Улыбка Дракона. Единороги

Секрет скорости кареты был прост. На равных промежутках вдоль всей трассы были расположены станции, оборудованные всем необходимым. Когда карета подъезжала к очередной остановке, от нее отцепляли четверку единорогов, тут же заменяя их свежими, отдохнувшими. Получалась так, что каждая четверка лошадей только и знала, что этот короткий участок дороги от одной промежуточной станции до другой, гоняя кареты то в одну, то в другую сторону. Попутчиками парней и Глаи в карете были: какая-то деловая женщина, все внимание которой было приковано к бумагам из солидной кожаной папки, два молодых парня, впервые ехавшие в столицу, а еще непонятный субъект средних лет. После короткого знакомства Марк вызвался рассказать молодежи о том, что стоит посмотреть в Атуа, о самых популярных спортивных и танцевальных залах, модных театрах и тому подобном. Мужчина, сидевший напротив Максима, читал газету. Глая и Макс от нечего делать стали разглядывать пейзаж за окном. Дорога, как мог понять Максим, вела на юго-восток. Он припомнил карту материка – находились они сейчас гораздо южнее тех мест, куда попал парень в самом начале, об этом красноречиво говорили и температура воздуха, и растительность здешних мест. Большую часть растений, мелькавших за окном. Макс никогда в жизни не видел. Минут через сорок мужчина отложил газету, посмотрел по сторонам – ему явно хотелось поговорить. В качестве собеседника естественным образом он выбрал Максима. Парень невольно вздрогнул, когда понял о чем идет речь. Мужчина спросил: – А как вы, молодой человек, думаете, почему существуют извращенцы? Ладно… Пусть не извращенцы, а люди с ненормативными сексуальными пристрастиями, как теперь принято корректно их называть. Сути это не меняет. Да и проблема остается. Макс даже подумал, что каким-то жестом или взглядом себя выдал, но оказалось, что вопрос не требовал ответа, так как был риторическим. Мужчина сам на него ответил и весьма подробно. Он начал рассуждать: – Ведь это, в самом деле, очень странно! Что может привлекать мужчину в том (или, точнее, в той), кто так не похож на него, и наоборот?! Партнеры в таких странных парах даже не могут сказать, что чувствует их соучастник сексуального извращения во время близости. Если обычный любящий мужчина доставляет удовольствие своему любимому, то он совершенно точно знает, что чувствует его партнер. Каждой клеткой своего тела, каждой частицей души он это знает и понимает, ибо через секунды его ждут те же ощущения, те же чувства. В случае же ненормалов это невозможно, ведь мужчина и женщина это два разных существа, которые совершенно друг на друга не похожи. Стремясь к близости к женщине, мужчина сам как бы уподобляется ей, а женщина, стремящаяся к мужчине, уподобляется представителю мужского пола. Где-то на половине пути их дороги пересекаются. Мне кажется, что правы те, кто говорит о существовании некого третьего пола. Эти ненормативные мужчины и женщины на самом деле не вполне мужчины и женщины. Если вспомнить о том, как толкуется создание людей в мифах, то получается, что в этих мужчин вложили слишком много женской плоти, а в женщин – мужского духа. Любопытно, что, если верить исследованиям, мужчин с подобными склонностями больше, чем женщин. В результате, женщины имеют право выбора и очень непостоянны. И вообще подобным людям трудно найти пару, полностью им подходящую. Вот эта их промежуточность мешает, кто-то ближе подошел к этому третьему полу, кто-то дальше. Мужчина пошевелил пальцами поднятой руки, как бы пытаясь изобразить нечто такое, что невозможно представить реально существующим, хмыкнул, после чего, опустив руку, продолжил: – Я вот прочел в этой газете – некоторые политики предлагают официально регистрировать такие разнополые союзы. Не полноценный брак в храме, конечно, а лишь регистрация в городском совете, но тем не менее… Это, мол, поможет таким неправильным людям чувствовать себя увереннее в жизни. Все может быть, но так недалеко и до разрешения иметь им детей. Я слишком стар, чтобы принять такое. А как вы молодой человек считаете? Макс пробормотал что-то невразумительное. Его спасла остановка для очередной смены коней. После того, как они вновь отправились в путь, мужчина забыл, о чем говорил, затеяв дискуссию с женщиной-попутчицей о каких-то нюансах экономической политики парламента графства. Максим воспользовался тем, что этот мужчина поднял такую интересную тему, и, не вызывая подозрений, обратился мысленно к Марку: – А много у вас таких пар, как соседи твоего дяди? Марк задумался: – Я где-то читал, что таких мужчин около пяти процентов, а женщин около трех – от общего числа населения. Но толком их никто не считал. Ты слышал, что говорил этот человек. По большей части он прав, одновременно разделяя некоторые ложные предубеждения большинства. Но устойчивые разнополые пары все-таки встречаются. Вот даже мой университетский друг, тот в которого я… Ну, в общем, Глад тоже оказался ненормалом. Однако ему довольно скоро повезло встретить девушку его мечты. Они уже живут вместе. Впрочем, в столице с этим все же проще, чем в провинции. Соседи дяди в чем-то уникальные люди. Максу оставалось утешаться тем, что в столице ему будет легче. Ночевали путники в гостинице, в каком-то городке поблизости от границы между графствами, которую они проехали уже утром. Кроме столба с гербами графств ничем более эта граница помечена не была. После полудня дорога стала оживленнее, кареты, всадники, повозки шли по трассе сплошным потоком в обоих направлениях. Благо дорога была хорошая, широкая – четыре кареты в ряд могли, не задевая друг друга, проехать по ней. Села и городки, через которые они проезжали, были более благоустроенными, чем встреченные ранее. Чувствовалось близость большого города со столичным статусом. Максим решил, что уже пора поговорить на беспокоившую его тему, и поинтересовался, что думает его друг по поводу его – Макса – будущего, не собирается же Марк его кормить до смерти. Атуанец засмеялся: – Не беспокойся. Я тебя кормил пока что за счет положенных нам для выполнения нашей миссии денег. Думаю, мы, предотвратив войну, сэкономили для нашей страны гораздо больше средств, чем потратили. Некоторое время поживешь пока у меня дома. Мы с тобой столько вместе пережили, потерпишь меня еще месяц. Если за это время не найдешь себе пару, то подыщешь холостяцкую квартиру. Я, наверное, тоже это сделаю. Пора мне уже жить самостоятельно. Марк вздохнул. Похоже, он не особо радовался перспективе жить одному: – О родителях моих не беспокойся. Как только они узнают, что со мной будет жить парень, станут с тебя пылинки сдувать. Отцы почему-то уверенны, что мне суждено оставаться до конца моих дней одиноким. Ник – братишка мой, тот из другого теста, еще в школе учится, а уже флиртует напропалую то с одним, то с другим одноклассником. Родители на него возлагают большие надежды. Старший мой отец – врач, младший – инженер; я выбрал себе другую профессию, так теперь каждый из отцов думает, что Ник пойдет по его стопам. Я лично в этом сомневаюсь, не заметил пока в нем интереса ни к медицине, ни к технике. Пока больше всего моего брата интересует анатомия его приятелей. Опасаясь, что его неверно поймут, Марк уточнил: – Нет, он нормальный пацан – не какой-нибудь развратник, просто рано созрел. А по поводу денег не беспокойся. Работу в моем ведомстве ты получишь в любом случае. Такими ценными кадрами разбрасываться не станут. Не понравиться, захочется чем-то другим заниматься – никто насильно держать не будет. Макс не то что бы совсем успокоился, но после объяснения друга, во всяком случае, можно было пока отложить на некоторое время вопрос о работе, жилье, об его месте в этом мире. Тут взгляд парня упал Глаю. Они как-то забыли о ней, но она сама ответила на немой вопрос Максима, сказав: – Марк, поможешь мне найти дом, где живет моя подруга. Она учится в университете и снимает у двух старушек комнату, она писала мне, что еще одна комната в квартире свободна. Я хочу некоторое время походить на лекции в вашем университете. Тут пассажиры, которые сидели возле окон с левой стороны кареты, прильнули к ним, ожидая какого-то зрелища. Макс последовал их примеру и не ошибся. Деревья с этой стороны дороги расступились, давая возможность разглядеть панораму города. Это был очень большой город. Атуа лежал в излучине реки, которая делала в этом месте крутой поворот на север. Река, пожалуй, была не намного меньше Днепра – Макс еще школьником как-то ездил в Киев. Острова и противоположный берег тонули в зелени не то лесов, не то лесопарков. Многочисленные скверы и парки обширными пятнами вклинивались и в сетку городских улиц. Даже издали было видно, что город построен по плану, улицы образовывали правильную паутину. Дальше на север, где край города тонул в дымке тумана, находились фабричные районы. А в центре рвались в небо купола храмов, шпили дворцов, каких-то общественных зданий, которые перемежались с разноцветными крышами жилых домов. Кирпич, из которого были сложены дома, имел разный оттенок: красный, черный, белый, синий и зеленый. В поисках дома подруги Глаи пришлось немного пройтись пешком. Можно было нанять извозчика, но Марку надоела езда, да и идти от каретной станции, как оказалось, было недалеко. Город атуанец знал, как свои пять пальцев, быстро нашел нужную улицу и дом. Подруга Глаи и хозяйки квартиры, к счастью, были дома. Комната, предназначенная Глае, все еще пустовала. Так что парни с легким сердцем оставили девушку, договорившись, что на следующий день зайдут к ней домой, когда будут идти на аудиенцию к начальству Марка. Теперь была его очередь отчитываться за крайслианские события. По мере приближения к родному дому Марка охватывало все большее волнение, заметное и его спутнику. Волновался и Максим, хотя и по другому поводу. Хоть товарищ и успокоил его, было неизвестно, как его примут родственники Марка. На полпути к месту назначения парни заглянули в продуктовый магазинчик, где Марк прикупил легких закусок. Вино, он объяснил, есть в каждом уважающем себя доме. В подвале их дома, каждой квартире принадлежит свой маленький погребок. Его главное предназначение – хранить вино. Вода, чтобы разводить его, текла из крана. Когда они поднялись на третий этаж, Марк дернул за шнур. Внутри квартиры звякнул колокольчик. Дверь открыл подросток, не очень похожий внешне на Марка. Ему было лет пятнадцать, но ростом он уже почти догнал брата. Братья стали тискать друг друга в объятьях. На шум вышли отцы. Увидев сына, да еще в обществе молодого парня, мужчины расплылись в улыбках. Старший отец очень походил на Марка (наверно, правильнее сказать, что наоборот), был очень спортивный, тоже кареглазый и темноволосый. В глазах у него постоянно горели искорки смеха. Подчиняясь, очевидно, какому-то местному правилу, младший брат Марка был похож на своего младшего отца – рослого мужчину, с не меньшим интересом разглядывающего друга его сына. Парни заранее договорились, что Марк пока не станет говорить об инопланетном происхождении Макса, предполагая, что удивлению мужчин не будет предела, и что разговоры в таком случае могут затянуться до глубокой ночи, а они оба после многих дней, проведенных в пути, чувствовали смертельную усталость. Так что Марк коротко отрекомендовал Максима родителям, как друга и коллегу по работе, который временно поживет у него. Увидев, как многозначительно переглянулись отцы, Марк покраснел, что случалось с ним нечасто, пояснил: – Нет. Мы с Максом просто друзья. Поэтому попрошу воздержаться от намеков на будущую свадьбу, хотя мы и будем спать вдвоем в моей комнате. Там, надеюсь, все в полном порядке, и Ник в ней не слишком активно хозяйничал? За легким ужином с разведенным водой вином, сладостями и фруктами, даже названия которых Макс не знал, но которые оказались необыкновенно вкусными, говорили, в основном, о международной политике. Отцы догадывались, что в последних крайслианских событиях, информация о которых уже добралась до столицы, не обошлось без участия их сына. Марк дипломатично не подтвердил этого предположения, но и не опроверг его. Поговорили, конечно, немного и о родственниках из Нокса, о дяде Вике и о Марке младшем. Окно в спальне у парней было открыто всю ночь, но все равно было душно. Хорошо хоть комаров и москитов в этом мире не существовало. Так что спали парни, не пользуясь одеялом. Проснувшись среди ночи, Макс глянул на развалившегося рядом с ним голого Марка, подумал, как много парней в этом городе хотели бы поменяться с ним местами. Но дело было в том, что он – Максим – не был вот таким среднестатистическим атуанским парнем.