым сыном крестьянина, который стоял голышом на пороге и смотрел на пришельца немного настороженно, словно чувствовал его нездешнюю природу. Привлеченная шумом, из-за невысокой изгороди, отделявшей соседние усадьбы, показалась женщина в бледно-желтой тунике; ее высокую прическу удерживала красивая бронзовая заколка. Она предложила купить у нее молока и хлеба. Обращалась она к обоим гостям, поэтому Макс тоже понял ее слова. Хлеб Марк сразу уложил в сумку, оставил только одну лепешку, разделив ее пополам с Максом. Они сели во дворе у этой женщины, по очереди отпивая молоко из кувшина. Молоко у местных горбатых коров с такими же грустными глазами, как и у земных буренок, было вкусным. Хозяйка сидела вначале с гостями за столом, но потом в доме заплакал ребенок, и она удалилась. Через минуту хозяйка вынесла завернутого в пеленку младенца, села на порог, стала кормить его грудью, не стесняясь чужих людей. Парни уже допивали молоко, когда, скрипнув калиткой, во двор вошел молодой мужчина – тоже с младенцем на руках. Женщина отложила своего, уже сытого ребенка, занялась сыном (на мальчике была только короткая распашонка) мужчины. Макса умилила эта сцена. Наверное, у крестьянина умерла жена, и соседка помогает кормить его. То, что они не были семьей, Макс почему-то понял сразу. Приглядевшись, Макс заметил, что и возраст у детей разный. Ребенок у женщины был постарше; он выполз из пеленки, лазил возле матери и Макс смог увидеть, что это девочка. После этих пасторальных сцен сельской жизни парня охватило странное умиротворение, все его проблемы показались далекими и нереальными. Покинув деревню, первые полчаса они специально ехали медленно, чтобы Макс привыкал к верховой езде. Впрочем, с его меланхоличным единорогом это оказалось достаточно просто. На лугу, за околицей им встретился табун. Макс с замиранием сердца смотрел, как десятки единорогов с развевающимися на ветру гривами мчатся ему навстречу. Среди пастухов были как мужчины, так и женщины, державшиеся в седле не менее уверенно, чем табунщики-мужчины. Марк пояснил, что разведение единорогов – главный источник доходов этой сельской общины. Небольшие участки пахотной земли находятся в собственности отдельных семей, а табун – коллективная собственность всей деревни. Если Макс правильно понял дальнейшее объяснение, то в стране не существовало помещичьего землевладения, свойственного феодализму, как это вдалбливали Максу на уроках истории. Заинтересовало Макса, как решается проблема бегства молодежи из села; он видел много молодых лиц в этой деревеньке. Марк подтвердил, что проблемы с этим нет, даже наоборот: – Мы же не Крайсл. У нас на каждого молодого человека, решившего перебраться в город, приходится несколько горожан решивших стать деревенскими жителями. Зачем бежать из деревни? Из дальнейшего разговора Макс с удивлением выяснил, что его представления о тяжелом труде крестьян при феодализме далеки от местных реалий. Общество оказалось совсем не таким архаичным, как он вначале подумал. Марк сыпал терминами из биологии, половину которых Макс не понимал. Высокая урожайность культур, полное отсутствие потерь (атуанец даже не понял Максима, когда тот заговорил и сорняках и вредителях), применение механизмов для уборки (парень понял, что это устройства типа конной жатки и ей подобные) – приводили к тому, что село совсем не требовало привлечения рабочей силы в таком уже большом объеме. Жители села были не редкими гостями в городе, так что качество их жизни было отнюдь не хуже, чем у горожан. Макса в этой связи еще много чего интересовало, но Марк, видно, устал объяснять то, что считал само собой разумеющимся. Он перевел разговор на другую тему, тем более что они уже покинули территорию общины; дорога шла теперь среди редколесья, состоящего из местных дубов и, кажется, лип. Атуанец начал так: – Помнишь, я говорил тебе о том, что когда-то уже слышал о путешествиях между мирами. Пока было время, я покопался у себя в памяти, все обдумал и теперь могу кое-что рассказать. У нас существует много легенд о том, как появились люди в Нодре. То, что по этому поводу говорит Книга Книг, даже священники толкуют, скорее, в философском смысле. Но есть еще множество легендарных и полулегендарных преданий, в которых говорится о каких-то дверях между мирами. Якобы через них пришли первые люди в этот мир. Потом что-то с этими проходами случилось. Произошел какой-то сбой. Некоторые говорят, что это было наказание за некие прегрешения людей. Ну, в подобных случаях в легендах часто говорят о каре за смертные грехи. Есть версия, что дикие варвары, разрушившие золотой век нашей цивилизации, тоже пришли через врата между мирами – после того, как они сломались. Я, если честно, раньше считал все эти разговоры сказками. Поэтому не сразу и вспомнил о них. Но после того, как я встретил тебя, согласись, эти легенды выглядят довольно любопытно. Максим возразил: – Но я не слышал о массовом исходе людей из нашего мира. Марк пожал плечами: – Ну, если есть одна дверь, возможно, их было и несколько. Да, и людей-то на нашей планете не так уже много, как у вас. За века вашей истории такое событие могло стереться из памяти народов твоего мира. Главное, что это принципиально возможно. Надо будет порыться в старых летописях. Правда, есть небольшая проблема. Дело в том, что примерно шесть веков назад у нас в Нодре был период большой смуты, по окончании которой, собственно говоря, и сложились существующие государства. Смута, в которой самыми активными участниками были вот эти самые варвары, о которых я говорил, сопровождалась упадком культуры. На фоне религиозной розни в это время происходило массовое сжигание книг. Еле уцелела совершенно необходимая для жизни техническая литература. Но, так или иначе, мы теперь даже не знаем точно, как давно существует цивилизация в нашем мире. Разговор стих, парни задумались – каждый о своем. Так прошло несколько минут. Макс уже начал придумывать новую тему для разговора, когда деревья слева от дороги расступились, открывая путь к небольшому озеру с чистой ярко-голубой водой. Марк пришпорил своего единорога, крикнул: – Давай купаться! Он первым скинул свой хитон и сандалии, дернул за шнурок – плавки тоже полетели в траву. За ним бросился в воду и Макс. Вода, принесенная с гор маленькой речушкой, была ледяной. Поэтому парни быстро выскочили из воды. Они стояли на берегу, греясь в теплых лучах Солена; Максим искоса бросил взгляд на тело Марка. Собственно, многое он мог оценить и раньше, когда его спутник был одет, но без одежды Марк выглядел просто потрясающе. Он имел гармоничное, мускулистое тело настоящего спортсмена; не перекаченного культуриста, а, скорее, гимнаста. Хотя Макс и сам старался держать себя в форме, во всяком случае, не стеснялся раздеваться на пляже, но рядом с атуанцем он казался доходягой. В этот момент Максим встретился с таким же заинтересованным взглядом другого парня; ему почему-то стало неловко, и он сделал вид, что смотрит куда-то вдаль. – А у тебя был кто-то, с кем ты собирался вступить в брак, или хотя бы кто-то, в кого ты был влюблен,– Марк задал вопрос на неожиданно личную тему. Макс ответил честно: – Был в школе влюблен, но это было по-детски, не вполне серьезно. Марк засмеялся: – О, у меня это тоже случилось в школе – еще в первом классе. Мы даже поклялись любить друг друга вечно. Потом, в университете я был отчаянно влюблен уже по-настоящему, даже стихи начал писать, но ответного чувства не возникло. – Так ты что, это… Ни с кем еще этого не делал? – запинаясь и краснея, спросил Макс. – Ну почему же? Бывали у меня и другие знакомства, увлечения. Я целовался, обнимался, мы несколько раз даже заходили довольно далеко, а вот чего-то большего… Я, наверное, слишком серьезно к этому отношусь. Максим кивнул: – Я тоже к этому серьезно отношусь, даже слишком. Оба парня облегченно засмеялись, радуясь, что трудный разговор окончен. В эту ночь Марк спал очень тревожно; Максим то и дело просыпался из-за того, что сосед по импровизированной постели, ворочаясь во сне, касался его то рукой, то ногой.