Улыбка Дракона. Единороги

Глая замерла у двери. Марк быстро окинул взглядом комнатушку – не оставил ли он где-нибудь следов насилия. Вроде бы все было в порядке. Как только он услышал шум приближающихся людей, широко открыл перед входящими дверь в приемную. Макс посмотрел на тех, кто шел по залу, кто в ближайшее время должны были стать слушателями (но не зрителями!) театра одного актера. Во главе группы в человек тридцать он увидел никого иного, как Эда, одетого в сутану с оранжевой окантовкой, невозмутимого, как удав; за ним следовал какой-то важный крайслианец, который беседовал с господином в пышных, явно не крайслианских одеждах. Похоже, это и был Дож. То, что в задних рядах мелькнуло хитрое лицо Алека почти укрытое капюшоном священнической рясы, Макса уже не удивило. Он опрометью бросился к окошку в кабинет Архиепископа, тем более, что Марк уже открывал дверь, пропуская первых гостей непосредственно к Архиепископу. Запыхавшийся от сексуальных упражнений Владыка за пару секунд до этого, наконец, услышал шум и обнаружил присутствие в комнате незнакомой девушки в нижнем белье, но в данной ситуации он оказался совершенно беспомощным. От страха у толстухи в паху всё сжалось подобно клещам; ее охватил нервный паралич. Глая нашла нужный в данной ситуации ход; она не стала прятаться за дверью, а стала рядом с этой парой барахтающихся около дивана любовников, как бы стыдливо прикрываясь руками. Те, кто вошел в комнату первыми, остолбенели от ужаса, на них напирали следующие, у дверей образовалось столпотворение. Макс увидел, как, пользуясь суматохой, Эд с Алеком постепенно отходят на задний план. Больше молчать было нельзя; Макс начал торжественно (пусть и беззвучно) говорить, бесстыдно приписывая все заслуги по организации шоу только себе: – Дети мои, я привел вас сюда, чтобы вы увидели гнусную сущность этого лицемера, который называл себя моим верным слугой. Я сделал это, чтобы вы поняли, кто властвовал над вами. Однако не спешите делать скоропалительные выводы. В чем его грех? Думаете в том, что он развлекался с этими бедными женщинами? Нет, и еще раз нет. Если и есть грех на этих женщинах, я прощаю его – пусть они уходят. Вы должны вслед за мной быть милосердными и снисходительными. Последние фразы касалась, прежде всего, Глаи, кухарка все еще не могла выбраться из-под Владыки. Глая поняла намек и стала перемещаться к выходу; толпа расступалась перед ней в ужасе, не смея что-либо предпринимать. Макс, не давая никому опомниться, продолжал: – Грех этого человека в лицемерии. Объявляя некие действия страшным грехом, жестоко преследуя за них других людей, он позволял себе заниматься ими без ограничения. Ему были даны удивительные способности, а он использовал их, чтобы морочить вам голову, представляя дело так, будто он всего лишь исполняет мою волю. Разве может быть больший грех? Пользуясь моим именем, как щитом, этот лицемер хотел втравить народы в войну, не нужную никому. Смотрите на него, видите ли вы на этом человеке признаки святости и богоизбранности. Смотрите! Макс специально сделал акцент на последнем слове, чтобы уже соединившиеся вместе Глая и парни, могли беспрепятственно покинуть зал. Землянину, вошедшему в роль, очень хотелось поучить людей этой странной цивилизации уму-разуму, но он понимал, что никакие слова не в силах мгновенно разрушить систему, которая складывалась годами. Что он мог им сказать – не занимайтесь однополым сексом?! Это трудноосуществимо, и следование этому завету в лучшем случае может привести к новым преследованиям, уже по другому признаку. Макс этого не хотел. Что касается других жизненно важных вопросов, то трудно дать рецепты, применимые к любой ситуации без исключения. Поэтому следующую часть своего выступления парень начал так: – Я не хочу вас ничему учить. Я не дам вам никаких новых правил, их много в ваших книгах. Не все там абсолютная истина, много искажений правды. Но в чем будет ваша заслуга, если я скажу: делай то, не делайте это? Макс когда-то прочел подобные мысли в какой-то книжке, и они очень ему понравились. – Думайте и решайте сами, поступайте так, как велит ваша натура, но не забывайте, что, возможно, правы не вы, а ваш ближний. Пусть каждому будет место в мире. Парень понял понял, что немного увлекся абстрактной философией, тем более, что Архиепископ, наконец, избавился от своей спутницы и стал спешно натягивать одежду. Поэтому он вновь перешел в наступление: – Посмотрите на этого сластолюбца и властолюбца. Во что он превратил в страну? Дороги и дома жителей рушатся, зато карательные органы процветают. Управление неэффективно, жизнь простых людлей с каждым годом становиться только хуже. Макс в этот момент увидел, что в туннеле появились его друзья, поэтому решил закругляться: – Я не буду вам больше ничего говорить. У вас есть законы, у вас есть совесть. Решайте сами. Но судите Иоса не за его телесный грех – стоит ли вообще кого-то за это судить? Судите за то, что он сделал с вами и страной. Попробуйте найти в прошлом тот момент, когда вы сделали ошибку. Попытайтесь помириться с соседями. Не давайте только этому лицемеру и другим подобным уговорить себя, ибо не каждый дар от света, бывает и от тьмы. – Ну, как?– спросил Макс у сидящего рядом Марка, когда окончил свою короткую проповедь. – Я бы лучше не придумал. Даже отсутствие цитат из Книги Книг не портит впечатление. Но пока что не время и не место делиться впечатлениями. Надо быстрее двигаться к выходу, пока в замке, а затем и в городе не началась суматоха. К этому времени Глая уже оделась, а Эд с Алеком скинули неудобные и слишком приметные сутаны. В кабинете к этому времени пришедшие в себя гости уже толкали и трясли, как дерево, так и не успевшего надеть верхнюю одежду бывшего их Владыку, вымещая на нем злость за свой прошлый страх. Молитвы, ругань, топот, гул голосов – все слилось в неописуемый гвалт. Не ожидая дальнейшего развития событий, все двинулись по туннелю вслед за Алеком, который лучше их знал дорогу. Запах жареного мяса подсказал, что они проходят мимо кухни. Там пока что шла рутинная, обычная работа, туда еще не дошла весть о грандиозных переменах в жизни Архиепископа, да и, пожалуй, всего королевства. Зато, когда они выбрались через знакомое окно и далее с помощью дерева через забор, прошли по переулку, очутившись на главной улице города, уже было слышно, что замок гудит. Из окон замка раздавались приглушенные крики, шум непонятного происхождения. Еще через некоторое время возле замка стали собираться зеваки, какие-то слухи о случившемся, видимо, уже успели просочиться наружу. На коротком совещании в глухой улочке тут же в центре города было решено, что Глае, Марку и Эду, чьи лица могли кому-нибудь из членов делегации запомниться, лучше не показываться в городе, им стоило временно перебраться на постоялый двор в пригороде. Максим, естественно, поедет с ними. А вот Алек потолкается пока в толпе, узнает, в каком направлении станут развиваться события, а к вечеру присоединится к друзьям. До постоялого двора добрались без проблем. Макс и Марк заняли ту комнату, которую они сняли по прибытию в город. Комнатушка Эда, оказалось, находилась на том же этаже, только в конце коридора. Там было окно, из которого замечательно просматривалась дорога, ведущая в город. Это был наблюдательный пункт парня, когда он ждал прибытия делегации Архипелага. Глая, чтобы не вызывать лишних подозрений, сняла одноместный номер этажом выше. Впрочем, через полчаса все четверо собрались в комнате у Марка и Максима; даже Эд, не говоря уже о Глае, выглядел возбужденным более обычного. Они все еще находились под впечатлением от содеянного. Макс нарочито серьезным тоном спросил Глаю: – А чего это тебя понесло к Архиепископу, я ведь сказал тебе прятаться за дверью? Или ты пришла в восторг от его роскошного тела? И не смогла избавиться от соблазна? Марк подхватил шутку: – Нет, дружище, она решила получить из его рук… или из какой-то другой части тела – его святейшее благословение. Ей стало жалко, что все достанется только толстухе-кухарке. Глая покраснела, вскочила. Если бы в Крайсле был обычай носить женщинам кинжал на поясе, то в груди у парней оказалось по дырке. Но, увидев, что даже Эд ухмыляется краем губ, она только схватила шутников за вихры, столкнув их лбами. Максим представил, что это был бы за звон, если бы девушка рассердилась всерьез. Когда парни приложили к синякам по медной монете, они поделились с Эдом неизвестными ему подробностями операции: о роли Ксены в этой истории и почему Глае пришлось лезть в кабинет Архиепископа. Эд в ответ поведал свою часть истории. Напарник, оказывается, очень помог ему: – Алек вовремя вспомнил, что за конюшней есть большой пустырь. Ребята там должны были строить еще одно общежитие, но стройка заглохла. Трава там выросла в человеческий рост. Алек даже показал, где в заборе доски висят на одном гвозде. Марк с ухмылкой вставил: – У Алека там, наверное, не раз бывали романтические встречи. Эд почему-то не поддержал шутки, хмуро взглянул на Марка, потом продолжил: – Нам повезло. Я догнал этого парня, который был доверенным агентом Архиепископа, на этом глухом участке, когда он шел на конюшню и попросил одолжить сутану вместе с серебряным портретом Архиепископа, который был чем-то вроде жетона – пропуска. Парень мне ничего не ответил, наверное, потому что у него во рту был носовой платок Алека. Признаю, не очень чистый. Марк с Глаей насторожились, Эд их успокоил: – Нет, он не видел Алека. Кроме того, после сегодняшнего поворота событий этот доверенный агент бывшего тирана, скорее всего, будет обеспокоен спасением собственной шкуры. Алек обещал сегодня вечером “совершенно случайно” найти его и того бедного священника, которого привлек шум и который подарил сутану Алеку. Разве что кто-то другой еще раньше найдет их, лежащих на травке в обнимку. Все четверо нервно засмеялись, избавляясь от нервного напряжения, которое только сейчас начало покидать их. Прошло несколько часов. К вечеру ветер нагнал тучи, пошел дождь. Плащ Алека, когда он появился в комнате Марка и Макса, был совсем мокрым. Парень, испытывая терпение собравшихся, кокетничал и ничего не говорил, пока в комнату не принесли ужин, и пока он не утолил первый голод. Под конец нервничать стал даже Эд. Тогда довольный Алек расцвел в улыбке, сел удобнее на стуле и начал говорить: – Архиепископ в данный момент находится в тюрьме, точнее в казематах, в подвале того самого замка. Народу сообщили, что он добровольно отказался от своего сана по состоянию здоровья. Но, благодаря тому, что Эд привел в замок кого только мог… Алек с Эдом обменялись такими многозначительными взглядами, что Максу стало не по себе – то ли это продолжение слаженной работы, то ли что-то совсем непостижимое. Алек же после короткой, но драматичной паузы закончил фразу: – … тайну утаить стало невозможно, и в городе практически все знают всё. В данный момент высший сан в церкви и наибольший авторитет в церковных делах имеет епископ Карка. К нему послали гонца. Но окончательно преемника Архиепископа выберет собор. Главой государства временно стал Премьер. У него сложные отношения с главой Ордена, который не прочь занять место, опустевшее после свержения Иоса, сохранив основу прежнего режима. Но сделать это после услышанного в замке будет сложно. Премьер неожиданно оказался сторонником восстановления монархии, он уже послал гонца к Главнокомандующему Западной армией, своему давнему другу, так что у него есть важный, сильный союзник. Народ в городе тоже вспомнил о существовании принца Феликса, как оказалось, многие помнят даже то, что ему недавно исполнилось восемнадцать, что позволяет ему занять престол. Многим кажется, что с возвращением королевской власти, вернется стабильность и порядок. Это, пожалуй, главное, хотя сбрасывать со счетов силы Ордена тоже нельзя, как и то, что у власти на местах по большей части ставленники Ордена. Но если успехи монархистов будут значительны с самого начала, народ их поддержит, хотя кое-кому хорошо жилось и при Иосе. Увидев, что присутствующие удивлены такой детальной информацией и глубоким анализом, Алек объяснил, потупив глаза: – У меня есть приятель. Он работает писарем в канцелярии Архиепископа. Глаза Эда сверкнули. Алек уточнил: – Вернее, он мой дальний родственник. Мой младший отец – бывший горожанин. В самом начале правления Иоса его послали в село на сезонные работы, там он встретил моего второго отца. Ну, там пошла у них любовь и все такое, стал он в результате деревенским жителем. Но родственники в городе остались. Вик, этот самый канцелярист – племянник моего младшего отца, стало быть, мой кузен. – Понятно,– коротко сказал Эд. – А мне нет,– возразил Марк,– ты не сказал, что делает делегация островной республики. – И что случилось с той женщиной, с которой был Иос? – поинтересовалась Глая. Марк глянул на нее шутливо: – Так вот в чем дело. Это она тебя, оказывается, заинтересовала. Глая только погрозила ему кулаком, весело сверкнув глазами. Наконец, и Алек тоже смог вставить слово: – Я как раз собирался об этом сказать. Что касается поварихи, то она скрылась в неизвестном направлении. Это информация от Ксены. Женщину никто не ищет, всем сейчас не до нее. Да, Ксену я видел, у нее все в порядке, передавала всем привет. Она обещала утром прийти сюда. Что касается делегации островитян, они уже покинули город, направились к морю. Мой кузен слышал, что Дож заявил членам делегации об уходе со своего поста. Одного из членов Совета Десяти, бывшего в составе делегации, временно избрали Дожем. Перед отъездом он успел переговорить с нашим Премьером. Тема разговора является тайной, но ходят слухи, что Архипелаг поможет Крайслу восстановить добрые отношения с соседями, хотя, по правде говоря, это им и самим предстоит сделать. Впрочем, островитянам все-таки легче, они еще не так далеко зашли в противостоянии с другими государствами. Они пока лишь осуществляли морскую блокаду Герцогства. На пустыре, где они оставили двух пленников, Алек никого не нашел, так что судьба их неизвестна. Скорее всего, они смогли избавиться от пут самостоятельно. Или же на них наткнулся случайных прохожий. Двух раненых парней, спрятанных в шкафу в приемной Архиепископа, обнаружили почти сразу, но, похоже, нападавших на них тоже никто не ищет, в сложившейся ситуации у сыскных органов много других хлопот. Марк с Глаей попробовали вытянуть из парня еще какую-нибудь информацию, но не слишком активно. И так было понятно, что их добровольный помощник справился с заданием более, чем успешно. Было уже поздно, все перенервничали и устали. Эд предложил Алеку заночевать у него; не идти же парню по темноте в город. Алек без своего привычного кокетства очень быстро согласился. Когда Макс и Марк проводили гостей, и они расположились, каждый в своей постели, почти не участвовавший в вечернем разговоре Макс спросил напарника: – А Герцогство и Конфедерация теперь введут в Крайсл войска? Марк от неожиданности даже приподнялся на своей постели: – Зачем это? Макс разгорячился: – Но ведь это такой удобный случай. В стране анархия. Я, конечно, мало что видел и у тебя на родине, и тут в Крайсле, но все же могу сравнить. Даже по первому впечатлению заметно, что в Атуа живут свободнее и богаче. Можно было бы переагитировать людей, заставить их отказаться от этого уклада жизни, от этой их религии с такими странными проявлениями. Ну, ты знаешь, о чем я говорю. Я бы мог в этом помочь. Марк усмехнулся: – Ты привык к роли учителя, я вижу. Все что ты говоришь, конечно, здорово. Мне тоже не нравится уклад жизни в Крайсле. То, как устроено управление в Атуа, Герцогстве да и в Фалсе, гораздо полнее учитывает права личности, пока эти права ничем не угрожают окружающим. Есть и у нас, ты знаешь, коллективная собственность, но она совсем не то, что здесь, где любой чиновник из города имеет право забрать урожай, выращенный общиной, во имя каких-то “высших” целей. Да ты и сам все видел. Но многим и при такой системе нравилось жить. И не только чиновникам, но и крестьянам. Ничего не имея, не приходится ни о чем заботиться. Не забывай еще то, что местные жители считают атуанцев извращенными дикарями. Им будет трудно что-то принять от нас, да еще и выступающих в роли оккупантов. Крайслианцы сами должны увидеть, как мы живем, должны сами захотеть жить иначе. Что касается религии, так ты сам сегодня во время своей проповеди говорил о том, что в чем будет заслуга людей, если бог укажет, что им делать. Тем более, если это ты вместо бога их всему научишь. А у тебя есть такое право? А ты уверен, что правда за нами, а не за этими, кажущимися убогими крайслианцами. Ты так и не понял, Макс, главного в нашей религиозной доктрине. Мы честно заявляем, что не обладаем монополией на истину. Только время рассудит, кто прав. Было бы здорово, если бы жители Крайсла так же думали. Но и у нас не все так думают, кое-кто до сих пор с осуждением смотрит на отклонения от “нормы”. Пусть крайслианцы для начала хотя бы перестанут сжигать своих женщин, а мужчин посылать на смерть в северные края за то, что они поступают против правил, но в соответствии с собственной природой. Макс хотел было добавить: “И в соответствии с общечеловеческой природой”, но вовремя осекся. После того, что он уже видел, он стал сомневаться в наличии этой самой общечеловеческой природы. Марк же окончил свою пламенную речь: – Ну и потом, дружище, в любом случае, вторжение чужеземной армии мало будет способствовать, так сказать, симпатии к порядкам, навязанным таким путем. Макс сокрушенно вздохнул: – Значит, не выйдет из меня спасителя человечества. Марк жизнерадостно засмеялся: – Так ты им уже стал! Не ты ли предотвратил никому не нужную войну, не тебе ли будут возносить благодарственные молитвы сотни отцов и матерей за то, что ты сберег жизнь их детям? Разве не ты дал им шанс сделать свою жизнь лучше. – А если они не используют этот шанс? – Никто кроме них в этом не будет виноват. Хватит разговоров, спи. Боюсь, завтра опять в дорогу. Макс удобнее улегся в постели, но новая мысль пришла ему в голову: – Но тогда ни крайслианцы, ни никто другой не должны узнать о нашей роли в этом деле. Марк подтвердил: – Совершенно точно. Слава победителей нас не ждет. Разве что сведу тебя с Герцогом и Герцогиней и с нашим Королем, они вне сомнений захотят с тобой познакомиться. Они-то будут знать о нашей роли в событиях. А тут ты ж еще у нас особенный. Я уже почти забыл, что ты из другого мира... Но сегодня ты мне дашь спать или нет? Марк скоро уснул, а Макс еще немного поворочался. Попасть на прием к коронованным особам, носить в себе тайну спасения человечества – это было так романтично! Утром, как только сонная компания (свежей выглядела только Глая) успела позавтракать, Алек пошел встретить на дороге Ксену. Через пять минут они появились вдвоем. Главной городской новостью стала смерть Иоса; его нашли рано утром повешенным на собственном поясе. Похоже, это было все-таки самоубийство. Хотя могли быть и другие варианты. Слишком уж удобной для многих была эта смерть. По всему городу снимали портреты Иоса. Ксена побывала на утренней молитве в храме, знаменательными были содержавшиеся в проповеди намеки на то, что роль женщин-священников должна стать более значительной, прежде всего, требует возврата прежняя полная иерархия женского священничества. Так что, на церковном соборе, который соберется в ближайшее время, может быть много неожиданностей. Еще Ксена встретила родственника Алека. Вик знал ее хорошо и раньше, он сообщил о том, что Глава Ордена вроде бы струсил и пошел на соглашение с Премьером, ограничившись обещанной ему почетной, но ничего не значащей должностью и отказом от преследования за прошлые грешки. Они оба поутру отбыли в столицу. Эд о чем-то пошептался с Алеком. Макс заметил, что после этой ночи и без того заметное взаимопонимание между парнями еще более укрепилось. Договорившись о чем-то с крайслианцем, Эд обратился к Глае, потом вспомнил, что Макс не понимает того, что ему не адресовано, сказал, обращаясь ко всем: – Пришло время прощаться. Мне здесь больше нечего делать, главные события ожидаются в столице. Мы едем с Алеком туда. В любом случае Герцогство должно иметь полную информацию о происходящем в Крайсле. Вмешиваться в события мы не можем, да и не будем. Когда же все определится, откроется граница, мы с Алеком (Эд посмотрел странным взглядом на своего нового напарника) поедем в Фалет. Глая кивнула одбрительно, заявила, что она в свою очередь, не медля ни минуты, должна направиться в Герцогство; там должны знать о том, что случилось. Марку с Максом лучше всего последовать вместе с ней, в Атуа они вернутся уже морем. Так будет быстрее и проще. Всем надо было спешить, прозвучали последние пожелания, и церемония прощания была окончена. Эд уселся на своего черного единорога, сзади примостился Алек, обхватив невозмутимого фалетца за талию. Глая же и Марк с Максом на своих однорогих лошадках направились в сторону горных вершин, видневшихся за стеной темно-зеленых хвойных лесов на западе. Деревья сомкнули за ними свои ветви, сделав невидимым холм и расположенный на нем город Клюс, уже вошедший в историю.