В оковах рода Равичей

Задыхаясь, перепрыгивая через поваленные деревья и кусты диких ягод, бежала девочка. Ее темные волосы, трепетно колышась каштановыми волнами на ветру, следовали длинными густыми лентами за ней. Они никогда не были сложены в прическу, а свободно спадали на, широковатые для девушки, плечи. Единственная их часть - небольшая прядь за правым ухом была заплетена в косичку. Ее слегка великовата кофта то вздымалась от ветра большим парусом на спине, то обтягивала талию. Штаны из тряпичной ткани всегда были подкатаны на ее хоть и длинных, но детских, ножках. На стопах многочисленными точечками выступали загнанные под кожу занозы, что еле-еле были различимы под толстым слоем болота и травы. Сзади доносились мужские крики и лай собак. Они приближались, хотя догнать им так и не удавалось. Сердечко бешенно колотилось, ноги подкашивались, а дорога преступно отказывалась быть цепкой, вместо этого она напоминала замерзлую реку, по которой ты бесконечно скользишь. Меж деревьев показалась невзрачная, почти заросшая, тропа. Не долго думая, девочка сворачивает на нее и, не оборачиваясь, притормаживая, сбегает с горки прямо в ручеек. Прыгнув в ледяную воду, ноги этого не сразу поняли, но когда слои болота отпали, наконец почувствовалась истинная ледяная прохлада ручья. Девочка чуть приубавила ритм и, смотря под ноги, пробегала меж деревьев, травы, очерета и кустов прямо по ручью. Вода скроет запах и собакам будет сложно поймать след. Так она бежала до самого выхода из леса, кудою выходил ручеек, неспешно становясь мелкой речечкой и протекая между горбами в долине, что открылась ее взору. Мокрая, темная трава, побитая недавним градом земными водорослями свисала из горбов, устилая густым ковром давно невспаханную землю. Непроходимыми джунглями из металлических каркасов былого красивого сада свисали различные густые кусты роз, скрывая из вида то, что таилось за ними. Между этими кустами тонкой полоской виднелась тропинка, ведущая вглубь зарослей. Девочка, цепляясь руками за камни, выступавшие из земли, вскарапкалась на горбок и прожогом побежала к этой тропинке, игнорируя под ногами колючий частокол и другие сорняки.С каждой секундой дождь усиливался, где-то вдали слышался раскат грома и небо все ярче вспыхивало сначала за горизонтом, а позже над головой. Скользкими змеями обвивались вокруг ног сорняки, листья которых то и дело прилипали к ступням, натыкались на колючки в них и намертво прицеплялись, собирая на себя новые листья вперемешку с болотом. Тропинка, на которую ступила девочка, тоже казалась ей змеей, только большой и сколользкой, она зигзагами пролягала между большими кустами роз и вела к дороге пошире, выложенной гравием много десятилетий назад. Об этом говорило то, насколько глубоко камни проваливались в землю, а порой и вовсе тонули в ней. В конце дороги между кустов показалась лицевая часть большого кирпичного дома с массивной приоткрытой дверью. Ззади доносились мужские крики и лай собак вперемешку с шумом дождя и раскатом грома. Девочка прожогом вбежала в небольшую щель между дверьми и изнутри быстро захлопнула их. Вокруг был полумрак. Длинная серая комната с высокими потолками, увешанна старыми картинами в массивных рамках, с большими высокими окнами и выложенной плиткой напоминала прохожую в какой-то дворец из сказок. Только толстые слои пыли, трещины в стенах, побитая плитка и местами выбитые окна говорили о том, что сейчас это всего лишь заброшенное здание, в котором давно никто не живет. На удивление девочки, здесь ничего не было тронуто - словно об этом доме все забыли и поэтому не разграбили. Она села на старый, вытоптанный сотней пар обуви, ковер, грязными ногами не касаясь его. Затем вытянула из кармана клубок тряпичной ткани, размотала его и достала заточку. Маленькими ручками она подкатала штаны, тряпочкой вытерла ножки и начала отдирать листья и болото от ступней, затем снова протирала тряпочкой, не осмеливаясь коснуться ковра. После этой процедуры она сгребла всю грязь в платочек и швырнула из окна на улицу, затем вернулась на то же самое место и наконец уселась на ковер полностью. Снаружи доносились голоса, что становились все ближе и ближе. Собаки, что скорее всего уже стояли недалеко от двери начали бешенно скулеть, словно чего-то боясь. Девочка уже была готова встретить страх лицом к лицу, встала перед дверьми и протянула вперед себя заточку, готовясь оборонятся. Голоса уже вплотную приближались, а собаки и вовсе царапали двери в надежде открыть их. Девочка сделала шаг вперед, затем еще один и уже тянулась открыть дверь... - Стой! Сзади послышался мужской голос, он доносился где-то сверху из тьмы вглуби дома. Брюнетку передернуло с испуга, а нож в руках и вовсе чуть не улетел навстречу этому голосу. - Они не зайдут... Стоя в недоумении, она все же не бросила заточку, а прислушалась к звукам вокруг. И правда, голоса хоть и были вблизи, но явно не спешили входить в дом, а псы и вовсе скулели то ли от боли, то ли с испуга. Девочка еще раз оглянулась вокруг - нигде никаких следов, кроме ее босых ног не встречалось, ни одна из вещей не была почищана от пыли, никаких следов проживания кого-либо здесь нет. Она отошла от двери, пересекла освещенную серую комнату и на границе света и тьмы спросила: - Вы кто? В ответ она слышала лишь тишину заброшки и голоса снаружи, что постепенно смолкали. Дождь барабанил по крыше дома, тем самым перебивая еле слышный звук часов. Без сомнений, это были большие напольные часы с грузиком, которые каждый раз нужно заново заводить. Из-за кромешной тьмы их не было видно, но казалось, что они где-то над головой. Разве они могут быть приклеплены к стене? Не переступая черту света, она пыталась вглядеться в эту тьму. Казалось, что впереди нету каких-либо стен, а часы не просто вверху - они еще и далеко. - М-мистер?.. - спросила она в темноту - Вы там? Тишина. - Извините, что ворвалась к Вам в дом... Не думала, что здесь кто-то живет. Ее детский голосок никак не вписывался в эту мрачную атмосферу, возникшую из ниоткуда. - Б-благодарю Вас за спасение... - голос девочки дрожал так, словно она вот-вот задохнется. Впереди себя нос уловил слегка странный, немного приятный, но очень навязчивый сладкий-пресладкий запах испорченой колбасы с заплестневелым сыром. Сквозняков там явно не было, а вот этот надоедливый запах был настолько концентрирован, что от него начала крутиться голова. Девочка хотела ступить вперед, но глубокий грубый "Каррр" остановил ногу и та зависла в воздухе как каменная. "Предвестник беды" - подумала девочка, развернулась и села обратно на ковер, подобрав под себя ножки. После этого "обитателя" дома идти вглубь как-то перехотелось. Ведь не зря он остановил ее у самой границы света и тьмы. Значит, где-то там есть что-то реально плохое. И только сейчас она поняла, что за навязчивый запах там витает. Именно так пахнет смерть. Скорее всего, труп уже около двух недель лежит там и разлагается, а запах из-за отсутствия сквозняков никуда не девается. Очень пугал тот факт, что одна-две дохлых крыс такого вонизма никак бы не создали, а вот олень или здоровый кабан - вполне возможно. Девочка утешала себя этими невинными догадками, пытаясь не думать, что здесь неоткуда взяться ни оленям, ни кабанам. Ее не радовала ситуация, в которой она очутилась. Куда не пойди - кругом беда подкарауливает. Выйдешь на улицу подальше от этого проклятого дома - охотники со своими псами уже ждут не дождутся, пойдешь вглубь дома - вообще черт пойми-что поджидает. И гром. Сильные раскаты грома, сверканье молний в нескольких метрах от дома сводили на нет всю детскую психику. Вот если бы здесь укрыться ото всего на свете, не видеть молний, не слышать уже почти неслышных лаев собак, не чувствовать этот тошнотворный запах трупа... Глазоньки девочки постепенно закрывались, силы покидали ее замерзлое от мокрой одежды и волос тело, а мысли стремительно проваливались в мир сновидений. В тумане из света и тьмы она бежала куда-то вверх по массивной лестнице, то и дело поправляя длинную и пышную кремнового цвета юбку платья, ножками перебирая ступеньку за ступенькой. Пробежав еще с полметра, она повернулась к арке и увидела опечаленные шесть пар глаз, которые пристально смотрели за ней. В некоторых читалась надежда, в некоторых страх, а у некоторых - отчаяние. Девочка быстро пробежала к седьмому, что лежал на диване, откинувшись на подлокотник и зажмурив глаза. Голова мужчины свисала с быльца дивана и как-то неестественно смотрела в сторону. Его бледность лица настораживала ровно до того момента, пока взору не открылась небольшая бордовая полоса вокруг шеи, что за ухом переходила в огромное черное пятно. Этому мужчине скрутили шею. Но кто? Девочка медленно убрала прядь черных волос из плотно сомкнутых век покойника, вглядываясь в черты его заморенного лица. Когда пальцы уже почти убрали прядь, глаза мужчины резко открылись. Они были выцвевшими, неестественными и бешенными. Они смотрели прямо в душу девочки, не отводя свой затуманенный взгляд. Проснулась девочка явно не на ковре - в спину было мягко, в ноги не холодно, а одежда не облегала тело. Дождь уже перестал барабанить по крыше, взамен часы громко считали секунды. Тик-так, тик-так. Было очень тепло и ей не хотелось выбираться из-под чего-то, что немного тяготило спину и ноги. Только летом на солнце и зимой у бабушки на печке ей было так тепло. Нет уж, надо понемногу выбираться отсюда. Ноги скорее всего уже успели порядком затечь, а чем дольше вот так лежать - тем больнее будет вставать. Она потянулась всем телом, захрустели косточки, а ноги упирались во что-то твердое. Перевернувшись на спину, она убрала ручками ткань из головы и увидела над собой высокий серо-белый потолок из кирпича, люстру с не менее двадцатью маленьких подсвечников и огромные облака паутины на них. Она все еще в том доме, но где именно - без понятия. Оглядевшись по сторонам, девочка увидела старый комод, массивные книжные полки, которые чуть ли не прогибались под сотнями томов литературы, травников и прочих книг. Было и огромное зеркало во весь рост, старое поцарапанное, с несколькими трещинами оно обрамлялось в какой-то металлический каркас. Рядом с ним стоял массивный деревянный темный стол и самое настоящее фортепиано, а посередине одной из стен расположился старый камин. Все вокруг было в толстом слое пыли и пепла, а на деревянном полу и вовсе валялись куски болота. В отличии от предыдущей комнаты, в этой четко виднелись следы проживания кого-то. Только вот как этот человек мог попасть сюда, не наследив при этом у порога дома? Возможно, здесь есть и другой вход. Девочка встала со старого дивана и, прикрываясь каким-то одеялом подошла к зеркалу. С той стороны на нее смотрела мертвенно-бледная девушка с длинными запутанными волосами и перемотанными руками. Девочка покрутилась вокруг зеркала и, отбросив одеяло обратно на диван начала более пристально всматриваться в отражение. Ноги тоже были перемотаны тряпками, а на спине зеленые линии-разводы. Кажется, кто-то успел ее подлечить, пока та спала. Она прошла к окну и открыла одно, в надежде понять где находится эта комната. К сожалению, хмель разросся слишком густо и почти заваливался в окно. Свежий воздух моментально заполнил душное сырое помещение и привел в чувство сонный разум. На столе лежал краешек хлеба и стакан воды. Не ев долгое время, девочка накинулась на хлеб и чуть не подавилась им. Он был твердым и никак не хотел раскуситься, поэтому брюнетка засунула его в стакан с водой, размочила и сьела, запив остатками жидкости. - Жива? - спросил голос. От неожиданности девочка подскочила и чудом не разбила стакан. Конечно, она была не одна. - Д-да... - дрожа, ответила она, прожогом кинувшись к одеялу и укутываясь в него. - А вы кто? Голос проигнорил вопрос. - Иди домой, дитя. - скомандовал он. - Где моя одежда? - не успокаиваясь, продолжала брюнетка. Ответ не последовал, но оглянувшись повнимательнее она заметила, что все ее вещи висели на спинке стула, а рядом с ними пара старой обуви и цепочка с кулоном. Быстро одев чистые тряпичные штаны и большую растянутую кофту, перекинула через плечо сумку и уже хотела уходить, как в пороге появился огромный кот. С непонятным окрасом, длинной густой шерстью и желто-зелеными глазами он казался девочке существом нереальной красоты. Все коты из деревни были худые, облезлые и короткошерстные, злые и дикие они нередко получали по своим спинам то палкой, то сапогом, бегали по помойкам в надежде найти еду, либо с головой зарывались в сено и выискивали в нем таких же худых и мелких мышей. Эти коты далеко не всегда казались ей привлекательными. Кот прошел к стулу и уселся рядом с парой ботинок, мурлыкая. Он всем своим видом говорил "Возьми их", пристально следя за девочкой. - Обуйся - скомандовал голос. И она покорилась ему. Обувь была на размер больше, но явно лучше босых перевязанных ног. Уже уходя из комнаты, она огляделась... и ужаснулась. Это была та самая команата из сна, те же окна, те же стены, тот же диван. "Н-нет" подумала она, "Не может быть... ". Девочка шла по лестнице, спускаясь в темноту, вслед за ней лениво плелся кот, как бы провожая ее. Здесь, на лестнице часы тикали громче чем в остальных местах этого дома. Спустившись еще ниже, в стене показался лучик света, на который она побежала. Как оказалось, это был тот самый первый этаж с огромным ковром и выходом наружу, а место откуда она вышла - была та самая пугающая ее тьма. Ничего не изменилось, но девочке казалось иначе: здесь явно что-то не так. Простояв так пару минут в догадках, она обернулась глянуть еще раз на тьму и решительно пошла к выходу. - Спасибо Вам, господин. - сказала вглубь дома девочка и закрыла за собой дверь. Существо взглядом провожало ее, но девочка этого уже не знала. Хотя на дворе и был вечер, болота уже не было, только редкие глубокие лужи напоминали о недавней непогоде. Не зная как, девочка дошла до своей деревни только когда солнце спряталось за горизонтом и наступили сумерки. На улицах почти не было людей - большинство еще работало в полях, либо уже привели свою скотину и доили на ночь. Никто не заметил ребенка, пропавшего на несколько дней. Никто не заметил никому не нужного отброска. Никто не заметил... - Воровка приперлась! За спиной послышались мужские голоса. Они ежесекундно (наздоганяли) ее. Благо, недлеко отсюда стоял трактир, в который девочка тотчас поспешила. Открыв дверь, она влетела внутрь и побежала к дальнему столику, за которым сидела полноватая женщина. - Бабушка! - подбежала к женщине девочка и обняла ее за руки. Старуха тоже обняла ребенка и начала успокаивать. - Ну же, глупышка, что ты так бегаешь как ветрогон? - слезы катились по полноватому, морщинистому лицу, а губы скривились в улыбке. - Бабушка, я принесла тебе кое-что - девочка сняла с плеч сумку и начала выкладывать на стол разные сверточки. Женщина пристально наблюдала за ней, не в силах сдерживать улыбку. "Вернулась..." - думала она. Взяв один из свертков, старуха развернула его. Внутри оказался привялый чистотел. - Ой, а что это ты принесла? - спросила она у девочки. Та с недоумением глянула на цветы. - Но я их только утром нарвала... Схватив несколько других клочков, она развернула и ужаснулась: все травы были повявшими. Вдруг кто-то ззади схватил девочку за руку и отдернул назад. - Вот и наш маленький беглец! - здоровый мужчина держал ее за рукав кофты, не давая высвободиться. - Как ты, воровка, вообще посмела сбежать? Отвечай! - Ээ, Войцах, руки от внучки-то убери! - завопила старуха, угрожая кулаком. Мужчина криво усмехнулся, затем швырнул девочку под стол. - Бабуль, твоя внучка - неблагодарная скотина! - стукнув кулаком по столу, он глянул под ноги. - Представляешь, графа оскорбить осмелила! Он ее под венец зовет, а она его побить решила! Да если бы только это, еще и ограбила! Он схватил за душу кофты и приподнял девочку. - Видите? Рубашку у господина стырила. Небось и в сумке что запрятала, змея! Брюнетка тем временем отползла, взяла стул и треснула мужчину им по спине. Тот упал на стол, разбросав все травы, что так тщательно собирала девочка. Не прошло и пары секунд, как кто-то схватил ее сзади и смачно треснул по морде. - Это ты чего стульями на Войцаха пошла? Мужчина постарше первого крепко держал в руках девочку, взглядом прожигая старуху насквозь. - Эта дрянь... Она требует очищения в костеле... Сговорилась с нечистым, а тот ей помогал. Старуха похлопала глазами. - Это чего-й-то она с нечистым сговорилась? Ты бредишь, что ли? Мужчина поджал губы, усилив хватку на руках брюнетки. - Да она как заговоренная по лесу бежала, собаки даже догнать не могли... Потом, как знала куда бежать - привела нас к старому поместью, мы всей громадой за ней в поместье - ниц! Проклятый не пропустил, а она зашла! - Да чего ж только из-за этого ее в связи-то обвинять, сынок? - старуха уже присела на стул, не отводя взгляда от побитой внучки. - А того, бабуля, что собаки показились в том месте, бежать оттуда начали! А потом откуда не возьмись - два здоровенных волкодава, да еще и голодных! Они нас к самому поселку погнали! А хорты... - взвыл мужчина. - хорты же ни кабана ни медведя отродя не боялись! Говорю тебе, бабка, с нечистым твоя марфа повелась. - А ты с ним даже на том свете сможешь поговорить... - мужчина в шинеле, сидевший за соседним столом встал и подошел к ним. -...Если девку не отпустишь. Тут и Войцах оклемался. - А ты, дядь, не лезь не в свое дело! Мужчина показал мушкет из-под шинели. - Мальчик, ты в этом уверен? - Войцах - взмолился старший - давай заканчивать это! После, мужчина начал доставать мушкет и наводить на них. Оба, как ошпаренные бросились к выходу из трактира. Девочка схватилась за горло и присела. Бабушка, сидевшая на стулье рядом смотрела сквозь внучку стеклянными глазами. Лишь мужчина в шинеле быстро спрятал мушкет, покрутил шапку и обнял девочку за плечо. - Жить будешь? Та в ответ кивнула. Вокруг уже во всю обсуждали эту сцену, обвиняли девочку в колдовстве, припоминали бабке кто она и с чем ее надо есть, а бывалый военный, что уже никчемный и бесполезный своей родине никак не может угомониться. Всех троих поливали грязью, им же оставалось не обращать на это внимания. Вдруг девочка лет пяти подскочила и начала дразнить их. - Нечистые к нечистым, нечистые к нечистым! Брюнетка схватила ребенка за рукав и потянула ее к матери. Та же была недовольна ее поведением и, перехватив руку девушки нарочно сильно сжала ее. - Не трогай ребенка, ведьма! Брюнетка выкрутила руку и, схватив за волосы женщину хорошенько трепанула. - Сама никто, еще и детей завела, дура! Женщина пристально смотрела в глаза девочке, желая ударить в ответ, но повернувшись к ней спиной взяла дочь за руку и ушла из трактира. - Саму мать не научила ничему, только бросила бабке как щенка и увеляла! Оно и ясно, почему ты, дикарка, от жениха убежала. - Предпочла нечистого! - захохотал кто-то из народу. Бабушка, словно очнувшись от сна подхватилась и обяла девочку. - Погоди, жених? - На лице старухи отображалось искреннее удивление. Девочка же потупилась и, усевшись за стол раздраженно вздохнула. - Бабушка! Эти уроды, шайка Войцаха меня пообещали какому-то графу, представляешь? Так и сказали, "будешь его женой". Я, ни сном ни духом даже не успела осознать, как очутилась в каком-то большом заможнем доме. Мы сидели, ждали прибытия этого графа и я, честно говоря, думала что это будет старый страшный дедок, как это всегда и бывает. Но он... Тот, кто зашел - человек не то, что страшный... Он противный, бабушка! Меня хотели продать как скот для забавы этого ужасного, мерзкого мужчины... Девочка говорила, не останавливаясь. Все эти три дня ей казались нескончаемым адом. Бабушка, как истинный родной человек слушала каждое слово брюнетки, руки под столом тряслись все сильнее, морщины накатывались на лоб все гуще и массивнее, а по впалым щекам катились горькие слезы. Ей действительно было страшно за свою маленькую непоседу. - И как ты там..? - не в состоянии окончить предложение, старуха закрыла рот руками. Внучка накрыла ее руки своими, нежно поглаживая их. - Не волнуйся, он не смог ничего сделать, бабушка. Старуха нервно качала головой. - Я в первый же день попала на глаза этому мерзавцу, но дала отпор. Смешно, но он даже похвалил меня и приказал не кормить пока не "приручит"... - последнее слово она выплюнула с такой отвратой, что сама аж дернулась. - Потом, - продолжила она. - когда он пытался меня "приручить"... Я дала ему отпор и убежала. - девочка смотрела сквозь старуху, а потом и вовсе опустила взгляд. - Войцах, его шайка и парочка охотников побежали вслед за мной. Я бежала, быстро и далеко. Я не знала, куда бегу, но не могла остановиться: они догоняли. Ливень, град, молнии... Небо словно гневалось на нас... Бабушка смотрела на внучку, сдерживая слезы. Затем взяла ее за рукава рубахи и, не отпуская спрашивала. - Значит, ты воровка только потому, что не переоделась? Ты ведь кроме одежды ничего не взяла? - Нет, мне не нужны вещи того ирода! - гордо заявила она. Бабушка же провела рукой по ее шее и за что-то ухватилась. - А это что такое? Она сняла это из шеи девочки и показала. Та, раскрыв рот от удивления рассматривала кулон с зеленым камнем. Даже в тусклом свете свечей он прекрасно переливался, словно не настоящий. - Поместье... - пробормотала девочка, но, увидев недоумение на лице старухи тут же добавила. - хозяин поместья мне это дал. Женщина тут же начала вертеть его на все стороны, пытаясь что-то разглядеть. - Бабуль, ты чего? - Раз он тебе это дал, значит неспроста. Перебирая в руках серебряный кулон, бабушка придвинулась ближе и тихо прошептала: - Ты его видела? Мазена, расскажи все что было в том поместье! Девочка похлопала глазами. - Нет, не видела... - она задумалась. А и правда, она так и не узнала, кем был ее спаситель. - не видела, но слышала. Девочка сразу вспомнила этот неестественно хриплый, обрывчатый голос, что наверняка принадлежал мужчине. Он был грубым, властным и... величественным? Да, именно так можно описать силу этого голоса, что эхом разносился по всему поместью, холодом пробирая до костей. Но, несмотря на это представление, сам обладатель не был опасен ей. Старуха еще раз взглянула через кулон на свет свечи и отдала внучке. - Держи. Носи, не снимай, зачарованный он, оберегом будет. - Бабуль, а кто он... этот хозяин? Бабушка глянула по сторонам, думая отвечать или не стоит, но все же ответила. Ночь наступила быстрее, чем пару дней назад. Марзена с бабушкой уже пришли домой и готовились ко сну. Вдруг за дверью послышались разъяренные крики. Дверь с грохотом открылась, ударяясь о кастрюли, миски и другие вещи, что стояли на полу. В пороге появились два крупных силуэта, что быстро прошли вглубь дома, синхронно взяли под руки девочку и вытащили ее на улицу. Бабушка тотчас побежала вслед за ними, надеясь отбить внучку. - Войцах, остепенись! Имей совесть, скажи куда вы ее тащите?! Старушка бежала вслед за ними, то хватаясь за сердце, то совсем падая на землю, и вставая продолжала бежать вплоть до поля за деревней. Никто из тех четверых так и не оглянулся на старуху, продолжая уверенно уводить девочку от родного дома. Руки уже синели, а с ног слетели последние шары кожи, оголяя мясо. Девочку варварски тащили здоровые, противные мужланы и она уже догадывалась, куда. - Войцах, да пусти же ты! - простонала девочка. - я же никуда от вас не денусь! - Войцах, ей-богу, ослабь хватку! - вмешался его брат - ты глянь на ее ноги! С такими она вряд ли далеко убежит... Мужчина остановился, поглядел вниз, недовольно причмокнув языком. - Это тебе кажется, что не сбежит. Помнится, когда дед Иштар ей спину перебил, она все равно сумела от него сбежать. На улице уже давно была ночь, а далекие фонари меж деревьев лесополосы дразнили глаза и разум. Как же девочке хотелось прижаться к этим оранжевым огонькам, приложить свои холодные ручки к их теплу. Она не понимала, нет,она отказывалась понимать, за что ей такая судьба. Воруют, как скот и никакого человеческого уважения. Да, женщиной родиться что в воду с камнем на шее прыгнуть. Хотя и мужчинам тоже нелегко - долг перед родиной, деньги, авторитет... Но к ним хотя бы какое-то уважение, хоть какая-то ценность жизни. У девочки не было и того, она сама прекрасно понимала это. Возможно, родись она среди простых людей, даже в этой деревне, была небольшая вероятность, что она бы приняла это. Но то, как ее воспитали уже было поздно менять. Четырнадцать лет от роду это даже не одиннадцать. Она не хотела кориться глупым правилам, установленными этими мужланами. Наконец впереди показалась высокая ограда, а за ней и деревянный дом. В воротах их ждали еще двое, одного из которых девочка узнала. Этот мужчина был личным лекарем поместья. Он презрительно смотрел на этих пятерых, морщась так, словно вместо людей видел свиней. Девочку под руки затащили в поместье и закрыли двери. Не успели ее отпустить, как девочка тут же рухнула коленями на пол. - Доходной щенок. - промямлил лекарь. - Ты не говори, дядя. Кобылка то крепкая, выполняет даже мужскую работу как за двоих. - возразил брат Войцаха - Глеб. - Как-то незаметно... Девочку еще раз подняли и уже хотели кинуть в коморку, как явился граф. - Это вы куда мою птичку тащите, гады? Он подошел впритык и взял ее за подбородок, всматриваясь в глазки. - Хорошее личико, жаль только злобное. Он пытался наигрывать доброжелательную улыбку, но в тонких губах графа читалась вовсе не доброта. Эти губы уже сами по себе казались отвратительными полосками, что только и умеют выдавать приказы направо и налево, а девушкам шептать то, что от них хотят. На светловатом вытянутом лице блондина-аристократа девочка не могла разглядеть ту описываемую односельчанами красоту, считаемую у них эталоном.