В оковах рода Равичей

Существо весь день ждало наступления ночи, ибо только она в силах скрыть тайны этого дома и жителей в нем. Уже сонце покотило за горизонт и сумерки полезли от леса к дому, и кот вернулся с прогулки. Холодный ствол упирался в шею брюнету. Тихий и сверхний смех позади него дико бесил нутро, а руки инстинктивно сжимались в кулаки, выбеляя костяшки. Все мускулы на шее напряжены, словно струны на гитаре с высоким звучанием. Грубый прокуренный голос пронзил тишину. - Любуешься? Любуйся, хорошо запоминай, это твой последний закат в жизни! Существо с наигранным смехом тихо прохрипело: - Жизни... Скажите мне это лет сто назад... Я бы испугался... Но сейчас мне смешно. Ибо это не жизнь - существование, гнилое, как Ваш язык. Мужчина выплюнул со рта сигарету и недовольно покачал головой. - Ха-ха! Язвишь, малец! Хорошо выходит. Но знаешь, я поражен. Быть такой тварью, какой свет этот не видел и вопреки всему оставаться преданным своему роду, пытаться как-то продлить его существование и не стереть с памяти мира... Но ты его стыд! Ты хоть и пытаешься, но только мысленно, без реальных действий. Ты ничего не делаешь, не пытаешься и сделать. Ты никто! Пустышка судьбы, блудный щенок! - Блудный... - Резкий раздраженный хрип прервал мужчину. - А это, уже не Вашего ума дело, мой гость. Существо сжимало в руке хрупкую цепочку, сдерживая гнев. В окно залетел ворон, недовольно посматривая черными глазами на гостя. Он пролетел над ним, а затем приземлился на стол, прочищая клювом перья на крыльях. Где-то в голове тихо прошлась едкая фраза, наверняка уже не раз блуждающая в голове гостя: " - Смерти для тебя я всегда хочу... " Существо посмотрело на отражение мужчины в стеклах одного из окон, изучая его измученное выражение лица, которое в предвкушении лукаво улыбалось позади ствола, желая ежесекундно выстрелить в объект его, якобы, бед. В его мыслях то и дело что вспыхивали места в пригороде, бледные лица, искоженные от боли, стеклянные глаза, смотрящие сквозь него. Маленькие дети не смеялись - их лица навечно перекосила гримаса страданий, их холод маленьких ручек обжигал сильнее огня. Существо тихо ответило на несказанный вопрос: - Это не я сделал. Мужчина пошатнулся, но после уткнул ствол впритык, в угольно-черные пряди существа. - Не ври! Его руки тряслись, то прижимая пушку к волосам, то отводя руку, бешенно вскрикивая: - Не ври мне!.. Не ври, щенок! Он смотрел в затылок, желая его прострелить, но не мог этого сделать - он хотел знать правду. - Обернись! Хозяин не шевельнулся, изучая бешенное, полное несосредоточенности, противоречий и недопонимания, лицо. Оно то икожалось злостью, то извиняюще смотрело в затылок, то наполнялось азартом, готовясь к скорому выстрелу. - Оберни-ись!!! - Завопил гость так, словно у него стался припадок. - Не заставляй стрелять в тебя! Обернись, щенок ты! Обернись, черт возьми! Он дернул за черный рукав старого плаща, усилиями поворачивая собеседника лицом к себе. Доски проскрипели под старыми сапогами, каждой ноткой своего скрипа передавая старизну дерева. Он разносился по всей серой комнате, по корридору, спускаясь по массивной лестнице на первый этаж, выходя наружу через парадный вход и открытые окна. Казалось, время на миг остановилось: тени всё так же лениво лезли от леса к дому, из окон доносился свежий воздух после дождя, тучи медленно плыли по сургучному небу... - Н-не... *** Граф силком потащил девушку по лестнице на второй этаж, то и дело приговаривая: - Вот попутал бес, окоянную мне на голову скинули... Знал же, добром не кончится с челядью водится. Девушка же молча протестовала. Ей не было выгоды в том, чтобы ещё больше разозлять этого пижона. Как никак, а это его дом и его здесь правила. Януш затащил брюнетку в гостиную, где их ждал массивный деревянный стол, четыре таких же массивных стулья и... Еда на столе. Девушка заметила, что накрыто было только на одного. " Значит граф не подозревал, что ещё раз встретит меня...". Деревянная мебель удивительным образом придавала этому холодному и негостеприимному дому какого-то нереального уюта. Было трудно не заметить хороший и выдержанный вкус хозяев в плане обустройства дома. Засмотревшись на книжные полки, комоды, стулья и прочую чепуху, девушка на мгновение забыла, где она и потерялась. Жаль, дымку восторга развеял требовательный и нетерпеливый граф, который тут же отдернул рукав кофты. - Присаживайся, мелочь. Она неуверенно присела за стол, стараясь не касаться ничего грязными рукавами кофты. Граф тоже сел, протягивая к девушке несколько картофелин в мундире, горсть смальца и кусок хлеба. - Ты уж прости, многого предложить не могу, сам не шикую. Блондин начал есть скудный ужин. Выглядело это так, буд-то он впервые за несколько дней принялся за еду. Он осторожно, по небольшому кусочку отламливал картошку и медленно глотал, словно боялся, что вот-вот заболит живот. Через некоторое время граф недовольно глянул на девушку, которая даже не приступила к еде. - Ешь. Его голос на сей раз был холоден, а просьба больше походила на приказ. - Ешь, - повторил он. Девушка кинула в него картошку, которая сразу же превратилась в пюре и замазала смуглое лицо графа. - Чтоб ты сдох... Януш быстро встал и отвесил ей пощечину. - Ты что, одурела?! Девушка набросилась на него и начала колотить и пречитать. - Да это вы, все вы одурели! Людей за скот принимаете, да как тебе в голову пришло такое! Граф в свою очередь отошел от шока, схватил брюнетку за плечи и хорошо встряхнул. - О чем ты говоришь!? Девушка разьяренно брыкалась, не желая и слушать этого аристократа, который даже не смыслит в том, что происходит в обычных людей. Это поведение сильно удивило Януша и он начал смотреть с интересом на эту дикарку. - Обьясни, что ты говоришь? - Да ты и не поймешь, куда тебе! Даже Эксор будет почеловечнее тебя... Лицо графа вытянулось от удивления, он схватил девушку и, прикрывая ей рот, ушел в свои комнаты. Открыв деревянную дверь, он бросил брюнетку в темноту и захлопнул за собой дверь. Затем довольно быстро отыскал спички и лампу, зажег огонь и уселся в кресло, не желая встречаться с девушкой взглядом. Януш очень долго молчал, анализируя ситуацию и вытирая платком лицо, испачканное картофелем. - Значит, это не бредни шайки Войцеха... Ты действительно была там. Девушка молча сидела на деревянном полу, руками перебирая пуговицы на кофте. - Зачем ты приказал им меня привести? Граф недовольно причмокнул, закуривая сигару. - А то ты не знаешь... Выбора у меня как такового нет. Брюнетка тут же перестала перебирать пуговицы, с подозрением поглядывая на Януша. - О чем я знаю? Тут уже и граф перевел взгляд из сигары на девушку. - Ты же внучка Стефы, сильной ведьмы. Мой дед завещал мне, чтобы я взял в жены женщину из твоего рода. - Ты ересь несёшь... Граф покачал головой, буд-то извиняясь перед ней. - Моя бы на то воля... Его речь оборвали двое мужских голосов, которые доносились все ближе к ним. Граф вскочил на ноги и направился к голосам, закрыв ее одну. Девушка же прислонилась к двери и начала слушать. Далеко не все она смогла услышать, но довольно отчётливо ей был разлечим голос графа. Он говорил, как она поняла, с двумя баронами из соседних городов. Оба жаловались на плохой урожай, летнюю засуху, а затем на сильные дожди под конец сезона, которые погубили половину овощей. - Если жителям не будет хватать на пропитание, незамедлительно явитесь ко мне. Не важно, будет это осень, зима или весна. Составьте списки семей вашего округа и я каждому выдам нужное количество еды. Исходя из интонации, ему начали отказывать. - Люди не должны голодать!.. - Но тогда у нас самих ничего не останется, граф Потоцки! - возразил гнусавый голос. - В этом году мы не выдадим еды, а на следующий год нам придется хоронить десятки молодых людей. - ответил Януш. - Если вы готовы принять такие последствия - дерзайте! Все и каждая голодная смерть будет только на вашей совести. Я же не стану брать грех на душу в угоду своим удобствам. Мужчины замолчали, вероятно, обдумывая дальнейшие шаги. Рука девушки затекла и она навалилась на дверь. Та совсем немного приоткрылась. Брюнетка открыла ещё немного и увидела впереди лестницу, на которой сидел один из прислуг. Маленькая надежда, что родилась в голове у девушки тут же была забита в прах. - Надо будет - отдам последний мешок картошки и банку смальца... - тихо, но довольно отчётливо отрезал граф. - Лишь бы не было смертей. Девушка попятилась в дальний конец комнаты, надеясь убежать как и в прошлый раз - через окно. К сожалению, и этот план провалился: на ставнях блестел новый увесистый замок. От нахлынувшего отчаяния, она как можно тише начала бежать сначала к двери, а после и к лестнице, надеясь, что деревянный пол не станет выдавать её своим скрипом. Терять все равно было нечего, поэтому брюнетка пробежала мимо спящего на лестнице, как ей показалось, работника из поля и сразу выбежала на улицу. Было трудно передвигаться, но она продолжала бежать как можно дальше от особняка графа, пытаясь понять, не началась ли за ней погоня. Но её окружала сплошная тишина вплоть до самой калитки в пятидесяти метрах от дома. И только выбежав оттуда, собаки словно подурели и начали рваться с цепи. Хоть и не сразу, но выбежал граф, а за ним и некогда спящий сельчанин. Оба они что-то кричали вслед девушке, но отчётливо та смогла расслышать только разьяренный голос Януша. - Куда побежала?! Вернись, дикарка! Она продолжала бежать, не обращая внимания ни на боли в ступнях, ни на собачий лай, ни на разорвавшегося графа. - Вернись, Мазена! - заеричал во весь голос Януш и стремительно понесся следом за бледным силуэтом вглубь просеки. Совсем скоро он выпустил призрачное пятно у себя из виду и начал блуждать по кругу, каждый раз проваливаясь ногами в одну и ту же яму. Он падал, чертыхался, затем подымался и продолжал бежать, пока снова не проваливался. Только когда сельчанин присветил лампой, граф наконец смог дюжинный раз выбраться из проклятой ямы, которая под ним начала ещё глубже проваливаться. На удивление обоих, она была размером с человека, с рыхлой влажной землей внутри. Граф задрожал от страха, а мужчина с лампой в руках начал неистово молиться. Девушка же довольно быстро выбралась из просеки и вышла на бескрайнее поле, на который спустился густой туман. Через него можно было еле-еле разглядеть луну. Блуждая по полю, брюнетка вышла на тропинку, которая вела почти ровной линией куда-то вдаль. Призрачный туман, что понемногу густел, заволакивал в себя путницу, растворяя в седой дымке её силуэт. Казалось, что ещё миг - и она навсегда исчезнет в белых бескрайних наземных облаках. В тот момент она словно блуждала по призрачному миру, покой которого не смели нарушать веками. Этот мир завлекал к себе, точно пение сирен на рифах. Она плыла. Словно лебедь, рассекая водную гладь она незаметно рассеивала туман вокруг себя, а затем снова в нем тонула. Эта игра была необычайно красивой, от неё перехватывало дух. Только через какое-то время она поняла, что заблудилась. Вокруг девушки стоял непроглядный сизый туман. Тогда она решила побежать, не сворачивая. Все поля, даже самые большие рядом с деревней не бескрайние и вскоре она должна упереться хоть в какую-нибудь оградку. Но этого не случилось. Как и полчаса назад, её окружал туман, а под ногами прогибались почти созревшие колоски, вперемешку с дикими цветами и невысокими кустами. Это поле никак не походило на привычное ей, идеально вычищенное от сорняков и цветов рядом с домом. От бессилия, она упала на землю, дабы отдохнуть, набраться сил и продолжить путь. Девушка смотрела на сизое небо, где еле-еле сияли сапфировые звездочки. Вокруг неё пели сверчки, цикады, где-то далеко угукал филин и пищали полевки. Ещё совсем немного и девушка провалится в сон. Но тут вся живность умолкла и над полем повисла гробовая тишина. Словно все звери, птицы и цикады решили вместе замолчать. Мазена прислушалась. Единственный шум, который она могла услышать - колыхание трав на ветру, что лишь усиливало ощущение её бесконечного и бескрайнего пути. - Хи-хи-хи-хиии... - послышалось недалеко. Девушка тут же подскочила на ноги. Голос был довольно старческий, а сам смех походил на вопли безумца. - Хи-хи... - повторил незнакомец. Брюнетка медленно зашагала навстречу смеху. Удивительно, но впереди, в сизой дымке тумана был целый непроглядимый сгусток дыма. Он крутился и вертелся, словно юла. Затем вращение тумана усилилось и внутри него показался какой-то силуэт. Мазена подошла ближе и её взору стал горбатый человек, лицо которого скрывали множество рваных капюшонов. Только дряхлые руки властно покоились на рукоятке трости. - Дедушка, вы кто? - спросила она и тут же умолкла. Только сейчас к ней пришла мысль, что это не человек. Старик задрожал, разразившись хохом. - Ха-ха-ха-хи-хи!.. Она снова спросила, но уже более настойчиво: - Как вас звать? - рявкнула она к горбатому. Тот лишь покачал головой. Мазена вновь приблизилась к старику, на этот раз впритык. - Давно за мной следишь? - тот непонимающе развел руками. Девушка подумала, что он не понимает слов. И правда, он словно отказывался понимать, что ему говорят. Словно маленький мальчишка, он разводил руки в стороны, делая вид, что не понимает за что его ругают. Мазена начала вспоминать нечисть, которая могла бы походить на этого старикашку, но кроме пересмешника на ум ничего другого не приходило. Хоть он и не похож на данный вид нечисти, а все же приписать к другим его было трудно. Довольно мало существ, подобных ему, встречаются в поле летними ночами, когда всех мавок и аридников чугайстры ещё месяца два назад переловили. Мазена ещё раз глянула на старика. В его руках она чудом увидела амулетик. Старик его сжимал так крепко, словно это было самое великое сокровище в мире. Девушка жестом попросила дать взглянуть на него. Старик с недоверием протянул руку и на ладони действительно покоился амулет. Она взяла сие сокровище в руки и удивилась явному сходству с тем, который ей пожаловал хозяин скрытого особняка. Она не могла разглядеть цвет камня в белом лунном свете, но небольшое сияние, исходящее где-то изнутри казалось ей теплым, с оранжеватым отливом. На самом камне был неизвестный ей ранее символ, больно походящий на иероглифы. - Иероглиф,- сказала она, глянув на старика,- тебя зовут Иероглиф. На это горбатый лишь покачал головой. Благодаря этой вещице, Мазена решила повременить с определением вида нечести, так как зачастую подобного рода существа не носят с собой амулетики, побрякушки и прочие безделушки. Ей не было стыдно перед стариком, ибо это действительно очень странно, что старый человек находится ночью посреди поля один. Но может ли он быть путником, который блуждает по миру подобно кочевникам, в надежде найти своё место в жизни? И все же ей было как-то не по себе рядом с ним. - Хи-хи... - повторил он, выводя девушку из раздумий. Его левая рука вытянулась в сторону и указательным пальцем он показал на извивистую тропу, которая проходила совсем рядом с той, по которой шла Мазена. Она прошлась несколько метров вперед, надеясь хоть что-то увидеть. Но ей была видна лишь часть дороги. Туман понемногу начал рассеиваться и тогда она глянула назад. Старика уже не было. Место, на котором они недавно стояли, оказалось перекрестком, рядом с которым из земли торчал большой валун. - Перекрестник, значит, - сказала Мазена и пошла по тропе, которую ей указали. Вскоре на горизонте чернели деревья, которые, по-видимому были лесом. Девушка начала вспоминать, что когда она впервые бежала к особняку, путь пролегал именно через него. На этот раз Мазена не стала прыгать в ручей, а шла по тропинке рядом, пока тоненькая ленточка воды не вывела её на другое поле, посреди которого поблескивала в лунных лучах большая река. По правую сторону от девушки стоял уже знакомый ей сад, каскады которого походили на руины великого готического замка. Пройдя их, брюнетка подошла к особняку, дверь котрого вновь была открыта. Тихо, почти совсем неслышно она поприветствовала хозяина и спросила разрешения переночевать. Затем вошла внутрь, счищая дорожную грязь из ступней и проходя дальше, к массивной лестнице. Придя на второй этаж, девушка подошла к окну и, прислонившись щекой к прохладному стеклу начала думать, как ей быть дальше. От сегодня, дорога в деревню ей закрыта. Бабушка наверняка уже поняла это и не станет ждать внучку. Девушка подняла руку, так как почувствовала какую-то небольшую лужицу под пальцами. Жидкость была густоватой, темной и на запах походила на железо. Она вытерла её в штанину, не желая пачкать и так грязный подоконник. Едва слышно где-то в глубине дома зазвенел колокольчик. Он казался каким-то призрачным, нереальным. Мазена не обращала на него внимания, так как хоть и неотчетливо, но слышала его раньше. Звон колокольчика приближался. С каждым разом он становился все громче, пока не стал совсем близко. Девушка не стала оборачиваться. - Зачем вернулась? - спросил довольно хриплый, властный голос. Мазена покачала головой, вглядываясь в ночь за окном. - Мне больше некуда идти.