4.
18 ноября 2019 г., 16:17
Проснувшись с жутчайшим похмельем, Тони полусидел на диване в мятом костюме, прижав к груди бутылку Yamazaki.
Выругавшись, сел ровнее (поклялся, что перестанет допивать в одиночку бутылки, наполненные больше чем наполовину), когда заметил второй бокал на кофейном столике. Нахмурившись, Тони напряг память.
Прошлый вечер. Сначала общение с Роуди. Когда друг неодобрительно прокомментировал злоупотребление шампанским, Тони поспешил от него отвязаться, и всё закончилось тем…
Питер. Точно. В итоге он нашёл Питера, они вышли на улицу, а потом… вернулись сюда?
Желудок скрутило узлом. Тони не был уверен, почему мысль остаться наедине с Питером и не помнить, что случилось, так пугала. Не то чтобы… могло произойти что-то плохое.
Плохое? Не потрудишься уточнить, Тони?
Нет, решил он, ― уточнять он не будет. А тошноте, похоже, вина не столько виски, сколько осознание того, что он пытался напоить шестнадцатилетнего подростка. И это было незаконно и плохо. И вчера стало просто пределом всего… наихудшего.
В твоих личных апартаментах.
Тони велел противному внутреннему голосу, чрезмерно похожему на Роуди, заткнуться.
Потерев ладонями лицо и помассировав виски, он попытался сдержать надвигающуюся мигрень.
Тони бросил взгляд на часы: 10:26. Питер, должно быть, ещё не уехал с Хэппи.
Без долгих раздумий Старк решил подождать, пока Паркер покинет Базу, и только потом пойти в комнату.
Мысль о том, чтобы столкнуться с ним в коридоре или на кухне, нервировала. Он не был уверен, как Питер на него отреагирует. Что, если он испугал вчера бедного пацана? В конце концов подобное поведение было не совсем нормальным ― он притащил его к себе в берлогу, чтобы вместе напиться. Тони всё понимал. И Питер, наверное, тоже. Господи, о чём он только думал?
Перед внутренним взором промелькнул образ Питера, сидевшего на диване рядом в своём слишком большом костюме, ― краснощёкого, явно нервничавшего, сжимающего бокал с виски. Волосы его слегка растрепались ― Тони помнил, как запускал в них пальцы. Живот свело сильнее.
Но это… можно было расценить как отеческое прикосновение. Гладить пацана по волосам. Очень по-родительски. Наверное, Мэй всё время так делает. Просто… не тогда, когда они на пару распивают бутылку виски.
И она его тётя. А Тони ― не связанный родством взрослый мужчина.
Ты себя не ведёшь как наставник. И уж точно не как отец.
Тони сглотнул подступившую к горлу желчь.
Ты ведёшь себя так же, как вёл бы с фанатом. Будто хочешь его впечатлить.
Только это тоже не совсем правда, не так ли? Тони никогда не приглашал фанатов в комнату пропустить бокальчик. Не тех, по крайней мере, кого не намеревался трахнуть.
Он прижал ладонь ко рту. Ему показалось, что его действительно стошнит.
Бросившись в ванную, Тони приземлился на колени перед унитазом, только чтобы сухо прокашляться несколько раз и, сдавшись, обмякнуть на полу, прислонившись спиной к стене. Давненько у него не было такого похмелья. Он слишком стар для этого дерьма.
Медленно поднявшись на дрожащих ногах, Тони умудрился сделать пару шагов к раковине, не упав на полпути, и схватился за край так сильно, что костяшки побелели.
Ужасающее осознание подкралось внезапно: его поведение с Питером прошлой ночью было аналогично тому, как он обращался со многими одноразовыми любовницами, когда был помоложе. Сколько раз, заметив в толпе привлекательную девушку ― на вечеринке или на конференции, ― он обрушивался на неё, осыпая лестью и окружая вниманием до тех пор, пока она не соглашалась уйти с ним. Что скажешь, если сбежим отсюда? В его комнату в отеле или в особняк в Малибу, чтобы выпить, а потом ― в спальню. Проверенная шаг за шагом тактика, которая помогала потрахаться в девяти случаях из десяти.
Если не считать последнего шага, чем его вчерашнее поведение с Питером отличалось от того, как он вёл себя с ними?
«И всё же разница есть, ― сказал себе Тони, ― потому что ты не собирался делать этот последний шаг».
«…правда ведь?»
― Такой вопрос даже не стоит! ― выпалил он, уставившись на себя в зеркало.
Там отражался виноватый мужчина. На полную мощность он включил холодную воду и брызнул себе в лицо.
Такой вопрос не стоит. Собственный разум просто пытался саботировать его, как обычно. Как тогда, когда заставлял появляться во снах образ Питера, глядевшего на него широко распахнутыми влажными глазами, шепчущего «когда ты меня трогаешь, мне хорошо».
Нет, нет. Он всегда играл в адвоката дьявола с самим собой. Ему просто нужно было поглубже вдохнуть и взглянуть на факты.
Питер не был какой-то безымянной грудастой блондинкой, которую Тони встретил на вечеринке. Он не искал… удовлетворения потребностей от пацана. Эта мысль заставила содрогнуться.
Питер был ему небезразличен, он о нём заботился. И прошлой ночью просто приглядывал за ним, хотел убедиться, что тот хорошо проводит время. Питер казался чем-то озадаченным. Тони лишь хотел его отвлечь от тяжёлых мыслей. Может, позже стоило бы поинтересоваться, что его так обеспокоило?
С другой стороны, возможно, совать нос в дела Питера не следовало. В прошлый раз, когда Тони спросил, что случилось, Паркер начал говорить о… вещах, о которых Старк отказывался думать. Они аккуратно хранились в запертом сейфе в глубине сознания.
Тони взглянул на свои руки. Какая польза от него подростку, если он даже не может помочь, когда тот больше всего в этом нуждается? Что от него толку, если лучшая его идея ― успокоить Питера напаиванием?
Я хотел, чтобы ты был лучше.
Питер не станет лучше него, если они продолжат в том же духе. Не рядом с Тони, который при любом удобном случае тянул его вниз, заставляя проходить по обречённым на провал путям.
Ты ломаешь всё, к чему прикасаешься.
Он закрыл глаза. Может быть, Роуди прав. Может быть, он причиняет пацану больше вреда, чем приносит пользы. Хотелось бы ему помнить чуть больше из того, что вчера произошло. Возможно, он говорил какие-то подбадривающие слова, дал хороший отеческий совет…
Мистер Паркер, вы пытаетесь меня соблазнить?
Тони распахнул глаза. Он что… о господи, он что, правда это сказал? Сердце вновь пустилось галопом, желудок снова грозил взбунтоваться.
Всё вдруг встало на свои места. Ответ Питера ― «разве не вышло всё как-то наоборот?». Тони провёл дрожащей рукой по лицу. Во рту пересохло.
Как же так получилось, что он никогда не замечал подтекста в ситуациях, пока они не заканчивались катастрофой? Ведь Питер стопроцентно прав. Да и кому в голову не пришло бы что-то подобное, увидь они, как Тони покидает вечеринку с Питером и тащит его в свои апартаменты? Что, если б кто-то зашёл и увидел, как они распивают на диване виски и как Тони гладит Питера по волосам: сорокавосьмилетний мужчина наедине с шестнадцатилетним пацаном…
«Но всё не так, как кажется», ― взмолился про себя Тони. У него ведь не было никаких планов на Питера. Он не какой-то извращенец, хищник, он не окучивал его и не хотел от него всяких непотребств…
А Мэй Паркер поверила бы тебе? Или Мария Хилл? А Роуди? А как насчёт самого Питера? Он ведь сам на это намекнул. Так какую идею ты хотел до него донести?
Тони вновь посмотрел на себя в зеркало, словно ища поддержки. Всё, что он нашёл ― уставшее испуганное лицо мужчины средних лет.
Возможно, ему стоит какое-то время держаться подальше от Питера. Просто на всякий случай.
***
Тони уехал из города по делам почти на месяц. Питер полагал, что должен радоваться, что Старк занят, вернулся к выполнению обязанностей в С.И., которыми очень долго пренебрегал. Но не мог избавиться от мысли, что Тони сделал это специально. Как будто почувствовал озарение Питера и это его отпугнуло. Если Питер крепко об этом задумывался, ему становилось больно. Несмотря на недавнее откровение, прежде всего он хотел просто продолжать работать с Тони и регулярно видеться с ним. Он не желал рисковать тем, что у него уже было, потому что, конечно же, знал, что Тони никогда не ответит взаимностью. Если только… Питер не мог перестать обдумывать некоторые моменты, произошедшие за последние несколько месяцев, рассматривая их со всех сторон. Особенно ― случай на вечеринке. Питер уже привык к тактильности Тони, но даже для него прикосновение к пояснице не казалось несущественным. Он бы не положил туда руку, если б хотя бы немного не был заинтересован, так ведь? Пусть даже подсознательно? Но нет ― взрослые иногда касаются так тех, кто моложе. Это был защищающий, направляющий жест. Своими поглаживаниями по спине Тони, возможно, пытался его успокоить. Но не были ли они одновременно… чем-то собственническим? Или Питер вкладывал во всё это слишком много скрытого смысла? А потом вот это его предложение выпить вместе наедине в его квартире. Инстинктивно Питер понимал, что никому не следовало об этом рассказывать, и не только потому, что он недостаточно взрослый для употребления алкоголя ― больше из-за щекотливости ситуации. Пусть они с Тони и проводили много времени вместе, но подобным точно не занимались. А наедине обычно распивали взрослые люди или пары. Хотя разделить бутылку могли бы и отец с сыном. Отец ― в попытке научить сына пить по-мужски. Однако отец не стал бы говорить: «Мистер Паркер, вы пытаетесь меня соблазнить?» Уши Питера всё ещё краснели от воспоминаний, как Тони произнёс это низким, бархатистым, слишком интимным тоном. С одной стороны, фраза могла быть не чем иным, как очередной отсылкой к старой поп-культуре ― и никакого тебе глубокого смысла. Но с другой ― это один из тех фильмов, в котором молодой человек заводил интрижку с гораздо более старшим партнёром. По крайней мере, такое сравнение Тони в голову должно было прийти? Но что всё это в принципе означало? Неужели Тони… флиртовал с ним? И хотел от него взаимности? Мысль заставляла всё внутри скручиваться и дрожать самым ужасным и прекрасным образом. Питер искренне боялся думать, что Тони действительно может хотеть… сделать с ним что-то запретное, но не мог остановить восторженную дрожь при мысли, что Старк прикоснётся, поцелует, возжелает его. Хотя Питер начинал нервничать уже от того, что представлял взгляд Тони из-под полуопущенных век или язык, облизывающий розовые губы. Это было странно. Раньше он никогда не ощущал к Тони подобного. В итоге Питер спросил себя: были ли его предыдущие увлечения девушками реальными или просто имитацией того, что, как он думал, должен был чувствовать? Вспоминая те тоскливые дни, он полагал, что влечение к Лиз было настоящим. Но это ― ничто по сравнению с тем бессилием, которое Питер испытывал, когда речь заходила о чувствах к Тони. Он даже не знал наверняка, сможет ли адекватно себя вести рядом с ним, когда они наконец встретятся. Именно поэтому, может, и неплохо, что они с той ночи ещё не виделись. Питер не был уверен, что сдержит в его присутствии какие-то глупые порывы, что наверняка приведёт к краху их отношений ― потому что с какой стати Тони воспылает ответным чувством к Питеру, на тридцать один год моложе, без опыта, просто неуклюжему старшекласснику? Он думает, что ты ребёнок. Так и есть. Железный человек, по сути, твой отец. Нет, Питер определённо ещё не готов встретиться с ним. И в то же время долгое отсутствие Тони явно показало, какой неотъемлемой, занимающей много времени частью жизни Питера он стал за последние месяцы. Без этих постоянных ежедневных визитов в пентхаус после школы и ночёвок на Базе по выходным (Коммандер Хилл сократила его пребывание там до одного дня, поскольку без Тони Питеру там работы не находилось) у Паркера появилось много свободного времени, которое он в основном проводил в Квинсе. Мэй была счастлива, что он чаще оставался дома, и только поэтому Питер не использовал каждую свободную минуту, чтобы патрулировать. Однако ему было ужасно трудно находиться рядом с тётей, зная, что не может разделить её радость. Так же было и с Недом. Друг пригласил его в гости ― и Питер не смог отказаться. Пришлось выслушивать жалобы на учителя по биологии и мечты о новой видеоприставке на Рождество. Питер всё время кивал, но ничто не приводило его в такой восторг, как раньше. И самое ужасное ― и Нед, и Мэй слишком обстоятельно с ним обращались. Питер понимал: они чувствуют его дисфорию, замечают, что улыбки часто не касаются глаз. А Питер мечтал лишь, чтобы они вели себя как обычно вместо этих милых предупредительных попыток поднять ему настроение. Например, Мэй решила устроить ему ужин-сюрприз в её любимом тайском ресторане, причём не в тот день, когда они обычно ели не дома. А Нед увёз его в Музей естественной истории, который в детстве был одним из их любимейших мест. Питер почти сказал другу, что тот слишком старается, но надежда в его глазах заставила прикусить язык и с улыбкой согласиться на всё. И ничто из этого, конечно, не помогало, потому что Питер не мог рассказать им, что на самом деле его тревожило. Он не мог сознаться, что половина Вселенной была стёрта, а кроме того, по-видимому, именно он ― единственный человек, для которого смерть стала болезненным, длящимся вечность опытом. Для других она была лёгкой. Никакого слишком травмирующего опыта ― будто уснуть. А для Питера… не настолько удачно. Просто очередная особенность паучьих способностей. Он чувствовал, как распадалась каждая клеточка, у него было время осознать, что происходит, понять, что он умрёт в шестнадцать и никак не сможет это остановить. Хватило времени, чтобы прижаться к человеку, которого он подвёл, ― но не хватило попрощаться. Сны были пропитаны его медленной смертью ― снова, и снова, и снова. Ему снилось постоянно глядевшее на него лицо Тони. Он пытался прижаться ладонью к его щеке, но никогда не успевал ― рука исчезала быстрее, чем он успевал дотянуться. Питер чувствовал, что трещит по швам, и ему нужен был Тони, чтобы помочь оставаться целым. Он просто хотел вернуться в его лабораторию. Хотел вернуться туда с Тони. Старк не убивал его добротой, не прятал за нежными улыбками беспокойство. Ему было не всё равно, но он понимал, что происходит с Питером. И что это нельзя исправить отдыхом, временем, проведённым с семьёй, или экскурсиями. Тони не осуждал его погружение с головой в работу. А если б услышал про сны, просто понимающе кивнул бы. И чаще, чем Питер готов был признать, туго заворачиваясь по ночам в одеяло, он представлял, что это Тони его обнимает. А иногда ― когда подавленность становилась невыносимой ― он трогал себя, воображая, что это Тони касается его большими грубыми ладонями и щекочет колючими усами ухо, шепча сладкие пустяки и подбадривания. Мысль о том, что о тебе заботятся именно так, была греховно приятной. Но после приходила сокрушительная вина. Тони будет очень огорчён, если об этом узнает. Питер подумывал позвонить Старку, но никак не мог собраться с духом: был уверен, что выставит себя дураком, да и какую причину для звонка выдумать? Задать наспех состряпанный научный вопрос? Тони, конечно, раскусил бы его в мгновение ока, так же как с паутиномётами. Питеру хотелось, чтобы Тони позвонил сам, чтобы это решение и бремя оправданий не лежали на нём. Необязательно даже, чтобы это был видеозвонок… просто аудио ― чтобы услышать его голос. Видеть его, пусть даже на экране телефона, для Питера было бы перебором. Но никаких звонков не было. Лишь молчание. До Рождества. В то утро Питер обменивался с Мэй подарками в гостиной. Они сидели в обнимку на диване и по традиции пересматривали «Замечательная жизнь» и «Эльф». Питер пошёл в комнату за зарядкой для телефона. Как только он открыл дверь, сразу увидел его: портплед, висевший на перилах верхней койки, небрежно завёрнутый в глянцевую красную бумагу и перевязанный золотой лентой. Питеру не понадобилось читать записку ― он и так знал, от кого подарок и что это. Но всё равно пробежался глазами по аккуратным чёрным каракулям: «Дождался подходящего повода. С Рождеством. ― ТС». Питер провёл по буквам пальцами, сердце бешено забилось. Тони помнил. И, возможно, не только то, что обещал купить костюм. Дрожащими руками, ощущая, как прилила к лицу кровь, Питер разорвал бумагу и расстегнул блестящий портплед, в изумлении раскрыв рот. Внутри был серо-стальной костюм-тройка. Материал поблёскивал, выглядел очень дорого. Под пиджаком висела чёрная рубашка, сшитая, по-видимому, из того же материала, что и все рубашки Тони, и, кажется, шёлковый галстук. Питер не задумываясь снял спортивный костюм и стал примеряться. ― Питер? ― позвала Мэй из гостиной. ― Всё нормально? ― Да, да! Сейчас приду! ― отозвался он, застёгивая брюки. Потребовалось всего две попытки, чтобы правильно завязать галстук. Застегнув жилет, Питер некоторое время любовался на себя в зеркало на двери. Он и подумать не мог, что тот будет сидеть на нём так же хорошо, как на Тони. Вид действительно классный. Питер натянул пиджак. Ансамбль сидел идеально. Мерки Тони снимал замечательно. Вдруг внутри всё потеплело от мысли, как Тони выбирал и упаковывал этот костюм: убеждался, что покрой и цвет идеально подойдут. Стыдоба, но в носу засвербело, а глаза защипало. Этот костюм будто был частичкой Старка и обнимал Питера вместо него. Он порой так же думал о костюме Человека-паука, когда ощущал себя слишком одиноко. ― Питер! Ну где ты застрял ― Джови сейчас будет петь перед толпой в Центральном парке! ― Иду! ― удалось выдавить ему. Надев лучшие туфли, он пригладил волосы. Питер с гримасой подметил мешки под глазами, но с ними ничего сейчас не мог поделать. Пройдя по коридору к гостиной, он замешкался в дверях, застенчиво прокашлявшись. Мэй повернулась к нему. И глаза чуть не вылезли из орбит. ― Что ты такое надел? ― Она почти недоверчиво рассмеялась. ― Э… это от Тони, ― ответил Питер, будто это объясняло его внезапное решение переодеться. Мэй удивлённо моргнула, слегка встревоженно нахмурилась. Потом взяла себя в руки, встала с дивана, чтобы посмотреть поближе. ― Ого, ― выдохнула она, втягивая Питера в гостиную. ― Ты… выглядишь взросло. От Питера не укрылся её обеспокоенный взгляд, даже когда она улыбнулась. ― Ты должен отблагодарить мистера Старка как следует за такой подарок. ― Д-да! Конечно! ― кивнул Питер. У него возникло ощущение, что тётя видела его насквозь. Встречаться глазами с ней он избегал. Мэй присвистнула, вновь принявшись разглядывать костюм. ― Он… должно быть, очень дорогой, ― пробормотала она себе под нос. Питер сглотнул и снова кивнул. ― Он ведь миллиардер, ― тихо рассмеялся он, пытаясь разрядить атмосферу. ― М-м-м. Выражение лица Мэй вдруг изменилось. Она выглядела… грустно? Питер подобного не ожидал. Она натянуто улыбнулась, взглянув на него. ― Думаю, тебе всё равно пора обзавестись новым костюмом. Старый не совсем подходит к тем мероприятиям, в которых ты теперь участвуешь, да? О. Теперь Питер чувствовал себя говном. Он и предположить не мог, что Мэй почувствует, если Тони начнёт покупать ему вещи, за которые обычно она несла ответственность… нормальные, повседневные, не супергеройские вещи. ― Ох, Мэй, нет, всё не так! Он просто хотел… ― Нет-нет, всё нормально! Даже хорошо на самом деле. С его стороны это очень заботливо, ― твёрдо сказала она. Мэй положила руки ему на плечи и снова оглядела с ног до головы. ― Ну, он определённо подходит тебе идеально. ― Она нахмурилась. ― Хотя сочетание чёрного галстука и чёрной рубашки немного мрачновато, на мой взгляд. Но не говори об этом мистеру Старку, ― подмигнула она. Питер замотал головой. ― Не скажу, ― заверил он. Мэй ещё раз посмотрела на него и вздохнула. ― А теперь почему бы тебе его не снять ― повесь только аккуратно ― и переодеться во что-то более удобное. И досмотрим кино, м? ― ободряюще улыбнулась она. ― О’кей. Питер вернулся в комнату. Прежде чем снять костюм, он сделал парочку снимков в зеркале. Выбирая самый лучший, он мысленно согласился с Мэй, что действительно выглядел в нём очень взрослым. Питер послал Тони фото с припиской: Спасибо большое, Тони! Сел идеально. С Рождеством! Только аккуратно повесив каждую вещь обратно на вешалку, он понял, что не приготовил подарок для Тони. Нахмурившись, Питер принялся раздумывать, что могло бы понадобиться этому человеку… Похоже, ничего из того, что мог бы дать ему Питер. Интересно, какие подарки дарят ему друзья на Рождество? Питер моргнул. Как вообще Тони проводит Рождество? Паркер почувствовал вину за то, что не поинтересовался об этом раньше. Ему не нравилась мысль, что Старк может проводить праздники в одиночестве. Телефон завибрировал. Так и знал, что подойдёт. Не за что, карапуз. Питер прикусил губу, замешкавшись, прежде чем ответить: Как проходят праздники? Надеюсь, не работаешь. Он уже успел засунуть костюм в портплед, когда пришёл ответ. Бывало и хуже, если хочешь знать. Роуди не даёт мне работать в Рождество. Я с ним и его семьёй. Передавай привет тёте. Питер полагал, что пока придётся довольствоваться таким ответом. Обязательно, ― написал он, потом, подумав, добавил: ― Скоро увидимся.***
Тони, наверное, спал. Потому что не было другого объяснения, почему Питер Паркер нависал над ним, неуверенно глядя огромными глазами и прикусив нижнюю губу… Нет ― определённо спал. Он видел много снов о Питере в последнее время. Он вновь закрыл глаза. ― Ам… Тони? Старк распахнул глаза. Почему Питер из сна склонился к нему, а не лежал в его объятьях или не гладил бороду, как обычно делал в любом другом сне… Хотя это, вероятно, к лучшему, потому что Тони не хотел больше слышать «когда ты меня трогаешь, мне хорошо» и просыпаться с виной под рёбрами и сбивающим с толку стояком. Старк моргнул. Питер не шевелился. И вдруг слегка улыбнулся. ― Привет. ― Привет, ― сонно отозвался Тони. Странный сон. Он попытался отвернуться, чтобы устроиться поудобнее, но наткнулся что-то громоздкое и твёрдое, прижавшееся к боку. Нахмурившись, Тони потянулся проверить. Пустая бутылка. Застрявшая между подушками Ceccotti. Тони резко повернулся к Питеру. И вдруг заметил, что пацан в костюме Человека-паука ― стоит, сжимая в руке маску. ― Мелкий. Что ты здесь делаешь? ― В груди поднялась паника. ― Э… просто хотел заглянуть и… ― Погоди, придержи коней, как ты вообще… ПЯТНИЦА?! ― Да, босс, ― раздался бодрый голос ИскИн. ― Почему ты впустила пацана? Питер от этого вопроса будто сдулся. Тони было всё равно. У него болела голова ― даже приглушённое освещение под потолком казалось слишком ярким. От него разило виски, и прямо сейчас Питеру не стоило здесь находиться. ― Потому что он попросил. Тони выжидательно поднял брови. ПЯТНИЦА, похоже, поняла намёк, потому что уточнила: ― Питер Паркер прошёл проверку на получение доступа к закрытой информации в этой локации, босс. В соответствии с протоколом Внутреннего Святилища любой, кому вы предоставили свободный доступ на посещение мастерской, автоматически получает разрешение второго уровня. Тони застонал, проводя рукой по лицу. Он должен был это предвидеть. Он сделал мысленную пометку внести правки в протокол. ― Мы это позже обсудим. ― Внести это в расписание, босс? Тони закатил глаза и ничего не ответил. Питер всё ещё неловко стоял рядом: взгляд скакал по всей комнате, обнаруживая то, что, несомненно, было недостойным зрелищем. Тони вздохнул и сел. Питер вновь взглянул на него. Он пялился на его грудь. Тони резко выдохнул носом и запахнул халат. Он никогда не стеснялся своего шрама, но подобный вид был слишком интимным для Питера, ведь тот стоял перед ним в супергеройском костюме, в то время как Тони был лишь в боксерах и халате. Он прокашлялся и потёр шею, пытаясь разогнать затёкшую кровь. ― Ну что ж, ты всё равно здесь. Что хотел? Питер переступил с ноги на ногу. ― Я хотел… э, на самом деле можно… ― Он неуверенно указал в сторону коридора. ― Пойти переодеться? Не хочу, ам… запачкать твой диван. Тони вздохнул и махнул рукой в знак согласия. Питер исчез за поворотом. Старк знал, что Питеру на самом деле плевать на диван. Он давал ему время. Время прийти в себя, привести комнату в подобие порядка. Не потому, что Питер ничего не заметил ― а ради Тони. Он вдруг почувствовал к этому пацану прилив нежности. Быстро разобравшись с разбросанными бутылками, поделать с запахом виски, витавшим в воздухе, он уже ничего не смог, потому что вчера пролил алкоголь на ковёр. Тони поморщился. Одиночная праздничная попойка была хуже всего. Он воспользовался ближайшей ванной, чтобы умыться и привести в порядок спутанные волосы, дабы выглядеть хоть каплю приличнее. Но в итоге у него не очень-то получилось. Он ополоснул рот под краном и сделал несколько жадных глотков. Только на это и хватило времени перед возвращением Питера, который пришёл в тех же футболке и штанах, которые надевал сотни раз до этого, когда залетал в гости в костюме. Они устроились на диване. Питер подтянул под себя ноги и уселся лицом к Тони, который вжался в подлокотник так сильно, как только мог, выставив вперёд плечи и скрещённые ноги. Он переплёл пальцы на колене, чересчур ярко вдруг осознав, какую черту пересёк в прошлый раз, когда они здесь сидели. Тони слишком устал притворяться. Он не заготовил острот, чтобы поднять настроение и разрядить атмосферу. Да и вряд ли бы они помогли. ― Что ты тут забыл, мелкий? ― Хотел повидаться, ― мягко, неуверенно сказал Питер. ― Поблагодарить. ― Я слышал, что открытки отлично для этого подходят. ― Питер промолчал, и Тони точно знал, что это мудацкий ответ. Он вздохнул и добавил: ― Но ― не за что. На самом деле мне было даже весело, когда я подбирал необходимое. ― Он идеальный. ― Знаю. Тишина. Тони прикрыл глаза, убирая волосы со лба. ― Как ты узнал, что я уже не у Роуди? ― пробормотал он. ― Ты не похож на того, кто будет долго торчать на радостных семейных сборищах. ― Справедливое замечание, ― хмыкнул Тони. ― Сколько ты здесь сидишь? ― В квартире или на диване? В любом случае, где-то примерно с 5:42 вчерашнего вечера. ― Ты даже на праздничный ужин не остался? ― Не-а. Коронное блюдо всё равно подали за обедом. А ужин ― дело семейное. Поэтому я слился. ― И вернулся сюда, чтобы набухаться, ― но этого говорить не стоило. Питер хмыкнул. Тони по-прежнему не открывал глаз, голова покоилась на спинке дивана, он пытался побороть мигрень, которая разливалась где-то у лба. ― У меня для тебя ничего нет, ― пробормотал Питер ещё тише. ― Ничего, карапуз. После длительной паузы Тони глубоко втянул носом воздух. Повернув голову к Питеру, он приоткрыл глаз. ― Знаешь, тебе правда не следовало проделывать весь этот путь ко мне, только чтобы поблагодарить. Рождество только прошло, тебе стоило провести этот день с тётей. Ты знал, что в Британии второй день Рождества ― тоже праздничный? В Канаде тоже… день подарков? Там вроде распаковывают подарки сегодня? А у тебя есть что распаковать, Паркер? Очень похоже на тот праздник, который могли бы придумать эти чопорные викторианцы, да? Убить день на то, чтобы упаковывать и распаковывать всё дерьмо, которое ты накупил. Веселье для всей семьи. Питер уставился в диван ― он, кажется, даже и не слушал. Тони не мог его винить. Он вновь вздохнул. ― Пацан. Взгляд карих глаз взметнулся, чтобы впиться в его лицо. Во взоре Питера было слишком много грусти, слишком много беспокойства, как показалось Тони. ― Что ты сказал тёте? Сообщил, что будешь тут? Питер прикусил губу и замотал головой. ― Сказал, что пойду к Неду собирать новый конструктор «Лего», который ему подарили на Рождество. ― Что на этот раз? Энтерпрайз? Тысячелетний сокол? ― Ой, эм, нет, я всё выдумал. То есть, может, он и получил что-то такое. Я не знаю. ― Ты этим и должен был заняться. ― Что? ― Питер сморщился. ― Сборкой «Лего». С Недом. Теперь Питер вздохнул. ― Нет настроения для этого. ― Поколебавшись, будто взвешивая то, что собирался произнести, он выпалил: ― Япотебескучал. В груди Тони всё сжалось. Он хотел было спросить «Что?», притворившись, что не расслышал, будто мог эти слова спутать с другими. Но тогда ему пришлось бы выслушивать, как Питер забирает их назад ― и нет, он этого, конечно же, не хотел ― или повторяет их, и последнее могло стать худшим вариантом. Интересно, по чему именно скучал Питер, подумал Тони. По возне в лаборатории? Увлекательным беседам? Или по какой-нибудь мелочи вроде прикосновений к плечу? Когда ты меня трогаешь, мне хорошо. Тони действительно следовало перестать раз за разом прокручивать в голове это предложение. Пацан явно не имел в виду то… как это звучало. И об этом Тони настойчиво напоминал подсознанию уже несколько раз, когда просыпался в холодном поту от того, что можно было описать как гибрид Франкенштейна из кошмаров и мокрых снов. Его сны о Питере развивались лишь в двух направлениях. Бывало, ему снилось, что они вместе работают в лаборатории или просто зависают на кухне Базы. Тони что-то говорит, а Питер отвечает, смеётся над шутками, а потом… тишина: Старк оборачивается ― а Питера нет. Он идёт по пустым коридорам, зовя его. Вокруг пугающе тихо. Он проходит через дверной проём ― и вдруг уже окружён пыльным апокалиптическим пейзажем Титана. Один. Иные сны начинались так же и всё чаще беспокоили его в последнее время. Когда Тони оборачивался на тишину, чтобы обнаружить отсутствие Питера, тот был на месте, стоял прямо перед ним, слишком близко, просил, чтобы Тони прикоснулся, и чего ты хочешь, Тони, и ладошки Питера гладили по рукам и груди вниз, Старк старался отступить, потому что даже во сне знал, что это непозволительно, но был не в состоянии пошевелиться. Иногда Питер успевал вторгнуться в опасную зону, прежде чем Тони в панике выдирался из объятий сновидений. А порой Питер рассеивался прямо у него в руках, оставляя Тони позорно возбуждённым и испуганным. И он не уверен, какое окончание хуже. Он винил во всём озарение после той вечеринки и страх, что посылал Питеру неправильные сигналы. И конечно разум использовал всё против него же. Господи, каким же мудаком было его подсознание. Однако пацан, сидевший на диване по правую руку от Тони, не был Питером из снов. Старк напомнил себе об этом. Он ― настоящий, у него настоящие чувства и потребности, а Тони эгоистично его игнорировал. Питеру просто нужно было утешение. Иногда я не ощущаю себя… настоящим. Неужели Питер снова не чувствовал себя настоящим? Укол вины пронзил тело: он слишком долго отсутствовал. Тони почти потянулся к плечу Питера… но передумал. Рука осталась на колене. До него вдруг дошло, что Питер всё ещё ожидал ответа. Питер скучал по нему. Тони прокашлялся. Губы невесело дрогнули. ― Ты уверен? Да ладно тебе, Пит. Не по чему тут скучать. Видишь… ― Он неопределённо обвёл рукой комнату. ― Не хочу всё для тебя приукрашивать, карапуз. Тяжёлое выдалось время. ― У меня тоже, ― сказал Питер тихо, ковыряя нитку спортивных штанов на щиколотке. Тех, которые Тони носил ещё во времена МТИ. Старк следил за его движениями, хмуря брови. Он думал, что сделает только лучше, если даст Питеру некоторую свободу, положив конец любым непреднамеренным сигналам, которые мог посылать. Возможно, этим он только всё испортил ― всё обернулось катастрофой, как и многие из его блестящих решений. ― Просто. Понимаешь… Больше проводил времени дома, ― продолжил Питер. ― Знаю, что Мэй хочет как лучше, но… Просто иногда это тяжело. Тони поймал себя на том, что понимающе кивал. ― А потом праздники, перерыв от школьных занятий, семейные посиделки… Это просто… Все в таком хорошем настроении, а я чувствую, что что-то со мной не так, потому что я… не могу быть счастливым. В груди за пацана всё разнылось. Тони ненавидел то, как сильно понимал его. А потом Питер мягко добавил: ― Очень похоже на времена после смерти Бена ― всё повторяется. Тони на мгновение забыл, как дышать. Он никогда не слышал, чтобы Питер говорил о своём дяде. Он тихо выдохнул, когда жжение в груди стало невыносимым. Прежде чем Тони успел придумать, что можно на это ответить, изо рта уже вылетело: ― Мои родители умерли под Рождество. Питер удивлённо моргнул. Тони скривился. ― Праздник после этого никогда не был прежним. Питер долго смотрел на него ― тепло и сочувственно. Тони отвёл взгляд. Зачем было вмешивать родителей? ― А… ― начал Паркер, потом замолчал. Тони вопросительно на него посмотрел. Собравшись с духом, тот продолжил: ― А Мстители собирались на Рождество вместе? Тони удивлённо фыркнул. ― Нет, не совсем. Хотя… Однажды у нас было что-то типа… рождественской вечеринки. Даже обменялись подарками. Просто в шутку. ― Он хохотнул от воспоминаний об этом. ― Впервые я тогда узнал, какое у Роджерса хорошее чувство юмора. Он подарил мне… ― Тони замолк, внутри всё сжалось. В горле перехватило. Видимо, он всё ещё не мог спокойно говорить о Стиве. При одном лишь воспоминании о его идеальной белозубой улыбке Тони хотелось упиться вусмерть. Он желал бы стереть её из памяти. Не суровое лицо Капитана Америки: холодный взгляд, смотревший из-под маски. Нет. А заразительно смешное, радостное лицо довольного, беззаботного Стива Роджерса. То выражение, которое удостаивались видеть лишь его близкие друзья. Тони хотел о нём забыть. Тихий голос Питера вырвал его из задумчивости. ― Мне жаль, что я не он. Тони нахмурился, глядя на мелкого. Глаза его были опущены, губы огорчённо кривились. Его несчастный вид стиснул сердце Старка. ― Мне жаль, что я… не один из них, ― робко продолжил он. ― Что? Карапуз, почему ты так говоришь? ― Просто… ― Питер сглотнул, явно с трудом контролируя голос. ― Они погибли, чтобы спасти меня. То есть не только меня, я это понимаю, но… всё же. Если бы они не умерли… то есть… Меня бы не было ― но у тебя всё ещё была бы команда. А вместо неё тут я, а их нет, и это просто… ― Голос Питера охрип, переполненный эмоциями. ― Должно быть, это довольно паршивый обмен. Кровь Тони застыла в жилах. ― Ох, Пит, нет, ― он замотал головой. ― Нет, нет, это не… не смей никогда, ни за что думать… Если ты хоть на секунду поверишь в то, что я променял бы тебя на одного из них… чёрт, да даже на всех… тогда, ― Тони сглотнул, ― тебе придётся подумать ещё раз как следует. Старк даже сам удивился серьёзности утверждения. Но мысль о том, что Питер мог бы… исчезнуть, пусть это вернуло бы кого-то другого из команды… Нет. Тони не мог заставить себя даже подумать о подобном. Его смерть была слишком болезненной ― пусть и длилась недолго, потому что они довольно быстро смогли исправить всё, что сотворила Перчатка. Он не мог позволить пацану думать, что когда-нибудь захочет пережить подобное снова. Питер смотрел на него широко раскрытыми глазами, полными благоговения и надежды. Он склонился ближе, и его поза, взгляд и выражение лица были слишком похожи на те, из снов Тони, чтобы чувствовать себя спокойно. Старк поднялся с дивана, подошёл к окну, любуясь огнями города внизу. ― Они сделали свой выбор, Пит. И знали, что любая миссия может стать последней. Они хорошо потрудились. ― Эти слова Тони повторял раз за разом, пока они не потеряли смысл. Он надеялся, что Питеру они не покажутся такими же пустыми, как ему. Старк посмотрел через плечо на подростка, наблюдавшего за ним с дивана. И вздохнул. ― Ты так молод, Пит. У тебя ещё вся жизнь впереди. И тут же Питер нахмурился, будто не это надеялся услышать. Тони вновь обернулся к окну. ― Тебя ждут великие свершения, пацан. Внезапно рядом он ощутил чужое присутствие. Тони удивлённо взглянул на Питера: он даже не услышал, как тот подошёл. ― Тони? ― Питер явно нервничал, но внезапно сердце Тони пустилось вскачь. Питер стоял ближе необходимого. ― М? ― Он больше не доверял собственному голосу. ― Можно… можно посмотреть? Тони моргнул. ― На что посмотреть? ― На твой, ам… шрам. ― Питер покраснел. Он больше не встречался с взглядом Тони, что помогало немного легче переносить его близость. Старк замялся. Какая-то неловкость шевельнулась в животе. ― Зачем тебе на него смотреть, Пит? ― Ну, ам… Я никогда его не видел, то есть не вблизи, и это просто… это ведь, типа, часть тебя, да? Очень важная часть. ― Кончики его ушей покраснели, когда он уставился на грудь Тони, будто мог увидеть сквозь атласный халат, если б очень захотел. ― То есть я хочу сказать… если это слишком личное… я пойму… ― Это просто шрам, карапуз. Я не сентиментален по этому поводу. И не то чтоб он очень впечатлял. Питер раздражённо фыркнул. ― Но шрамы ― это нечто большее. То есть… они как записи. Они рассказывают истории. О том, как ты выжил. ― Да, но я не слишком-то люблю эту заправленную сиропом болтовню в стиле «гордись своими шрамами» и всё такое… ― Но у меня нет ни одного шрама! ― выпалил Питер. Он вновь смотрел Тони в глаза. Во взгляде было отчаяние. Тони моргнул. ― И?.. Питер вздохнул. ― Ты не понял? Я весь должен быть покрыт ими. Но это не так. Я слишком быстро исцеляюсь, или слишком хорошо, или типа того. Даже… даже те шрамы, которые у меня были до укуса… Они исчезли, когда я изменился. ― Питер выглядел очень печально. ― Например, тот, что у меня был на колене, когда я неудачно упал во втором классе. Бен привёл меня на площадку, я пытался как можно дальше прыгнуть с качелей. Он предупредил, чтобы я был осторожным. Но я слишком сильно раскачался и прыгнул свысока, приземлился на четвереньки и сильно повредил правое колено. Я сказал, что никогда больше не буду качаться на качелях, но… Бен поговорил со мной. Объяснил, что падение ― это часть жизни, а самое важное в этом ― подняться. Учиться на своих ошибках… понимать свои пределы, но также осознавать, что сможешь пережить любую неудачу. И шрам будет тебе об этом напоминать. Питер сглотнул. Тони очень хотелось его обнять ― но он не сделал этого. Внутри зудел голос, твердящий, что это плохая идея. Питер смотрел на него блестящими глазами. Он не собирался плакать ― и Тони был за это благодарен, ― но от волнения у него всё равно перехватывало дыхание. ― А теперь будто… ничего этого никогда не случалось. Будто ничто не реально настолько, чтобы оставить отпечаток. Поэтому прошу: можно я посмотрю на твой шрам? ― закончил он почти шёпотом. И в самом деле не оставалось никаких сомнений, что ответит Тони. Он не мог отказать умоляющему, потерянному взгляду Питера. ― Конечно, ― сказал он, слегка задыхаясь. Правда, секундой позже пожалел, что не обдумал ответ тщательнее, потому что руки Питера внезапно оказались на поясе халата ― такое точно уже происходило во сне, ― а потом полы распахнулись, обнажая грудь и живот, обдавая прохладой, и Тони вдруг действительно пожалел, что надел лишь шёлковые боксеры, и никаких сомнений не осталось ― в этом не было ничего приемлемого. Ему следовало запахнуть халат, отойти и, вероятно, велеть Питеру отправляться домой… Но Питер смотрел лишь на его шрам посередине груди. Тони едва дышал, пока Питер впитывал его вид с чем-то похожим на… благоговение, а ещё ― с какой-то тоской и жаждой. Паркер медленно поднял руку и прикоснулся двумя пальцами к шраму, обводя по самому краю вкруговую. Прикосновение прострелило внутри теплом, тяжесть и вина в животе стали ощутимее. Он позволил этому случиться. ― Болит? ― поинтересовался Питер. ― Нет, ― ответил Тони; голос прозвучал слишком низко, слишком интимно в собственных ушах. Он наблюдал за лицом Питера, его опущенными длинными ресницами. ― На самом деле он вроде как онемевший. Пальцы Питера надавили сильнее. ― А пальцы ты мои чувствуешь? ― спросил он с невинным любопытством. Тони сглотнул. ― Чувствую давление. Питер задумчиво промычал. На лице ― выражение, которое появлялось, когда он ломал голову над особенно неразрешимой проблемой в лаборатории. Пальцы скользнули по краю шрама немного внутрь, прямо к сердцу. У Тони перехватило дыхание. Питер, должно быть, слышал, как ускорилось сердцебиение, возможно, он слышал это всё время. ― Но тут уже нормально? Тони прерывисто кивнул. ― Ага. Он прокашлялся, неуверенный, куда всё это зайдёт, но, вероятно, ничего хорошего его расшатанной психике это не принесёт. Тони уже собирался было отстраниться, когда Питер тихо вздохнул. Рука переместилась с груди вниз, к боку Старка, взгляд скользнул к шраму, полученному на Титане. Когда инопланетный бог использовал его наноботы против него же, пронзив тело насквозь, а Старк смотрел ему в глаза, уверенный, что вот-вот умрёт. Он ощутил, как по спине пробежал холодок, когда пальцы Питера провели по серебристой неровной линии, взгляд был затуманен и отстранён, будто он тоже вспомнил этот момент. Тони понимал, что должен отойти, должен сказать что-то ― ладно, достаточно, мелкий, ― но застыл. Лицо Питера напряглось, брови сдвинулись к переносице, и Тони почувствовал, что сейчас было бы жестоко прерывать на половине то, что происходило там, в его голове. Питер открыл рот, чтобы заговорить. Губы дрожали. ― Я… я очень рад, что ты жив, ― прошептал он, и, прежде чем Тони понял, что происходит, тонкое тёплое тело прижалось к его. Питер зарылся лицом ему в шею, руки обвились вокруг торса под халатом, прижимаясь к обнажённой спине. Тони напрягся, миллион тревожных звоночков зазвенел в голове. Ему необходимо выпутываться, отступать, возможно, с лёгким предостережением ― я знаю, чего ты пытаешься добиться, карапуз, ― но так ли это? Может быть, Питер и не пытался ничего добиться, может, ему просто нужны были объятья, и это Тони тут единственный, чей разум искажал события. Потому что что, если б Роуди увидел это, что, если б Мэй Паркер это увидела, ― да ещё и эти безумные сны, в которых Питер поступал именно так, сны, которые не должны ничего означать, потому что у кого не бывало странных, неловких мокрых снов? Они не означали, что именно этого ты и хотел в реальной жизни, и не имели тенденцию внезапно сбываться, потому что ошибались во многих аспектах и вовсе не должны были происходить в настоящем, ― но дыхание Питера было таким горячим на его шее. Тони чувствовал, как губы едва касались кожи, а потом что-то надавило на челюсть ― нос? ― и внезапно лицо Питера оказалось прямо перед ним, прямо здесь: губы раскрыты, взгляд прикован к его глазам, будто в поисках чего-то, а потом переместился на рот Тони, и он вдруг понял, для чего Питер набирался храбрости, видел, как он склоняется ближе… ― Воу! ― Тони как раз вовремя восстановил двигательные функции и отпрянул, словно током ударенный. ― Воу, пацан. ― Голос был таким, будто он марафон пробежал. Тони отступил ещё на шаг. Океан ревущей паники поднялся в ушах, вызывая головокружение. Он проебался. На этот раз он, блядь, слишком сильно облажался. Питер выглядел таким же испуганным, каким чувствовал себя Тони. ― Я… простите! Прости, прости меня, Тони… Тони крепко зажмурился. Он наткнулся на кресло, схватился за спинку, будто за спасательный круг. ― Нет, хватит. Перестань извиняться, пацан, ― ты делаешь только хуже… ― Но я… О господи, мне так жаль. Тони, пожалуйста, я просто… я не… ― Нет. ― Тони покачал головой, пытаясь сделать вдох ― но безуспешно. ― Не твоя вина. ― Теперь он в смятении задыхался, никак не мог взять под контроль дыхание. В ушах звенело. ― Я… Боже, Питер… ― Пожалуйста, прости… ― Паркер попытался подойти ближе, но Тони предупреждающе поднял палец. ― Нет, нет, слушай меня. ― Старк заставил себя посмотреть на Питера и вдруг вспомнил о своём халате, спешно его запахивая и туго завязывая пояс. Сглотнув, он неотрывно пялился в испуганное умоляющее лицо. ― Это моя вина. Питер замотал головой, но Тони не дал ему вставить и слова. ― Да, моя. Я позволил… некоторым событиям… произойти. И этого не должно было случиться. Границы. Я всегда был… не очень хорош в этом. И я… Господи, Питер, я очень перед тобой виноват и прошу прощения, если заставил тебя думать… ― Нет, ― проскулил Питер будто раненое животное, и вновь замотал головой, качнувшись вперёд. Тони отступил. ― Прошу, Тони, всё… всё в порядке… ― Ничего не в порядке! Да тут даже до «нормально» ещё очень далеко. ― Сердце билось уже где-то в горле. ― То, как я себя с тобой вёл… это ненормально, Питер. Ты только что пытался меня поцеловать… Тебе же шестнадцать, ради всего святого… Лицо Питера ожесточилось. ― И я Мститель! Не ребёнок! Так всё дело в возрасте? Будь я старше, всё было бы иначе? ― Голос его вдруг зазвучал глубже, взрослее ― Тони никогда раньше его таким не слышал. Он прижал руку ко лбу, пытаясь успокоиться. ― Неважно! Ты не старше, Питер… ― Нет, но я сражался с инопланетянами и богами, был в космосе! Я умер, Тони. И это тоже должно учитываться. Я, наверное, единственный долбаный шестнадцатилетний во Вселенной, который знает, каково это ― умирать… Тони вцепился в левое запястье, сжимая крепко, до боли, чтобы прийти в себя, остаться здесь и сейчас. Его трясло. ― Я уже говорил, что не могу это обсуждать, ― выдавил он. Ему не нужно было думать о смерти Питера, не сейчас, не вдобавок к весу его неудачи, которая привела их в эту точку; не время было думать, каково держать Питера в объятьях одно мгновение, а в другое… ― Но это произошло! ― Голос Питера сорвался и вдруг вновь зазвучал так молодо, и господи, Тони просто не мог больше видеть его слёзы ― не сейчас… ― Я умер у тебя на руках и помню каждую секунду… ― Чёрт подери, Питер! ― Тони вынужденно отвернулся. ― И возможно, ты можешь просто не думать об этом, но я не могу, понятно?! Я не могу заблокировать воспоминания, как ты! Тони словно в холод окунули. Всё вдруг полетело к чертям, раздражающе спокойно и тихо. Он обернулся к Питеру. ― Заблокировать? ― спокойно сказал он. ― Думаешь, именно это я и делаю? Старк видел растерянность и боль, промелькнувшие на лице Питера, и ненавидел себя за это. ― Питер. Да это всё, что я вижу, когда смотрю на тебя. Признание повисло в воздухе между ними. Питер удивился и огорчился одновременно, выглядел сразу слишком юным и чересчур взрослым. ― И всё, чего мне бы хотелось… ― Голос Тони прервался. Он не мог сказать это. Зияющая рана кровоточила ― он не хотел сильнее её расковыривать. Питер смотрел на него в ожидании ― глаза дикие и отчаянные. Не впервые за сегодня у Тони перехватило дыхание от того, насколько Питер был честным и безоружным перед ним, насколько открыто выражал эмоции. И это ― та храбрость, которая не имела ничего общего с тем, чтобы надеть многомиллионный костюм и сигануть в разгар битвы. Питер неуверенно шагнул к нему. ― Чего ты хочешь, Тони? ― тихо спросил он. Старк прикрыл глаза. Снова эти слова. У него не было ответа. По крайней мере, не того, который он мог произнести. Держать тебя здесь. Сжимать тебя так крепко, чтобы ты больше никогда не исчез. Он судорожно вздохнул и открыл глаза. ― Я хочу, чтобы ты пошёл домой, Питер. Выражение ужаса, промелькнувшее на лице Питера, почти заставило взять слова обратно. ― Н-нет, нет, пожалуйста, не заставляй меня уходить, я… я беру свои слова назад, прошу, мистер Старк. Я буду держать себя в руках… ― Господи, ну что за жестокая ирония, подумал Тони. ― Я просто немного запутался, то есть я больше не буду пытаться ничего сделать, обещаю, только прошу, пожалуйста, не прогоняйте меня… ― Пацан, пацан, ― попытался вмешаться Тони, но безуспешно. ― Я не хочу возвращаться, мистер Старк, прошу, не сейчас… Я не могу там находиться. Не могу там быть прямо сейчас, с Мэй, смотрящей на меня так, будто хочет, чтобы я стал нормальным, а я вот никак не стану, я не нормальный и ничего не могу с этим поделать. Простите, я просто… Вы единственный… вы понимаете, мистер Старк, никто больше не понимает ― только вы, и я… Вы мне нужны. ― Питер медленно подбирался ближе ― теперь он был прямо перед Тони. ― И мне кажется, я просто… хочу стать ближе? То есть мы ведь можем быть близки, да? Без… всего этого? Наконец Питер закончил, прерывисто вздохнув. То, как он смотрел на Тони, очень напоминало тот день, когда он умолял не забирать костюм на Губернаторском острове. Тогда Тони принял неверное решение, пусть и утверждал обратное, но после он не переставал ругать себя за то, что оставил пацана практически беззащитным перед лицом опасности и чуть этим его не убил… ― Правда же, Тони? Голос был тих, выражение лица ― мученическим; Тони просто не мог этого вынести. Он не мог прогнать подростка в таком состоянии. И в конце концов это его вина. Не Питера. Питер подобного не заслуживал. Тони сглотнул. Кивнул раз. ― Правда, карапуз. Он даже не понимал, с чем соглашался, но, казалось, сделал всё правильно, потому что Питер мгновенно выдохнул с явным облегчением. Он выглядел вымотанным и стоял на ногах неуверенно. Недолго думая, Тони шагнул к пацану, притянул к груди, успокаивающе поглаживая по спине. Однако не позволил объятьям затянуться. Дважды он подобную ошибку повторять не собирался. Осторожно отстранив Питера за плечи, он неловко сказал: ― Я, э… собираюсь в душ. ― Тони не мог смотреть ему в глаза и считал, что всё, что он сейчас может сделать для Питера ― предоставить ему больше пространства. Это помогло бы сделать вид, что они сохранили хоть какое-то подобие приличий. Отпустив плечи Питера, он прокашлялся. ― Ты голодный? Я вот умираю, как есть хочу. ― Враньё. ― Как насчёт китайской кухни? Есть меню, второй ящик слева от раковины. Скажи ПЯТНИЦЕ, что хочешь. Бери… всё что угодно. И на меня тоже ― я не сильно разборчивый. Не дожидаясь ответа, он без оглядки пошёл в коридор. Тони оставался в дýше дольше необходимого, позволив горячей воде стучать по плечам. Он прокручивал в голове произошедшее, прикидывая, в каком моменте мог бы поступить по-другому. Но проблема уходила корнями дальше сегодняшних событий, настойчиво подсказывал ему разум. Всё началось с вечеринки и того, как он вёл себя на ней с Питером, да и если вспомнить последние месяцы… он еженедельно приглашал его в гости, позволил прокатиться в костюме Железного человека… Это поклонение герою. И это очень опасно. Господи. Неудивительно, что пацан полез с поцелуями. Как он вообще раньше не замечал предпосылок? Нет, он в упор их не видел. Предпочёл не обращать внимания, пока не стало слишком поздно. Ему было хорошо рядом с Питером, приятно видеть яркие, полные энтузиазма глаза, его восхищение… нечто гораздо глубже, чем просто восхищение. Преданность. Нужду. Вы мне нужны. У него была слишком сильная потребность быть кому-то нужным ― и плевать на последствия. А теперь придётся с ними жить, как и с любой другой ёбаной ошибкой, которую он совершил в своей жизни. Когда кожа на пальцах сморщилась от воды настолько, что в дýше больше оставаться было нельзя, Тони вылез, переоделся в удобные спортивные штаны и футболку (чтоб всё было надёжно прикрыто) и вернулся в гостиную. Питер сидел на барном стуле у кухонного острова. Тони пронёсся мимо, не глядя в его сторону. ― Заказал? Питер немного помолчал, затем ответил вполне обыденным тоном: ― Да. Хотя Тони мог судить лишь по этому однозначному слову. Он понимал, что пацан храбрился. В животе от этой мысли всё неприятно сжалось. Хотелось бы как-то облегчить всё это для Питера. Хорошо ли он сейчас себя вёл? Или слишком предупредительно? ― Отлично. ПЯТНИЦА, статус заказа? ― Заказ прибудет приблизительно через пять минут. Тони кивнул. Что ж, в дýше он провёл целую вечность. Не торопясь он разлил воду по стаканам. Потом дела кончились, молчать дальше было нельзя. Поставив стакан на стойку перед Питером, Тони обратил на него взор. Паркер сидел, упёршись локтями в стол и подперев ладонями подбородок, глядя вниз. Не похоже было, что он собирался заплакать, и это уже значительный плюс. Тони прокашлялся. Питер поднял взгляд, потом снова уставился в стол. ― Кино? ― предложил Тони, не зная, чем заполнить возникшую неловкость. ― Лады, ― кивнул он. Отлично. Прогрессируем до двух слогов. Прибыла еда. Разложив её на кофейном столике, они устроились на диване. Тони вспомнил шутку, связанную с утиным соусом, но даже не попытался озвучить её. Он велел ПЯТНИЦЕ перевести комнату в режим кинотеатра, свет потускнел. Гладкий стосорокашестидюймовый экран заскользил по противоположному от дивана окну. Тони не смотрел на Питера, чтобы проверить, впечатлился ли он. Фильм выбирал Питер. Остановились на старом «Звёздном пути». Тони помнил, как смотрел его в кинотеатре в возрасте Питера. Интересно, насколько «реально старой» казалась пацану эта картина? Тони отлично изображал буйно разыгравшийся аппетит, старательно поедая целую тарелку. Краем глаза он наблюдал за Питером, ковыряющим палочками свой ло-мейн. Тони решил, что не будет настаивать, чтобы тот доедал. Кино закончилось. Тони глянул на часы, потом ― на Питера, который сосредоточенно закрывал коробку с недоеденной едой. ― Когда тётя ждёт тебя дома? Питер замер. От Тони не укрылось, как напряглись его плечи. ― Э… Не раньше завтра. Я ей сказал, что пошёл с ночёвкой. Старк вздохнул. Он не хотел думать, почему Питер так сказал. Он устало провёл рукой по лицу. ― Ладно. Можешь остаться тут. ― Спасибо, ― тихо ответил Питер. Они положили остатки еды в холодильник ― всё, поскольку Тони знал, как ненавидел Питер выбрасывать еду, ― а потом Старк повёл его по коридору. Показав на ванную слева, он сказал: ― Бери всё, что нужно. Зубную щётку, что угодно. Тони оставил его там и направился в свою комнату. Умывшись и переодевшись ко сну, он устало сел в изножье кровати, уставившись на свои ладони. Он понятия не имел, что делать дальше. Мы ведь можем быть близки, да? Что он подразумевал под «быть близки»? Тони думал, что они и так близки с пацаном, учитывая обстоятельства. В этом-то и была проблема. Он не понимал, чего мелкий хотел или, что более важно, в чём нуждался. В дверях возник нерешительный Питер. ― Всё нормально, карапуз? Нашёл всё, что нужно? Одежда для сна подойдёт? ― Наконец-то выдал что-то полезное, подумал Тони. Ответственное. Очень похоже на общение нормального взрослого с подростком. Нейтральное. Он кивнул. ― Э, ну, а где мне?.. ― Точно. Спальня напротив. Там должно быть удобно. Питер снова кивнул. Задержавшись на мгновение, он отвернулся и потом быстро сказал, будто только что вспомнил: ― Спасибо, Тони. Старк смотрел ему в спину. Питер закрыл за собой дверь. Старк упал спиной на кровать, не потрудившись натянуть одеяло, и уставился в потолок. ― Свет, ПЯТНИЦА. И оказался в темноте. А для его разума это было не очень хорошо. Не на что было отвлечься, поэтому всякие мысли полезли в голову и вращались, вращались, вращались по кругу. Теперь ничего их не сдерживало. Пальцы Питера прошлись по его шраму. Мы ведь можем быть близки, да? Его губы на шее, приоткрытые, готовые ― в дюйме от его собственных. Вы мне нужны. И в ту секунду, когда Питер заглянул ему в глаза ― что он нашёл там? Что заставило его склониться ближе и почти… Чего ты хочешь, Тони? Чего ты хочешь, Тони? Чего ты хочешь, То… Старк резко сел на кровати. Он не мог этого вынести. У него вроде бы в комоде осталось немного бурбона… Нет. Не тогда, когда Питер находился всего в нескольких метрах. Может быть, пойти в мастерскую, потеряться в починке двигателя на часок или пять? Да, пожалуй, так он и поступит. Когда часы пробили четыре, он решил провести тут остаток ночи. Надо сварить немного кофе и взяться за дело всерьёз. На кухне было темно ― за исключением парочки слабо светящихся электроприборов и огней города, лившихся из окна. Этого было достаточно, чтобы Тони дошёл до кофемашины, приступив к приготовлению кофе. ― Зачем тебе кофе? Он подпрыгнул и обернулся: за кухонным островом виднелся сгорбленный силуэт Питера. Голос звучал хрипло, будто он плакал. ― О. Не заметил тебя, карапуз. Почему не спишь? ― задал встречный вопрос Тони. И в кои-то веки Питер не упрекнул его в отсутствии ответа, а лишь пожал плечами. ― Не спится. ― И шмыгнул носом. Да, определённо плакал. В груди всё сжалось. ― Плохой сон? ― рискнул предположить Тони. Питер кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Да Тони и не нужно было их слышать ― а точнее он просто не хотел. Старк взглянул в сторону широких окон на свет далёких уличных фонарей, будто они способны дать ответ, который он так отчаянно искал. Глубоко вздохнув, он принял решение. ― Ладно, мелкий. Идём. Оставив в покое кофемашину, он жестом пригласил Питера следовать за собой до своей комнаты и почувствовал, как тот остановился, замешкавшись в дверях. Тони махнул в сторону кровати. ― Устраивайся поудобнее. Питер не сдвинулся с места. Тони вздохнул. ― Только из штанов не выпрыгивай ― я с тобой под одним одеялом спать не собираюсь. ― А, хорошо, ― пробормотал Питер и поспешил к кровати. Тони пошёл к шкафу, порывшись в ящиках, нашёл одеяло и кинул на кровать. Питер уже забрался под покрывало, руки лежали поверх. Тони фыркнул. ― Я велел устраиваться поудобнее, Паркер, а не изображать Рамзеса второго. ― Он помолчал. ― Или ты хочешь вернуться к себе? ― уточнил Тони, потому что не должен полагать, что отлично понимает, чего на самом деле хочет Питер и что ему нормально будет спать с ним в одной кровати, пусть это и должно было соответствовать определению сближения, так ведь? Если отмести неуместные ассоциации. Пока между ними было несколько слоёв одеял и пара футов расстояния, то, что ж… можно было назвать это приемлемым компромиссом. ― Нет, э… тут нормально. ― Вот и хорошо. Тони лёг поверх одеяла и накрылся вторым, устраиваясь на спине. Он слышал, как Питер ёрзал рядом ― достаточно близко, чтобы почувствовать лёгкое сотрясение матраса, ― но друг друга они не касались. ― Спокойной ночи, Питер. ― Спокойной ночи. Тони весь превратился в слух. Он сосредоточился на дыхании Питера, используя его как средство блокировки неуместных мыслей. Потребовалось много времени, прежде чем дыхание пацана выровнялось и он уснул, но Тони посчитал это маленькой победой. Подстроившись под тихое сопение Питера ― вдох-выдох, вдох-выдох, ― он почувствовал, как слипаются глаза, и погрузился в сон без сновидений.***
Тони проснулся в пустой кровати и с СМС-кой в телефоне. Пришлось вернуться домой пораньше, чтобы успеть к завтраку, ― подумал, что надо дать тебе поспать. Спасибо за всё. Тони вздохнул. Часы показывали 10:46. Это был лучший ночной отдых за очень долгое время. Без проблем, ― напечатал он в ответ. Просто и понятно. И никаких подтекстов. Или, может быть, Питер воспримет краткость как то, что Тони расстроен его поведением… Нет. Он не будет накручивать и обдумывать это всё. Вообще никогда не будет об этом думать. Весь день он старательно думал о чём угодно, кроме Питера. Пальцы так и тянулись к бутылке, но он сопротивлялся этому желанию как можно дольше. Тони провёл с Пеппер встречу (благо посредством видеоконференции, а не личного присутствия), созвонился с Фьюри; внёс правки в протокол Внутреннего Святилища, проверил другие подсистемы ПЯТНИЦЫ ― просто на всякий случай. До поздней ночи он возился с нанобронёй, перечитывая спецификации, присланные Шури. И даже не забыл сделать перерыв на ужин в половину десятого: доел остатки китайской еды. Лишь после двух ночи он допустил мысль о Питере. Не совпадением стало и то, что он как раз начал пить. Было уже три или четыре ночи, когда разум наконец затуманился, стирая воспоминания о руках Питера на груди, спине, о его дыхании на губах, отчаянии в глазах и вы мне нужны… Тони плюхнулся на кровать. Подушка пахла Питером. Он зарылся в неё лицом и пьяно, крепко уснул. И снова были сны. На этот раз ладони Питера пробрались дальше, чем когда-либо прежде. Он болезненно выдрался из сна, стыдно возбуждённый, но к члену не прикоснулся. Никогда не прикасался после подобных снов, предпочитая долгий холодный душ.
