Улыбка Дракона. Единороги

На следующее утро плохо выспавшийся Макс еле поднялся с постели, а вот Марк наоборот был весел и бодр. Он первым принял душ, затем стал голышом посреди комнаты и начал свою обычную утреннюю разминку. Сегодня это вызвало у Максима не такую, как обычно, реакцию – он опасливо покосился на своего друга; хорошо, что Марк этого не заметил – смотрел в этот момент в другую сторону. Приняв душ, Макс присоединился к напарнику, только вот в порыве «неожиданной» стыдливости предварительно надел полотняные плавки. Ставший привычным ритуал упражнений: всех этих поворотов, приседаний и отжиманий от пола – через какое-то время сделал свое дело. Постепенно и Максим приобрел приемлемую степень бодрости, а сон остался тем, чем и был с самого начала – ночным кошмаром. Этим утром Глая должна была пойти на доклад к своему начальству. Зная об этом, еще накануне вечером они договорились, что встретятся все втроем после полудня на набережной. Пока же принцесса будет занята общением с начальством и бюрократами из ведомства разведки, у парней было свободное время. Марк пообещал Максиму показать город; он был уже немного знаком атуанцу. Но торопиться с началом этой прогулки у парней особых причин не было, и они вызвались проводить подругу, тем более что и идти было недалеко – всего один квартал. Почти у самого входа в разведывательное ведомство их обогнала карета с прикрепленным на дверцах гербом – щит с зеленым и синим полем, а на нем – золотая еловая шишка. Из кареты выскочил белобрысый паренек в узорчатом бордовом камзоле. Они с Глаей радостно поприветствовали друг друга; оживленно о чем-то разговаривая, зашли вместе в открытые привратником двери. Марк пояснил: – Это – Феликс, наследник крайслианского престола. Скорее всего, будущий король. Ему в свое время удалось бежать из-под навязчивой опеки Архиепископа Иоса, и он нашел убежище в Герцогстве. Не исключено, что тем самым Феликс спас себе жизнь. Ну, что? Идем гулять? – Давай, веди. – Предлагаю вначале пройтись по магазинам. У меня есть с собой некоторое количество монет. Я не особый модник, но, признай, эта подаренная солдатами одежда висит на тебе мешком, а у меня панталоны примерно на размер меньше нужного. Я уже натер… Ну, ты понял что именно… Парни прошлись по магазинам, купили одежду приличнее и новее, чем та, что им нашли пограничники. Тут же в магазине переоделись, отправив старую одежду и несколько новых покупок во дворец, наверняка, вызвав тем самым после своего ухода оживленный обмен мнениями среди удивленных продавцов. Что это за новые обитатели резиденции правителей государства?! Максу очень понравился город. Его жители обожали цветы и ухитрялись прицепить хотя бы горшок к своему окну, если не было балкона или кусочка земли возле дома. Из-за этого, а также из-за буйства красок в расцветке крыш и стен домов город выглядел очень ярко, нарядно. Как иллюстрация к детской доброй сказке. С утра было солнечно, но скоро со стороны моря потянулись синие тучи, начал накрапывать дождь. В этот момент парни проходили мимо большого красивого здания с рядом колонн у входа. Как оказалось, это был музей изобразительных искусств. Марк предложил: –Давай, зайдем. Это интересно. Да и дождь, возможно, тем временем пройдет. Посетителей в галерее было достаточно много, видимо, не только парням пришла в голову мысль переждать здесь непогоду. Впрочем, половину посетителей музея составляли группы школьников и студентов, пришедших вместе со своими наставниками. Макс, вслед за бывавшим уже в музее Марком, прошелся по всем залам. Парень отметил, что техника выполнения картин в здешних землях была высокой, не было ничего похожего на примитивные, плоские фигуры, характерные для картин земного раннего средневековья. Точно также отсутствовали бессмысленные нагромождения линий и фигур, столь характерные для абстракционизма. По большей части живопись местных художников соответствовала канонам земного классического искусства, хотя встречались произведения, близкие к импрессионистам или сюрреалистам вроде того же Сальвадора Дали. Для свежего глаза Макса было заметно обилие обнаженной натуры, в равной степени мужской и женской. Причем, обычных для земных художников фиговых листков, чтобы спрятать гениталии, тут не употребляли. Пейзажи мало отличались от земных. Разве что присутствие единорога на лесной опушке да непонятного вида чудовища среди морских волн – выдавали их неземную природу. Много было портретов, жанровых сценок. Вот два парня на околице села, похоже, собираются поцеловаться. Эмоции другого рода у Макса вызвала картина, на которой две обнаженные девушки сплелись в объятьях на берегу маленькой речушки. Уже практически не испытал шока Макс от другой картины. Два обнаженных парня стоят у открытого окна, смотрят на утренний город. Один обнял второго за талию, а второй опирается на плечо своего, наверное, супруга или жениха. По комнате разбросана одежда парней, состояние постели не вызывает сомнений в том, чем там занимались парни. И не было ни одной картины, где в подобной ситуации были бы мужчина и женщина. Содержание некоторых картин Макс не понял. Он долго простоял возле одной такой. На краю леса, выглядевшего даже по местным меркам фантастично, расположилось синее пятно озера. На берегу озера две пары. Два обнаженных парня точно сотканы из воздуха и света, они даже не касаются ногами земли. Над ними висит что-то темное, неопределенной формы, пытаясь поникнуть в них. Рядом, словно отражение странного зеркала, нечто прямо противоположное. Две обнаженные женщины землистого цвета больше похожи на мертвые статуи; над ними висит излучающее свет облако, тоже пытающееся войти в девушек. Художнику удалось предать динамику происходящих в этот момент процессов. Заметив интерес парня, Марк пояснил: – Это иллюстрация к Книге Книг. Сотворение людей. Он позволили себе длинную цитату, произнося когда-то заученные слова немного нараспев, как стихи: – Создав Мир, Отец и Мать увидели, что он несовершенен, ибо в нем не хватает тех, кто мог бы оценить их творение, кто мог бы прикоснуться к пониманию Отца и Матери. Создал тогда Отец из желания жизни двух мужчин. Они были бессмертны, но в равной степени, как не было для них смерти, так не было в них и жизни. Создала тогда Мать из возможности жить двух женщин, но не было жизни и в них, только одна смерть. Тогда Отец вдохнул в женщин желание жить, и они приобрели вместе с возможностью умереть, возможность родится и жить. Мать же наделила мужчин возможностью умереть, чтобы они могли жить. Ибо для того, чтобы двигаться вперед, надо оттолкнуться от того, что останется сзади. Чтобы умереть, надо родиться, а чтобы родиться, надо иметь возможность умереть. Нет предела только желанию жизни, исходящему от Отца, равно как и нет конца возможности Матери принять это желание в себя. Религия в этом мире была религией философов. Макс уточнил: – Значит, вы не изображаете Отца и Мать похожими на людей. Марк возразил: – Конечно, нет. Разве могут выглядеть как люди Те, кто охватывает Вселенную. Может быть, и есть какие-то малообразованные обыватели, думающие так, но официальная позиция Церкви запрещает антропоморфные изображения Отца и Матери как в храмах, так и в других случаях. Макс попытался иронизировать: – А как же такие абстракции делали этих самых людей, у них нет рук для такой работы? Марк даже засмеялся и довольно громко, вызвав недоуменные взгляды нескольких случайных посетителей музея: – Но ведь никто и не говорит, что миф следует понимать буквально. Это просто художественное выражение религиозных и философских понятий. Отец и Мать это только названия двух тенденций одного целого – нашей Вселенной, некоторые даже отождествляют ее с каким-то единым Богом. Но женщинам и мужчинам ближе именно понятия о Матери и Отце, потому что каждый из нас может стать или отцом, если он мужчина, или матерью, если она женщина. Все-таки странный это был мир. Мир, в котором даже первых людей создали попарно, подчеркивая нормальность только однополых союзов. Макс так и не мог понять – найдется ли здесь место ему, сможет ли он приспособиться к странному укладу местной жизни. Но долго рассуждать об этом было некогда, время уже поджимало – надо было спешить на встречу с Глаей. Когда они подбегали к назначенному месту около крайнего дебаркадера морского порта, девушка уже была там. Но ждала она их недолго, не более пяти минут. Для неторопливого ритма этого мира – пустяк. Они пообедали втроем на набережной; столики небольшого кафе стояли на открытой площадке, и Макс мог любоваться морским пейзажем и тревожившими его романтичное сердце парусниками, которых в этот час в порту было несколько. Дождь окончился также быстро, как и начался. Они позволили себе понежиться на солнышке еще полчаса, пока Глае не надоело это ничегонеделанье, и она потащила парней в спортзал. Только возле входа в зал Максим вспомнил, что до сих пор не было сказано ни слова о спортивной одежде, необходимой для занятий. Переступив порог спортзала – длинного одноэтажного здания, парень понял, в чем дело. В этом помещении для занятий спортом не нуждались в спортивной одежде, ибо у собравшихся здесь парней и девушек вообще отсутствовала одежда. Такого Макс не мог себе представить даже в самом диком эротическом видении – такое количество абсолютно голых, красивых, спортивных, молодых девушек. С мужчинами, с одной стороны, было легче – Макс бывал в бане и в раздевалке студенческого спортивного корпуса, ничего необычного вроде бы во всем этом не было. Но, с другой стороны, теперь ему предстояло оказаться голым среди тех, кого парень стал немного опасаться после того, как накануне, наконец, вполне осознал сексуальные пристрастия местных жителей. Но отступать было некуда. Зал был универсальным. Вдоль стены стояли сиденья, сколоченные из досок на нескольких уровнях, позволяющие предполагаемым зрителям наблюдать за всевозможными соревнованиями. На свободном месте располагались группами разнообразные спортивные снаряды, а также площадки для спортивных игр. Раздевалки и душевые находились в подвале здания. Забавным показалось Максу то, что раздевалки и душевые у женщин и мужчин были раздельными, и это после всего того, что творилось наверху. Макс с Марком отдали служителю по монете, оставив свою одежду на хранение в фанерных шкафчиках. Самое трудное для Макса было подняться по ступенькам и затем войти в зал. Он как никогда ощущал свою наготу. А тут еще Глая вышла из своей раздевалки! Но девушка безразлично скользнула взглядом по его худощавому телу. Точно так же равнодушно она смотрела на него и в одежде. Впрочем, она скоро покинула парней, направившись с группой девушек играть в игру похожую на волейбол; по пути ее приветствовали знакомые парни и девушки; приятелей и просто знакомых у принцессы было множество. Марк направился к своим любимым гимнастическим снарядам, он звал туда и Макса, но тот отказался. Парень представил себя голого, висящего на кольцах или перекладине: он – болтается, его член и мошонка тоже болтаются. Просто ужас! Он выбрал место, где расположились сложной конструкции тренажеры, гири и штанги. Макс и дома в порыве желания стать спортивным тягал иногда дома гантели. В этом месте зала не было женщин, однако в достаточном количестве имелось парней; некоторые из них с явным интересом поглядели на новенького. Но Макс выбрал из двух зол меньшее. Глазеть на голых женщин, проявить себя публично извращенцем (голый мужчина ведь не может скрыть своего возбуждения) – лучше не надо! Парни же, не заметив встречного интереса со стороны Макса, быстро оставили его в покое, никаких шагов к сближению они не предпринимали. Скоро Макс успокоился. Разглядывая самых симпатичных девушек лишь издалека, можно было не опасаться разоблачения. При таком обилии впечатлений его организм никак не проявлял себя в этом плане. А в случае чего всегда можно было отвернуться и посмотреть на ближайшего парня с гигантскими бицепсами и крепкими бедрами, и все сексуальные мысли тут же пропадали. От страха… А вдруг этот мужик примет возбуждение парня на свой счет… Максим постепенно перестал стесняться своего тела и окружающей обнаженности, не прятал глаза, когда видел, что его разглядывают, и даже сам позволял себе иногда задержаться взглядом на некоторых парнях. “Может быть, я сам еще начну мужчинами интересоваться”,– поиронизировал Макс над самим собой. Во время паузы между упражнениями он уселся на сиденье почти на самом верхнем ярусе, попытался по-другому посмотреть на голых парней внизу, в зале. Максим смог выделить из толпы самых красивых, чтобы не сказать сексуальных, попутно заметив, что его напарник Марк тут один из лучших. Ему даже стало приятно, словно в этом была его заслуга. Но вот представить себе, что он будет заниматься с кем-нибудь из ребят «этим»… Нет, Макс этого не мог даже мысленно допустить! А вот с той блондиночкой, что разминалась неподалеку – другое дело. Бедра, грудь, даже распущенные волосы – все вызывало желание. Нет, смотреть долго на одну девушку было нельзя! – Отдыхаешь? – раздался знакомый голос, рядом с Максимом усаживался Марк. Видно атуанцу захотелось поговорить, и он, не дожидаясь ответа на, видимо, риторический вопрос, начал рассказывать об этом зале и его посетителях: – Пока еще в зале не очень много народу. Вот скоро закончится рабочий день в мастерских и мануфактурах, студенты повалят после занятий, вот тогда здесь просто не протолкнешься. Очень популярное в городе место. В зале молодежь встречается, знакомится, присматривает себе будущих супругов. Макс заинтересовался материальным положением рабочих, насколько доступны им развлечения. Как и предполагал Макс, местное общество в основной своей массе не имело большой разницы в уровне потребления; если, конечно, отбросить крайности: семьи Герцога и Герцогини – по одну сторону, и каких-нибудь патологических лентяев – по другую. Разница между более и менее богатыми представителями среднего класса была лишь в доступе к каким-нибудь особо изысканным продуктам, особо модным портным, возможности для богатых иметь какие-то безделушки или, к примеру, карету для выезда. Но все это не является жизненно необходимо. А самое главное – никому не заказано повышать уровень знаний, умений, чтобы заработать больше. Макс вздохнул про себя: «Замечательное общество, жить бы да жить. Если бы не ваши пристрастия в сексуальной жизни. Что прикажите делать парню, который не разделяет их? Где искать единомышленников?» Макс даже вздрогнул. В самом деле, если в его родном мире (он как-то читал об этом в газете) несколько процентов «сексуально нестандартных» обязательно присутствуют в любом обществе, то, возможно, и в мире Нейи выполняется та же пропорция. Стало быть, в этом зале есть, как минимум, с десяток таких же, как он, гетеросексуальных парней. Да, бог с ними, с парнями! Зачем ему конкуренты?! В зале находилось с десяток девушек, которые были тоже «ненормальными» для этого общества, и которые хотели бы познакомиться с парнем вроде Максима. Но как их узнать в этой толпе? После спортзала они втроем снова пошли гулять по городу. Вечер был теплым, и местные старики и старухи вышли из домов; наверняка, как и их земные коллеги, сидя на лавках, они обсуждали нравы современной молодежи. В их время юноши и девушки были совсем иными – вежливыми и воспитанными, и солнце тогда светило ярче, и даже вода вроде как вкуснее была. Жители города уже знали, что угроза войны миновала, на улицах было множество гуляющих с радостными, улыбающимися лицами. Так что друзья бродили до самой ночи, пока на небе не высыпали звезды, складывающиеся в чужие Максу созвездия. Какую они предвещали судьбу человеку из другого мира? Дома их ждала записка от Пита – министр на завтра назначал встречу с Максом и Марком, присутствие Глаи при разговоре, конечно, тоже было желательно. Время было уже позднее. Пора было ложиться спать. Максим, переполненный впечатлениями, не смог уснуть, пока не сбегал в комнату уединения и, дергая за член, не воспроизвел в памяти наиболее интересные моменты из увиденного в спортзале. Парень находился в тесном контакте с Марком уже много дней, такие вещи трудно укрыть друг от друга; он замечал, что атуанец тоже время от времени задерживается в душе или туалете подозрительно долго. Вот только, что при этом возникает в фантазиях у Марка? Это пока оставалось тайной. Министр и он же супруг Герцога принял их в десять утра у себя в кабинете. Вдоль одной из стен стояли полки с множеством книг. Во всем остальном кабинет был немного скромнее того, где их принимали Правители Герцогства. Пит внимательно выслушал рассказ Марка, начиная с подробностей его первой встречи с пришельцем из другого мира и заканчивая прибытием в Герцогство; после чего слово предоставили Максиму. Министр совершенно спокойно воспринял необычный способ общения землянина. Его мало заинтересовали технические достижения родного для парня мира, тем более, когда Пит выяснил, что Максим имеет слабое представление о том, как эта техника устроена, и что из научных достижений Земли можно реально воплотить в местных условиях. Министру захотелось узнать о социальном устройстве земных государств, механизмах их функционирования. Макс попытался смягчить впечатление о Земле и промолчал о таких негативных моментах, как коррупция, организованная и неорганизованная преступность и тому подобное. Затем Пит уточнил некоторые неясные ему детали их крайслианской эпопеи, вспомнив и об их друзьях: – Я получил уже от Эда и его крайслианского напарника донесение. Им удалось устроиться в столице, даже нашли хоть и временную, но работу. Настроение в обществе склоняется в сторону Феликса, что является приемлемым вариантом для Герцогства и, по большому счету, лучшим выходом для самих крайслианцев. Нельзя долго жить без доступа свежего воздуха, без контактов с окружающим миром. А уж юный король точно не будет сторонником изоляционизма. Кроме того монархия является залогом стабильности в обществе. Когда и эта тема исчерпала себя, супруг Герцога внимательно посмотрел на Макса, спросил: – Тебе нравиться у нас? Не хотел бы ты вернуться домой, если получится? Макс смутился. Слишком сложный был вопрос. В Крайсле бы он однозначно жить не хотел, даже при условии, что там теперь начнутся перемены к лучшему. Здесь, в Герцогстве, как и, похоже, в Атуанской Конфедерации жить, в принципе, было бы можно. В местной жизни много было хорошего. Вот только жить, ощущая себя меньшинством... Но, может быть, он и к этому привыкнет и даже найдет единомышленницу. А еще надо будет найти себе работу, не век же его будет кормить Марк. Ответил он осторожно: – Я еще мало что видел и плохо ориентируюсь в вашем мире. Еще не прошло и месяца, как я здесь. Многое мне нравиться, я нашел здесь друзей. – Макс выразительно глянул на Марка и Глаю, после чего продолжил. – Я хотел бы разобраться во всем этом. Знаете, если бы прямо сейчас была возможность вернуться, мне даже было бы немного жалко уходить, так мало узнав обо всем новом для меня в этом мире. Да что там говорить об этом – я слабо верю в возможность возвращения. Со временем я найду, наверное, свое место в вашем мире. Но мне кажется, что было бы легче, если бы я имел хотя бы теоретическую возможность вернуться. Пит взял с дальнего конца стола какую-то ветхую книгу в толстом переплете: – Я совсем не случайно задал этот вопрос. Дело в том, что, узнав о прибытии человека из другого мира, я припомнил, что где-то уже слышал о подобном. По моей просьбе мой помощник покопался в библиотеке и вот, что он нашел. Хочу обратить ваше внимание, что это результат более чем поверхностных поисков информации по этой теме. Эта книга первого века по окончании смуты, когда количество населения вследствие войны с варварами резко упало, и речь шла о выживании цивилизации, единственными островками которой оставалась Церковь с ее системой храмов. Позволю себе небольшую цитату. Пит открыл книгу, начал читать: – В библиотеке Атуа меня познакомили с книгой, которую я склонен рассматривать, как художественное произведение, столь фантастические вещи в ней утверждаются. В этом труде утверждается, что время смуты началось с прихода в наш мир орды диких варваров из другого мира, которые, якобы, прошли через некие врата, соединившие на время наш мир и земли диких кочевников. Именно эти варвары, по мнению автора книги, сокрушили благополучие золотого века нашего мира. Хотя всем известно, что эти варвары были никем иным, как отребьем из еретиков и извращенцев; только недавно их последние остатки уничтожены в последнем их оплоте – Крайсле. Пит отложил книгу: – Далее автор переходит к религиозной полемике. Нам в данном случае это уже не интересно. Так что вы, парни, поищете информацию в Атуанских библиотеках, наверняка есть в Атуа и хорошие специалисты по истории этого периода. Лицо Пита приобрело мечтательное выражение: – Все-таки здорово вот так неожиданно прикоснуться к тайне. Получается, что легенды правы, и люди в Нодр действительно пришли из другого мира. Но он быстро оставил романтический настрой, перешел опять к деловому тону: – Переговоры с Архипелагом идут успешно, блокада побережья уже снята. Завтра в сторону Атуанского побережья отправляется первое по окончании блокады судно. Оно повезет кое-какие товары, почту. Я счел возможным договориться от вашего имени с капитаном судна, чтобы он дополнительно принял на борт двух пассажиров. Глая вмешалась: – Трех. Пит потер переносицу: – Ну что же, можно и трех. Ты заслужила отдых, можешь использовать его для расширения кругозора, заодно поучаствуешь в поиске информации об этих вратах между мирами. А теперь, молодые люди, не буду вас задерживать. Готовьтесь к отъезду. Министр задержал взгляд на Максиме: – А тебе персонально я хочу сказать, что если вдруг тебе не понравиться в Атуа – к примеру, тебя не устроит жаркий климат этой страны, знай, что здесь в Герцогстве всегда найдется для тебя место. Когда все уже подошли к двери, Пит остановил Глаю: – Я бы посоветовал тебе все-таки попрощаться с матерью. Герцогиня тебя любит, просто она не умеет это должным образом показать. Ты должна ее простить. Глая вспыхнула, но ничего не сказала в ответ. Вещей у парней практически не было, собирать было нечего. Глая провела остаток этого дня с Кэт – старшей дочерью Герцогини. Глая была самой младшей, третьей дочерью. Еще одна их сестра, соединив судьбу с простой горожанкой, жила в другом городе. Кстати, Максим этим вечером столкнулся во дворце со старшей сестрой Глаи. Кэтрин шла рядом с другой женщиной и тоже беременной. Оказалось, что это была ее супруга. Они даже и беременели синхронно! Оставшуюся часть дня парни вновь шатались по городу, Марк предлагал вначале пойти искупаться в море, но вновь пошел дождь. Так что пришлось от этих планов отказаться. Да и вода в море все же была уже не такой теплой. Осень… Проходя по набережной около порта, Максим увидел, как разгружают с судна рыбу. Он спросил Марка: – А почему Герцогиня назвала островитян рыбоедами, вот, видишь, к вам тоже рыбу привезли, да и в харчевне, помню, в меню что-то рыбное было? Марк засмеялся: – Это просто проявление предубеждений между разными народами. Островитяне, понятное дело, едят больше рыбы и морских продуктов, чем мы, на материке же они, если и не считаются деликатесом, то все же более редко попадают на стол. Но это всего лишь специфика жизни островитян. У них на островах почти негде выращивать скот на мясо, а вот рыбы у них более чем достаточно. В народе даже говорят, что жители Фалса рождаются с рыбьим хвостом. – Что, правда? – с наигранным интересом спросил Макс. Марк заулыбался: – Помню, когда юным выпускником-школяром я пришел в университет, у нас в группе учился один островитянин, я долго ходил и смотрел на его зад, искал следы хвоста. А он недоумевал – чего я от него хочу? Макс так и не понял – в самом ли деле Марк был таким наивным или просто шутил, но вслед за ним засмеялся. Прошла еще одна ночь; пришло утро. Парни и Глая стояли в порту. То, о чем мечтал Макс в то злополучное (или счастливое) утро, теперь сбывалось полностью. Ждет ли только его на другом берегу прекрасная незнакомка? Оглянувшись назад, они посмотрели на раскинувшийся амфитеатром город, такой прекрасный в этот утренний час. Марк тронул Глаю за плечо: – Смотри, карета Герцогини. В переулке в стороне от порта возле кареты стояла седая женщина в темно-синем платье. Глая тоже увидела ее, глаза девушки подозрительно заблестели. Марк удивился: – Ты так и не ходила к ней вчера попрощаться? Ну, ты даешь! Хотя, дело твое… Но вот капитан что-то крикнул матросам, они полезли по веревочным лестницам на реи к свернутым парусам. Пассажиры поднялись на палубу. Портовый рабочий сбросил с тумбы канаты, якорь был поднят. Все, прощай город Коро! Прощай Герцогство Фалет!