Улыбка Дракона. Единороги

Дни летели за днями, похожие, как близнецы. Утром, обычно после завтрака в общине, которую они проверили накануне, их ждала дорога, которая занимала большую часть дня. Иногда сразу после полудня, иногда ближе к вечеру они прибывали в следующую деревенскую общину, которую должны были проинспектировать. Похожие друг на друга митинги-собрания, затем более или менее роскошный ужин, ночевка в управе, а поутру – вновь в дорогу. Особенно раздражало Макса то, что он за все время путешествия так и не смог увидеть подлинной жизни обычных людей, хотя общее впечатление от увиденного в первой деревне повторялось практически полностью и в последующих. Где-то было чуть лучше, где-то хуже – отличия несущественные. Бросалась в глаза разница в состоянии дорог в этих местах от того, что он видел в Атуа. В Крайсле пару десятков лет их явно никто не ремонтировал. Особенно тяжело стало ехать по разбитому тракту после того, как несколько дней подряд шли дожди. Макс спросил Марка о причинах этого явления. – Понимаешь, у нас в стране у каждого отрезка дороги есть хозяин, пусть даже это ряд семей сельской общины или даже округ графства, если речь идет о главном тракте. Но, так или иначе, хозяин четко определен. Аналогично обстоит дело и с землей, мастерскими, всем остальным. В Крайсле же большинство из того, что ты видишь, принадлежит якобы всему населению Крайсла поголовно, распоряжается же от имени народа этой собственностью Орден и канцелярия, правительство Архиепископа. Ты бы стал стараться и, надрываясь, работать, если это может ничего тебе не дать? Это допустимо в случае отдельного душевного порыва, но чтобы так продолжалось всю твою жизнь – такого не бывает и быть не может. Поэтому все в Крайсле работают ровно настолько, чтобы не быть обвиненными в саботаже, а главное – ничего не делают без приказа. Нет распоряжения, отремонтировать дорогу, значит, зарастай она травой! И заросла. Здания управ, ты видел, сияют в каждом селе, а дома крестьян рушатся,– Марк огорченно махнул рукой. Инцидент на сексуальной почве, имевший место в первом селе, более нигде не повторился, и Максим стал о нем забывать за повседневной суетой, пока объяснение случившемуся в тот вечер не пришло само собой, самым неожиданным образом. На восьмой день их путешествия на их пути встретился город, первый город Крайсла, который увидел Макс. Окружной центр – город Карк – располагался на главной реке королевства, которая называлась тоже Крайсл, но только, если далее на север по словам Марка она становилась настоящей широкой рекой, то здесь это была всего лишь небольшая речушка. Когда парни достигли центра города, часы на ратуше показывали час после полудня. Тут же в ратуше они сразу отыскали местного вождя городской молодежи. До вечера вместе с ним они успели побывать на местной лесопилке и мельнице, выступили там. За неделю словарный запас Макса пополнился и теперь он мог и сам произносить здравицы, и даже короткие фразы вместо «хорошо» или «плохо». Молодежный вождь походил на всех своих собратьев – с пухлыми щеками и мешками под глазами от злоупотребления самогоном, надо полагать. А вот мэр Максу вначале даже понравился – интересный мужчина, которого не портила седина, обладавший проницательными, умными глазами. Он обрадовался гостям, огорченным тоном сообщил: – Какая жалость, что вы не приехали утром. Вы пропустили такое зрелище – мы сегодня сожгли одну грешницу, которая упорствовала в грехе, но не выдала сообщников. Обнаружил ее наш бдительный лекарь. Макс чуть не поперхнулся – мэр успел их угостить местной разновидностью кока-колы. Как обманчива бывает внешность! Оказывается, мэр такая же сволочь, как и прочие властители. Мэр тем временем продолжал: – Сейчас вас поселят в лучшую городскую гостиницу. А завтра утром вы мои почетные гости на свадьбе, я отправляю во взрослую, самостоятельную жизнь своего младшего сына. Возражать было бессмысленно. В лучшей гостинице города туалет был во дворе, возле конюшни. С комфортом в Крайсле явно было похуже, чем у южных соседей, во всяком случае, в такой глуши. После того, как парни расположились в номере, Марк телепатировал Максу, что пройдется по городу. Оказывается, в Карке у атуанцев была своя шпионская резидентура. Вернулся Марк довольный. За ужином, в той же беззвучной манере он поведал, что виделся с агентом, передал ему собранную информацию, получив взамен свежие новости. В здешних местах водилась птица, способная перелетать даже через горы, которую использовали для почтовой связи. Главной новостью, заинтересовавшей Марка, было сообщение о том, что на днях Архиепископ выехал из столицы страны в сторону Кребса, а оттуда ему навстречу ожидается выезд делегации во главе с Дожем – президентом островной республики. Судя по всему, они встретятся где-то на полпути. Если парни поторопятся, то успеют как раз к моменту встречи. Так что, их инспекция, похоже, окончена. Но, чтобы не возбуждать лишних подозрений, на свадьбу им придется все же идти. Утром парни только успели привести себя в порядок, надеть лучшее из того, что было в их одежде (вместо серых повседневных панталон – темно-синие, рубахи из более тонкого полотна, куртки из тонкой кожи с бронзовыми пуговицами и пряжками), когда за ними приехала присланная мэром карета. У дома мэра уже толпились гости. Парни поздоровались с уже знакомыми им вождем Послушников и главой городского отделения Ордена. Женщин среди гостей было очень мало, менее четверти присутствующих. Мэр хотел быть большим праведником, чем сам Архиепископ, даже в этом. И вот из дверей показался сам мэр с сыном. Жених, симпатичный, темноволосый парень, был одет в светлые кремовые панталоны с черной накладкой на гульфике и в такие же черные сапожки. Белая рубаха у воротника и на манжетах была расшита геометрическими узорами зеленого цвета. Дополнял наряд зеленый полотняный плащ, завязанный перевязью на шее и откинутый назад. Макс должен был признать, что выглядело это красиво. К жениху подвели белого единорога, он сел на него, его отец взял коня за узду и повел. Все остальные нестройными рядами последовали за ними. Когда процессия достигла соборной площади, то у входа в храм (он был очень похож на тот, который Максим уже видел в Фоксе, только размеры двух половинок здания были меньше) она встретилась с похожей процессией во главе со светловолосым парнем, тоже на белом единороге, одетым так же, как сын мэра. «Вот еще свадьба»,– подумал Макс. Оставалось узнать, где же невесты. Вокруг собралась толпа зевак, как мужчин, так и женщин, но никого похожего на невест не было видно. Макс решил, что они уже в храме. Юноши сошли с единорогов, слуги повели коней в сторону. Тут же, не медля ни минуты, женихи направились в «отцовскую» половину храма, за ними последовали гости; причем женщины остались на площади. Марка и Макса пропустили вперед, уважительно косясь на медальоны с портретом Архиепископа. Внутри храма, благодаря полоскам света, пробивающимся из-под купола, было достаточно светло. Убранство храма было аскетичным и рациональным – подставки для свечей, чистые стены, возвышение для священника, органные трубы, место музыканта. Органист заиграл, храм наполнила величественная музыка. Из боковой двери показался священник с молодыми служками, двери за ними закрылись, и только в этот момент Макс с ужасом понял, что не только невест, но и вообще ни единой женщины в храме нет. А когда сын мэра и этот светловолосый парень стали рядом и над их головами подняли венчальные короны, у Макса не осталось ни единого шанса для спасения. Сын мэра не женился и не выходил замуж. Понятия «муж», «жена» не подходили для этой страны. Два парня венчались, вступая в законный брак – и ничего поделать с этим было нельзя. Макс не выдержал и тут же мысленно спросил Марка: – Значит, в Крайсле сжигают женщин, вступивших в связь с мужчиной? Марк удивленно покосился на него, но ответил (так же мысленно): – Нашел время спрашивать! Конечно, да. Я же тебе говорил, что в этом суть раскола. Говорить то говорил, но что понимал из сказанного Макс?! Теперь все стало на свои места – почему так смотрел на них этот Орденоносец и почему Марк заставил разыграть из себя интимную пару. Марк тем временем мысленно сообщил: – Свадебный банкет будет в городском зале церемоний, рядовые граждане обычно празднуют в ресторанах или тому подобных заведениях. А уже потом самые близкие родственники собираются в доме, где будут жить молодожены. Мэр – вдовец, старший его сын давно уже живет своей семьей. Придется теперь мэру остаться одному. Я слышал краем уха, что из-за этого был небольшой конфликт между отцом и сыном. Мэр хочет держать сына ближе к себе, чтобы сделать в перспективе своим преемником или хотя бы обеспечить хорошей должностью, а юноша не хочет вообще никакой политической карьеры. Мэр все же не решился терять лицо и выносить конфликт на люди. Мы посидим на свадьбе часа два, а потом можно будет и смыться. Нам надо добраться на место встречи делегаций Крайсла и Архипелага раньше, чем это сделают они, чтобы определиться на месте, что мы сможем сделать, какую информацию можем получить. Во время свадебного банкета Максим был погружен в размышления. Он пытался понять, как так могло получиться, что в этой странной стране все стало с ног на голову?! Не говоря уже о такой важной «детали» – как появляются дети, если женщину сжигают за то, что она переспала с мужчиной? Но вопросов было так много, и были они настолько деликатными, что Макс не решился задавать их Марку. Может быть, просто боялся узнать всю правду? Через три часа парни выезжали из города. Проехали мимо знакомой лесопилки, мануфактур у плотины. Энергия падающей воды была здесь источником движения механизмов. Миновав предместье с покосившимися домами бедноты, выехали на лесную дорогу, которая вела их к месту назначения. Макс за последние дни уже освоился с ролью всадника, да и этот единорог был лучше того старичка, что они купили в атуанской деревне; так что скорость они развили приличную. Впереди была неизвестность…