Улыбка Дракона. Единороги

Было около восьми утра, когда отцы Марка постучали в комнату, где спали парни, из-за двери сообщив, что идут на работу, и попросили, когда будут выходить из дома, захватить на завтрак и Ника. Когда за мужчинами хлопнула входная дверь, Марк, не одеваясь, направился в душ, позволяя своему гостю еще немного понежиться в постели. Макс постеснялся появляться перед братом Марка голым, поэтому натянул плавки. Вода, как и положено утром, была холодноватая, Макс продрог, пока соскоблил щетину. Бритвы в этом мире были похуже, чем на Земле, хотя Макс уже привык к этому. Когда Максим в сопровождении своего напарника и его братца опускался по лестнице, им встретились два молодых парня, выходивших из квартиры на втором этаже. Они узнали Марка, наперебой стали что-то рассказывать ему и Нику, при этом их лица светились радостью. Марк по пути в харчевню пояснил, в чем дело: – Им пришло извещение, сегодня идут в храм за сыном, это у них первенец. Счастливые. Макс уже начал понемногу понимать механику того, как в этом мире дети появляются на свет. Судя по всему, их рожали какие-то неизвестные женщины; девочек при этом отдавали матерям, мальчиков забирали для мужчин. Но как при этом не возникало проблем, ведь существуют еще материнские инстинкты? Как мать может отдать своего ребенка посторонним людям!? Это пока оставалось неясным моментом. Пока завтракали в харчевне, что находилась неподалеку от школы, в которой учился Ник, Марк решил рассказать брату историю появления Макса на Нейе. Парень планировал рассказать об этом сегодня вечером еще и отцам, и надо было заранее хоть немного удовлетворить любопытство младшего члена семьи, а то бы он не дал родителям толком пообщаться с гостем. Все оказалось так, как и предполагал Марк. Ник был просто потрясен, и с энтузиазмом принялся расспрашивать парня о чудесах его мира. Прервала поток его вопросов только необходимость торопиться на занятия. Когда мальчик присоединился к группе подростков, толпившихся около здания школы, Марк усмехнулся: – Будет сегодня перед друзьями хвастаться, что у нас в доме живет человек из другого мира. Макс сам был недавно мальчишкой и согласился, что так оно и будет. Глая ожидала их на лавке возле входа в дом, в котором она сейчас жила, коротая время с толстенькой книжкой в руках. Увидев парней, девушка захлопнула том, кинула его в сумку. О прибытии Марка в столицу его начальство, скорее всего, еще не было осведомлено, поэтому торопиться на аудиенцию с ним особой причины не было. Тем более, что погода была просто замечательной. Ночью прошел небольшой дождь, воздух был свежим и умеренно теплым. Так что ребята не стали искать извозчика, пошли пешком. Как объяснил Марк, в том здании, к которому они сейчас направлялись, размещались все силовые ведомства конфедерации: командование армии, уголовная полиция, и, конечно, разведка. С первым и последним вроде бы было ясно; Максима заинтересовало, много ли работы у полиции. Марк пожал плечами: – Хватает, наверное. Но, я так понимаю, справляются. Воровство, к счастью, у нас редкость. Ну, еще бывает – кто-то выпьет много не разведенного вина, побуянит, приходится утихомиривать. Это их основная работа. – А убийства? – недоумевал Макс. Пришла очередь удивиться Марку: – Это чтобы человек убил человека? Это очень большая редкость. Опять-таки, случается подобное в основном под воздействием выпитого или в состоянии аффекта. Из-за ревности, к примеру. Но в таком случае полиции делать нечего. Хмель проходит, а от совести некуда деться. Виновный сам приходит и сдается в руки правосудия. Политических преступлений в стране не было в принципе. – Недовольные действиями правительства есть в любые времена, но какой вред от этих людей? Больше пользы. – Пояснил Марк. – Это наоборот дает стимул политикам не останавливаться, находить лучшие решения. Путь был довольно долгий, поэтому Макс поинтересовался еще и системой наказаний, применяемых к преступникам. Оказалось, и в этом мир Марка был очень либеральным. Главным считалось не наказать преступника, а предупредить рецидив преступления. Проворовавшегося управляющего фабрикой лишали права работать на подобных должностях, вора заставляли возместить ущерб, портреты самых горьких пьяниц на некоторое время помещали в городских ресторанах, чтобы хозяева заведений не давали им много пить. Самым страшным наказанием считалось лишение права иметь детей. – Как тех соседей твоего дяди, которые имеют ненормальную ориентацию, – вставил Макс. Марк задумался: – Это особый случай. Можно конечно было бы разрешить им заботиться о тех детях, которые остались в результате каких-то несчастных случайностей без родителей, сиротами. Я не верю, что такие родители дурно повлияют на воспитание ребенка, это предрассудки. Но кого им разрешить усыновлять – сына или дочь? Или двоих детей сразу? Возникает целая куча вопросов. А уж если пойти на радикальный шаг и позволить им иметь собственных детей, то это рождает вообще неразрешимый клубок проблем. К примеру, такой вопрос – какого пола должен быть ребенок? Макс насторожился, ему-то было странно, что за проблемы могут быть в этом случае, но Марк свернул столь интересный разговор. Они уже пришли к месту назначения – огромному пятиэтажному зданию с колоннадой у входа, которое по длине занимало полквартала. Начальник Марка чем-то напомнил Максиму герцогского супруга – Пита. Это был такой же умный и интеллигентный мужчина, вот разве что был лет на десять старше фалетского министра. Шеф разведки Атуанской конфедерации Мэтт умел слушать и задавать вопросы, попадая точно в суть проблемы. Они все вместе в очередной раз обсудили крайслианские события. В столицу Конфедерации к этому моменту уже пришли донесения из-за северной границы, в том числе и с информацией от их напарников по событиям в Клюсе – Алека и Эда. Пока что события в королевстве продолжали развиваться по прежнему сценарию. Сторонники монархии побеждали, но с небольшим перевесом. Ожидалось, что процесс пойдет быстрее, когда в страну прибудет наследник престола. Завершив разговор о политике, обращаясь к Максу, Мэтт сказал: – Твоя роль в этом деле очень велика, поэтому, не ожидая твоего согласия, я подал докладную записку королю, в которой попросил, чтобы одновременно с дарованием гражданства Атуа тебя зачислили бы в штат разведывательного ведомства. Предварительное согласие короля было получено. Мы ждали лишь вашего прибытия в столицу и разговора с тобой. Если у тебя нет возражений, то мы могли бы прямо сейчас начать процедуру. Максим не возражал. Он пока не видел в этом мире для себя какой-то другой, более подходящей работы. Кроме того, это позволяло ему быть рядом с Марком, к которому он привык и которому доверял. – Хорошо,– Мэтт кивнул,– думаю, в таком случае все необходимые документы будут подписаны не позднее чем через час. Шеф послал с бумагами одного из своих секретарей, вызвав его звонком колокольчика, потом глянул в блокнот, лежавший у него на столе: – Ага, на послезавтра намечен большой бал при дворе. Это удобный случай организовать вам аудиенцию у короля. Считайте, что приглашение на бал уже у вас. Теперь, пока мы ждем прибытия курьера из дворца, предлагаю немного поговорить на другую тему. После того, как в столице получили донесение от коменданта Фокса о появлении человека из другого мира, в ученом мире Атуа возник большой ажиотаж, завязалась оживленная дискуссия вокруг вопроса о вратах между мирами. К примеру, я знаю, что на завтра в столичном университете назначен очередной семинар по этому поводу. Думаю, вам интересно будет послушать, и если ты хочешь, Макс, то можешь в ней даже поучаствовать. Правда, должен предупредить. Ученые готовы просто растерзать тебя – каждый считает, что твои знания, принесенные из другого мира, сделают прорыв именно в его сфере. Так что советую быть осторожнее. Мэтт улыбнулся. Из короткой беседы на технические темы с Максом он уже понял, что парень с его школьными знаниями не может ничем помочь местной науке. После этого Мэтт рассказал, что ученые, считавшие себя специалистами в этом вопросе, успели совершить выезд на место, где находилась дверь между мирами, через которую прошел Максим. Они откопали обваленную пещеру, но выводы экспедиции были неутешительными – никаких намеков на то, что эти врата хоть когда-то смогут еще заработать, обнаружено не было. Скорее всего, землетрясение окончательно разрушило тонкий механизм, ими управляющий. Некоторыми учеными была озвучена гипотеза, что, врата между миром Макса и Нейей сработали из-за предварительного слабого толчка, что-то там в них на пару минут стало на свои места, но надежды на то, что такой уникальный случай вновь произойдет, были очень слабыми. Макс пригорюнился, какая-то часть его сознания все еще верила, что возможность возвращения есть. В этот момент вернулся офицер с подписанными бумагами. Шеф, поздравляя с получением гражданства и должности, пожал парню руку – некоторые ритуалы в Нодре совпадали с земными абсолютно точно. Потом Мэтт перешел к более прозаическим вещам: – Пройдите в кассу, получите оба причитающуюся вам за последний месяц зарплату. Где ты устроился, Макс? Узнав, что парень живет у Марка, шеф чему-то обрадовался: – Ну, теперь ты можешь позволить себе и отдельную квартиру, чтобы жить самому, если, конечно, уже не запланировал бракосочетание. Желательно, чтобы твоим супругом стал работник нашего ведомства. Он игриво покосился на Марка. Если бы он знал, как надоели эти намеки обоим парням – правда, чувства, которые они при этом испытывали, надо полагать, были разными. Получили деньги без лишних бюрократических проволочек. Видимо, разведывательное ведомство финансировалось неплохо. Выйдя на улицу, Марк шутливо предложил: – Ну что, пойдем искать тебе квартиру? Максим подхватил шутку: – Конечно, если я тебе надоел. Понимаешь ли, спать не даю по ночам, пристаю с разными глупостями. Марк стал в том же тоне возражать: – Нет, оставайся – приставай, сколько тебе надо. Глая, глядя на этот шутливый диалог, только хмыкнула: – Не забудьте на свадьбу пригласить. А сейчас – пойдем в университет, я хочу взглянуть на расписание лекций. Кроме того, надо узнать об этой дискуссии, о которой твой шеф говорил. А потом ты, Марк, покажешь, где у вас лучший спортивный зал. Сказано – сделано. Комплекс зданий Атуанского университета занимал целый квартал тут же в центре города. В вестибюле исторического факультета висело объявление о назначенной на следующий день дискуссии по проблеме врат между мирами. Напуганный намеками Мэтта Макс решил пока не встречаться с учеными, прийти на дискуссию, послушать, что там скажут, а дальше будет видно. Глая тем временем записала себе в блокнот, в каких аудиториях и в какие дни будут читаться лекции по интересующим ее темам. Спортивный зал в Атуа мало отличался от виденного в Коро. Изучающих и заинтересованных взглядов парней в сторону Макса на этот раз было меньше. Очевидно, из-за того, что почти все время он провел с Марком. Еще во время странствий по Крайслу Марк начал учить друга азам фехтования, теперь он решил продолжить уроки. Фехтовальщики, кстати, занимались не голыми – лицо и, так сказать, самые интимные места были прикрыты специальными кожаными накладками. После обеда, за который Макс, как и за тренировку в зале, впервые заплатил сам, Марк предложил сходить в театр. Макс высказал опасение, что может не понять содержания спектакля, но Марк, ничего не объясняя, засмеялся: – На этом спектакле ты все поймешь. Театр был под открытым небом; сложенные из камня сиденья, покрытые деревянными решетками, располагались амфитеатром, наподобие того, как это было в древнегреческом театре. Ниже сцены в оркестровой яме сидели музыканты. Когда зазвучала музыка, слышно было ее замечательно; при строительстве театра были учтены законы акустики. Когда занавес поднялся, стал понятен и смысл шутки Марка – это был, оказывается, балет. От земного он отличался только тем, что танцовщицы не имели специальной балетной обуви и, равно как и танцоры, танцевали босиком. В результате, большее значение имела пластика, элементы пантомимы, отсутствовали вычурные элементы земного классического балета. Еще одной особенность этого спектакля была очень легкая, почти ничего не прикрывающая одежда танцоров и танцовщиц – для зрителей эстетическое воздействие сочеталось с эротическим. Максу, например, очень понравились сцены, где две главные героини изображали нежные и, одновременно, страстные чувства друг к другу. Марк иногда (мысленно, чтобы не мешать соседям) комментировал происходившее на сцене, поэтому Макс все более-менее понял. Сюжет этой очень древней пьесы был классическим. Одна девушка случайно встречается с другой, между ними возникает любовь. Но их брачный союз невозможен, так как они принадлежат к родам, которые несовместимы для брака. Как объяснил Марк, в прежние столетия была очень строго соблюдавшаяся система того, какой род с каким может вступать в брак, а какой – нет. – Историки говорят, что это пережиток того времени, когда людей в Нодре было мало и надо было избежать кровосмешения. Потом этот обычай отменили, Церковь нашла более простые способы учета родства. Пьеса написана как раз в период, когда уже готовилась отмена старого обычая. Родители девушек, согласно пьесе, были очень консервативными и упрямыми людьми, они держались за старые порядки и пытались разлучить влюбленных. Соседи одной из девушек – пара молодых, также влюбленных друг в друга парней – помогают им бежать. Марку показалось, что сюжетная линия с парнями, время от времени нежно прижимающимися друг к другу в танце, вставлена специально для того, чтобы мужчинам, сидящим в зале, тоже было на что посмотреть. Еще девушкам помогала женщина-священник, которая боролась с отжившими обычаями. Спасая одну из девушек от разъяренных родственников, она усыпляет ее, выдавая за мертвую. Вторая, не зная об обмане, приходит ее оплакивать. Актриса настолько хорошо сумела передать глубокие чувства, охватившие ее героиню, что у многих в зале, включая Глаю, повлажнели глаза. Сам Макс поймал себя на том, что у него засвербело в носу, хотя он никогда не замечал за собой особой сентиментальности. Но все окончилось хорошо. Вовремя в события вмешался правитель области, в которой происходили события пьесы. Прежний закон о запретных для брака родах был отменен. Священник (или правильнее говорить священница?) обвенчала девушек, их родители успокоились. В последней сцене гости на свадьбе просто танцевали, демонстрируя свое умение это делать красиво. После спектакля Глая заспешила домой, а парни еще погуляли по городу, на который опускались сумерки, поужинали в кафе. Немного огорчало Макса отсутствие в меню чая и кофе, вместо них использовали настой какого-то местного фрукта – нечто среднее между холодным компотом и кока-колой со слабым тонизирующим эффектом. Подходя к дому Марка, парни заметили силуэты обнимающейся на лавочке парочки. Когда они приблизились, стало понятно, что это целующиеся подростки, один из которых оказался никем иным, как братом Марка. Малолетки чего-то испугались и нырнули в темноту, стараясь удрать. Марк бросился вслед за ними и быстро догнал братишку. Макс услышал, как ломающимся подростковым голосом Ник что-то доказывает брату. Вернувшись, Марк присоединился к сидевшему на лавке Максиму: – Пообещал, что через полчаса придет домой. Уроки, мол, сделал, имеет право погулять. Молоко на губах не обсохло – а туда же, целоваться! Макс заинтересовался: – А как у вас с ранним сексуальным опытом? Вроде бы ничто не мешает мальчикам или девочкам зайти в своих отношениях достаточно далеко. Макс помнил слова Марка, сказанные при знакомстве, что у него практически не было сексуального опыта. Марк хмыкнул: – Да как сказать! У этой проблемы есть две стороны: то, что считается официально приличным, и то, что случается на самом деле. Общепринято, что серьезные интимные отношения у юношей и девушек начинаются только после вступления в брак. До брака допускаются поцелуи, объятья, ну и некоторые вольности руками. Среди некоторой части молодых парней считается, что ничего страшного не произойдет, если, не вступая в брак, два парня дойдут даже до “игры на флейте”. Теперь, что происходит на самом деле. Кто-то может и поцеловаться впервые после двадцати, хотя это редкость. Через поцелуи и легкие влюбленности проходят почти все школьники, хотя мой братишка уж очень ранний. Встречаются, впрочем, и его ровесники испытавшие уже все, что только можно. Многие парни и девушки, решившие вступить в брак, не ожидая церемонии в храме, проходят все стадии искусства любви. Макс воспользовался паузой, спросил: – А если они потом разбегутся в разные стороны? Марк засмеялся: – В жизни бывает все. Вот ты подумаешь – нет, такого быть не может, но глядишь, а оно есть. О супруге моего дяди ты слышал. И я совру, если скажу, что он один такой. Люди разные. Есть среди них и такие, кто не знает границ в поиске удовольствий. Но если говорить о молодежи в целом, то большинство молодых людей все-таки серьезно относиться к этому вопросу. Так нас воспитывают с самого детства: и наши родители, и школа, и литература, и искусство, все окружающее общество. Так что провел я воспитательную работу с братом, но решать все равно ему. Отцы Марка уже заждались парней. Без долгих проволочек Марк тут же рассказал им, что за человек Макс, и интерес к нему, естественно, возник огромный. Если вернувшегося чуть позже Ника больше интересовала способность землянина читать мысли, то мужчины хотели узнать о достижениях землян в тех областях, которыми они занимались, то есть, в технике и медицине. Первым завладел Максом Эндж, инженер. Он быстро понял, что парень в технике почти полный ноль, но когда в дело пошли иллюстрации в книгах и чертежи, взаимопонимание сдвинулось с мертвой точки – они нашли круг понятий, в котором могли общаться. Но больше информации получил все же Макс. Он смог оценить достижения местного общества. Как понял парень, развитие техники в местных землях сдерживало два фактора: отсутствие природного топлива (нефти не было вовсе, а угля были мизерные запасы) и давнее табу на все, что связано с электричеством, хотя о нем знали – пусть и на уровне вольтовой дуги и лейденской банки. В западных графствах имелись предприятия металлургии и металлообработки. Знали местные инженеры и паровой двигатель, но имел он очень ограниченное применение. В качестве движителя на фабриках обычно использовали энергию воды. Собственно говоря, существующего производства вполне хватало для потребностей общества. Макс уже понял принцип этого мира: не можешь удовлетворить потребности – умерь их. То, что Макс смог вспомнить из школьного курса математики и физики, было не новостью для этих мест, так что разочарованный Эндж позволил поговорить с парнем своему супругу. С медиком хотел поговорить и сам Макс, ожидая разгадки многих тайн этого мира. Сергей, глядя на опыт супруга, чтобы найти с собеседником общий язык, сразу достал свои медицинские книги, анатомические атласы, от одного взгляда на которые, Макс сразу понял, что и в этой сфере он ничему не сможет научить местных людей. Атласы не уступали тем, которые парень в свое время разглядывал, пытаясь узнать, как там все устроено у девочек. Из дальнейшего разговора выяснилось, что атуанским медикам чаще всего приходится иметь дело с травматологией, хотя местным хирургам были доступны даже операции на внутренних органах. Затем Макса ждала новость, которая потрясла его так же сильно, как это было тогда, когда он узнал о сексуальных пристрастиях местных жителей – в этих землях не было инфекционных болезней, вовсе не было! Разве что насморк существовал, да и то в легкой форме. Макс не знал, как это понять. Ведь он с собой наверняка принес кучу бактерий и вирусов, почему тогда не слышно об эпидемии в тех местах, где они с Марком путешествовали. Когда отец Марка немного удовлетворил свое любопытство, Макс незаметно перевел разговор в интересовавшую его область. Хотя Сергей говорил, не углубляясь в детали, словно землянин все это и без него знал, но главное все-таки Макс уловил. Как он и подозревал уже некоторое время, зачатие детей в этом мире происходило искусственно. Занималась этим Церковь, ее храмы были, по сути, центрами искусственного оплодотворения и роддомами по совместительству. Для создания зародыша применялось три методики. По самой простой и самой распространенной – соединялись некий сперматозоид и яйцеклетка. Хромосомы у местных жителей были те же, что и на Земле, так что это были все-таки люди. Пол будущего ребенка был известен заранее. Если из двух женщин, состоящих в браке, одна была достаточно здорова, чтобы носить двух детей, один ребенок был мальчиком, предназначенным для той пары мужчин, у которой взяли сперму, другой – девочкой, остающейся этой паре женщин. Или же беременели обе женщины; опять же, одна вынашивала мальчика, другая – девочку. Отбор спермы осуществлялся с соблюдением специального ритуала в храме. У женщин тоже был свой особый ритуал зачатия. По другой методике, более сложной, из яйцеклетки удаляли ядро, заменяя его ядром из сперматозоида одного из мужчин и соединяя потом такую яйцеклетку со сперматозоидом другого мужчины. Или же в сперматозоид вставляли ядро из яйцеклетки одной из женщин. Так что дети, полученные таким образом, были носителями генов обоих однополых супругов. По третьей методике полностью дублировался генотип одного из родителей, по сути дела речь шла о клонировании. Делалось подобное очень редко, в случае особо талантливых, по мнению Церкви, людей. Стало также понятно Максу, почему женщины позволяют забирать от них детей. Их воспитывают в духе того, что они “сосуд Матери” и ее ребенок не тот, кого она носила в себе, а тот, кого она взяла из рук священницы в храме. Если две женщины, состоящие в браке, рожают по ребенку, то потом они растят девочку так, словно она дочка персонально каждой из них. С мужчинами дело было проще. Им-то рожать не надо было, а отбор спермы в целом довольно приятная процедура. Кормилиц местные мужчины находят из числа недавно рожавших женщин, живущих по соседству. В обществе считается неприличным говорить о том, что у мальчика есть какая-то безвестная мать, а у девочки – отец. Остался еще один важный вопрос, Макс все же решился его задать: – Ну а вот те мужчины и женщины, которые вступают в неправильную связь... Почему у них не могут быть детей? Сергей улыбнулся: – С этим все просто. Яйцеклетка находится глубоко в организме женщины. Сперматозоиды человека не способны перемещаться туда, да и гибнут очень быстро даже в лабораторных условиях. Иногда мужчинам приходится два-три раза повторять процедуру забора спермы. Мы же не животные, организм человека предусматривает для размножения вмешательство, как минимум, врача. Сергей поинтересовался, почему Максим не знает таких простых вещей, но, услышав, что парень учился на географа, оставил его в покое, не спрашивая больше, как обстоят дела с медициной на Земле. Макс же долго после этого разговора не мог прийти в себя. Настолько специфические особенности размножения местных людей служили завершающим мазком в картине этого такого искусственного мира. Откуда возник этот мир, чья больная фантазия его выдумала?