Глава 2
22 ноября 2019 г., 15:05
В главном зале поместья Жэнабэль сегодня собрались все члены старинного и знатного рода Эбель. Те, в чьих жилах текла не кровь, а холодная багровая жидкость; те, чьи глаза горели безумным красным пламенем и те, кто уповал на людскую кровь, ведь она была источником их жизненных сил и энергии. Ради такого события, а семейные ужины для Эбель были редкостью, был украшен главный зал и сервирован стол. Главным блюдом, конечно же, была свежая, не успевшая остыть, кровь, которую разливали из графинов по бокалам. Закуски были излишне.
— Итак, зачем же мы все здесь собрались? — глухо произнес седовласый мужчина, глядя на своего единственного сына в лице Арне, который тут же поднялся со своего места и постучал по бокалу столовым прибором. — Я не видел свою семью практически сотню лет. Мне даже интересен повод, ради которого ты пригласил нас в свое именитое поместье.
На сегодняшнем ужине действительно присутствовала почти вся чета Эбель, хоть она и была немногочисленна. Сколько же лет прошло с тех пор, когда они имели возможность просто собраться за одним столом и отужинать? Слишком много событий пришлось на этот век.
Адель сделала глоток из своего бокала и так же, как и остальные, уставилась на своего старшего брата. Она была единственной, кто знал о его маленькой, пока что, тайне.
— Где тот человек, ради которого весь этот цирк? — нетерпеливо бросила она, ловя на себе взгляд, полный раздражения. Арне задумался, а стоило ли ее вообще приглашать? Эта девчонка всегда была своевольной хамкой откровенного кроя. Они находились в подвешенных отношениях из-за того, что в детстве большую часть любви и внимания родителей получал именно Арне. Отсюда извечные дерзости и цепляния друг друга по поводу и без, но…все же они были родней.
Арне громко втянул воздух, собираясь с мыслями.
— Человек? — переспросил Шварц, как будто ему было незнакомо это слово. — Я никогда не понимал твоего чувства юмора, деточка.
— Это не шутка, отец, — произнес Арне, сжимая в своей руке бокал. Он заметно нервничал, хоть старался и не подавать виду. — Та причина, по которой мне пришлось устроить семейный ужин…
— Он заключил брачный договор с человеком, представляете? — взвинчено воскликнула Адель и поднялась со своего места, ударяя рукой о деревянную поверхность стола. — С жалким человеческим выродком. Да сколько можно, Арне! Ты совершенно не учишься на своих же ошибках! Это выглядит жалко.
В главном зале воцарилось молчание. Шварц и Лионель переглянулись между собой, еще не до конца понимая, что происходит и что имеют ввиду их дети. В руках первого треснул бокал и на стол пролилась красная жидкость, пачкая белоснежную скатерть. Осколки посыпались на пол и слуги сразу же принялись их убирать. Адель, видя, как мрачнеет лицо старшего родителя, поняла, что погорячилась и упала на свое место, опуская голову.
— Скажи, что это неправда, — твердо произнес Шварц, удерживаемый за руку Лионелем, который тоже был озадачен. — Ты же не настолько опрометчив?
Арне молчал.
Он чувствовал опаску, слыша подобное от отца, но знал, что если сейчас даст слабину, то лишится не только права голоса, но и положения в семье. Шварц заскрипел зубами, обнажая острые клыки. Зал заполнило звучное шипение. Так делали только те вампиры, которые готовились нападать или предупреждали о своих намерениях оппонента.
Арне напрягся.
— Наша семья воспитывает бизнес, который пока не приносит никакого дохода, — вдруг произнес он. — Я говорю о компании Адель, целью которой является разработка фармацевтического средства с секретными свойствами.
Все за столом нахмурились, не до конца понимая, к чему это было сказано. Семья Эбель действительно основала компанию по производству капсул, которые смогли бы помочь всему вампирскому роду.
Дело в том, что вампирами редко рождаются ими в основном становятся и из-за этого происходит смешение человеческой и вампирской кровей. Это не истинные вампиры, а всего лишь полукровки. Те, кто обладает лишь частью магических способностей элитной расы. Ни о каких привилегиях для них в вампирском обществе и речи быть не может, ведь полукровки – жалкий итог связи человека и вампира. Истинность ценится, но она настолько хрупка в создании, что в настоящее время на континенте практически не осталось чистокровок. По совершенно разным причинам и обстоятельствам вампирам приходится связываться с человеческой расой. Нередко это нужда в продолжении рода. Существа, питающиеся кровью и человеческими внутренностями, вынуждены использовать своих жертв, чтобы воспроизводить себе подобных. Как же отвратительно подобное и ненавистно.
Но даже этот «выход» выходом не оказался. С каждым веком ряды вампирской расы сиротели.
— Насколько мне известно, это средство должно облегчить вампиророждение, — при соитии человека и вампира дети часто рождаются мертвыми, либо же умирают еще в утробе родителя, но компания Адель пыталась бороться с этим. — Еще ни разу при испытаниях этого фармакологического средства не было достигнуто желаемого результата, наблюдались только побочные эффекты. А все потому, что подопытными становились лишь люди и полукровки.
— Потому что ни один уважающий себя истинный вампир не станет подопытным кроликом, — закатила глаза Адель. — Где я найду истинного, который бы согласился испробовать на своей шкуре нестабильно работающее средство?
Герцог Эбель улыбнулся краешком губ и развел руками, указывая на себя. Лионель открыл рот, чтобы разразиться яростной речью, но его опередил Шварц.
— Если ты собираешься стать подопытным вместе со своим человеком, я разорву его на части, даже если перед этим мне придется разорвать тебя, своего единственного сына. Не позволю! Ты не животное, ты наследник старинного рода и моей крови, я породил тебя с таким трудом не для того, чтобы допустить подобное.
— Сын, что ты такое говоришь, — взмолился Лионель, прикладывая холодные руки к морщинистым щекам. Его кожа была бледна, тонкими синими струйками вены изнизывали все его лицо. Когда старый вампир испытывал волнение, они надувались и оттого выделялись еще сильнее.
То, о чем продолжал говорить Арне, с каждой минутой оспаривалось все меньше. Громкие восклики и шипение наконец перестали сотрясать воздух в главном зале. Его беспрекословные доводы о том, что, возможно, на континенте кроме них не осталось ни оного истинного вампира, били прямо в цель.
— Я предлагаю так поступить потому, что не вижу иного выхода. Разве это не спасет наш род от вымирания и истребления? Одним выстрелом убивая двух зайцев мы не только выявим эффективность этих капсул, но и укрепим свои позиции. Кто знает, когда война дойдет и до этих краев?
Адель постукивала ноготками по деревянной поверхности стола, скомкивая скатерть и теребя ее. Она думала над словами старшего брата, который в чем-то был прав, а в чем-то абсолютно безрассуден. В конце концов она, тяжело вздохнув, спросила:
— Этот человек тебе настолько нравится? Ради того, чтобы мы приняли его в свою семью, ты готов, возможно, пожертвовать своей жизнью?
Арне, который секунду до этого пламенно отстаивал свою позицию перед родителями, уверяя их в правильности данного решения, на мгновение замолчал, как будто прокручивая этот вопрос у себя в голове и пытаясь найти на него ответ. Нравился ли ему этот человек? Какой странный вопрос. С их первой встречи у озера Дайгу, когда Жако был еще несмышленым ребенком, и до этого дня альфа мечтал, что сможет когда-нибудь назвать его своим компаньоном. Это нельзя было назвать любовью или влюбленностью, скорее влечением. К тому же, кровь его оказалась на редкость сладкой и вкусной, так почему бы ее не монополизировать?
— Ох, по выражению твоего лица все понятно, — фыркнула девушка, обращаясь к родителям: — Не могу отрицать, что этот план помог бы моей компании сделать десять шагов вперед, но меня все еще смущают возможные непредвиденные последствия.
— Пока не попробуешь не узнаешь, — тихо произнес Лионель и приобнял супруга за предплечье. — Дорогой, ты ведь понимаешь, что это безумство?
Шварц Эбель молчал. Молчал и смотрел на своего единственного сына как на вампира, который способен как уничтожить, так и воскресить их род. Этот безумец…действительно ли он руководствуется долгом перед семьей или же им движут чувства к тому человеческому выродку? Хотя, чем бы он не руководствовался, все равно шел к одной цели.
— Адель, — скупо бросил старик и все посмотрели на него, ожидая решения старейшего. — Дай ему несколько капсул. Арне, — он обратился к сыну, на лице которого заиграла победная полуулыбка. — Срок тебе месяц. Если все же ничего не выйдет, я собственноручно убью вас обоих. Тебя оставлю напоследок. Будешь смотреть, как я буду вырывать сердце из груди твоего… — старик запнулся и выплюнул: — Человеческого возлюбленного.
— Не возлюбленного, папа, — покачал головой альфа и оскалился: — Всего лишь компаньона.
Оценив азарт, с которым это было произнесено, Шварц засмеялся в ответ, приподнял стол и швырнул тот об стену, да с такой силой, что по дому пробежала вибрация, а предмет интерьера разлетелся на тысячи маленьких щепочек.
— Имей ввиду, сын мой, что для людей брак священен. Не нужно игр. Если семья этого человеческого омеги заподозрит что-то неладное, то наша сущность рискует оказаться раскрытой. Позаботься о том, чтобы этого не случилось.
— Да, отец.
***
Когда Жако очнулся ото сна, внезапно навалившегося после бурного диалога с герцогом Эбель, то сразу же почувствовал неприятный холод. Морозный вечерний воздух, беспрепятственно проникающий в комнату через открытое окно, хозяйничал, раскачивая прозрачные занавеси и качая ткань балдахина. Приподнявшись на локти, Жако отметил, что лежит не в своей постели. Вокруг была совершенно незнакомая обстановка. Голову пронзила резкая боль и Жако лег обратно, страдальчески охая. Место укуса на шее все еще неприятно пульсировало, но уже не доставляло особого дискомфорта. Прикоснувшись пальцами, омега почувствовал две маленькие дырочки, покрытые корочкой запекшейся крови. Воспоминания о произошедшем накануне стали медленно вырисовать образ герцога, глаза которого горели яростным огнем. По щекам покатились слезы. Жако не мог их контролировать, они были посланниками грусти, страха и отчаяния, поселившихся в его сердце. Чудовище! Монстр! Любое из этих слов определенно подошло бы герцогу Эбель. Вампиры? Да что за чушь, как такое возможно? Слабость во всем теле почти кричала: «Он пил твою кровь! Посмотри, что он сделал». Да, это было так. Каким-то неведомым способом Арне прокусил шею Жако и сделал несколько глотков его крови. И осознание этого повергало в шок. Что это? Отвращение? Что чувствовал Жако, вспоминая ярко-красные глаза и хищный оскал Арне? А может быть страх того, что все это может вновь повториться? Дверь тихонечко отворилась и омега вздрогнул. Молодой парнишка, работавший у семьи Эбель в качестве домуправляющего, осторожно подошел к постели и, обрадованный пробуждением своего новоиспеченного хозяина, улыбнулся, приложив мокрое полотенце к его лбу. Жако сглотнул, почувствовав, что в горле ужасно першит и он не может вымолвить ни слова. К его рту тут же услужливо был поднесен стакан с прохладной водой. — Спасибо, — прохрипел он и еще раз осмотрелся. — Где я? — Вы в спальне герцога. Это он принес Вас сюда, — ответил Микки. — Нам было приказано перенести все вещи из той комнаты, так как пока что там…не представляется возможным жить. Нужно отреставрировать дверную раму, чтобы вставить новую дверь. От одной только мысли, что Жако теперь придется проживать в одной комнате с этим чудовищем, стакан в руках задрожал, проливая несколько капель влаги на простыню. Слуга забрал его из рук молодого хозяина, прекрасно понимая, как тот сейчас себя чувствует. Особенно, после произошедшего. Вся прислуга дома была оповещена о ссоре хозяев, но лишь немногие знали о том, что же именно случилось. Микки – парнишка-бета, которого герцог назначил приближенным своему молодому супругу – был одним из тех, кому было известно о своевольствах хозяина. — Прошу Вас, не думайте о герцоге плохо. На самом деле он неплохой…человек. — Он не человек! — воскликнул осипшим голосом Жако и зашелся в кашле. — Он…пил…мою…кровь! Микки грустно улыбнулся. Он открыл рот, чтобы попытаться сгладить впечатление о своем хозяине, но неожиданно за дверью раздался оглушительный грохот. Из-за недолгой вибрации, напугавшей всех жильцов дома, полы нещадно заскрипели, а с потолка кусками посыпалась штукатурка. Жако вжался спиной в матрас, хватаясь пальцами за одеяло, словно то могло его спасти, если вдруг все начнет рушиться. Микки, дождавшись пока все не станет как прежде, успокаивающе погладил молодого хозяина по запястью и коротко улыбнулся. — Семья герцога не в восторге от вашей помолвки. — Что? — испуганно спросил пепельноволосый омега. — Хозяин не известил их о своем решении взять кого-то в свои младшие мужья. У вампиров такое не приветствуется. А какие-либо связи с людьми вообще запретны. Род Эбель придирчив в этом вопросе. — Они все пьют человеческую кровь? Они все?! О господи... Жако еще сильнее вжался спиной в матрас и зажмурился, в надежде, что когда откроет глаза, то вновь окажется в одной из комнат родового поместья Венцуаль, а рядом будет сидеть папа и рассказывать ему интересные добрые истории. Оставаться в этом месте, где все было пропитано мрачностью, где тебя легко могут убить, высосав всю твою кровь, не хотелось. Хотелось уйти, убежать, умчаться прочь, оставляя образ старинного особняка за своей спиной. «Может быть, мне удастся…может я смогу сбежать». — Уйди. Когда Жако разлепил глаза, то с ужасом обнаружил перед постелью Арне. Микки, которому было адресовано сказанное, поспешно скрылся за дверьми, кидая последний, полный сочувствия взгляд на оцепеневшего омегу. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Глядя на мужчину, вид у которого был мрачнее обычного, Жако не мог вымолвить и слова. Язык словно онемел. «Что ему от меня нужно? Он снова хочет выпить моей крови?» — Я не буду пить твою кровь, — тихо сказал мужчина и присел на край кровати, проводя рукой по оголенной щиколотке омеги, которая тут же была скрыта под одеялом, а сам Жако отполз к изголовью, выставив руки перед собой. — Секунду назад ты думал о том, как бы сбежать из этого места. Неужели ты наивно полагаешь, что я допущу подобное своевольство? С этими словами он навалился на омегу сверху, срывая с его уст стон, полный панического отчаяния. От мужчины несло чем-то приторно сладким, этот запах неприятно щекотал нос. Омега тут же забился в истерике, что-то яростно выкрикивая, но Арне принялся настойчиво его раздевать. Сначала он стянул рубашку, затем спальные штаны и зарылся пальцами в пепельные, запутавшиеся от долгого сна, волосы, сжав их, чтобы зафиксировать лицо Жако перед собой и внимательно его рассмотреть. — Не прикасайтесь ко мне! — вопил Жако и извивался, стараясь высвободиться из мертвых объятий. — Почему Вы поступаете со мной подобным образом?! — Потому, что ты мой супруг, — спокойно, но мрачно ответил Арне, проходясь мелкими поцелуями по соленым щекам. — Супруги ведь должны любить друг друга. Во всех смыслах этого слова. — Чудовище! — Жако закричал так громко, что сам испугался собственного голоса. Пораженный Арне слегка отстранился. Лицо его искривилось гримасой полной презрения к самому себе, но через мгновение он продолжил начатое. Было ли ему сейчас противно? Безусловно, но только так можно было добиться благословения отца, только так он сможет сделать Жако своим компаньоном. — Прекрати вырываться, — приказал мужчина, проводя ладонями по стройным бедрам, покрывшимся легкой испариной. — Я сделаю все быстро. Просто расслабься и доверься мне. Арне Эбель никогда не вел пуританский образ жизни. Не в его правилах сдерживать инстинкты, если тело хотело удовлетворения, именно поэтому опытом он обделен не был. Но сейчас, глядя на этот хрупкий стан, стройное, дрожащее тело, эти мягкие пепельные локоны, разбросанные по подушке, все, чего хотелось Арне, это встать и уйти. Жако был невинен и абсолютно точно не заслуживал подобного. Но цель всегда оправдывает средства. — Прошу Вас… — всхлипнул омега и отвернулся, потеряв последнюю надежду и силы. — Я должен, — почти на автомате повторил альфа. — Просто расслабься. — Как я могу, — прошептал омега и почувствовал, как его бедра приподнимают и подкладывают под них подушку. Прежде чем снять с себя жакет, герцог достал что-то из кармана и положил себе на язык, а затем, воспользовавшись оставшейся водой в стоящем рядом стакане, заставил Жако проглотить это «что-то» с помощью глубокого и страстного поцелуя. Их языки сплелись, а легкие болезненно сжались от нехватки кислорода. В конце концов омеге пришлось сделать глоток. Маленькая капсула прокатилась по горлу и растворилась приторной сладостью. Арне довольно кивнул, проведя ладонью по пепельной макушке, а затем выпил точно такую же капсулу. Как он и обещал, все произошло быстро. Обжигающая нутро, боль слилась с ощущением наполненности. Альфа, чувствуя непривычную тугость, глухо рычал в унисон толчкам, а омега, сжимая в зубах простыню, рвано визжал. Происходящее шло вразрез с тем, что должно происходить между молодыми супругами. Где тот трепет, о котором рассказывают в любовных романах, где приятные телу ласки и нежные поцелуи? Глаза застилала пелена, внизу жгло с такой силой, что Жако еле удерживал сознание, чтобы то не покинуло его. Пах Арне был испачкан не только смазкой, но и каплями крови, но, кажется, альфу это совсем не волновало, он продолжал вдалбливаться в узкий проход, ловя новые и новые порции удовольствия, совсем позабыв о том, что его партнер никогда ни с кем не делил постель. — Прошу, прекратите, мне больно, — от нескончаемых стонов Жако охрип, и его просьба была больше похожа на скулеж. Спустя некоторое время после их соития нутро обожгли волны семени. Легкая неожиданная эйфория заставила омегу вздрогнуть и протяжно простонать. Его первая связь с альфой оказалась столь мучительна и одновременно с тем пугающе приятна, что сознание и тело путались в ощущениях. Арне волнительно вздохнул куда-то в пространство комнаты и последний раз дернул тазом, вгоняя узел глубже. Чувства были яркими, тело мелко дрожало от невообразимого удовольствия. Он и забыл, как это приятно, вступать в связку с девственным омегой. Сколько наслаждения дарила эта близость. Несмотря на отвратительный повод и свое ужасное поведение, сейчас Арне Эбель был доволен. В груди томило приятным теплом, от чего казалось, что его сердце вновь бьется, как прежде. Они пролежали в постели несколько десятков минут, уставшие и запыхавшиеся. Арне, отпустив тот напор и наконец позабыв про обещание данное семье, бережно прижимал к себе хрупкое омежье тельце, уткнувшись носом в пепельную макушку, а Жако просто не двигался, восполняя потерянные силы. Он готов был зарыдать навзрыд, но даже дышал с трудом, измученно цепляясь сознанием за остатки реальности. После их сцепки Арне пометил его, болезненно прокусив шею. Поначалу Жако подумал, что герцог снова хочет отведать его крови, но укус длился лишь секунду, после чего альфа стал аккуратно зализывать обиженное место и посасывать мочку уха, чтобы хоть как-то отвлечь омегу от боли. — Хозяин, — за дверью раздался тихий голосок дом управляющего, которому, судя по интонации, было немного неловко. — Ваш отец попросил передать, что они отбывают в родовое имение. — Да пусть хоть в ад, — тихо проурчал герцог в макушку омеги, а затем откашлялся и сказал чуть громче: — Я услышал, а теперь будь добр, исчезни со второго этажа и прикажи, чтобы никто из прислуги сегодня сюда не поднимался. Жако, который секунду назад хотел уже было отдаться Царству Морфея, мгновенно растерял все желание прикрыть глаза и сладко уснуть. Арне все еще находился в нем, но пелена эйфории от связки спала, и стало слегка неудобно. Отвращение от близости с герцогом накатило новой волной; Жако попытался высвободиться из объятий. — Ах! — вырвалось из уст омеги, когда что-то выскользнуло из него с непристойным хлюпаньем. — Как пожелаете, — раздалось смущенное за дверью. Жако густо покраснел, отчетливо понимая, что Микки все прекрасно слышал: и звук, и стон, и тихий смех герцога, последовавший за этим. Больше всего на свете сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не испытывать жгучей смеси ненависти, отвращения, и смущения. «Мой первый мужчина оказался вампиром. Какая ирония, — саркастически грустно подумал Жако и нахмурился, чувствуя новое прикосновение». Широкая ладонь легла на его глаза, а затем последовало тихое: «Ни о чем не думай сейчас. Просто отдохни».
