Улыбка Дракона. Единороги

Морское путешествие для Максима сложилось ужасно. Только он приготовился наслаждаться путешествием, чувствуя себя настоящим морским волком, стоять на верхней палубе, подставляя лицо ветру и соленым брызгам, как почувствовал позывы тошноты. Парень с ужасом вспомнил, как его в детстве часто укачивало даже на качелях в городском саду. Брат говорил, что у Макса слабый вестибулярный аппарат. Это было похоже на кошмарный сон. Морская болезнь схватила парня в тиски и не желала отпускать. Да еще погода выдалась – не то что бы в полном смысле штормовая, но и спокойной ее не назовешь. Максим даже не смог точно сказать, сколько дней он был в пути, и как долго продолжалась эта болтанка. Смутным видением всплывали в памяти скалистые берега островов Архипелага, возникавшие то слева, то справа по борту. Путь корабля лежал через середину островной республики. Только в последний день пути Макс смог более-менее адаптироваться к отсутствию прочной опоры под ногами. Исчезла, наконец, постоянная тошнота, он уже сравнительно спокойно принимал пищу, поднялся из каюты, чтобы прогуляться на палубе. Да и погода к этому времени наладилась, небо разъяснилось, дул ровный попутный ветер. Макс оценил, как споро справляются со сложной снастью парусника матросы – как парни, так и девушки, одетые в одинаковые холщовые робы. Это было любопытно, так как повседневная (не форменная) одежда девушек, служащих во флоте, отличалась от той, что носили парни. То есть, платья у морячек, рубахи и панталоны, соответственно, у моряков. В свободное от службы время они одевались в соответствии с обычаями, принятыми в стране. Это дало повод Максиму задуматься о поведении мужчин и женщин в этом мире, насколько оно соответствует знакомым с детства стереотипным представлениям о мужественности и женственности. Вспоминая пережитые на этой планете дни, Макс понял, почему он так долго не мог понять природы сексуальных отношений, принятых в этом обществе. Просто мужчины здесь были мужчинами, в чем-то сдержанными, в чем-то эмоциональными, а женщины были женщинами и не пытались стать мужчинами вплоть до манеры поведения. Глая могла взбираться вверх практически по вертикальной стене, виртуозно владела легким мечом, отлично держалась в седле, но оставалась при этом женственной, грациозной. Встречались, естественно, и немного женственные мужчины, равно как и грубоватые женщины, но эти отличия не выходили за рамки подобных различий между людьми в привычном для Максима обществе. Погруженный в такие мысли парень не сразу услышал обращенного к нему призыва: – Вот мы и дома. Марк показывал на что-то впереди, пока напоминающее лишь что-то вроде ряда облаков на горизонте. Это был атуанский берег. Макс впервые после прихода в этот мир должен был легально пересечь границу, поэтому он немного забеспокоился, спросил у друга, не вызовет ли это каких-то проблем. Ведь у него не было никаких документов, да и быть их не могло. Марк успокоил его, пояснив, что пересечение границы в данном случае – пустая формальность. Город Нокс, который был еще и центром одноименного графства, располагался немного в стороне от порта, поэтому Макс не увидел на берегу ничего интересного, кроме портовых сооружений, складов и целого комплекса зданий, явно производственного назначения. Марк подтвердил, что здесь находится промышленная зона города. Переход границы для немногочисленных пассажиров судна, как и обещал Марк, прошел до удивления быстро. Все по очереди, небольшими группками прошли через кабинет пограничного служащего, который спросил у каждого его подданство, имя, а также имена родителей. Макс попутно узнал, что вторую мать Глаи зовут Анна, а у Марка два отца – Эндж и Сергей. Даже привыкший ко всему Макс поразился настолько по-русски звучавшему имени, но расслышал он его совершенно отчетливо. У Глаи, так как она назвалась подданной Герцогства, спросили еще о цели приезда; она ответила коротко: – Учеба. На вопрос о гражданстве парня с Земли Марк ответил, что Максим атуанец; странный офицер поверил им на слово. После этого Макс честно сказал, что его родителей зовут Александр и Валентина, но офицер, похоже, записал близкие по звучанию мужские имена. Пока они ехали в наемной коляске (она выполняла функции такси, как понял Макс) от порта в город, Марк сообщил удивленному Максу, что в Атуанской конфедерации вообще не принято иметь документы подобные паспорту. Для идентификации человека используют его имя, имена обоих родителей, а также место и дату рождения. Церковь ведет полную запись рождений и смертей людей, их родословные; а при городских советах и Парламентах графств были специальные органы, ведшие учет собственности граждан, её переход от одних собственников к другим. Еще больше удивило Макса то, что местные жители не имели фамилий, то есть родовых имен. А Макс уже хотел поинтересоваться – если вступающие в брак имеют один пол, то чью фамилию носит ребенок. Коляска миновала небольшой пустынный участок дороги, с редкими деревьями по сторонам, легко преодолела небольшую возвышенность, откуда открылся вид на расположенный на пологом склоне холма город. Здания города были построены из камня имевшего теплый нежно-розовый оттенок. Архитектура имела классические формы, которые из-за своей строгости выглядели бы однообразно, если бы не многочисленные скульптуры, установленные в зеленых уголках, парках, а также у входа в некоторые здания. Марк попросил кучера ненадолго остановиться возле каретной станции. Через несколько минут Марк вернулся: – Я узнал расписание отправления карет в столицу. Думаю, завтра нам следует встать пораньше, чтобы успеть на утреннюю скоростную карету. Два дня пути – и мы будем в столице. Надоела уже эта дорога! А сегодня переночуем у моего дяди. Старик обидится, если узнает, что мы его не посетили. Он живет сейчас один, а в квартире четыре комнаты, места хватит всем. Марк назвал кучеру адрес. Пока ехали к дому, он успел немного рассказать друзьям о своем родственнике. Дядя Вик был старшим братом его старшего отца Сергея. Он один из директоров фабрики, расположенной возле порта – это от нее воняло химикатами. Его единственный сын – кузен Марка – уже вступил в брак, живет отдельно. Интересной была причина – почему у дяди был всего один сын. Дело в том, что супруг Вика после свадьбы никак не мог угомониться, не считаясь с мнением супруга, он продолжал вести бурную жизнь, имел на стороне множество любовных интрижек. Марк ни разу не видел этого своего родственника, но говорят, что он был в молодости очень красивым. Окончилось эта история тем, что Вик оформил развод. Так как он был старшим в паре, то старший сын (оказавшийся единственным) остался ему. Вик больше не искал себе супруга, жил один. Внук – главная радость в его жизни. Макса поразило, что “у них”, оказывается, все так же, как и “у нас”. А еще его заинтересовало замечание Марка о том, что подобная история редкость. Якобы, семьи в его стране создаются не слишком рано, но зато они довольно прочные. Когда они подходили к дому, сидевшие на лавке старики и старушки с удивлением глянули на чужеземные одежды приезжих. Макс же к этому времени чувствовал, что его словно облили липкой жидкостью, настолько обильно выступил пот, пропитав всю одежду. Слова Пита о жарком климате Атуа были не пустой фразой. Оставалось надеяться, что Марк испытывает подобные же неудобства и что-нибудь придумает. Макс впервые с тех пор, как появился в этом мире, должен был поселиться (пусть всего на одну ночь) не в гостинице, не в сельском доме и не во дворце, а в обычной городской квартире. Они поднялись по лестнице на второй этаж. От земной пятиэтажки этот дом отличало лишь отсутствие лампочек в подъезде. Марк дернул за шнурок у входа, в квартире зазвонил колокольчик. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, на удивление полноватый – редкость для этих мест. Марку он обрадовался, обнял его, потом быстро отстранился, пригласил гостей в дом. Коридора или прихожей в квартире не было, вошедшие сразу оказывались в гостиной – уютной комнатке, в центре которой стоял стол, окруженный со всех сторон стульями. В квартире кроме спальни хозяина имелось еще две, предназначенные для гостей, хотя возможно, раньше в одной из них была детская. Одну такую спальню выделили Глае, в другой вновь на одной постели должны были спать парни. К счастью, деликатный дядя ничего не сказал по этому поводу, Максим и без того волновался – впервые после того, как он понял особенность сексуальной жизни этого мира, им с Марком предстояло спать вдвоем. Тем временем Марк пояснил Максиму, что это стандартная семейная квартира. Есть здесь комнаты для супругов, по комнате выделено для детей, а еще одна комната общая для семьи. В квартире были предусмотрена душевая комната и туалет, которые, правда, не имели окон и, соответственно, естественного освещения. Дядя Вик любил не только поесть, но и покормить гостей. Он собрался даже сам идти в ближайшую харчевню, чтобы заказать ужин на дом. Такое в этом мире тоже практиковалось. Марк предлагал вместо этого всем вместе сходить в харчевню. Спор разрешился неожиданным образом. Зазвонил колокольчик. За дверью стояли молодые мужчина и женщина, которые держали за руку мальчика. Что-то странное было в этой паре, но Макс не успел понять что – они быстро попрощались. Оказалось, что внук дяди Вика с трудом доставал до шнурка, чтобы позвонить в дверь, и они ему помогли. Дед радостно прижал к груди внука, который сохранял при этом забавную для такого возраста серьезность. Марк же послал мысленный сигнал своему другу: – Эта пара – соседи. Они живут вместе в квартире за стеной. С дядей Виком у них хорошие отношения – мой дядя не имеет предрассудков. Только через пару минут, с запозданием до Макса дошло сказанное – мужчина жил вместе с женщиной! Значит, не все потеряно, выходит, и в этом мире возможно взаимное счастье двух людей разного пола. Дед послал внука с запиской-заказом в харчевню, а пока он туда бегал, занялся гардеробом парней. Глая предусмотрительно захватило с собой все необходимое; уединившись в своей комнате на несколько минут, она уже щеголяла в легкой, нежно-голубой тунике. В гардеробе у дяди нашлось кое-что из вещей его молодости, а также одежда, оставшаяся от сына. К счастью, с годами фасон одежды в Атуа мало менялся. В жарком климате одежда едва прикрывала тело, поэтому заботились, прежде всего, о красоте именно тела, а не одежды. Пока ждали мальчика, сидя за столом, завели разговор о жизни. Дядя не спрашивал о работе Марка, зная о её секретности. Заговорил он о своих соседях: – Очень милые люди, спокойные. Некоторые в доме шипят, мол, собьют внука с правильного пути. Но надо же понять – им детей нельзя иметь, а Нику, естественно, хочется иметь сына, вот иногда и приласкает мальчика – что здесь такого плохого? Да и никуда не собьют, вот уже внучок делился со мной тайной – с мальчиком из своего класса поклялись в вечной верности друг другу. Марк засмеялся: – Узнаю нашу семейную традицию. Дядя же вздохнул – А если даже и вырастет не таким, как все – что сделаешь? На все воля Отца и Матери. В этот момент появился сам Марк младший (мальчика назвали в честь родственника) в сопровождении слуги, который нес что-то вроде коромысла, две подставки которого были заняты блюдами с кушаньями. За ужином Марк разошелся. Он рассказывал разные были и небылицы о Крайсле, его холодном климате, странных животных обитающих в его заснеженных лесах. Мальчик, ради которого все это и рассказывалось, слушал, открыв рот. Совершенно отчетливо Макс понял, как сильно хочется Марку иметь своего сына. Вечером за маленьким Марком пришли его родители – мужчины лет тридцати или немного больше. Один из них добродушным лицом очень напоминал дядю Вика. Они торопились и лишь из внимания к родственнику посидели за общим столом с четверть часа, пообщались, передали с Марком привет родичам в столице. Уже поздно вечером, укладываясь рядом с Марком спать, Макс понял, что его беспокоило в истории с соседями дяди Вика. Он толкнул разомлевшего после душа Марка в бок: – Слушай, а если у этих соседей, ну, у мужчины и женщины родится ребенок, что с ним сделают? Просто интересно. Марк недовольно забурчал: – Да они что зверушки, чтобы завести детей просто так? Ну, у тебя и вопросы? А что – вопросы, как вопросы? Максу приснилось море. Нет, не в том смысле, как это говорят про маленьких детей. В самом деле, приснилось море. Он плыл на шхуне под всеми парусами, совершенно не страдая от морской болезни. Он уже увидел берег и девушку в красном платье. Он сбежал с трапа корабля, обнял ее за плечи. Черт! Когда сон кончился, то в его объятьях опять был Марк. Атуанец сонно усмехнулся: – Если ты чего-то хочешь – так и скажи, а то чуть что – сразу в кусты. Я же не железный. Если бы это произошло в начале пути, Макс подумал бы, что его спутник шутит, и засмеялся бы. Теперь его лицо осунулось от испуга. Марк тоже посерьезнел, глянул на часы: – О, нам пора собираться, можем опоздать. Марк лукавил. Им хватило времени дождаться, пока приведет в себя порядок Глая (женщины в этом отношении везде женщины), попрощаться с дядей Виком, даже поесть в харчевне возле каретной станции. Еще и подождали немного, пока, наконец, прозвучал гонг, и четверка резвых единорогов рванула карету, быстро набирая скорость. Не прошло и четверти часа, и город Нокс также остался позади.