Улыбка Дракона. Единороги

– Не бойтесь, – засмеялась девушка, глядя на изумленные и немного испуганные лица ребят, – если бы я хотела вас выдать, то я стояла бы тут не одна. Потом уже серьезно она продолжила: – Я давно уже догадывалась, Глая, кто ты; слишком много довольно странных вопросов ты мне задавала. А когда увидела тебя сегодня в обществе этих парней, то сомнений и вовсе не стало. Вы ответьте мне, пожалуйста, всего на один вопрос – для чего вы все это делаете? Я надеюсь для того, чтобы предотвратить войну? Так не хочется, чтобы умирали молодые парни и девушки, и все из-за этого лицемера и обманщика, пусть и обладающего чудесными способностями. – Мы желаем только одного, чтобы не началась эта никому не нужная война,– хором ответили трое. Девушка вздохнула и уже деловитым тоном сказала: – Ну, тогда идем. Вы ведь хотите пройти по тайному проходу, о котором я так глупо проболталась. Эта часть здания давно не используется и никого сейчас здесь не должно быть. Но, на всякий случай, давайте поторопимся – вдруг какой-нибудь парочке слуг именно сейчас приспичило уединиться для романтического свидания. У Ксены с собой был фонарь, она освещала всей группе путь. Они прошли еще три лестничных марша вниз, пока не оказались возле широкой двери, закрытой на ржавый замок. Ксена показала на дверь: – Здесь когда-то были погреба. Сейчас они не используются, хватает меньших, тех, что возле кухни. А вход в тайник вон там, под лестницей. Ксена, пригнувшись, зашла под лестницу, на что-то там нажала; раздался легкий скрип ржавых петель. – Помогите мне,– попросила девушка. Совместными усилиями парням удалось полностью открыть дверь. Ксена вызвалась немного провести их. Система коридоров и туннелей, особенно в начале пути, была запутанной, похожей на лабиринт. Почти возле самого входа широкий боковой туннель был засыпан землей. Ксена пояснила: – Когда-то здесь был, наверное, выход в город, но он давно уже обвалился. После этого места проход стал таким узким, что пришлось идти по одному. Только изредка в этом лабиринте встречались места, где два человека могли разминуться. Макс боялся, что в туннеле будет сплошной мрак, но это оказалось не так; он скоро понял, в чем тут дело. Внутри здания неизвестные строители замка сделали целый ряд световых колодцев – квадратного или прямоугольного сечения не занятых ничем пространств, идущих от уровня земли до крыши. На разной высоте из комнат замка в эти колодцы выходили окна, а из туннеля – небольшого размера щели, давая доступ воздуху и свету. Кроме того, свет и воздух шел практически из всех помещений замка через отверстия поменьше. По сути дела весь этот туннель был ничем иным, как вентиляционной системой замка. Запах готовившейся пищи предупредил их, что они приближаются к кухне. Через отверстие в стене Макс увидел внизу большой зал со столами, заполненными готовой снедью и полуфабрикатами, на плите на большой сковороде шипело горячее масло, из котлов шел пар. Ксена мимоходом смогла убедиться, что ее пока никто не ищет. Пройдя еще несколько подъемов и поворотов, они вышли на прямой длинный участок. Их проводница объяснила: – В этом месте можно увидеть то, что творится на улице, которая идет мимо парадного входа в замок. А что это за милая парочка? Последний вопрос она задала, заглянув в смотровое окошко. Выглянув вслед за девушкой на улицу, Макс увидел куда-то торопившихся прохожих, проезжавшие мимо повозки и всадников, а также… В таверне на другой стороне улицы, за одним столиком сидели и о чем-то беседовали Эд и никто иной, как их старый знакомый – Алек. Макс попытался телепатически заговорить с Эдом: – Ты меня слышишь? Это я – Макс. Эд ничем не выдал, что удивлен быстрым продвижением своих друзей по замку. До Макса донеслась его спокойная реплика: – Слышу. Алек, оказывается, все знает о нас и нашей миссии. Он сказал, что Ксена вам будет помогать. Максим подтвердил, что они уже встретились с девушкой, объяснил, что она как раз ведет их по тайному проходу. Затем он попросил: – Это удобное для связи место; если это возможно, оставайтесь как можно дольше где-нибудь в этом районе. Эд ответил: – Хорошо, я посижу тут с Алеком. Он, оказывается, неплохой парень. Мы будем разыгрывать с ним влюбленных. Макс представил флегматичного Эда, влюблено глядящего на неугомонного Алека, улыбка невольно появилась на его лице. Ксена удивленно глянула на него (она не видела повода для радости), сказала: – Мне надо идти. Этот ход приведет вас прямо к кабинету Архиепископа – за поворотом будет маленький тупичок, возле него повернете налево и немного вверх. Через час я принесу вам поесть, оставлю еду возле входа. Не знаю точно, что именно вы задумали. Наверное, вы хотите услышать, о чем будут говорить участники переговоров. Я же все-таки попробую сделать то, на что так недвусмысленно намекала Глая. Я взяла с собой порцию любовного зелья, и сделаю так, чтобы эта сволочь получила перед приходом гостей хорошую порцию возбудителя. Так что удачи вам и мне. Макс проследил за удаляющейся девушкой. Перед тем, как она должна была скрыться за поворотом, послал ей мысленное обращение: – Девушка, не всегда волшебный дар достается избранникам света, иногда им пользуется тьма. Слушай свое сердце и доверяй только ему. Максиму, кажется, уже стала нравиться роль учителя народных масс. Девушка остановилась, не понимая, где находится тот, кто к ней обращается, но так как Макс больше ничего не говорил, она пошла дальше, скрывшись через минуту за поворотом туннеля. Когда Максим сообщил напарникам о содержании разговора с Эдом, Глая и Марк облегченно вздохнули; иметь связь с внешним миром было неплохо. Они проследовали по туннелю дальше и, действительно, нашли за поворотом и тупиковый отросток, и проход слева от него. Он шел вдоль парадного крыла здания, по его середине. Слева был виден ряд покоев, неухоженных, с зашторенными окнами. Они, скорее всего, были в данный момент нежилыми. Справа же картина была интереснее. У входа в этот туннель через отверстие открывался вид на слабо освещенную лестничную клетку. Получалось так, что тот тупик, который они миновали, вел как раз туда. Охраны не было видно, равно как не было ее и в следующем зале, полностью лишенном мебели, стены которого украшали геральдические щиты. Макс невольно вспомнил, как в подобном зале ожидал приема у коменданта Фокса. Дубовые резные двери вели из этого зала в комнату поменьше, где сидели двое молодых мужчин. Один, что был одет богаче, сидел за столом, листая какие-то бумаги, другой, вооруженный мечом, примостился на стуле у двери. У стены, где находилось вентиляционное окошко, через которое разведчики смотрели в комнату, стоял огромный шкаф, покрытый сверху толстым слоем пыли. Дверь, которую охранял солдат, вела в кабинет. В прежние времена здесь, наверное, был тронный зал; самого трона уже не было, но пьедестал, на котором он стоял, до сих пор был на своем месте. Середину зала занимал длинный ряд столов; стулья с резными спинками стояли с обеих сторон. Между окнами вдоль противоположной от наблюдателей стены новый хозяин поставил ряд диванов. Ребята узнали в мужчине, что-то писавшем за столом в самом углу комнаты, Архиепископа. Кроме изображений на медальоне они видели многочисленные его портреты, висевшие во всех общественных местах. Изображения Владыки были довольно точными. Мужчина был почти совсем седым, не полным, но склонным к этому. Было ему лет сорок пять – пятьдесят, наверное. Как и большинство мужчин в Крайсле и Атуа, Архиепископ был гладко выбрит, на его пухлых щеках не было и следа щетины. О его высоком сане говорила золотистая кайма на темно-зеленой рясе и золотой медальон на золотой же цепочке. Следующая комната была личными покоями Архиепископа. Туннель в этом месте оканчивался. Слева в стене был довольно широкий выход в световой колодец, Глая с ее узкими бедрами смогла бы даже пролезть в эту щель. Справа же, в самом конце туннеля был такой же тупичок, как возле лестницы. Выглянув в щель, Глая увидела, что под нею, чуть в стороне есть окно в покои Архиепископа, точно так же, как и в комнате этажом ниже. Окна имелись и с противоположной стороны светового колодца – из нежилых сейчас помещений. Девушка заглянула в спальню Владыки; туда падал свет из окна, даже можно было заметить развевающиеся от ветра занавески. Марк тем временем занялся изучением тупика. Ему удалось обнаружить там дверь, но как не старались парни, им удалось добиться лишь маленькой щели, достаточной лишь для того, чтобы просунуть лезвие ножа. Что-то подпирало дверь изнутри. Сильнее же налегать на дверь они не решились, чтобы не побеспокоить хозяина кабинета, к примеру, свалившимся на пол шкафом. Обоим парням одновременно пришла мысль о том, другом тупике, который был около лестничной клетки. Там тоже при внимательном рассмотрении нашлась дверь. Попытки толкнуть ее ни к чему не привели, но, когда они бессильно оперлись о камень, рука Макса натолкнулась на что-то вроде впадины, куда легко вошли пальцы. Парень, затаив дыхание, попробовал потянуть дверь на себя. Получилось! С помощью Марка ему удалось почти полностью провернуть дверь на ржавых шарнирах. Стало слышно, как с этажом ниже тихо переговариваются между собой стражники. Парни бесшумно вернули дверь на место. Все складывалось как нельзя лучше. У них был теперь простор для маневров. Через полчаса Марк сбегал за едой, которую, как и обещала, принесла им Ксена к началу туннеля, и они смогли подкрепиться. В кабинете Владыки все оставалось без изменений. Архиепископ продолжал работать над каким-то документом. Максим, пользуясь паузой, сходил к Эду на связь. Ничего интересного за это время в городе не произошло. Макс полюбопытствовал: – Эд, а как ты разыгрываешь влюбленную парочку с Алеком, если у него все лицо в синяках. Эд спокойно ответил: – Очень просто. Я будто бы вчера его приревновал к кому-то, а теперь прошу прощения, угощаю в знак примирения за свой счет. Макс вообразил себе разъяренного, ревнивого Эда и невольно тихонько захихикал. Возвращаясь на место, Макс представил, что было бы, если бы Эд тоже имел пристрастие к парням. Вот бы парочка была – внешне невозмутимый, но, наверное, на самом деле ревнивый и страстный Эд и кокетливый, чтобы не сказать – блудливый, Алек. Когда Макс вернулся, Глая сообщила новость – только что Архиепископ распорядился, чтобы ему принесли обед, сведений о прибытии делегации пока не было. Интересно, как пойдут события, если она опоздает? И тут, словно кто-то услышал их молитвы. Молодой мужчина в рясе и с капюшоном на голове (ряса имела необычную оранжевую окантовку) без подробных объяснений с секретарем и охранником запросто вошел в кабинет к Архиепископу. Как оказалось, этот неизвестный явился как раз для того, чтобы сообщить о прибытии в Клюс делегации островной республики в сопровождении премьера Крайсла и главы Ордена. Якобы этот незнакомец только что виделся с посыльным. Марк “переводил” для Макса речь Архиепископа, мысленно повторяя все сказанное Владыкой: – Дебло! Я только что заказал себе обед. Мне его вот-вот принесут. Что же делать? Хорошо, пусть будет так. Задержи их на некоторое время где-нибудь. Заодно пусть проникнутся важностью момента. Никого из городских на аудиенцию не пускай, пусть будут только те, кто встречал делегацию. Хотя, впрочем, нет… Пригласите здешнего мера и руководителя Ордена, им будет приятно. Политика есть политика. Да, совсем забыл! Тебя ведь никто не знает в городе и среди делегации, ты служишь у меня недавно. Воспользуйся вот этим моим именным жетоном. Приводи всех… ровно через час. К этому времени, думаю, я буду уже готов. Иди. Пришла пора действовать. Обменявшись в безмолвном режиме с напарниками мыслями по поводу того, как им следует дальше действовать, Максим побежал пообщаться с Эдом. На улицах города, оказывается, все уже только и говорили о прибытии делегации. Как быстро распространяются вести! Максим дал подробное описание мужчины с серебряным жетоном. Сделать это было легко – ряса с оранжевой окантовкой встречалась не часто. Эд понял Макса с полуслова: – Надо попробовать использовать эту возможность. Вы там наверху – не подкачайте, а мне Алек поможет. Удачи! Макс успел увидеть, как Эд с Алеком поднялись и пошли вдоль улицы. Макс же поторопился в другое место, к окошку над замковой кухней. Он отыскал взглядом среди прислуги Ксену, обратился к ней: – Ксена, это опять я. Не пугайся, ты не сошла с ума. Просто не только Архиепископ обладает удивительными способностями. Девушка только вздрогнула, но не стала кричать, не уронила горшок, который держала в руках. Успокоенный этим Макс продолжил: – Сейчас на кухню придет посыльный с распоряжением об обеде для Архиепископа, постарайся быть ближе к двери, чтобы самой принять это сообщение. Что делать с зельем, ты сама знаешь. Было бы здорово, если бы обед готовили как можно медленнее, а еще нужно сделать так, чтобы Архиепископу его отнесла та самая – нужная нам женщина, случайности не должно быть. Слушай свое сердце, действуй. Девушка поставила горшок, нетвердыми шагами пошла к двери, почти столкнувшись там с тем слугой, которого прислали от Архиепископа с распоряжениями по поводу обеда. Уже полностью владея собой, она поговорила с ним, затем направилась к главному повару, после чего к пышнотелой рыжеволосой даме, которая, похоже, и была той женщиной, с которой забавлялся властитель Крайсла. В ожидании прошло минут двадцать. Архиепископ уже начал нервничать, когда, наконец, появились двое слуг с подносами в сопровождении той самой дамы из кухни. Слуги тотчас ушли, оставив блюда на столе, а дама же занялась сервировкой обеда. Архиепископ что-то шепнул на ухо кухарке, шлепнув ее по заду, который казался необыкновенно пышным из-за широкой юбки. Она засмеялась, подошла к двери, отделявшей кабинет от приемной, задвинула засов. После этого, виляя бедрами, она присоединилась к Архиепископу. Макс только в этот момент проникся необычностью ситуации; он – человек с нормальной ориентацией, должен разоблачить такого же нормального мужчину перед его извращенными подданными, которые считают извращенцами как раз Максима и их Владыку. “Интересно,– подумал Макс,– а может ли норма большинства быть извращением? Что такое вообще норма?” Но раздумывать над философскими вопросами было некогда. Задвижка на двери могла сыграть роковую роль. Кроме того, секретарь Архиепископа никого не пустит без предварительного согласия хозяина. А еще надо было убедиться, что зелье, подсыпанное Ксеной, действует, если ей вообще удалось его подлить в еду. Ответ на последний вопрос стал ясен довольно быстро. Уже через пять минут после начала еды, Архиепископ обнял свою подругу и впился в страстном поцелуе в ее губы. Такие упражнения они повторяли все чаще, пока совсем не забросили еду, повалившись на диван. В нижнем белье парочка выглядела совсем не эротично, даже с точки зрения Максима. Да и на лицах Глаи и Марка читалось неподдельное отвращение. Но долго смотреть на это безобразие им не было ни необходимости, ни возможности. Решено было, что Глая попробует спуститься вниз, после чего заберется через окно в спальню, чтобы в нужный момент пройти через кабинет и открыть засов. Чтобы платье не мешало в ее акробатических трюках, Глая решительным движением избавилась от него, оставшись в приталенной короткой сорочке и трусиках. Максу пришлось напрячь все свои силы, чтобы не выдать своих эмоций, когда они с Марком помогали девушке пролезть в щель и опуститься вниз. Парни держали ее за руки, она прогнулась и встала на подоконник. Еще минута – и она была в спальне. Архиепископ и его партнерша, охваченные похотью, не видели и не слышали ничего вокруг. Девушка затаилась возле двери в спальне, ожидая от Максима приказа к началу действий. Очередь была за Марком. Вначале парни убедились, что двое в приемной по-прежнему бездействуют, а зал и лестничная клетка пустуют. Тайная дверь на этот раз открылась уже легче. Марк проскользнул в зал, Максим закрыл за ним дверь и быстро проследовал в туннель, чтобы контролировать ситуацию и обеспечивать связь. Он увидел, как его друг замер у дверей в приемную, передал Марку мысленное сообщение: – Сейчас я подготовлю их к встрече с тобой. Макс заглянул в приемную. Охранник меланхолично гладил пальцем лезвие меча, а секретарь ковырялся мизинцем в носу, делая это весьма деликатно, сохраняя, так сказать, манеры. Макс обратился к охраннику, стараясь выбрать самые грозные интонации: – Сын мой, твой господин в опасности. Внизу, на лестничной клетке идет схватка. Мятежники пытаются напасть на Святейшество, убить его. Беги на помощь верным сынам Крайсла. Солдат, очевидно, уже испытывал воздействие дара Архиепископа. Не задумываясь, он вскочил со стула, выбежал за дверь. Вся мощь кулака Марка обрушилась солдату на затылок. Из его рук выпал меч, тут же подхваченный атуанцем; тело солдата упало на пол как мешок с костями. Секретарь и без того ошарашенный непонятным порывом охранника, совсем был сбит с толку появлением незнакомого парня, вооруженного мечом. Марк никого не хотел убивать, поэтому он просто ударил секретаря мечом – не лезвием, а плашмя – по голове, от чего тот таким же мешком свалился под стол, из-за которого даже не успел выскочить. Максим быстро проследовал на лестничную клетку – там вроде бы все было тихо, затем заглянул в кабинет Владыки – та же неприглядная картина; одежды на любовниках уже почти не осталось. Макс дал знать Глае, что она может потихоньку пробираться к двери. Марк тем временем уже втащил тело охранника в приемную, засунул бессознательное тело в шкаф. К счастью, он оказался почти пустым. Хватило там места и для секретаря. Марк все же немного задел его лезвием, из ранки на лбу около правой брови тоненькой струйкой сочилась кровь. Хорошо хоть одежда секретаря была темного цвета, пятно крови на ней было почти незаметно; Марк должен был её теперь одеть. Ему повезло, секретарь не слишком отличался от него габаритами. парень успел даже вытереть своими панталонами кровь с пола, а затем, разодрав свою рубаху на куски, связать обеих несчастных. Попутно запихал им в рот по куску той же тряпки. Дверь шкафа то и дело норовила открыться; пришлось подпереть ее стулом. Теперь и Марк тоже был готов к приему гостей. И вовремя – Максим уже слышал шум со стороны лестницы. Пока делегация приближалась, Макс глянул, как обстоят дела у Глаи. Ей было сложно действовать – в комнате было слишком мало мебели, за которой можно было спрятаться, но к этому моменту она уже добралась до задвижки. Архиепископ наклонил кухарку лицом к спинке дивана, сам стоял на коленях, обрабатывая даму сзади. Глая открыла тихонько засов, хотела выскользнуть в приемную, где ее был готов подхватить Марк. Максим предупредил их: – Поздно. Делегация уже поднимается по лестнице. Глая, спрячься за дверью, может быть, шокированные зрелищем гости тебя не заметят. В случае чего попробую тебя выручить. Марк, будь готов действовать. Пробил звездный час Максима, редкому актеру выпадает играть роль бога, а Максу надо было на несколько ближайших минут стать богом.