Улыбка Дракона. Единороги

На следующий день утром парни проехали, уже не останавливаясь, еще одну деревеньку. Почти сразу за поселением грунтовая дорога пересеклась с основным трактом, добротно вымощенным серым камнем. Ехали медленно, и Макс мог спокойно любоваться окрестностями, не думая о том, как бы не упасть с единорога. Слева от дороги, далеко на запад простиралась холмистая равнина; редкие рощицы перемежались возделанными полями, в степи поднимали пыль табуны единорогов. Не только на востоке, но и на севере теперь была видна стена горной гряды. На север, собственно говоря, и лежал их путь. Движение на дороге было оживленным. То и дело парней обгоняли крестьянские фургоны с продуктами; те, что ехали навстречу, везли городские товары. Попадались украшенные резьбой кареты с причудливыми геральдическими знаками на дверцах. Довольно часто встречались запряженные четверкой единорогов кареты с более функциональной конструкцией, без украшений, похожие одна на другую, как сестры. Макс мысленно назвал их “автобусами”, хотя, наверное, больше бы подошло название “омнибус”. Марк подтвердил, что это действительно пассажирские кареты; сеть такого рода транспортных линий покрывает всю страну. Чем дальше они ехали, тем чаще попадались навстречу военные (мужчин и женщин среди них было примерно поровну) в легких металлических или кожаных доспехах; в их шлемах развевались пряди белых конских волос. Кроме мечей и сабель из вооружения Макс заметил только луки и арбалеты; огнестрельного оружия в Нодре, похоже, не было. То, как много было на дороге военных, недвусмысленно говорило о приближении границы или, по крайней мере, военного гарнизона. Вот парней обогнала целая кавалькада всадников. На некоторых девушках Макс невольно задержал взгляд, но местные женщины держались очень независимо, даже сурово; ни одна не ответила ему хотя бы улыбкой. Мужчины были более приветливыми. Это, очевидно, было особенностью местного, как любили говорить по радио на родине Максима, менталитета. – Фокс,– сказал Марк, который в этот момент ехал немного впереди. Макс вначале не понял, о чем он это, но когда вслед за ним достиг поворота, увидел… Внизу, в глубокой котловине текла река; на крутом противоположном ее берегу расположился город. Видный из этой точки, как на ладони, для Макса он был похож на иллюстрацию к сказке – высокие каменные стены с зубцами, башни с узкими бойницами вдоль городских стен, три каменных моста через реку, в разных местах города несколько дворцов с причудливыми шпилями. Выделялось огромное здание, скорее всего, культового назначения. Две похожих на колокола половины здания отличались лишь расцветкой; одно было зеленым, другое небесно-синим. Эти цвета массово присутствовали в городе; даже черепица на крышах была не только коричневая и серая, но и синяя, темно-зеленая. В результате город был не черно-белым, а разноцветным. Лучи заходящего Солена добавили в гамму цветов желтого и багрового. У моста при въезде в город образовалась небольшая очередь из-за того, что стражники останавливали всех въезжающих, что-то у каждого спрашивали. Это удивило Марка: – Похоже, случилось нечто чрезвычайное. Охрану усилили. Обычно на воротах слонялись два или три бездельника и то только в силу традиции. Для безопасности вполне хватало обычных пограничных разъездов в горах. Увидев недоуменное лицо Макса, он добавил, махнув рукой на север в сторону уже совсем близких гор: – Там за перевалом, уже Крайсл. Когда пришла их очередь, Марк обменялся со стражниками парой фраз, показал им жетон из серебристого металла, и парней беспрепятственно пропустили. По тому, как почтительно при этом обращались с Марком стражники, Макс понял, что его спутник совсем не так прост, как это казалось вначале. Дома в Фоксе были в основном трех- и четырехэтажные, стояли они тесно друг к другу, только изредка расступались, оставляя пространство для небольших садов и парков. Через арки домов было видно, что во дворах находятся какие-то хозяйственные постройки. В городе было чисто, колодцы ливневой канализации аккуратно прикрыты литыми решетками. На одной из улиц им встретилась наполненная конскими лепешками повозка, которой управляли двое мужчин. Стало понятно, почему город еще не утонул в навозе многочисленных единорогов, образовавших на городских улицах довольно оживленное движение. Возле большинства домов, у кромки тротуара в землю были врыты каменные столбы. Макс вначале не понял их назначение, но вскоре увидел, что это всего-навсего средство для “парковки” коней. Бросалась в глаза простота в одежде прохожих. Богатый горожанин мало отличался от крестьян в той первой увиденной Максом деревушке. Те же хитоны, туники, на талии пояс, плащи. У военных вместо сандалий невысокие сапожки. У пожилых людей под хитоном рубашки тонкого полотна с короткими рукавами. Лишь присмотревшись внимательнее можно было заметить, что в городе ткани были лучше, расцветки их ярче, чем в деревне. Кроме того, изящнее были мелкие детали одежды, украшения: пряжки, брошки, заколки. Для свежего взгляда Максима было заметно отсутствие полных людей. У молодежи, да и мужчин и женщин практически всех возрастов, похоже, лучшим украшением считалось красивое, спортивное тело. Несколько встретившихся Максу девушек выглядели просто сногсшибательно. Правда, они почему-то упорно не хотели замечать парня. Не было ни единого заинтересованного женского взгляда в его сторону. Они проехали мимо того храма, который Максим видел издали. Теперь было видно, что две половины здания соединяются промежуточным невысоким переходом; кроме того, около основного здания имелась еще масса пристроек непонятного назначения. – Храм Отца и Матери,– прокомментировал Марк. – Чьих отца и матери? – не понял землянин. – Ну, моих и твоих, всех людей вместе взятых, всей Вселенной,– пояснил Марк. Он остановил своего единорога, прочел нараспев: – В начале было Что-то и было Ничто – и были они Всем. И сказало Что-то: “Я – Отец”. И породил Отец желание иметь звезды и Солен, небо и землю, море и сушу, все сущее. И сказало Ничто: “Я – Мать”. Приняла Мать желание Отца, и родился Мир. “Этот Мир и все сущие в нем исчезнут, всё превратится в Ничто, ибо я породила их”,– сказала Мать. Отец же сказал: “Да, всё умрет, но так как Мир возник из моего желания существовать, то все исчезнет и умрет только для того, чтобы появиться вновь”. И было так. Марк замолчал, а Максим ошарашено переваривал услышанное. При такой равнозначности мужского и женского начала в религии стала понятной независимость местных женщин. – А разве у вас не так пишут в Книге Книг? – заинтересовался Марк. За эти дни парни еще не разговаривали на религиозные темы, и Макс, на всякий случай, опасаясь споров и разногласий на этой почве, ответил уклончиво: – Почти так. Доехав до большого четырехэтажного дома с колоннами, Марк начал спешиваться, пояснил: – Это резиденция коменданта города. Фокс – город гарнизонный, поэтому комендант выполняет и роль мэра, хотя городской совет из гражданских лиц в городе тоже есть. У меня есть свои дела к коменданту, попутно я и о тебе доложу. Надо как-нибудь определить твой статус. Кроме того, комендант может послать запрос относительно твоей проблемы ученым в столицу. Надо, чтобы процесс пошел, как можно быстрее. Хотя Марк этого и не сказал, но Максим неожиданно почувствовал, что скоро им, возможно, придется расстаться. Парень почувствовал себя почему-то совершенно одиноким; было такое ощущение, что не станет рядом Марка – Макс потеряется в этом незнакомом мире. Приемной коменданта служил довольно просторный зал. Из неплотно завешенных синими шторами окон проникали последние лучи опускающегося за горизонт светила. Многочисленные свечи в бронзовых подсвечниках, прикрепленных к стенам, решали проблему освещения в темную пору дня. В конце зала, за столом у дверей сидел молодой человек в кожаных латах, которые, как показалось Максу, выполняли декоративную роль – доспехи местных военных по большей части состояли из металлических или кожаных накладок на груди, локтях и коленях. Адъютант узнал Марка, встал из-за стола. Они обменялись несколькими фразами, потом Марк обратился к Максу: – Погуляй пока по залу. У коменданта вот-вот окончится совещание. Я войду к нему в кабинет, мы поговорим, и тогда тебя тоже позовут. Марк с адъютантом, оживленно разговаривая, уселись за стол друг напротив друга, а Макс от нечего делать стал разглядывать щиты, которые украшали стены зала. Чаще всего на щитах изображали единорогов, горбатых быков и драконов. Поражало отсутствие хищников типа волка, льва или леопарда, столь привычных в земных геральдических изображениях. Как потом узнал Макс, самым крупным хищником в здешних лесах было жалкое подобие земного шакала – трусливое мелкое животное, питающееся почти исключительно падалью. Кошачьих не было вовсе. Роль домашних любимцев в домах выполнял ласковый зверек похожий на мангуста. Впрочем, мышей и крыс, как и ядовитых змей, в здешних местах тоже не было. Дверь в кабинет коменданта открылась, и зал заполнился людьми. Кое-кто задержался в зале, продолжая начатую в кабинете дискуссию. Выделялись из общей толпы двое: мужчина и женщина среднего возраста, одетые в балахоны с длинными рукавами. У мужчины одеяние было бледно-зеленого цвета, у женщины – светло-голубого. Капюшоны на мантиях были откинуты назад, на груди у обоих были металлические диски. Эмблема на этих дисках была довольно странной. Макс невольно вздрогнул, когда, наконец, понял, что на них нарисовано. Это было ничто иное, как схематичное изображение проникновения сперматозоида в яйцеклетку. Что-то подобное было нарисовано у Макса в школьном учебнике по биологии. Тем не менее, эти двое, видимо все же были священниками; Макс уже догадался, что зеленый и синий цвет – это цвета культов Отца и Матери. Зал уже опустел, ушли последние участники совещания, когда из-за дверей показалась мордашка Марка с блестящими от возбуждения карими глазами. – Заходи,– махнул он рукой. Кабинет коменданта был раза в три меньше зала приемов. Длинный стол, ряды стульев. На стене карта материка Нодр и прилегающих островов. Но Максу было недосуг ее рассматривать. Он уставился на коменданта, сидящего во главе стола под висевшими на стене щитом и двумя скрещенными мечами. Комендантом города была женщина. Да еще какая! Наверное, ей было уже лет сорок, но ее фигуре с тонкой талией и высокой грудью, ее пышным, длинным желтым волосам могла бы позавидовать любая студентка в институте у Макса. Марк представил парню женщину. Ее звали Грес. Умные темно-синие глаза коменданта изучали пару минут Макса, потом она спросила: – Ты, говорят, из другого мира? –Да,– просто ответил Макс. Он не знал, как обращаться к такой особе, поэтому решил никак ее не называть. Прозвучал новый вопрос: – И ты, правда, можешь общаться с другими людьми мысленно? Макс решил для пущего эффекта ничего не говорить вслух, послав мысленный импульс: – Ну, вы же меня слышите. Женщина вздрогнула, а потом задумчиво произнесла: – В некоторых ситуациях это, в самом деле, должно быть удобно… – Потом уже другим тоном, в котором было даже что-то пафосное, она продолжила, – нашим ученым будет интересно узнать, что ты нам можешь сообщить о своем мире. Ты не похож на нас и это ценно. Сила мира в его разнообразии. Макс задумался на полминуты, потом кивнул: – Я думаю, что да. Комендант засмеялась: – Теперь вижу, что ты не из Крайсла. Правоверный крайслианец так никогда бы так не сказал или ответил бы, не думая. Жаль, что время не позволяет нам поговорить о чудесах твоего мира, как бы мне этого хотелось. Я думаю, тебе лучше пока побыть в обществе Марка. Он надежный парень. Пусть продолжает вводить тебя в курс дела. Я завтра же напишу в столицу по твоему поводу. Пускай думают, что с тобой делать. Впрочем, знай, что в любом случае без твоего согласия никакие важные решения, касающиеся твоей судьбы, приниматься не будут. К гостинице парни подъехали уже в полной темноте. Услышав ржание единорога Марка, выскочили сонные слуги. Один повел лошадок на конюшню, другой проводил гостей в комнату, где парням предстояло провести ночь. Попутно молодой парень, выполнявший обязанности горничной, объяснил: – В городе большой наплыв людей. Гостиница переполнена. Так что вам придется ночевать в одной постели в номере для новобрачных. Зато в комнате помимо широкой кровати есть персональный душ с теплой водой и туалет. Возьмите ключ. Слуга оставил парней возле дверей комнаты и отправился за ужином. Половину комнаты занимала большая кровать, в нише располагались полки для вещей. Марк показал на боковую дверь: – Иди в душ, пока вода еще теплая. Макс полюбопытствовал, как устроено водоснабжение в городе, откуда берется теплая вода. Оказалось, что вода с гор поступает во все дома по водоводу. На крыше гостиницы, как и в большинстве городских домов, установлены баки, днем воду в этих емкостях нагревает Солен. Макс быстро разделся до плавок, отправился в душ. Войдя в комнату, Макс был потрясен. То, что из стены торчали два бронзовых крана, то, что на них была надеты трубки из резиноподобного материала, которые потом соединялись в одну, с подобием распылителя на конце – это еще полбеды, но у противоположной стены стоял унитаз! Пусть он и был сделан из обычной обожженной глины, а не фаянса, пусть сливной бачок был устроен примитивно, но это был настоящий унитаз. Странный это был мир, но чистоту здесь любили. Понятие же о том, что такое теплая вода, в местных землях все же отличалось от земного. Сородичи Марка явно были закаленными людьми. Макс недолго смог стоять под струей практически ледяной воды, предоставив после этого возможность наслаждаться “теплой водичкой” приятелю. Ожидая своего напарника, Максим некоторое время оставался в плавках. После холодного душа кровь прилила к коже, и парень чувствовал себя необычно бодрым. Он собрался уже одеться для ужина, однако Марк, выйдя из душа, остался в белье. Поэтому Максим решил поступить так же. Атуанцы, как он заметил, не испытывали комплексов по поводу своей частичной или полной обнаженности. Слуга, подавая ужин, лукаво подмигнул парням, а, когда через полчаса забирал посуду, то с загадочной улыбкой на губах пожелал: – Спокойного сна. Хотя новобрачные обычно здесь не спят, а занимаются чем-то более интересным. Марк недовольно нахмурился, с укоризной посмотрев на болтливого «горничного». Когда дверь за слугой закрылась, он достал из своих вещей большой лист бумаги, сложенный вчетверо, подозвал Макса: – Иди сюда. Я попросил у адъютанта коменданта Грес карту всех известных нам земель. С нею будет легче тебе обо всем рассказывать. Парни склонились над плакатом. Марк ткнул рукой в знакомый уже Максиму похожий на мятый сапог континент на карте: – Смотри. Это материк Нодр. Вот Атуанская Конфедерация. Ещё южнее – два островных государства – Барсаль и Бион, с ними у нас контакты редкие, даже очертания этих островов знаем приблизительно. На материке же, кроме Конфедерации, есть еще два государства. На севере, ты уже знаешь, Крайсл. Вот он за цепью гор, а вот, кстати, точка, где мы сейчас находимся. Северо-западную оконечность материка занимает Герцогство Фалет. На островах Внутреннего моря расположилась Фалская республика. С Герцогством и Республикой у нас хорошие отношения, Крайсл – другое дело. Корень проблем лежит в истории и религии. Макса это не удивило, люди все-таки везде люди. Марк тем временем продолжал говорить: – Я уже рассказывал тебе об эпохе смуты. Она отбросила наши страны далеко назад в культуре и технике. Когда же она все же миновала, армии кочевников разгромили, то постепенно жизнь стала налаживаться. Моряки Фалса возобновили плаванье по внутреннему морю, связывая нас с Фалетом. Династические браки укрепили наш союз с Герцогством. А вот Крайсл отделяют и от нас, и от Герцогства высокие горы. Единственная гавань Крайсла – Кребс большую часть года из-за высоких приливов и отливов и скопления скалистых островков у побережья мало пригодна для захода суден. Но, не смотря на это, какие-то культурные и религиозные связи поддерживались достаточно регулярно. В нашей столице – Атуа, кроме всего прочего находятся резиденции Папы и Папессы Атуанских. Их верховенство признают кроме Атуанской еще и номинально самостоятельные церкви Фалса и Фалетского Герцогства. Так же было до поры и с церковью Крайсла. – Что же случилось?– не выдержал Макс. – Около ста лет назад произошел церковный раскол. Правившая тогда в Атуа королева Гертруда Пуарская при поддержке Папы Максима и Папессы Жанны созвала собор. Если отбросить богословскую риторику, то суть реформ сводилась к более свободному толкованию религиозных догм, к большей религиозной и моральной терпимости в обществе. Культ Отца и Матери стал частным делом каждого. Церковь не вмешивалась отныне в политику, за ней осталась роль хранителя ритуала, ну и, естественно, деторождение и связанные с этим медицинские проблемы. Максим не видел никакой связи между религией и медициной, тем более не понимал, как соотносится культ с деторождением, но перебивать не стал; только где-то на уровне подсознания всплыло изображение на дисках у священников, которые участвовали в совещании у коменданта. Марк же подошел к самому интересному: – Крайслианцы и прежде отличались большей консервативностью, но после этого и вовсе пошли на конфликт с остальными церквями. На соборе их делегация выступала против реформ; когда же они увидели, что другие участники собора не поддерживают их позицию, то покинули его. В Крайсле они собрали другой, альтернативный собор, приняв свое собственное толкование веры. Они еще более усугубили раскол, объявив женщину (наверное, в гневе на королеву) виновницей практически всех моральных прегрешений. Женщинам в Крайсле отныне запрещено было занимать верховные должности в церковной иерархии. Кризис отношений между странами достиг наибольшего накала несколько лет назад, когда верховную власть в церкви Крайсла занял некий Иос, стремительно сделавший карьеру от никому не известного священника до Архиепископа. Слабовольный, нерешительный король Дагобер стал игрушкой в руках Иоса, а когда пять лет назад король умер, Архиепископ соединил в своих руках и светскую, и церковную власть. Один из наследников короля погиб в результате несчастного случая еще до смерти короля, другому, тогда еще несовершеннолетнему, пришлось бежать в Фалет. Придя к власти, Архиепископ перекрыл границы Крайсла. Все, что мы знаем о событиях в стране за последние годы, только из сообщений наших лазутчиков, одним из которых, так вышло, являюсь и я. Марк подмигнул Максу, а тот, улыбаясь лишь уголками губ, заметил: – Я уже понял, что ты именно к этому клонишь. Довольный Марк, запустив руку в шевелюру, прошелся по торчащим ежиком волосам, продолжил: – Три недели назад разразилась катастрофа. Надо, прежде всего, сказать, что у нашей конфедерации почти нет своего флота. Во внутреннем море хозяйничают корабли республики, в южных морях – барсальцы. Нас это до поры устраивало. В нашей стране, как правило, дети выбирают для себя профессию родителей. Очень мало кто из атуанцев решает связать свою судьбу с морем. Да и то, в таком случае молодому человеку удобнее устроиться во флот Архипелага. У нас нет проблем со сменой гражданства. Соответственно часть островитян растворяется в нашем обществе, что, конечно же, тоже хорошо. Со мной в университете, к примеру, учился парень из Фалса; он встретил здесь себе пару. Недавно был у них на свадьбе. Но отсутствие флота оказалась нашей слабостью, когда случилось непредвиденное. Поначалу в течение нескольких дней в наших портах не появилось ни одного нового судна, затем порты вообще опустели. Чудом прорвавшийся через архипелаг корабль Фалета сообщил, что суда республики устроили блокаду побережья Герцогства. Военных действий между ними пока нет, но и мира тоже больше нет. По сообщениям лазутчиков на границах с Герцогством Крайсл накапливает войска. Наша граница с Крайслом до недавнего времени была сравнительно спокойной. И вот, приехав сюда, я узнаю, что и здесь северяне что-то замышляют. В мое задание… Марк запнулся: – Ну ладно, об этом завтра. День был тяжелый. Завтрашний, думаю, будет не менее хлопотным. Давай ложиться спать. Марк быстро раскрыл постель, дернул за шнурок, кинул плавки на стул к остальной одежде. Хитро улыбнувшись, сказал: – Обязуюсь не приставать и не делать с тобой то, что делают молодожены. – Я тоже,– поддержал шутку Макс, снимая плавки. Землянин решил даже в мелочах следовать местным обычаям. Поворачиваясь к Марку спиной, добавил: – И вообще, ты меня сексуально не интересуешь. – Я заметил,– сказал Марк почему-то уже совсем серьезно, задувая свечу.