Vampires of the North

      Земли герцога Эбель расположились на самом севере страны. Они были богаты замерзшими озерами, смешанными и хвойными лесами, бескрайними заснеженными полями. Казалось, эта земля совершенно не пригодна для жизни, но тем не менее, герцогу удавалось извлечь выгоду из каждого ее гектара. В этих лесах ежегодно проходил сезон охоты, в полях устраивали турниры и гуляния, здесь было множество зон отдыха с прекрасными видами, полюбоваться на которые съезжались туристы со всех концов континента.       — Мы почти приехали, — оповестил извозчик, когда повозка огибала очередную лесную опушку, залитую ярким, но холодным солнечным светом.       Жако не без интереса рассматривал меняющиеся за окошком пейзажи, которые были столь отличны от южной местности. Удастся ли ему свыкнуться с этими свирепыми северными ветрами и вечной мерзлотой?..       Дорога была недолгой. Спустя несколько часов они все же добрались до владений герцога Эбель. Большой двухэтажный особняк, построенный в позапрошлом веке и оттого ярко контрастирующий с современной архитектурой, утопал в снегах. Жако не пожалел, что захватил с собой полушубок, подаренный отцом на прошлый день рождения. Холод пробирал до костей. У ограждения из прутов, которое огибало территорию поместья Жэнабель, их встретил один единственный человек – мальчишка, одетый в одежды темно-коричневых тонов. Он улыбнулся, поприветствовав экипаж и молодого супруга своего хозяина, и представился:       — Надеюсь, дорога Вас не сильно утомила. Меня зовут Микки, я – домуправляющий. «Что? Этот мальчик управляет домом в отсутствие герцога? Разве он не слишком молод для такой работы?»       Обратив внимание на то, с какой тщательностью Жако пытается скрыть дрожь и посиневшие кончики пальцев, мальчишка сразу же пригласил прибывших в дом. А после небольшой экскурсии предложил горячего чая, но Жако любезно отказался.       — Ваша комната дальше по коридору. Хозяин еще не вернулся из поездки, но если хотите, я могу показать и его комнату тоже.       «У нас будут разные комнаты?»       Вопросы множились в голове с каждой минутой. Конечно же, ожидать особого к себе отношения было чем-то сродни глупой надежды, что будет растоптана вмиг, если в нее поверить. Человек, что взял Жако в свои законные младшие мужья, вероятно и сам был не до конца рад этому, но разве в высшем обществе при заключении подобных «выгодных» браков считались с чьими-то чувствами и желаниями? Этот человек даже не появился на приеме в тот вечер, когда было объявлено о помолвке между семьями Венцуаль и Эбель, сославшись на неотложную деловую поездку заграницей. Надеяться, что они будут иметь что-то общее, кроме обязательств, хотя бы комнату, было глупо.       — В самом дальней части поместья, — невесело уточнил Жако, а затем тяжело вздохнул. — Попросите, чтобы меня никто не тревожил до завтрашнего утра. Я очень устал и хочу отдохнуть.       — Как пожелаете, — мальчишка-слуга коротко поклонился и быстро ретировался со второго этажа.       «Здесь слишком холодно, — безэмоционально отметил омега, войдя в отведенную ему спальню».       Жако не чувствовал ровным счетом ничего, хотя должен был. Этот брак больше напоминал деловую сделку. Весьма выгодную для семьи Венцуаль, но выгодную ли для семьи Эбель?       За широким арочным окном виднелись бесконечные поля, обрамленные по горизонту дремучими хвойными лесами, которые утопали в свете заходящего солнца. Жако сел в небольшое, но очень удобное кресло, обитое бархатом, и обвел взглядом комнату. Она была уютной: большая кровать с балдахином, застеленная мягким пледом, небольшой, но очень красивый комод с резными ручками, туалетный столик с зеркалом и множеством скляночек на нем (скорее всего маслами и пахучими водицами), и, устилающий холодный деревянный пол, ковер. Все это настолько напоминало атмосферу поместья Венцуаль… как будто кто-то захотел воссоздать в этой комнате его маленькую копию. Стоило ли быть благодарным за это, Жако не знал, потому что даже находясь здесь он чувствовал себя одиноко и угнетенно.       Всю ночь он так и провел сидя у окна и наблюдая за тем, как звезды сменялись яркой луной, а яркая луна сменялась первыми лучами солнца. Еще совсем тусклыми, но уже дарующими толику тепла.       — Герцог просит Вас к завтраку, — раздалось за дверью тихое и омега вздрогнул.       Он просидел на одном месте, погруженный в глубокие раздумья, одолеваемый тяжестью долговых обязательств и совсем не заметил, как наступило утро. Вероятнее всего герцог вернулся поздней ночью, а потому его никто не известил. Может быть и к лучшему.       Осмотревшись, Жако дернул плечами, отгоняя наваждение.       — Помогите мне заплести волосы, — он дернул дверь, за которой все еще стоял слуга в виде вчерашнего паренька, и попросил об одной услуге, которая тут же была исполнена.       С длинными волнистыми пепельными волосами – изюминкой наследников кровей Венцуаль – было не так легко справиться. Локоны были настолько длинными и непослушными, что, доставая почти до самых бедер, требовали постоянного ухода. Жако никогда их не любил. Для него они были больше наказанием, чем наградой. Но никто и никогда не разрешал ему отстричь длину, свидетельствовавшую о благородном происхождении.       — У Вас очень красивые и мягкие волосы, — восторженно произнес паренек, расчесывая те гребнем.       Тугая коса легла на плечо Жако и тот кивнул в знак благодарности.       «Как же хочется спать».       После стандартных утренних процедур Жако наконец вышел из своей комнаты и, ведомый домуправляющим, зашагал вдоль коридора. Все вокруг было…странным. Наверное, из-за усталости или переживаний вчера он не смог отметить всю ту странность, что окружала этот старинный особняк. Выкрашенные в черный цвет потолки навивали чувство тоски, так же, как и скрипучие местами потемневшее полы. Вдоль стен стояли кадки с засохшими растениями, которые, судя по виду и запаху, не поливали годами, и, скоропостижно засохнув, они принялись гнить.       — Почему растения в таком плачевном состоянии?       — Хозяин запретил их трогать.       — Если он не любит цветы, зачем же они тогда здесь стоят?       На этот вопрос так и не последовало ответа. Слуга толкнул тяжелую массивную дверь и впустил вперед себя Жако, слегка побледневшего от созерцания окружающей обстановки. В обеденной зале было немноголюдно.       Мужчина, сидевший за столом в гордом одиночестве окруженный слугами, продолжал трапезничать как ни в чем не бывало. От такого холодного приветствия в горле Жако застряли слова «доброе утро» и он обреченно зашагал к своему месту, так и не решившись привлечь внимание своего теперь уже мужа.       Это была их первая встреча.       Перед пепельноволосым омегой тут же поставили тарелку с кашей, фруктами и орехами и стакан сока. Аппетита не было. Было желание сию минуту спуститься в ад, где, казалось, было в сто раз лучше, чем за завтраком с герцогом Эбель.       «Герцог любит вино?»       По правую руку от мужчины на столе стоял уже ополовиненный бокал с блестящей красной жидкостью. Жако никогда не пробовал алкоголь, да и к тому же был уверен, что в нем не было никакой пользы, за исключением короткого забвения, которое впоследствии сменялось жуткой головной болью. Стоило ли это того? Навряд ли.       — Фамилия Эбель говорит о том, что у Вас немецкие корни? — Жако все же решил подать голос, когда почувствовал, что трапеза идет к своему логическому завершению. — Ваша семья приехала из-за границы?       Отчего-то в этот самый момент Жако почувствовал особо остро, что совершенно ничего не знает об этом человеке. Он никогда никого о нем не расспрашивал и не интересовался его занятиями, увлечениями и бизнесом. Он даже не знал, какого цвета его волосы, какой они длинны, каков его возраст и образ жизни. Абсолютно ничего не знал…       Мужчина, на вид которому было не больше тридцати, поднял голову. Его карие глаза блестели, а губы были настолько плотно сжаты, что напоминали тонкую струну. Жако тут же опустил взгляд и сглотнул. Пальцы мелко задрожали, отчего ложка выскользнула из рук и с глухим звоном ударилась о дно опустевшей тарелки.       «Я сказал что-то не так? Может быть он не хочет об этом говорить?»       — В библиотеке есть сотни книг, содержание которых посвящено родословной семейства Эбель, — бросил герцог и отложил столовые приборы, намереваясь покинуть обеденную залу. — Если тебе так интересно.       — Вы слишком заняты для бесед со мной? — тихо спросил Жако, ощущая всем своим нутром, как неприятен и неугоден в этих стенах. — Все-таки со вчерашнего дня я тоже являюсь частью этой семьи и мне бы хотелось…       — Я человек невероятной занятости, — просто сказал мужчина и, встав из-за стола, зашагал к выходу, бросая последнее: — И ты пока еще не часть моей семьи.       «Что? Почему он говорит такие вещи? Разве наш брачный договор не был подписан?»       Бокалы дрогнули, когда дверь была с силой затворена, а сердце Жако отчаянно забилось. Им действительно воспользовались, как разменной монетой, чтобы уплатить все долги семьи Венцуаль. Но почему герцог Эбель был так холоден и даже жесток в общении с ним? Разве он не сам предпочел этот союз деньгам? Отец Жако мог выплатить, не сразу, но обязательно, все долги, однако предпочтение все же упало на брак.       — Как грубо, — тяжело выдохнул Жако, осознавая, что все это время почти не дышал.       Когда Жако сообщили о том, что им заинтересовался герцог соседнего поместья, то тот долго не мог найти ответа на вопрос «почему?». В семье Венцуаль было три сына-омеги. Красивых, стройных и статных, начитанных и образованных. Все они уже давно достигли возраста, когда можно было бы вступить в брак, но герцог Эбель выбрал именно Жако – внебрачно рожденного омегу от простой служанки. И пусть жизнь Жако не отличалась от жизни сводных братьев, но в светском обществе его совершенно не воспринимали как наследника своего отца. Само его существование порицалось.       «Может быть, герцог просто устал после поездки, поэтому был столь не сдержан».       Весь день Жако пришлось провести в гордом одиночестве, заперевшись в своей комнате. За окном громко пели птицы, перепрыгивая с ветки на ветку; где-то во дворе шумела прислуга. Весь этот шум только раздражал, поэтому большую часть времени Жако провел лежа на кровати и прижимая подушку к голове. Даже в поместье своего отца, окруженный сплетничающей прислугой и под пристальными ненавистными взглядами братьев, он чувствовал себя не так удрученно, как здесь. И ему предстояло провести в этих краях всю оставшуюся жизнь? В таком случае, пусть она поскорее закончится…       — Эй, маленький негодник, ты забрал мою ракушку!       Молодой юноша, который до этого момента наслаждался уединением, перебирая маленькие ракушки на берегу озера, отвлекся, когда маленький мальчик лет десяти подбежал к нему и попытался украсть одну. Он был взлохмачен и растрепан, а на круглом лице зияла озорная улыбка. Юноша неосознанно схватил проказника за руку, отчего тот, не удержав равновесия, плюхнулся на мокрый песок.       — На пляже так много ракушек! — запищал пепельноволосый омежка и поднялся на ноги, глядя перед собой с толикой обиды. — Иди и найди себе еще, а эту отдай мне, не будь жадиной! Мои родители скоро уезжают, и я не успею отыскать такую же, а она очень нужна мне для коллекции.       — Для коллекции? — спросил юноша, поправляя идеально выглаженный жакет. Этот маленький вихрь ворвался в самый разгар его отдыха, к тому же попытавшись украсть одну из аккуратно разложенных на песке ракушек. Человеческие дети…неужели они все такие наглые?       Омежка отряхнулся от мокрого песка и улыбнулся сквозь обиду, протягивая в руке камушек безупречно круглой формы.       — А взамен я отдам тебе его. Он тоже очень красивый.       — Красивый? — вновь спросил юноша и провел рукой по иссиня-черным волосам. — Разве камень может быть красивым?       — Почему нет? Если тебе что-то нравится, это будет для тебя красивым, даже если для других это всего лишь камушек.       Поначалу застывший в ступоре, юноша вдруг рассмеялся.       — Тогда я хочу стать камушком.       — Зачем? — удивился мальчик.       — Чтобы понравиться кому-нибудь, — немного грустно произнес юноша.       — Дурачок, — захохотал омежка и помахал рукой, собираясь убежать. — Чтобы кому-то понравиться не обязательно быть камушком.       Жако очнулся ото сна. Рубашка была мокрой насквозь, а по лбу стекали капельки пота, вычерчивая соленые дорожки на щеках и шее. Он совершенно не заметил, как уснул.       — Герцог просит Вас к завтраку.       «Уже утро? Сколько же я проспал…»       От чувства дежавю засосало под ложечкой, но, пересилив нежелание выходить из комнаты, омега нашел в себе силы подняться с постели и впустить слугу, который сразу же принялся приводить новоиспеченного супруга своего хозяина в порядок. На этот раз он оставил пепельные локоны незаплетенными, тщательно те расчесав и заколов на макушке заколкой.       — Мне кажется, коса была бы намного практичнее, — тихо сказал Жако и попытался улыбнуться себе в зеркало, чтобы Микки не принял его слова близко к сердцу и не обиделся, но тот лишь пожал плечами и в последний раз провел рукой по длинным волосам.       — Хозяин попросил оставить их незаплетенными.       Жако застыл с удивлением на лице.       — Что? — в голове сразу же возник образ, обделенный эмоциями, герцога Эбель. — Разве ему есть до меня дело? Вернее, не все ли ему равно, как у меня уложены волосы?       И опять вопрос, оставшийся без ответа.       Смысла, да и желания надоедать слуге с расспросами о герцоге, поместье, семействе Эбель не было. Вместо этого Жако молча покинул пределы своей комнаты и в сопровождении направился на первый этаж.       Сегодня на завтрак были ягоды, йогурт, ароматный чай с мятой и как всегда молчаливый герцог, который, как и вчера, при появлении в обеденной зале Жако не поднял и взгляда.       — Тебе настолько не понравился особняк, что весь день ты провел в своей комнате? — неожиданно спросил мужчина, кинув исподлобья взгляд на, оцепеневшего от его голоса, омегу. — Тебе не сообщили, но в мое отсутствие ты можешь свободно перемещаться по дому.       — П-просто… — запнулся тот, но, совладав с волнением, ответил: — Мне здесь слегка не по себе.       — Тебя пугает обстановка? Если хочешь, можешь устроить небольшой ремонт. Я не буду против небольших изменений в интерьере. Что можно трогать и что нельзя — об этом посоветуйся с Микки.       Голос мужчины был полон строгости, серьезности, но не казался от этого грубым или неприятным слуху. Жако впервые осмелился посмотреть на лицо, обрамленное шрамами и ссадинами; в эти карие, отдающие гранатовым блеском глаза. Имя…Жако даже не знал его имени.       — Арне. Арне Эбель, — произнес герцог, пристально глядя на собеседника. — Мое имя. Странно, что до этого момента ты его не знал.       Жако неловко улыбнулся, удивленный такой проницательностью. От столь пристального внимания к своей персоне он смутился, отчего кончики ушей слегка покраснели. Арне был красив, широкоплеч и статен. Даже многочисленные шрамы не могли испортить всей той привлекательности, которой был награжден альфа.       — Вчера я был непозволительно груб. Прошу прощения.       Подобные перемены в настроении герцога были слегка обременительны. Вчера он был холоден и всем своим видом выказывал свое неуважение и неодобрение, а сегодня его словно подменили: он был более бодр, разговорчив, лицо его больше не искажала гримаса презрения, а глаза сияли ярче обычного. Может быть, за ночь успело произойти что-то хорошее? Как только Жако прокрутил у себя в голове этот вопрос, щеки его мгновенно залились багрянцем, а сам он уткнулся носом в пиалу с малиновым йогуртом.       На лице Арне появился намек на улыбку, но исчез так же быстро. Он откашлялся в кулак, подозвал слуг и велел убрать со стола, как только Жако покончит с завтраком, а затем заняться приготовлением зала к вечернему приему. О каком приеме шла речь можно было только догадываться, так как после всех указаний мужчина мгновенно скрылся за массивными дверьми.       — Куда он так спешит каждое утро? — этот вопрос возник из неоткуда.       Жако нехотя допил свой чай.       Наверняка у него, как и у всех герцогов, много дел. Вспомнив насколько занятым себя показывал отец, Жако лишь подтвердил свои догадки. У семьи Венцуаль было в полтора раза меньше земель, чем у семьи Эбель, а значит и у Арне было в полтора раза больше дел, чем у отца Жако. А своего отца омега видел очень редко… Но что же в таком случае делать Жако, когда он остается один в поместье? Вряд ли слуги позволят ему взять метлу и пройтись с ней по коридорам, или же перемыть всю посуду. А вышивать и плести из бисера это неимоверно скучные занятия, в которых находят толк только омеги из высшего общества, по привычке не боготворящие занятий другого рода.       С этими мыслями омега поднялся из-за стола и поблагодарил слуг, которые тут же принялись за уборку. Он изучающе направился вдоль по коридору. Туда, где раньше еще не бывал. Ему вдруг захотелось изучить дом настолько, чтобы перестать бояться этих стен, этих жутких скрипучих полов и черных потолков. Жить в таком мрачном поместье…кто же превратил это прекрасное величественное место с высокими потолками и красивыми рамочными окнами в…       «Логово вампира, — подумал Жако и остановился у окна, вид из которого выходил на задний двор».       — Имеешь что-то против вампиров? — усмехнулся кто-то, медленно выходя из тени. — Или, может быть, считаешь их существование глупой выдумкой и сказками для детей?       Жако напугало столь внезапное появление черноволосой девушки, которая возникла как будто из ниоткуда. Она медленно прошлась вокруг застывшего Жако, оценивающе его рассматривая, а затем остановилась напротив и улыбнулась краешком губ. Ее овивал шлейф резкого травяного аромата. Жако уже слышал этот запах где-то раньше... Покопавшись в голове, омега вспомнил, что так пахло в кабинете их семейного лекаря.       — Ой, мальчик мой, — вдруг произнесла девушка и качнула бедрами. — В твоей маленькой головке копошится столько мыслей, что вычленить хоть одну почти невозможно.       — Что Вы имеете ввиду?       — Прекрати думать сразу обо всем. Это мешает, — девушка продолжала исследовать взглядом стоящего перед ней омегу, словно пытаясь прочесть его мысли. — Так вот значит какой у Арне вкус. Молодой и невинный бастард? Интересно…       Для нее он был ничем не примечательным очередным развлечением старшего брата. Только если обычно Арне обращался со своими «игрушками» так, как считал нужным и ни от кого не скрывал очередного любовника или любовницу, то омегу из семьи Венцуаль он оберегал как зеницу ока и даже скрыл факт состоявшегося брака от своей семьи, которой намеревался открыть его сегодня вечером на ужине.       — Знаешь, я надеялась не услышать о свадьбе брата еще лет двести, — вдруг засмеялась девушка и Жако неловко отступил. — Меня зовут Адель, — произнесла она. — Не волнуйся, я не живу в этом доме. На сегодняшний ужин была приглашена вся наша семья и я всего лишь прибыла раньше времени. Наверняка братец еще об этом не…       Ее перебил внезапный возглас появившегося из-за угла герцога Эбель, на лице которого читалось явное недовольство: «Почему мне не сообщили, что ты уже здесь?». Жако успел отметить скорость, с которой мужчина направлялся к ним, и, сделав робкий шаг назад, опустил голову, дабы не встретиться с Арне взглядом. Чувства к этому человеку все еще были неоднозначными.       — Тише, братец, — хихикнула девушка и, повернувшись к подошедшему Арне, положила свои ладони на его плечи, спросив: — Как ты собираешься оправдываться перед родителями за то, что связал себя брачными узами с человеком? Это так опрометчиво с твоей стороны, что даже я чувствую легкое раздражение.       «Что? Что она имеет ввиду? — пронеслось в голове и Жако нахмурился, решившись поднять взгляд».       Он сразу же встретился им с Арне и застыл. То ли от испуга, потому что глаза герцога отдавали гранатовым блеском ярче обычного, то ли от одного его вида. Вмиг из серьезного с вечно мрачной аурой Арне превратился в мальчишку, которого отчитывали за проступок, который он совершил не подумав. Действительно, человек контрастов…       — Я не собираюсь ни перед кем отчитываться, — собравшись, Арне вновь напустил на себя ауру невозмутимости. — Это моя жизнь и я волен распоряжаться ей по своему усмотрению.       Девушка лишь пожала плечами.       — Устраивать семейный ужин ради этого…Ты же знаешь, как отреагируют старейшие. Твой особняк будет разнесен в щепки. Предыдущий человек, к которому ты якобы испытывал самые светлые чувства, — она произнесла это с неким отвращением. — Оказался лжецом и предателем. Или ты думаешь, что человек человеку рознь? Все они одинаковы! Или ты преследуешь какую-то цель?..       — Жако, иди в свою комнату. Сейчас же, — прорычал-приказал Арне, не отрывая пристального взгляда от своей сестры, которая тут же оскалилась и ехидно улыбнулась, довольная своей маленькой победой.       Жако успел рассмотреть два белоснежных острых клыка, а в следующую секунду он, не глядя по сторонам, уже несся на второй этаж. Перед глазами все еще играл образ молодой темноволосой девушки с озорными огоньками в глазах, а в голове словно на повторе звучали последние ее слова. Кажется, они достаточно близки для родственников. Жако не знал, что у его супруга имеется младшая сестра. Если так подумать, то он ничего не знал о семье Эбель, когда подписывал брачный договор.       «Разве это не странно? — подумал омега, замедляя шаг и останавливаясь прямо перед дверью своей комнаты. — Холодный во всех отношениях и нелюдимый герцог выбирает себе в младшие мужья бастарда, а затем старательно избегает любого контакта с ним? В таком случае, в моем нахождении здесь есть иной смысл? Еще и эта девушка…Ее слова и манера речи пугают».       С этими мыслями он развернулся и направился в западную часть поместья.       Отчетливо помня слова домуправляющего, который рассказывал Жако что и где находится в этом старинном поместье, омега толкнул широкую деревянную дверь и оказался в окружении высоких стеллажей с книгами. Воздух в библиотеке был удушливо-пыльным, поэтому Жако пришлось зажать рот ладонью, почувствовав, как легкие начинают содрогаться от неконтролируемого кашля. Здесь горело всего несколько настенных свечей, поэтому было сложно рассмотреть что-нибудь кроме ближайших трех стеллажей и небольшого креслица, рядом с которым стоял резной деревянный стол. Проведя по нему, на пальце остался толстый слой пыли. Жако поморщился, не решаясь присесть на такое же пыльное, как и все здесь, кресло, и сразу прошел к полкам, рассматривая обложки книг. Они были потерты, словно каждую из них читали как минимум раз сто, а страницы пожелтели от времени.       Кажется, Арне говорил что-то о…       «Ах, вот она!»       Большая книга в красном переплете, украшенная золотыми завитушками и черными нарисованными розами, стояла на средней полке, отчего сразу бросалась в глаза.       «История династии Эбель».       Держать ее было не очень удобно, так как она была тяжелой, поэтому Жако положил ту на стол и присел рядом на корточки, перелистывая страницу за страницей. Найдя нужную, на которой были изображены Шварц и Лионель Эбель вместе со своими детьми Арне и Адель, омега стал рассматривать, написанные от руки, портреты. В них не было ничего необычного за исключением даты, указанной снизу.       — Здесь говорится, что Арне и Адель близнецы и были рождены в один день, только Арне на несколько минут раньше своей сестры. И это было…сто двадцать пять лет назад?!       Сначала Жако в непонимании уставился на книгу, но уже через мгновение испуганно отпрянул. Это ведь попросту не может быть правдой, люди столько не живут. Возможно, здесь какая-то ошибка или опечатка.       По спине забегали стайки мурашек, словно в эту самую секунду кто-то смотрел на Жако и ухмылялся. В полумраке, окруженный лишь пыльными стеллажами и душераздирающей тишиной, Жако поднялся и поставил книгу на место, так и не решившись прочесть еще пару страниц. Ощущение было двоякое: жгучий интерес сражался с боязнью и желанием во всем разобраться.       Пройдя немного вперед, взяв с собой подсвечник с догорающей свечей, ведомый нездоровым любопытством, Жако решил осмотреться. Казалось, все пространство библиотеки было заполнено лишь пыльными стеллажами с не менее пыльными книгами. Петляя меж ними словно по лабиринту, омега всматривался в темноту углов, скользил взглядом по стенам и потолку, словно ища ответы на свои вопросы. Атмосфера здесь была отлична от атмосферы самого поместья, словно два разных мира: тихое укромное место для раздумий и оживленные, но пугающие коридоры с вечно скрипящими половицами.       — Это…       Жако наткнулся взглядом на большую коробку, когда ту коснулся тусклый свет свечи. Она мирно лежала в самом дальнем углу, заваленная и заставленная книгами и разного рода антиквариатом. Присмотревшись чуть внимательнее, Жако приглушенно вскрикнул. Это был самый настоящий гроб!       Развернувшись и поспешно зашагав прочь, Жако задул свечу и оставил ту у самого выхода, в желании как можно скорее покинуть библиотеку.       «Семья Эбель невероятно странна, — проносилось в голове, возбужденного от увиденного, омеги, пока тот проносился по коридорам и поднимался по лестнице. — Мне страшно находиться в этом доме».       Добежав до своей комнаты и заперевшись в ней, Жако прислонился к двери спиной и опустился на корточки.       «Это какая-то чепуха. Это вздор! Еще и эта книга…».       Какие глупости, скорее всего это просто опечатка или ошибка автора. Но даже если и так, то Жако все равно было не по себе. Теперь этот особняк и здешние слуги казались еще более странными, чем в первый день.       От внезапного, но весьма настойчивого стука в дверь, Жако вскрикнул, но, прикрыв рот вспотевшей ладонью, почти засмеялся. Каким нервным он стал, проведя в этом доме всего несколько дней. Даже смешно как безобидный стук в дверь способен был вывести его из душевного равновесия!       — Открой мне дверь, Жако. Я знаю, что ты там. Я чувствую твой страх.       Голос герцога был тихим и властным.       Пока Жако был не в состоянии справится с давящим чувством страха и неконтролируемым смехом, с беспричинными слезами, градом покатившимися по раскрасневшимся щекам, Арне без проблем одним лишь толчком отворил запертую дверь. Грохот, раздавшийся в восточной части поместья, напугал его жителей, которые тут же поспешили проверить, что произошло на вторых этажах. На лестнице столпились десятки слуг.       — Чем ты так сильно напуган? — спросил Арне у дрожащего Жако. Оглянувшись на сломанную дверь, мужчина провел рукой по волосам, почти раскаявшись за содеянное. Эта его любовь во всем перегибать палку… Он тяжело вздохнул       — Зачем Вы выбили дверь в мою комнату? — ответил вопросом на вопрос омега и попятился к кровати.       — Я почувствовал, что тебе не хорошо и решил проведать тебя. Но никто не открывал мне дверь.       — Что значит, Вы почувствовали...? Что все это значит, герцог, объясните мне уже наконец! — воскликнул Жако. — Эти Ваши с сестрой странные словечки, пугающий порой красный цвет радужки глаз, ужасные вещи в библиотеке! Ответьте мне, Арне Эбель, только честно и без утайки: что с вашей семьей не так? И почему именно мне выпало судьбой стать Вашим мужем?       На лице мужчины изобразилась горечь, вперемешку с раздражением. Этот хрупкий с виду, но имеющий стержень внутри пепельноволосый омега был превосходен. Словно только-только распустившийся бутон ароматной лилии. Такой же утонченный и свежий, манящий своей красотой. Арне Эбель так давно мечтал заполучить этот цветок в свою коллекцию. И вот сейчас, стоя рядом и видя отчаяние в глазах Жако, Арне одолевали сомнения. Действительно ли правильно то, что он задумал?       — В твоих жилах течет горячая, сладкая кровь. Эти пульсации я способен чувствовать на больших расстояниях. Мысли в твоей голове для меня не тайна, также, как и чувства, и желания, и страхи, — прорычав последнее слово, Арне сжал ладони в кулаки, сдерживая порыв наброситься на побледневшего омегу и впиться в его тонкую шейку. От Жако разило ароматом загнанной в угол жертвы. — С самого юношества, с того дня, как ты повстречался мне на пляже у озера Дайгу, я был пленен тягостью чувств. Твоя искренняя улыбка, твое сердце, тело, - я мучился в желании обладать всем этим. Обладать тобой, Жако, внебрачный сын герцога Венцуаль.       Жако почти не дышал, внимая каждому произнесенному слову и пытаясь выстроить в голове логическую цепочку. Разве они уже когда-то виделись? Пляж у озера Дайгу…       — Мне посчастливилось: твой отец задолжал моей семье большую сумму денег и несколько гектар земли. Проявив ловкость и воспользовавшись положением единственного наследника своего отца, я смог устроить эту помолвку. Но получив благословение венцуальского герцогства…       — Но? — на придыхании повторил омега, сжимая подолы своего одеяния и не моргая глядя на взволнованного Арне.       — Жако…       Арне медленно, почти что полушагом подошел к постели и склонился над тем, чье имя произнес. Погрузивши пальцы в копну пепельных прядей и прикрыв глаза, собираясь с мыслями, мужчина произнес как можно тихо:       — Моя семья никогда не одобрит подобный союз. Но я так сильно хочу, чтобы ты принадлежал мне... Я обязательно заставлю их принять и понять мои мотивы. По сути, мы оба поможем друг другу: ты - роду Эбель, я - роду Венцуаль. Пойми, я не тот мужчина, который грезит о счастливой семейной жизни, я преследую иную цель, с который ты теперь уже просто не можешь не смириться.       — Да объясните мне уже наконец! — отчаянно воскликнул Жако, вскидывая руками, но в следующую секунду закричал от нестерпимой боли, вмиг сковавшей все тело.       Арне прильнул к его шее и впился в нее клыками, делая первый, до боли мучительный глоток сладкой крови. Наконец-то. Этот насыщенный вкус и яркий аромат, приторное послевкусие и полное удовлетворение. Арне чувствовал, как близость с омегой опьяняет его, даруя непередаваемое наслаждение. Он делал глоток за глотком, пока Жако бился в его крепких объятиях, постепенно ослабевая.       Проведя языком по двум крохотным дырочкам, из которых продолжала тонкими струйками течь кровь, мужчина поцеловал обиженное место и придержал омегу за талию, укладывая того на постель. Не в силах произнести и слова, Жако молча смотрел перед собой, пораженный произошедшим. Поток отвращения, смешанного с негодованием, захлестнул его сознание. Арне, почувствовав это, немного отодвинулся и произнес:       — Мы вампиры в третьем поколении. Для того, чтобы жить нам нужна человеческая кровь. И я знаю, что это звучит ужасно, но такова моя сущность. Я – плод соития двух вампиров, сын своего отца и наследник чистых кровей Эбель.       Жако сглотнул. Ноющая боль распространилась по всему телу. Она была невыносима, но у него не осталась и капли сил, чтобы сделать что-либо: закричать или попросить о помощи слуг. Омега продолжал лежать, поджав губы, и сверлить взглядом лицо нависшего над ним герцога.       — Так вот для ч-чего я Вам нужен, — прохрипел Жако и почувствовал, как сознание покидает его.       Это было мучительно.       — Нет, Жако, — тихо ответил Арне и добавил: — Мне не нужна твоя кровь, пусть она и вкусна. Я хочу, чтобы ты стал моим компаньоном.