Цикл Слендера

      Тамара стояла на окраине городка Вест-Хилл, держа перед собой распечатанную фотографию. Огромное здание с башней по центру, в некоторых окошках виднелись кровати, в других — игрушки, книжки, даже силуэты детей. Фундамент украшали клумбы декоративного кустарника, а с правого крыла торчал маленький дымоход.       Сейчас от этого величественного здания, переданного властями Вест-Хилла в общественную собственность почти полвека назад, остались только руины. Крыша центральной башни еще держалась, а вот остальная давно уже обвалилась, во многих местах отсутствовали стены, все без исключения окна разбиты, от кустов остались иссохшиеся палки, жалкое зрелище…       Естественно, здание находилось в аварийном состоянии и бродить по нему было не безопасно, но Тамара понимала, что это единственный способ узнать историю приюта — в больнице и даже в участке никто не хотел давать документы больной посторонней особи.       Женщина ступила на покрошившееся ступени парадного входа. Одна часть двери была полностью выбита, вторая намертво вросла в мох. По бокам двери красовались две черные прогалины — некогда маленькие круглые окошки.        С первого взгляда и не верилось, что раньше это место принадлежало богатому землевладельцу. История замалчивает, отдал ли он усадьбу добровольно или же тогдашний мэр заставил его это сделать, но как бы там ни было с шестидесятых оно офицально стало называться «Счастливый Дом».       Здание встречает директрису длинным коридором. Под остатками потолка еще можно заметить орнамент из геральдических лилий, а на полу — жалкие остатки ковра. К сожалению, лестница здесь завалена обломками стен и каким-то мусором, но Тамара помнит, что это только парадный вход, были еще две боковые.       Ей доводилось преподавать здешним детям в годы университетской практики всего пару раз. Еще тогда она заметила газовые трубы — они пронизывали все здание, словно паутина и выглядели чертовски неестественно. У приюта попросту не было денег, чтобы улучшить систему отопления, поэтому они использовали множество газовых котлов — для каждого корпуса свой. Говорят, это и стало причиной пожара.       Очевидно, возгорание произошло на кухне — это помещение выделяется даже на фоне всеобщей разрухи. Стены слегка потрескались, окна идеально выбиты — в раме не застряло ни единого осколка. Интересная штука — огонь. Иногда уничтожает до основания, но может оставить практически нетронутый контур…       Через дыры в коридоре так же можно разглядеть столовую — ошметки стульев, черепки разбившихся ваз (темно-синие, всегда стояли на столах) и плакат с просьбой мыть руки до приема пищи — почерневший с едва различимыми контурами зайчика и белочки, дотронься и он рассыплется в прах.       Вглядевшись в дыру перед лестницей Тамара обнаруживает еще одну неприятную находку — тело своей бывшей ученицы, уже успевшее слегка подгнить. Женщину тошнит, она едва сдерживает рвотный порыв. Рука уже тянется к телефону в сумочке — полиция до сих пор ищет девочку — но останавливается. Если копы найдут ее здесь, то оградят это место или снесут к чертям, а Тамаре нужно всего-то пару минут чтобы найти улики. Лиде уже ничем не помочь, в отличии от Кейти и еще сотни живых детей.       Чтобы добраться до лестницы директрисе приходится зайти в дверь справа — тут располагался медпункт. Она представила тех детей, что лежали здесь в ночь пожара — среди них точно была парочка прикованных к постели, возможно даже не тяжелой болезнью, а банальным переломом ноги или сильной головной болью. Они спали на своих койках, теплый ветерок дул через приоткрытое окошко, как вдруг все рвануло к чертям. Если даже дети с первого этажа не спаслись, что уж говорить о третьем.       Половина стены помещения рухнула, вдоль оставшейся все еще держались проржавевшие металлические каркасы, на которых когда-то висели шторки. Кровати отсюда пожарные убрали еще в день трагедии — большинство пациентов попросту срослось с ними, однако, осталось еще много обгоревших предметов к примеру шкафчики с почерневшими бутылочками и разбитые горшки из-под цветов.       Тамара старалась пройти дальше как можно скорее — ей казалось, что в каждой из этих кучек пепла могла остаться чья-то душа. Были официальные отчеты пожарных о количестве найденных тел, там говорилось, в здании не осталось трупов, но тогда почему ото всюду то и дело слышались детские шаги, а затем затихали вновь?       За медпунктом расположился архив. Утруждать себя поисками чего-то здесь было глупо — тонкая бумага почти сразу сгорела, так что вся комната превратилась в склад почерневших пустых стеллажей. Дверь на лестничный пролет не открывалась — так и осталась запертой на ключ (выпустите нас, о Боже, выпустите!) зато чуть правее от нее образовалась дыра. Возможно, ее пробили подростки-экстремалы, а может время, может даже сам пожар, только вот дети воспользоваться этой лазейкой не успели.       Тамара с трудом протиснулась в эту щель, на правой туфле сломался каблук. Она выругалась на себя за то, что опять одела туфли на высокой шпильке по привычке и начала подниматься вверх.       Лестница казалась надежной, хоть и содрогалась от каждого шага. На ступеньках лежала некая расплавленная масса — Тамара не знала что это и знать не хотела.       Она поднялась на второй этаж и оказалась в игровой. Здесь дети коротали свое время и конечно же, то, что осталось после пожара, давно уже вынесли. Женщина и тут не хотела задерживаться — смех детей стал еще громче, справа от нее, судя по звукам, в стенку полетел мяч, а слева кто-то расплакался.       Во время практики Тамара практически не посещала этого места — в основном тут сидели дети дошкольного возраста. Однако, юной учительнице и ее коллегам часто доводилось находить игрушки, разбросанные по всему приюту, которые дети пытались украсть из игровой.        — Они просто хотят иметь что-то свое, понимаешь, ну как будто им родители купили, а если игрушка пропадет и пройдет где-то полгода, то никто уже и не заметит, как она появилась у одного из воспитанников.       Так говорил другой стажер — начинающий повар Джимбо. Интересно, был ли он здесь в ночь пожара, или все-таки решил устроиться в другой город? Как бы там ни было, Тамара не слышала о нем ничего с тех пор как они отучились свое.       Женщина уже хотела направиться в другую комнату, как вдруг споткнулась через него. Маленький мишутка лежал прямо перед ногами.       Он был не плюшевым и наверно попал сюда вместе с помощью от иностранцев. Игрушка была сделана из плотной ткани и набита чем-то вроде песка или опилок, один глаз где-то потерялся, а на лапе виднелся шов.       Директриса подняла игрушку и стала вертеть в руках. Ну как, как этому медведю удалось пережить пожар? Почему никто не забрал его отсюда, хотя бы те же подростки?        — Отдайте, это мое.       Увидев маленького мальчика, который крепко ухватил мишку своими белыми рученьками, женщина подняла такой вопль, что с потолка посыпалась штукатурка.        — Не ведите себя как маленькая, вам же не нужна эта игрушка!       Тамара отпустила мишку. Ей вовсе не хотелось причинять вред мальчишке. Материнское чутье подсказывало, что это существо не является ребенком — по крайней мере теперь.        — Т…т…тебе чем-то помочь? — По привычке выдавила из себя она. Когда много лет работаешь с детьми подобные слова вертятся на языке.        — Не надо, лучше уходите отсюдова, взрослые еще никогда не играли с нами.       Не задавая больше вопросов женщина оставила мальчика в покое. Ей не нужно пытать странного призрака расспросами — скоро сама все узнает.       Пропустив крыло с кабинетами директриса поднимается на третий этаж. Тут три пути и все ведут в комнаты. Первая дорога самая короткая — бывший кабинет руководительницы. Тут произошла еще одна трагедия уже после пожара, когда пьяный парень забрался на балкон и полетел вниз.       Это место словно пыталось привлечь к себе внимание. Почему никто не вспомнил о пропаже детей в приюте, когда все начало повторяться? Ответы на этот вопрос Тамара нашла все в том же интернете еще до того, как отправилась сюда.       Прошлая череда убийств длилась не так долго — два месяца. За это время пропало пятеро детей, трое из них в один день. Четверо пропавших были подростками, это списали на бунт и попытку побега, лишь из-за одной девочки — шестилетней Лили — полиция всполошилась. Потом случился пожар и это огромное событие перетянуло на себя внимание. Больше никто не думал о том, связаны ли как-то эти пропажи, кто там кого убил — все сгорели, виновника поджога нашли, дело закрыто. И вот тут зацепка вела к тому моменту, где Тамара решила начать свои поиски.       Одной из главных улик стала записка виновника — там же и появился таинственный символ с перечеркнутым глазом. Только вот как эта бумажка уцелела среди всего этого огня? Будто нечто сохранило ее специально для пожарных и следователей.       Дверь в спальни воспитанников вышиблена, комната словно зовет внутрь, но Тамара и так знает, что там нет ничего полезного. В нулевых все кому не лень перефоткали тот символ под кроватью поджигателя и повыкладывали у себя в соцсетях. Чтобы отыскать фото понадобилось не более получаса. Это лишь подтверждало связь того убийцы и нынешнего, но не выводило на него самого.       Что гораздо больше интересовало Тамару, так это чудесная история спасения Кэрри — единственной выжившей. Пожарник нашел ее забившейся под кровать без единой царапины и даже без следов отравления угарным газом, увидев комнаты работников женщна подтвердила свои догадки — что-то уберегло мис Тамбелдон.       Все комнаты выглядели одинаково как под копирку — пустые с голыми стенами и обломками мебели. В некоторых даже можно было увидеть следы обитания бомжей, но после того как открыли приют в местной больнице их тут не появлялось.       И лишь комната Керри блистала на фоне этой разрухи — здесь сохранились даже обои, а идеально целое окно лишь покрылось трещинами. Хоть кровать и была разобрана кем-то из бездомных, в целом комната имела очень даже неплохой вид.       Тамара чувствовала: здесь должно что-то быть, но так и не понимала, как она это найдет. И тут чертова шпилька опять застряла — в этот раз между досками (в других комнатах дощечное покрытие давно сгорело, остался только бетон).       Директриса не смогла удержать равновесие и полетела на пол, она ударилась головой прямо о раму кровати, по щеке потекла струйка крови, а на лбу выскочила шишка. Однако, такая жертва не была напрасной ведь под досками оказался небольшой тайник, а в нем — дневник самой Кэрри.       Тайник, к слову, был создан на скорую руку, как будто незадолго до пожара. Тетрадка едва помещалась в созданное для нее углубление, а доски, если присмотреться, слегка выпирали на фоне пола.       Она нашла то, за чем пришла, и теперь спешила как можно скорее убраться из этого места. Но когда женщина была уже на втором этаже, соблазн взял свое и она все-таки зашла в бывший класс, где когда-то сама вела урок.       Крепкие дубовые парты пережили пожар — только обуглились. На треснувший доске до сих пор можно было разглядеть остатки надписи «Я БУДУ СИБЯ ХАРАШО ВИСТИ», прописанной кучу раз с одними и теми же ошибками.        Значит, вот как выглядит место, где она провела свой первый урок. Ну что-же, на то людям и нужны воспоминания — чтобы сохранить недолговечное.       Потерев ушибленный лоб женщина поковыляла обратно, но в коридоре ее ждал неприятный сюрприз: еще больше бледных детей в черной одежде, они скопились вокруг стены и что-то бормотали.       Тамара решила осторожно обойти их — пришлось подвинуть парочку, но они не заметили. Мимолетом директриса взглянула на саму стену — исписана так же, как доска в школе, каждое слово написал мальчик с мишуткой обуглившимся куском доски, словно это его наказали.       Не убежать — гласила надпись.       В коридоре тоже появились дети, некоторые даже в старомодной одежде. Они чертили классики и прыгали по ним, абсолютно не замечая тетеньку.       Игровая наводнилась девочками, у большинства были косички. Одна из них ухватила Тамару холодной рукой и затянула в хоровод, вторая подхватила и даже попыталась выхватить дневник, но женщина крепко сжимала тетрадку.       В конце концов она набралась смелости и оттолкнула призраков, после чего пулей слетела вниз.       Там ее ждало самое большое потрясение — среди всех духов лишь эти были знакомы Тамаре. Они играли в прятки между обгоревших полок, тут и там мелькали их силуэты. Некоторые — ученики еще со времен студ практики, другие — пропавшие пару месяцев назад. Только сейчас женщина заметила, что лица малышей перемотаны марлей, все, кроме одной.        — Тут очень холодно. Пожалуйста, заберите меня отсюда. — Голос принадлежал Лиде, и ей, в отличии от других, было совсем невесело.        — Я не могу… не могу… не волнуйся, я вызову полицию, они помогут тебе встретиться с папой… — Прошептала директриса. После чего ускорила шаг.       Уже на выходе из приюта женщина выхватила из кармана телефон. Она не помнит, как набрала номер и что сказала копам, ведь в тот момент ее захлестнул приступ головной боли и Тамара отключилась.

***

       — Нет, не надо.       Этот голос принадлежит Кейти. Но она не кричит, а спокойно говорит. Голову захлестывает новая волна боли.        — Спасибо.       И снова темнота.       Женщина просыпается в больничной палате, ее дочь лежит рядом — свернулась калачиком на стуле для посетителей. Кто-то заботливо укрыл ее халатом.        — Кейтлин… с тобой все в порядке… — Облегченно шепчет мать.        — Ты очнулась! — Резко вскрикивает дочь, в соседних палатах кто-то недовольно ворчит от внезапного шума.        — Что случилось, Кейт, как ты сюда попала?        — Меня пропустил врач, я сказала, что больше не с кем остаться. Там тебя хотел видеть дяденька из полиции, но я вытолкала его за дверь.       Мать тихо смеется, дочка подходит к ней и крепко обнимает.        — Мам, ты же меня любишь?        — Очень-очень.        — А не разлюбишь?        — Нет, что за глупости!        — Тогда зачем ты шла в заброшенный дом? Ты хотела сделать себе плохо?        — Нет, я просто упала там пару раз вот и все, головой ушиблась.        — Доктор тоже так сказал — ничего опасного. Так что это значит мы скоро пойдем домой?        — Чуть позже, дорогая, мамочке надо отдохнуть.       На этом вопросы закончились и Кейти вернулась на свое место. Она почти сразу начала засыпать, Тамара подумала, лучше будет вызвать такси, чтобы не будить девочку.