Улыбка Дракона. Единороги

Университетская аудитория была заполнена задолго до начала дискуссии, парни и Глая еле нашли места в задних рядах, затесавшись среди студентов. Одежда студентов, кстати, ничем не отличалась от той, которую носила молодежь на улицах города, а вот на преподавателях были длинные свободного кроя хламиды зеленого или синего цвета. Лысоватый мужчина предпенсионного вида, позвонив в колокольчик, объявил начало заседания. С основным докладом выступал профессор истории университета – худощавый пятидесятилетний мужчина. Он коротко описал историю появления Максима через дверь между мирами. Кроме всего прочего, оканчивая свое вступление, он сказал: – Нам сообщили, что этот человек уже прибыл в Атуа. Мы надеемся, что он захочет с нами пообщаться. Макс невольно втянул голову в плечи, но, к счастью, на него никто не смотрел. Докладчик тем временем уже начал рассказ непосредственно о том, что исследовательская экспедиция Университета обнаружила в горной пещере неподалеку от города Фокса. Ничего нового для себя Максим не узнал. Чуть интереснее стало, когда профессор заговорил об изысканиях исследовательской группы университета в столичных библиотеках и архивах. Эта часть доклада была заполнена многочисленными цитатами, весьма пространными и зачастую противоречащими одна другой. Для большинства присутствующих это выглядело довольно однообразно, и к какому-то моменту аудитория (за исключением горстки фанатов темы) откровенно скучала. Наконец, докладчик приступил к анализу собранной информации, изложению предварительных выводов. Зал оживился. Суммируя информацию из разных источников о первых веках существования цивилизации в этом мире, докладчик следующим образом обрисовал ход местной истории: – Итак, мы видим, что многие авторы упоминают о том, что достаточно давно, на заре нашей цивилизации люди пришли в земли Нодра из другого мира через какие-то врата. Раньше такие фрагменты в текстах чаще всего толковали, как иносказание, художественное выражение перехода божественной сути Отца и Матери в человека. «Ведь если такая дверь между мирами была, то куда она делась?» – так говорили скептики. Если же после получения столь убедительного подтверждения существования возможности путешествия между мирами, все же интерпретировать все эти фрагменты в древних текстах в рациональном плане, то получается следующее. В этот мир, созданный Отцом и Матерью и изначально предназначенный для людей, некогда пришли большие группы мужчин и женщин. Откуда они пришли не совсем ясно, однако можно предположить, что им на прежнем месте что-то не нравилось. Жизнь этих людей на нашей планете до начала катастрофы описываются разными авторами по-разному, но исключительно в позитивном плане. Вероятно, каждый из историков следовал своему представлению о благе и идеальном обществе. Выделить среди этих свидетельств истинные – в наше время не представляется возможным. Мужчина развел руками в красноречивом жесте и продолжил: – Теперь непосредственно об эпохе катастрофы. Раньше слова древних хроник о том, что нарушилось сообщение между мирами, мы понимали, как потерю связи женщин с Матерью, а мужчин с Отцом, то есть, как их греховный путь. Теперь можно предположить, что в действительности имела места какая-то неполадка в системе связи между мирами. Вместо таких же, как мы, цивилизованных людей через врата пришли варвары с дикими нравами и отличными от наших представлениями о благе и зле. Для них нормой жизни были насилие и извращенные сексуальные отношения. Мне приходится в который раз повторять эту фразу, но, тем не менее... Раньше это интерпретировалось, только как отклонение неких людей из тех, кто жил здесь в эпоху Золотого века, от истинного учения. Хотя многие серьезные ученые и прежде отмечали, что в такой концепции с трудом прослеживаются причины возникновения ереси и такой массовой её распространенности, и почему настолько катастрофическими были последствия борьбы с нею. Но убедительных альтернативных теорий раньше все равно не было. Теперь же стало возможным понимать слова о варварах, пришедших из-за врат, буквально. К счастью для нашей цивилизации, этих еретиков или варваров было не так много, иначе она не уцелела бы. Но, тем не менее, война затянулась больше чем на столетие, стоив многих жертв и культурных потерь. И что еще любопытно, все хроники единодушно называют север графства Ганеш и Крайсл, как место, откуда приходили варвары, где потом долгое время находился их ставка – дикая столица. Варвары продолжали прибывать из своего родного мира в Нодр в течение всего этого периода хаоса, пока, я так понимаю, не произошла очередная поломка механизма врат – возможно, последовавшая из-за извержения вулкана или большого землетрясения. И орды дикарей стали редеть. Мы-то с вами знаем, что извращенные варвары не могли сами зачать новую жизнь, и поддерживали численность войск, только воруя наших детей, а так же, как мы понимаем теперь, принимая в свои ряды новых пришельцев из-за врат. Там же на севере, в Крайсле в самом конце войны был сломлен последний оплот еретиков. Кстати, в этой долгой борьбе с врагами нашей культуры многие исследователи видят причину консервативности крайслианского общества. После окончания доклада началась непосредственно дискуссия. Очень многим оппонентам докладчика его выводы показались слишком смелыми. Они цеплялись к каким-то отдельным тезисам доклада, позволяли самые вольные интерпретации фраз из документов и источников. Единственной полезной информацией, которую почерпнул из всего этого словопрения Максим, было то, что располагавшийся южнее, около экватора большой остров Бион не переживал нашествия варваров и религиозных еретиков и там должны знать о прошлом материка много больше, чем в Нодре. Но тут же было отмечено, что связи с этим островом в чрезвычайной степени ограничены. Скоро молодежи стало совсем скучно, они поддержали предложение Марка и покинули зал. Макс, огорченный отсутствием обнадеживающих новостей, шел по городу, не прислушиваясь к тому, что говорят о Бионе Марк и Глая, пока его не вывел из раздумий голос Марка: – Макс, ты уже побывал в музее Коро, теперь ты просто обязан побывать и здесь. Оказалось, что они проходили мимо главного собрания сокровищ искусства Атуанской конфедерации. Экспозиция музея была интересной, хотя выявилась небольшая проблема. Макс с трудом скрывал от Глаи, что с не меньшим интересом, чем она, рассматривает картины с изображениями обнаженных девушек и женщин. Приходилось вести себя, как настоящий разведчик. Мол, парень просто оценивает мастерство художника, а содержание картины его мало интересует. В какой-то момент Марк отстал от друзей, что-то объясняя двум тетушкам из провинции, а Макс с Глаей задержались возле полотна, на котором девушка в костюме Евы выходила из волн, словно возникая из морской пены. Так получилось, что Глая сама заговорила о том, что интересовало парня, то есть, об авторе картины: – Надо быть именно женщиной, чтобы так правдиво изобразить женщину. Макс попросил объяснить этот спорный с его точки зрения тезис. – Понимаешь, мужчина может очень точно изобразить анатомию женщин. Ты сам видел, что есть живописные полотна, на которых изображены и женщины и мужчины, и которые написаны рукой мужчины. Но это обычные жанровые сцены. А вот для такой картины надо чувствовать женщину изнутри, любить ее, а не просто знать, как она выглядит. Мужчина не нормативных пристрастий может написать женщину, любя ее, но все равно картина будет носить налет ущербности. Я видела такие работы. Все равно даже такой художник видит женщину со стороны, не понимает ее, неизбежно он увидит в ней таких же мужчин, как он сам, которых он вроде бы не любит, но подсознательно тянется к ним. То же самое – никакая женщина не возьмется писать обнаженного мужчину или любовь двух мужчин – и не потому, что это неприлично, просто она может это понимать разумом, но чувствовать не будет. А искусство – это область чувств. Макс попытался углубиться в самоанализ на предмет того, есть ли у него подсознательная тяга к мужчинам, видит ли он в женщинах похожих на него мужчин, но ни к чему хорошему это его не привело. Из трясины самопознания его вытащил Марк, наконец, освободившийся от назойливых провинциалок. После посещения музея, по предложению Марка пошли на пляж. Как и предполагал Максим, купальных костюмов местные жители не использовали. День был жарким и, не смотря на рабочее время, людей на реке было много, особенно стариков и подростков. Максу понравилось с каким достоинством держались пожилые люди, их нагота не вызывала никаких отрицательных эмоций, тем более, что местные люди умели заботиться о своем теле даже в зрелом возрасте. А может быть, обладатели уродливых тел, если такие были, не ходили на пляж? Конечно же, у реки было множество красивых девушек, но посещения спортзала не прошли для парня даром, и он, по крайней мере, морально был готов ко всему. Марк с Глаей оказались отличными пловцами и сразу же отправились к середине реки. Макс не стал рисковать в незнакомом для него месте – поплавав немного, он стал отдохнуть на песчаном дне примерно в метрах пяти от берега в таком месте, где вода едва доставала до его груди. Рядом совсем у берега барахтались малыши, их визг и крики несся далеко над водой. Парень же наслаждался омывавшими его тело теплыми волнами, лениво наблюдая, как светило медленно движется по небосводу, время от времени ныряя в небольшие белые облачка. Макс не заметил, когда к нему подошел этот тип. Он очнулся от своих мыслей только тогда, когда чья-то ладонь оказалась на его ягодицах. – Что, красавчик, скучаешь? – парень лет тридцати был бы симпатичным, если бы не развязная манера поведения и осоловевшие, почти бессмысленные глаза. Макс растерялся, он не знал, как следует вести себя в подобной ситуации, когда они оба обнажены да еще находятся в воде. А пьяный нахал тем временем перешел в атаку, собираясь схватить свою жертву за что-то более интимное. Макс отшатнулся от него, а парень обиженно произнес: – Ты чего?! Не хочешь меня? Не беспокойся – я в постели такие чудеса вытворяю, не пожалеешь! Спас Максима появившийся в критический момент Марк, который сразу понял, что происходит: – Ну, ты! Чего пристал? Катись отсюда и радуйся, что я тебя в полицию не сдал! Парень стал пятиться назад, глаза его трусливо забегали: – Да, я ничего. Так бы и сказал, что у него кто-то есть. А то стоит такой хорошенький в одиночестве, я и захотел познакомиться. Дальнейшее утонуло в шуме – парень, пятясь назад, споткнулся и, подняв тучу брызг, упал спиною в воду. Не заботясь более о судьбе приставалы, друзья вышли на берег. – Что случилось? – спросила Глая, также поспешившая выйти из воды. Марк похлопал Максима по плечу: – Да вот у Макса нет отбоя от поклонников. Глаз да глаз нужен за ним. Парень покраснел, вызвав улыбку даже у девушки. Когда Макс немного пришел в себя, он спросил у атуанца: – А что было бы тому парню, если бы мы все-таки отдали его в полицию? Марк хмыкнул: – Ничего особенного. Посидел бы у них в камере, пока не протрезвел. Ну, еще бы взяли его на заметку. Если бы подобных замечаний накопилось у него много, он рисковал бы лишиться права иметь детей. Хотя, как говорит мой отец Сергей, чаще в таких случаях поступают хитрее. Официально никакого судебного решения о судьбе таких типов не выносят, но их дети имеют гены не его самого, а супруга, не такого агрессивного. А то и вообще сын подобного правонарушителя получает наследственную информацию случайного донора спермы, у которого подходящие социальные характеристики. Вот странная штука мужская психология! Когда друзья после пляжа шли по городу, Макс тайком от своих спутников несколько раз внимательно осмотрел себя в зеркале магазинных витрин, пытаясь понять, привлекателен ли он с местной точки зрения или нет. Да, тело у Марка спортивное, в этом смысле его приятель безусловно красивее. Но, с другой стороны, ведь не обязательно всем только такие парни нравятся. Лицо у Макса вроде бы ничего… Устыдившись таких своих мыслей, парень стал размышлять о другом. Он задумался о своем положении в этом мире, о своем ангеле хранителе, который вечно его опекает, то есть о Марке. А ведь атуанцу надо и самому искать свою судьбу, свою пару. У землянина уже не было иллюзий на этот счет. Марку нужен именно парень. А Максиму в здешних землях предстояло найти такую редкость – женщину, которой нравились бы мужчины, да еще такую, которая бы понравилась ему. Заразившись его настроением, Глая и Марк тоже молча брели по улицам города. Обгоняя их, а также встречным потоком шли куда-то люди. Рабочий день окончился, было людно в магазинах и многочисленных уличных кафе. Они уже собрались направиться к одному такому, когда их внимание привлек голос молодого парня, одетого в яркую нелепую одежду. Он зазывал людей на какую-то комедию. Марк встрепенулся: – Что-то мы приуныли. Пойдем, посмеемся. Надо культурно образовывать нашего гостя. Балет он видел, живопись и скульптуру тоже. Пришла пора ему узнать, над чем мы смеемся. В случае чего, Макс, я поясню непонятные моменты. Никто не возражал. Этот театр был меньше того, где они смотрели балет; чем-то он напомнил Максу летний кинотеатр в его городе. Когда зал наполнился более чем на половину, спектакль начался. Макс понимал речь актеров, обращавшихся ко всем зрителям, чего не скажешь о содержании пьесы. Юмор вещь специфическая и не всегда понятна постороннему. Но все же очень скоро Макс уловил, что смех вызывает, прежде всего, появление двух героев – мужчины и женщины, которые вели себя довольно глупо и неестественно. И только спустя некоторое время, до Макса дошло, в чем дело. Это были извращенцы, то есть, по местным меркам извращенцы. Мужчина искал женщину, а женщина мужчину, а так как каждый считал своим долгом в этих поисках сойти за представителя другого пола, вплоть до переодевания в подходящую, по их мнению, одежду в сочетании с соответствующим париком и макияжем, из-за этого постоянно происходила путаница, которая и вызывала смех. Макс пришел в ужас – неужели и ему предстоит встреча с такими персонажами. Ему явно стало не до смеха. Максим так и не узнал, чем окончилась пьеса. Марк заметил состояние друга, предложил уйти. Надо отдать должное ему и Глае, они практически не смеялись над грубыми, по их мнению, шутками. Девушка зевнула и у входа в театр попрощалась с парнями, сказав, что устала и пойдет домой спать. Они же направились в ближайшую харчевню, намереваясь поужинать. Марк оставил друга за столиком, объяснив, что посетит “место с проточной водой” – так звучал местный эфмеизм “туалета”, а потом сделает заказ. Макс тем временем рассеянным взглядом окинул зал, пытаясь определить, кто из присутствующих “не такой”. Вон тот излишне миловидный парень, та немного угловатая девушка?.. – Молодой человек, можно разделить ваше одиночество, – вкрадчивый юношеский голос прервал его размышления. Возле столика стоял молодой парень, одетый в какой-то особо куцый хитон, который оставлял совсем мало простора для фантазии о том, что за тело он имел – неплохое, кстати, тело. Но тут же Макс услышал мысленное послание, недвусмысленно подтвердившее догадку о роде занятий незнакомца: – Ну, что, красавчик, хватит у тебя денег, чтобы угостить меня хорошим ужином. Я отплачу щедро. Я бы с тобой, наверное, занялся сексом и просто так, хотя тебе об этом лучше не знать. Макс задрожал, он был на грани истерики. Вернувшийся вовремя Марк опять спугнул непрошеного ухажера, но Максим не мог больше оставаться в этом зале. Друг понял все с полуслова, и они тут же покинули харчевню. Поблизости оказался парк. Когда они оказались наедине, усевшись на лавку в полутемной аллее, Максим понял, что молчать больше он сможет, что признается сейчас во всем. Останется ли Марк его другом, после признания? Тем временем Марк начал говорить: – У тебя сегодня тяжелый день. Ты сегодня нарасхват, но что-то я не вижу радости на твоем лице. Ты не хочешь… Макс перебил его: – Не говори ничего, а то у меня не хватит духу сказать тебе главное, а если молчать и дальше, проблема зайдет в глухой тупик. Марк явно ничего не понимал, но промолчал, давая возможность говорить собеседнику. Макс вдохнул побольше воздуха и выпалил: – Я не люблю мужчин. Сразу же поправился: – Нет не так! Я нормально отношусь к мужчинам. Вот тебя я очень даже лю… В общем, мы с тобой друзья. Но я люблю женщин. И не так, как ты любишь Глаю, а по-настоящему. Чтобы Марк окончательно все понял, Макс сказал более определенно: – По вашим понятиям – я извращенец. Марк закрыл ладонями лицо, воскликнул: – Что! Опять! И ты тоже? Сколько можно? Что это за судьба у меня такая? Только я кого-то встречу… Он не договорил, увидев, как осунулось у Макса лицо. Он явно не ожидал такой реакции. Но Марк уже взял себя в руки: – Прости меня – эгоиста. Я вновь думаю только о своих чувствах. Представляю, как тебе тяжело жить с сознанием своей непохожести. А я догадывался, если честно. Я видел, как ты смотришь на меня – не так, как другие парни. И на других ребят ты никогда не заглядывался. И когда мы с тобой вместе спали, ты так резко реагировал на нашу близость по утрам. Я все это видел, но гнал мысли об этом прочь, списывал все на то, что лично я тебя почему-то не привлекаю. Такое бывает. Я далеко не идеален. Макс остановил его – Ты зря так о себе думаешь. Ты очень красивый. Вообще, ты лучший парень, лучший друг, которого я когда-то имел. Тому, кто станет твоим парнем, чертовски повезет. Я бы и рад пойти тебе навстречу, но… Таким я родился. Вот об этом я и хотел сказать. Хотя это не все. Видишь ли, в чем дело – в моем родном мире все мужчины такие, как я. Ну, не все, если быть точным, но абсолютное большинство. Наоборот, таких, как ты, очень малое меньшинство. Марк даже растерялся, ему показалось, что “переводчик” дал сбой, и он просто не так понял то, что говорит землянин, но Максим еще раз повторил, и атуанцу пришлось познакомиться с мыслью, что его родное общество – не единственно возможное. Парень был в ужасе. Если Макс приходил к подобной идее постепенно, то на Марка она обрушилась сразу, подобно гигантской волне цунами. – Так что же в ваших храмах женщины зачинают детей с мужчинами?! – воскликнул он. Макс почти добил его известием, что в его землях дети получаются сами по себе. – Как животные! – только тихо охнул Марк. Теперь ему, наконец, стало ясно, почему так много людей живет на Земле. Но психика у парня была крепкая, он скоро пришел в себя. Марку в голову даже пришла интересная мысль: – Получается, что ты, узнав об особенностях моего мира, должен был испытать подобный шок. Почему ты мне ничего не говорил? Ты же должен был задавать мне кучу вопросов. Макс пожал плечами: – Иногда я спрашивал тебя о том, что мне показалось странным. Но и я ведь не сразу обо всем догадался. Точнее, вначале я вообще ничего не заподозрил, ведь никто на моих глазах не занимался сексом. У вас даже целоваться и обниматься на публике не принято. Ты тоже вес себя по отношению ко мне чрезвычайно деликатно. Потом, когда мы перешли границу Крайсла и стали путешествовать, как инспектора, я стал понимать больше. Но и тогда я решил, что это только Крайсл у вас такой особенный. Марк все понял: – Ну а потом ты боялся, что из-за этих твоих склонностей к тебе будут относиться по-другому, хуже, чем это было до этого. Макс кивнул. Марк положил ему на плечо свою руку: – Ты видел уже не раз, что я спокойно к таким вещам отношусь. К тебе я вообще не смогу плохо относиться. Это уже моя судьба, но об этом ни слова больше. Теперь я понимаю, почему ты так остро отреагировал на сегодняшние инциденты. Поверь, это большая редкость у нас. Нужно просто быть смелее. Если ты будешь активно противодействовать сближению, никто не переступит пределов приличия. Я тебе попробую помочь в твоих проблемах, но это завтра. Сейчас пойдем, наверное, все-таки поедим. Поздно уже. Уже по пути домой, после посещения небольшой таверны для легкого ужина, Марк сказал: – Думаю, никому больше пока об этой твоей особенности говорить не будем. Так будет легче. Потом квартирку тебе найдем. Ну а пока будем жить вместе. Надеюсь, ты не в претензии ко мне, я держался с тобой прилично? Макс подтвердил это: – Я уже упоминал об этом. Я тебя очень уважаю за это. Мне то что?! Каково тебе было терпеть присутствие рядом парня, и даже лишний раз не коснуться меня? Марк смутился: – Да ладно тебе! Я же говорил – мне не нужны прикосновения сами по себе, мне нужны чувства. Потом не выдержал, воскликнул: – Извини, но я до сих пор не могу поверить – целый мир наоборот. С ума сойти!