Эфемера

      Тони хотел извиниться. Правда хотел. Просто… каждый раз, когда он твердил себе сделать это… каждый раз, когда «прости» вот-вот должно было сорваться с языка, он смотрел на Питера ― и у него перехватывало дыхание. И слова не выходили изо рта. Он сглатывал их ― и вместо этого говорил: «Привет, карапуз. Как с домашним заданием? Приходи, проверим симулятивные модели. Есть хочешь?»       Невысказанные слова оседали в животе, обжигая внутренности. В последнее время Тони часто мутило.       Возможно, это лишь алкогольная абстиненция¹. Ему, конечно, было уже лучше, но раньше он всё равно тайком отхлёбывал из фляжки, когда никто не видел. Если точнее ― когда Питер не видел. От остальных это скрыть легче лёгкого. А когда Тони оставался один ― то была уже совсем другая история.       Однако в тот день, когда Старк проснулся на диване в гостиной Базы Мстителей, чувствуя себя так, словно череп ему разбил Мьёльнир, он написал новый протокол: «В завязке». Тони выкинул всю выпивку в пентхаусе и на Базе. Ту, что принадлежала кому-то другому, или дорогую и редкую (например, Glenlivet 1964 года выпуска, чёрт возьми) он запер. Больше никаких заказов. Никаких лазеек. И ему придётся покинуть дом, если он захочет выпить. И даже тогда биочип, установленный в руке, предупредит ПЯТНИЦу, если концентрация промилле в крови достигнет отметки 0,8% и выше. В таком случае она должна будет оповестить Роуди. Хэппи ― запасной план. Пеппер ― запасной план запасного плана.       Господи, Тони очень хотелось бы, чтоб ему не требовалось так много запасных планов.       А после его посетила не головная боль или тошнота, и не они заставили его написать протокол. Жестокость в том, что хоть Тони многого не запомнил о той ночи, но единственное, что ему хотелось бы забыть, наоборот, крепко отпечаталось в мозгу: запах волос Питера. Его тёплое присутствие рядом. Совсем близко. И его кожа… боже, ну до чего же нежная. Такая горячая… Может быть, у Питера повышенная температура тела? А тот звук, который он издал… вырванный из глубин горла, когда Тони сжал его плечо и позволил имени сорваться с губ.       Тони правда хотел бы это забыть. Питер, наверное, считал, что он забыл. Возможно, Тони стоило бы оставить всё как есть. Так было легче видеться с Питером, легче позволять ему каждую ночь возвращаться в свою постель… легче продолжать с того места, где они остановились, будто ничего и не было.       Рука дрожала, когда он принялся печатать в своём Старкфоне. Суббота, 8:40 утра: одна неделя следования протоколу «В завязке». Дрожь и тошнота не имели ничего общего с тем, что Питер сидел напротив за кухонной стойкой, поедая хлопья; с тем, что сегодня ночью он снова спал в его кровати; с тем, что извинения вновь застряли у Тони в горле. Ему точно нужно было выпить… что-то покрепче чёрного кофе вместо завтрака. Если подумать, кофе, вероятно, не помогал унять дрожь. И уж тем более не избавлял от тошноты.       Питер доел и вылез из-за стойки, подходя к раковине рядом с Тони и опуская туда миску. Старк решительно смотрел в телефон. И цедил кофе.       ― У тебя руки трясутся.       Тони почти пролил чёртов кофе. Он опустил чашку на стол, прежде чем рука снова его предала, и взглянул на пацана.       ― Такое случается, когда стареешь.       Питер нахмурился.       ― Ты не старый. И у тебя всегда твёрдые руки.       Тони хотелось бы поспорить. Вместо этого он крепко сжал челюсти. Он буквально чувствовал, как на лбу выступил пот.       Вот он, твой шанс. Тебе очень жаль. И никогда не стоило… Ты не хотел…       К хмурому взгляду Питера прибавилась озабоченная складка на лбу.       ― Ты как… Нормально?       Тони моргнул.       ― Выглядишь напряжённо.       Старк рассмеялся. Прозвучало это совершенно маниакально, поэтому он притих.       ― Да, без шуток. Ты вообще видел, какое Фьюри для меня состряпал расписание? Клянусь богом, его крайние сроки могут посоревноваться с джинсами бруклинских хипстеров в степени сжатости.       Тони полагал, что эта шутка заслуживала хотя бы смешка… Чёрт, ну хоть приподнятых уголков губ…       Ничего. И Питер по-прежнему озабоченно смотрел на него.       Тони почувствовал, как желчный комок вновь просится наружу. Не надо было пить этот кофе.       Питер опустил руку на его предплечье. И, наверное, ощутил, как напряглись мышцы. Сегодня Тони надел футболку с короткими рукавами ― поэтому контакт был кожа к коже.       Чёрт, руки подростка реально пылали. Наверное, во всём виноват паучий метаболизм. Тони сделал мысленную пометку провести парочку тестов.       Теперь он мог бы отстраниться. Как-нибудь естественно ― например, поставить чашку в раковину, сказать, что пора в лабораторию.       Но он этого не сделал. А позволил ладони Питера замереть на руке. Тони встретился взглядом с его слишком серьёзными, широко распахнутыми янтарными глазами, изо всех сил пытаясь убедить себя, что его не стошнит.

***

      ― С Уилсоном дела идут хорошо? В эти выходные снова надерёшь ему зад?       Тони сам не знал, зачем поднял эту тему. Словно корка на ране, которую не мог не сковырнуть.       ― Да и нет соответственно, ― ответил Питер, сосредоточенно смешивая в пробирке химикаты. ― Мне есть чему у него поучиться.       ― Хм.       Две недели протокола «В завязке» ― и Уилсон стал частью их расписания. Тони больше не ходил в зал, когда они тренировались. Ему претила идея оказаться вновь загнанным в угол ручным мстителем-психотерапевтом.       ― На самом деле бывает даже весело. Ну, я имею в виду спарринг, ― продолжил Питер.       Тони взглянул на него.       ― А сейчас тебе не весело?       ― Что? ― Питер хмуро посмотрел на него, оторвавшись от пробирки. ― Я такого не говорил.       Тони мысленно дал себе пинка. Господи боже, он вёл себя как ревнивый школьник.       ― Не важно. ― Он отвернулся к схемам, чтобы не видеть подозрения на лице Питера. Откашлявшись, продолжил: ― Но он тебе нравится всё же. Уилсон. Это хорошо. ― Произнести это было слишком трудно.       ― Да, то есть дело не в том, что он мне нравится, а… не знаю. Я ведь никогда не был частью команды, понимаешь? То есть… я в команде, да, но мы типа… не как команда… Не в обычном понимании этого слова. ― Теперь его голос звучал мягко. ― И я просто подумал… что присутствие Сэма это изменит.       В груди всё сжалось. «А меня тебе мало, значит?» ― хотел спросить Тони.       Но не стал. Потому что для пацана подобное взаимодействие и правда полезно и более здоровый опыт. Именно этого и хотели Мария Хилл и Мэй. И, судя по всему, Питер тоже.       Вот и отлично.       ― Да, ― вынужденно согласился Тони.       Он украдкой посмотрел через плечо на Питера, склонившегося над химикатами. Волосы его блестели в свете голографических дисплеев. Тони безумно хотелось подойти и пропустить эти пряди сквозь пальцы, вдохнуть их запах. Он хотел обнять Питера.       Но не мог. А ещё у него не было оправданий, чтобы пойти и исподтишка напиться. Вместо этого Тони изо всех сил сжал правой рукой запястье левой, оставив глубокие полукружья от ногтей на коже. Он сжимал до тех пор, пока боль не стала единственным, на чём он мог сосредоточиться. Это прояснило мысли ― достаточно, чтобы вернуться к работе.

***

      Третья неделя протокола «В завязке». Тони мечтал хотя бы о бокальчике вина к карбонаре. Необязательно даже, чтобы это было Pinot Grigio. Он на любое согласен… Чёрт, да даже на красное.       Вместо вина он глотнул воды и перевёл взгляд на Питера, сидящего напротив за стойкой. Мелкий выглядел так же хреново, как чувствовал себя Тони, а ведь была всего лишь пятница.       ― Паршивая неделька? ― рискнул спросить он. Они не виделись с последнего визита в пентхаус во вторник, да и тогда Питер заскочил совсем ненадолго. Мэй теперь зорко следила за племянником и за его времяпрепровождением.       По правде говоря, Тони скучал. Тяжело было прожить эти три дня без выпивки или без Питера.       Паркер пожал плечами, накручивая спагетти на вилку.       ― Нормальная.       ― Хм. ― Это не исключало паршивости. Подтверждало даже. Сердце Тони сжалось и заныло.       Питер открыл рот и замер, явно колеблясь, по-прежнему глядя в тарелку.       ― Нед… вроде как расстроен из-за меня.       Тони поднял бровь. Раньше ему не доводилось слышать о каких-либо разногласиях между этими двумя.       ― Неприятности в раю?       Питер поджал губы.       ― Он хотел, чтобы я взял выходной на свой день рождения в следующий уик-энд. Я отказал.       Тони почувствовал себя идиотом. День рождения Питера… Как он вообще мог забыть? В прошлом году он помнил ― подарил ему Старкфон. Но в этом слишком увлёкся протоколами трезвости и… ну, пацаном. Какая ирония. И осталась лишь неделя, чтобы выяснить, какой Питер хочет подарок.       Он попытался принять это как неизбежность и сосредоточиться на насущных проблемах, некоторое время взвешивая то, что собирался сказать.       ― Вы всё ещё тусуетесь после школы?       ― Иногда. ― Паркер пожал плечами, а потом, помолчав, добавил уже тише: ― Не слишком часто.       ― Он, должно быть, по тебе скучает.       Питер перестал накручивать спагетти и положил вилку на тарелку. Он до сих пор смотрел вниз, но Тони всё же уловил ― о, нет ― лёгкую дрожь нижней губы.       ― Я ужасный друг, ― прошептал Питер.       Старк с тревогой понял, что безумно напрягся и крепко сжал челюсти: такова реакция его тела на близкого к слезам Питера Паркера.       ― Нет, Питер, ты не прав, ― быстро сказал он.       ― Совершенно в этом уверен, ― печально улыбнулся Питер.       ― Для меня ты хороший друг, ― сказал Тони до того, как успел это обдумать.       И наконец Питер поднял на него огромные глаза.       Он не должен с тобой дружить, Тони, ― это голос Роуди вновь прозвучал где-то в глубине сознания. ― Не должен из-за вашего общения забивать на Неда. И вообще на сверстников.       Тони прокашлялся.       ― То есть. Ты хороший друг, потому что ты хороший человек. Это значит, что с Недом вы сможете вновь стать хорошими друзьями. Со временем. Любая дружба проходит через сложности.       Старк наблюдал за выражением лица Питера, надеясь, что этих слов будет достаточно. Он старался не думать, что практически любая дружба в его жизни достигала такого уровня сложности, который было уже не переплюнуть. Любая ― кроме их дружбы с Роуди. И с Питером.       Губы Паркера всё ещё кривились в сомнении, но слёзы больше не туманили глаза, поэтому Тони посчитал это победой.       ― Эй, как насчёт того, чтобы посмотреть телевизор и пойти спать? ― Тони, конечно, планировал вернуться в лабораторию, но мелкий заслуживал передышки.       Морщинки на лбу Питера разгладились.       ― А давай посмотрим «Рика и Морти»?       ― Э… ― Старк не был уверен, что испытывает к мультфильму, где сильно пьющий сумасшедший учёный втягивал юного протеже в опасные для жизни ситуации, оставляя след физических и эмоциональных разрушений. ― Я вот думал насчёт «Коня БоДжека»? ― Очередной алкоголик, но, по мнению Тони, проблемы бывшего голливудского актёра достаточно отдалены от его реальности ― поэтому тема более-менее безопасная.       К счастью, Питер улыбнулся.       ― Давай.       Они убрали тарелки и направились в общую гостиную на диван. Питер устроился у подлокотника, Тони ― в нескольких футах от него. Включив серию, Старк откинулся на спинку.       Вот так хорошо, подумалось ему. Они достаточно отвлечены: Питер громко смеялся, и даже самого Тони некоторые моменты веселили. Мышцы его лица не привыкли улыбаться так часто.       Когда первая серия подошла к концу, они продолжили смотреть.       Теперь Питер расположился по-другому: лёг на спину, головой на подлокотнике, согнув ноги в коленях, а голые ступни покоились в нескольких дюймах от бедра Тони. Старк пристально посмотрел на них ― и вернулся взглядом к экрану.       Пару минут спустя Питер заёрзал, продвигаясь ногами вперёд, ― теперь его пальцы непринуждённо покоились под ногой Тони, будто так и надо.       Без раздумий Тони обнял ладонью лодыжку Питера. Надо было его отпихнуть, как-то дать понять, что подобное не приветствуется и позиция не самая подходящая…       Они встретились взглядами. Питер смотрел на него с плохо скрываемым удивлением, распахнув глаза в каком-то предвкушении и крепко сжав губы.       Тони почувствовал, что воздух вышел из лёгких. Питер не заслуживал никаких наставлений ― он ведь не делал ничего плохого. Тони сам только что назвал его хорошим другом, так ведь? И это… не шло ни в какое сравнение с тем, что они каждую ночь делили постель. Тони вёл себя как грёбаный лицемер.       Он сухо сглотнул. Нужно было отпустить лодыжку Питера, но он просто не мог. Рука словно приклеилась.       ― Ноги замёрзли? ― неожиданно даже для себя спросил Тони.       Питер приоткрыл губы, но, так ничего и не сказав, кивнул.       Тони заметил, насколько тонкой была лодыжка Питера: ладонь практически целиком обхватывала её. Он чувствовал врезающиеся в руку острые косточки. Большим пальцем он едва уловимо погладил гладкую кожу.       Питер шумно вдохнул, Тони этого не упустил. Глаза пацана потемнели, взгляд ― напряжённый.       И в тот же миг Старк вновь обрёл способность шевелить рукой, поэтому быстро отпустил ногу Питера, до сих пор ощущая отпечаток его лодыжки на ладони, словно клеймо. Он заставил себя вновь уставиться в экран, но чувствовал взгляд Питера на себе.       Минуты через четыре он осмелился вновь взглянуть на Питера: внимание мелкого снова поглотил телевизор. Тони настолько расслабился, что начал смеяться над звучащими из ящика шутками, однако никак не мог оставить без внимания пальцы Питера под своей ногой. Время от времени они совсем чуть-чуть шевелились.       Когда начался третий эпизод сериала, Питер подал голос:       ― Если бы ты был животным в мире БоДжека, то каким? ― Он всё ещё глядел на экран ― теперь задумчиво.       Тони пожал плечами.       ― Не знаю. Человеческим животным?       ― Так нечестно. ― Паркер поджал губы.       Тони рассмеялся.       ― Ну, тогда кем мне быть, по-твоему?       Питер, казалось, всерьёз задумался над вопросом, пока Тони наблюдал за ним (он не пялился, честное слово).       ― Черепаха.       ― Что? ― фыркнул он. ― Парень с дюжиной машин и летающим костюмом с максимальной скоростью маха в пределах восьми?       Питер пожал плечами.       ― Тише едешь ― дальше будешь? ― Он одарил Тони многозначительным взором, заставившим его слегка нахмуриться. ― Кроме того, ― продолжил Питер, вновь переводя взгляд на экран, ― черепаха везде берёт броню с собой, куда бы ни пошла.       ― Чёрт, тут ты меня поймал, ― тихо сказал Тони, обдумывая слова Питера. Столь лёгкий ответ пацана заставлял чувствовать себя слишком предсказуемым.       ― Ну? А каким животным был бы я? ― подтолкнул Питер.       ― Это же очевидно. Пауком.       Питер фыркнул, схватил подушку и запустил её в лицо Тони, которую тот со смехом отбил.       Теперь Питер широко улыбался.       ― Читер. Ну давай, что угодно, кроме паука.       ― Ладно, ладно. ― Тони задумался на мгновение, потом выдал: ― М-м… Собака.       Питера, казалось, это не впечатлило.       ― Собака? Серьёзно?       ― Агась. ― И чем дольше Тони это обдумывал, тем больше уверялся в верности предположения. ― По сути своей собаки хорошие. Даже героические. И преданные. ― Ведомые потребностью в одобрении, не добавил он.       Весёлая улыбка Питера испарилась. Он опустил взгляд.       Тони нахмурился, но смолчал, ожидая пояснений.       ― Прямо сейчас я себя не чувствую очень хорошим или преданным.       Лёгкие Тони будто сжало. Он выключил телек. И вокруг внезапно сгустилась тишина.       Он вздохнул.       ― Пит, поверь мне. Ты один из самых хороших и самых преданных супергероев, которых я знаю. Нет, один из таких людей. Ты один из самых лучших, карапуз.       Питер до сих пор не поднимал взор.       ― Тогда почему я… ― Он замолчал, сглотнул. ― Я отталкиваю всех, кто обо мне заботится. И заставляю их беспокоиться. И не могу перестать.       Тони недовольно поджал губы. Не впервые уже его пугало, как много черт самого себя он видел в Питере.       ― Всем порой нужно личное пространство, Пит. И настоящие друзья будут с тобой, когда ты вернёшься. Тётя Мэй и Нед… Мне кажется, они именно такие ― настоящие друзья. Просто не забудь извиниться, когда будешь готов.       Тони не стал говорить, что порой извинений недостаточно. Или что те, кого ты считал настоящими друзьями, могут оказаться вовсе не такими. Или же они были такими, но каким-то образом тебе удалось отпихнуть их насовсем. Тони решил, что Питеру пока не нужно о подобном беспокоиться. Не в его возрасте.       Паркер посмотрел на него большими, блестящими и… благодарными глазами. Такими, чёрт возьми, благодарными, что Тони даже не знал, что же такого сделал в своей жизни, чтобы заслужить подобный взор от Питера Паркера из всех людей.       Пацан скользнул рукой по спинке дивана по направлению к Тони, взяв его за рукав и осторожно потянув на себя. Старк, совершенно озадаченный, поддался, но Питер на этом не остановился, а тянул до тех пор, пока Тони не упал на локоть рядом, зажатый между спинкой дивана и его телом.       Тони моргнул, воззрившись на Питера сверху вниз, пугающе близко от его лица.       ― Спасибо, Тони, ― выдохнул Питер; Старк же задался вопросом ― только ли для этого пацан притянул его?       ― Не за что, приятель. Мне пришлось выучить парочку уроков того, как заставить самых хороших оставаться рядом. ― Как Роуди. У него всё ещё был Роуди.       Тони сглотнул, собираясь выпрямиться… но Питер смотрел на него так пристально, будто собирался сказать что-то ещё.       Тони ждал, но Питер просто молча смотрел. Тогда, возможно, Старк должен был что-то сказать? При такой близости тишина между ними ощущалась слишком тяжёлой.       Наверное, стоило уговорить Питера взять выходной на день рождения, провести его с друзьями и семьёй ― как нормальный тинейджер. Пора начинать мириться с Недом. Тони должен был настоять на этом.       Но нет, Питер… ну, он конечно не взрослый, сурово напомнил себе Тони, но уже почти, да ещё и супергерой и Мститель в придачу. И способен самостоятельно принимать решения. А в подобном деле Тони должен был позволить Питеру решать самому, а не вмешиваться, как властолюбивый родитель.       Но это не значит, что у вас с ним теперь некая особая связь.       Да, и я это прекрасно понимаю, видишь? Так что заткнись, Уилсон.       Ты продолжаешь молчать только потому, что не хочешь, чтобы Питер брал выходной.       ― Ты уверен, что не хочешь взять выходной? ― выпалил Тони. ― На день рождения?       Вот так.       Господи, теперь он пытался что-то доказать ещё и голосам в голове. Пора прекращать, пока не переросло в привычку.       Питер прикусил нижнюю губу. Тони заметил это ― ну конечно, мать твою, он ведь меньше чем в полутора футах от лица мелкого, так что подайте на него в суд за это ― и решительно впился в его глаза взглядом.       Ну правда, пора было бы уже сесть. Это уже более чем немного странно ― их положение. Он был прижат передом к бедру и боку Питера, а его ноги всё ещё находились под бедром Тони. Если кто-нибудь их увидит в такой позе… возникнут вопросы. Но Уилсон и Роуди не должны вернуться до завтра, поэтому апартаменты Мстителей сейчас в их личном распоряжении. Тони просто нужно не забыть попросить ПЯТНИЦу удалить несколько минут видео. Просто на всякий случай.       ― Зачем? Ты этого хочешь? ― тихо спросил Питер.       ― Что? ― моргнул Тони.       ― Ты хочешь, чтобы я взял выходной?       ― Пацан, это… ― Тони облизался. ― Дело не в том, что я хочу. Чего хочешь ты?       ― Я хочу быть здесь.       Тони сглотнул. Он сам напросился. И теперь не мог поспорить с Питером ― не тогда, когда тот сказал ему, что именно таков его выбор.       ― Ну тогда ладно, ― кивнул он. ― Просто спросил.       Питер посмотрел на него с тревогой, но Тони отвёл взор, отчаянно пытаясь выглядеть непринуждённо, но он ведь лежал прямо здесь, напротив Питера, и почему-то до сих пор не шевелился…       ― Почему ты разрешаешь мне спать с тобой?       Слова прозвучали негромко, но ударили Тони прямо в солнечное сплетение. Он уставился в лицо Питера. Тот выглядел нервно и так… так юно.       ― То есть не то чтобы я жаловался, ― выпалил Паркер, по щекам разлился румянец. ― Я совсем не против. То есть. Я правда очень благодарен, что… то есть я уже говорил, что я хотел… ты знаешь, стать ближе, и мы это и делаем, так ведь? Сближаемся? Я имею в виду, что не хочу, чтобы это переросло во что-то странное. Я правда очень ценю это… то есть то, что ты мне доверяешь, и это… Я имею в виду, что не… Я не хочу всё испортить, или изменить что-то, или… Я просто… Почему? Просто хочу знать: почему?       Питер сжал губы, на лице застыло огорчение. Тони, увидев его, смягчился, напряжение ушло из тела, ему хотелось успокоить мелкого.       Почему же он вновь пригласил парня в свою комнату? Казалось бы, после того как Питер пытался его поцеловать… нельзя было ожидать, что они продолжат в том же духе как ни в чём не бывало. Так почему?       ― Ты… сказал, что у тебя кошмары, ― пробормотал Тони.       Питер лишь смотрел на него огромными глазами.       Тони сглотнул.       ― Я точно знаю, каково это.       И это правда ― во всяком случае, большая её часть. Тони не упомянул, что собственные сны были одной из причин, почему он хотел Питера рядом, и что для него их совместные ночёвки были такими же важными, как и для пацана.       Питер приоткрыл рот и как-то осунулся, румянец отступил.       ― О. Понятно, ― тихо сказал он. ― Что… Что тебе помогает?       Тони задумался, что именно мог поведать Питеру. Обычно помогает полбутылки виски. Но нет, он такого не скажет. Больше нет.       Наконец, Старк решил не юлить и сказать как есть:       ― Ты.       Питер посмотрел на него совершенно круглыми глазами, но, к огромному облегчению Тони, не начал вновь стесняться и краснеть. Не прерывая зрительного контакта, он на одном дыхании выпалил:       ― Пеппер тоже помогала?       У Тони перехватило дыхание. Он не ожидал, что Питер может заговорить о Пеппер столь открыто. Старк старался не думать, что это могло значить: он, казалось, сравнивал себя с его бывшей невестой.       Вновь сглотнув, Тони заметил, что Питер скользнул взором по его горлу и обратно. Сердце бýхало в груди. Питер был таким тёплым, уютным, ближе, чем когда они спали в одной постели. И сейчас их не разделяли одеяла.       Тони покачал головой.       ― Нет. Она, ам… На самом деле я однажды её чуть не убил. Установил в руке чип, чтобы вызывать костюм, если буду в опасности. Мы были в постели, мне приснился кошмар… и этого оказалось достаточно, чтобы активировать протокол. Так что в комнату явился Марк, идентифицировал Пеп как угрозу. Я проснулся как раз вовремя, чтобы его остановить. А она, э… не спала со мной в одной кровати после этого ещё довольно продолжительное время.       Он сам не понял, зачем добавил последнее предложение. Мелкому не обязательно знать о проблемах прошлых отношений мужчины средних лет.       Тони вновь покачал головой.       ― Это было глупо. Глупая оплошность, ― прошептал он.       Питер положил руку ему на плечо. Ладонь была тёплой. Тони хотел бы в неё вжаться.       ― Ты пытался её защитить, ― мягко сказал Питер. ― И пытался защитить получше. Только этого ты всегда и хотел ― защищать людей.       Тони почувствовал в горле комок. Господи, что он вообще делал. Искал утешения у ещё-даже-не-семнадцатилетнего. Он жалок.       И, что ещё хуже, какая-то его часть действительно успокоилась. Слова Питера его согрели. Рука на плече утешила. Тепло тела, его присутствие и близость… Тони безумно хотел быть ещё ближе, обнять его и прижать к себе, чтобы ничего не видеть и не чувствовать, кроме Питера. Жалок, жалок.       Они встретились взглядами: Питеру было всё равно, жалок он или нет. В широко раскрытых глазах плескалось принятие, и понимание, и ещё миллион эмоций, которых Тони не заслуживал, особенно от кого-то столь хорошего ― и столь юного, подсказал ему внутренний голос, ― как Питер Паркер. Но всё, чего хотел Тони ― лишь погрузиться в эти эмоции и утонуть в них. Он удерживал взгляд, держал его, пил его…       Щелчок открывающейся двери разрушил момент.       Одним ловким движением Питер соскочил с дивана. Тони понадобилось немного больше времени, чтобы сесть прямо. Сердце забилось в горле, пусть он даже ещё не видел, кто вошёл.       Старк обернулся. Кровь застыла в жилах.       Прямо за двойными дверями, ведущими к главному входу в гостиную, стоял Роуди и смотрел на них.       ― Полковник Роудс! Здравствуйте, рад вас видеть, сэр!       Чёрт, надо отдать пацану должное ― он мог сохранять хладнокровие, когда это действительно необходимо. Голос его звучал лишь немного выше обычного.       Роуди молчал.       Тони нужно было что-то сказать. Нужно, сейчас. Он не мог позволить Питеру отдуваться за двоих.       ― Пит, не хочешь пойти спать? ― выдавил он с уверенностью, которой не чувствовал. ― Завтра нам рано вставать. Отдохни как следует, мелкий.       ― О, эм… Точно, ― неохотно ответил Питер, но, к счастью, спорить не пытался. ― Спокойной ночи, Тони. Полковник Роудс.       И ушёл. Роуди всё ещё не шевелился.       Тони буквально чувствовал нервный зуд под кожей, дыхание и сердцебиение участились. Он резко поднялся с дивана.       ― Не думал, что увижу тебя раньше завтра, ― сказал он, не глядя на Роуди, и направился на кухню. Он не знал зачем: выяснит позже, когда туда доберётся. Ему просто нужно было двигаться.       Тони расслышал мягкое жужжание ходунков Роуди, который пошёл следом. Тони замер. Заприметил тарелки с ужином в раковине. А, отлично.       Открыв посудомоечную машину, он начал загружать туда посуду.       ― С утра у меня встреча с Хилл и Фьюри, ― сказал Роуди позади. По его тону нельзя было ничего понять. ― Поэтому я решил, что было бы разумнее остаться на ночь здесь.       Тони фыркнул и кивнул, ополаскивая вилки.       ― Мы будем это обсуждать? ― тихо спросил Роуди.       Тони вцепился в вилки крепче, но заставил себя бросить их в сушилку для столовых приборов.       ― Что обсуждать? ― еле слышно пробормотал он, хватаясь за дверцу посудомойки.       ― То, что я сейчас увидел.       Тони захлопнул дверцу сильнее, чем намеревался.       ― А что ты только что увидел? ― Голос звучал ровно, глухо.       ― Ты мне скажи.       Кому-то постороннему показалось бы, что Роуди говорил совершенно спокойно. Но Тони знал друга слишком хорошо. Он слышал в его голосе предупреждающие нотки. Опасные. Не терпящие препирательств.       Тони вдруг понял, что руки дрожали. Он схватился за край мраморной столешницы, чтобы не выдать себя и устоять на ногах. Он почувствовал, как по виску стекла капля пота.       ― Это не… ― выдавил он, сглотнул. ― Это не то, чем кажется…       ― Потому что ты точно знаешь, как оно выглядит со стороны, да, Тони?       Ох, бля. Бля. Теперь Роуди точно злился. Тони давненько не слышал подобного, с тех пор как…       ― Скажи, что я ошибаюсь, ― прервал друг его мысли.       ― Боже, я не… ― Тони скрипнул зубами. Он не мог. Сердце колотилось в груди. Рука судорожно сжалась, он рефлекторно схватился за запястье. Наконец Тони взглянул на Роуди. Лицо друга было серьёзным: ещё немного ― и ярость бы затопила его черты.       Тони до этого довёл. Он это заслужил. И всё же…       ― Господи Иисусе, ― выдохнул он. ― Ты за кого меня принимаешь? ― Потому что это Роуди, который должен ему доверять, сомневаться, что Тони поступает плохо… Если, конечно, он смертельно от этого не устал. Потому что Тони предавал его доверие слишком много раз.       Но он ведь ничего не сделал, чёрт подери. Ведь на самом деле ничего и…       ― Ты что же, считаешь, я правда могу навредить Питеру? ― добавил он, прежде чем сумел остановиться.       Роуди действительно мог выглядеть устрашающе, когда хотел. А Тони об этом иногда забывал. Воитель. Ему не нужен был костюм, чтобы заставить человека дрожать.       ― Не думаю, что ты понимаешь разницу между «навредить» и «помочь», когда речь заходит об этом подростке. ― Слова ударили Тони словно хлыст.       Старк не мог смотреть другу в глаза. Он быстро заморгал, глядя в столешницу.       ― Не говори так. Не говори.       ― Я серьёзно, Тони. Что это, чёрт возьми, тогда было, если не то, на что это похоже?       ― Я просто… ― Бля. Блядь, глаза увлажнились. Он судорожно выдохнул. ― Я пытался утешить его… Роуди, да ладно тебе, чувак, уж ты-то должен мне верить…       Это правда, отчаянно подумал Тони. Он не врал. Он просто не сказал, что Питер тоже его утешал… Роуди не обязательно об этом знать. Но всё-таки он сказал правду ― он действительно пытался утешить Питера…       ― Посмотри на меня, Тони. ― Теперь голос Роуди звучал тише ― из него ушёл гнев. Старк облегчённо опустил плечи, но всё ещё не мог посмотреть на друга.       ― Посмотри на меня и скажи, что между вами с Питером ничего не происходит, ― сказал он спокойно и осторожно.       Тони прерывисто выдохнул и встретился взглядом с Роуди.       ― Ничего между мной и Питером не происходит. ― Он чувствовал пустоту, произнося это. Пусть это и правда. Правда.       И она ударила его, словно пощёчина. Он стоял тут, на кухне, вынужденный оправдываться перед вот уже на протяжении тридцати лет лучшим другом, что у него нет никакой интрижки с несовершеннолетним пацаном. Что он не… абьюзер².       Тони почувствовал, что внутри поднялось что-то острое, будто он вот-вот выплюнул бы осколок стекла.       ― Господи боже. ― Он задохнулся, спрятав лицо в ладонях.       О боже, у него сейчас будет приступ паники. Прямо здесь, на кухне, перед Роуди, и да, конечно друг видел это и раньше, но сейчас Тони не мог себе этого позволить, не сейчас… не сейчас…       ― О’кей, ладно. ― Голос Роуди звучал теперь ближе, мягче. Почти нежно. ― Эй, я верю тебе, Тонс, верю. Тони, дыши.       Старк заставил себя подчиниться. Он сделал огромный, уродливый вдох и попытался медленно выдохнуть. Но воздух выбило из лёгких.       ― Дыши.       Он попытался вновь. Роуди всё время говорил ему, что делать. Снова и снова, пока Тони не изобразил что-то, смутно напоминающее нормальное дыхание.       Он опустил руки, рискнул взглянуть на Роуди. Взор друга был встревоженным, но и… печальным. Жалостливым.       Тони почувствовал себя больным. И вынужденно отвёл взгляд.       ― Тони, ― тихо позвал Роуди. В голосе сквозила боль. ― Тони, ты должен знать, чувак. Должен понимать, что нельзя так утешать не своего ребёнка.       Тони была ненавистна боль в его голосе. А эта осторожная нотка ― ненавистна вдвойне… Будто Роуди боялся снова вывести его из равновесия. Ну конечно он беспокоился не беспочвенно, что не мешало Тони испытывать ненависть.       Старк сглотнул желчь.       ― Питер не просто какой-то подросток. ― Даже произнося эти слова, он понимал, что это не оправдание. Но всё же. Он объяснял Роуди, он говорил… Так почему, почему он никак не мог понять, что… ― Мы… Он…       Он ― единственное хорошее в моей жизни. Единственное, что мне удалось вернуть. Единственный живой из тех, кто умер у меня на руках…       На мгновение горький, обжигающий запах и вкус пепла Питера, полетевшего в лицо, захватил его, забиваясь в ноздри, оседая на языке, оранжевый свет чужой планеты ослепил Тони…       Старк изо всех сил боролся с рвотным рефлексом, проглатывая его. Подошёл к раковине, резко дёрнул носик крана, брызнув в лицо холодной водой. Прерывисто вдохнул. Выключил воду, склонился над раковиной.       ― Знаю. Я знаю это, Тони. ― Роуди устало вздохнул. ― Послушай. Я понял. Я понял, что вы с Питером… не можете быть нормальными.       Тони смотрел на капли воды, падающие с кончика носа в стальную раковину.       ― Но это… это какое-то извращение, Тони. Ты ведь должен это понимать, ― умоляюще закончил Роуди.       Старк скрипнул зубами.       ― Что ты хочешь, чтобы я сделал? ― спросил он расстроенно и беспомощно.       Наступила пауза, Роуди явно размышлял.       ― Я хочу, чтобы ты был осторожен.       Тони поднял голову, глядя на друга и позволяя воде стекать по лицу и шее за воротник.       ― В чём же?       Это не был вызов ― он слишком для этого истощён. Тони правда хотел знать. Потому что понятия не имел, что делал и что должен сделать. Ему нужны ответы.       Роуди поджал губы, серьёзно разглядывая Тони какое-то время.       ― Просто не принимай от пацана то, чего не сможешь дать в ответ.       С Тони в этот момент будто кожу содрали. Он был обнажён и кровоточил. И все слова вылетели из головы.       Роуди вздохнул.       ― Слушай, мне надо идти, Тони… Увидимся завтра.       Старк слушал, как электрическое жужжание ходунков Роуди удалялось по коридору в сторону жилых комнат. Ему даже не пришло в голову пожелать доброй ночи.       Ещё минуту он неподвижно стоял у раковины. Или две. Три. Может, больше. Влага на лице уже испарилась к тому моменту, когда он наконец смог передвигать ногами и на автопилоте вернуться в свои апартаменты.       В комнате Питер его не ждал. Да он и не думал, что будет.       Тони переоделся и залез под одеяло. Откинувшись на подушки, уставился в потолок.       Не принимай от пацана то, чего не сможешь дать в ответ.       Почему он, чёрт возьми, ощущал себя таким виноватым? Будто ему что-то сошло с рук.       Но ведь Тони не лгал. Не соврал Роуди. Не врал своему лучшему другу.       Лучшему другу, который пусть на мгновение, но подумал, что такое возможно. Что Тони действительно может быть… неприемлемо связан с Питером.       Однако если подумать, как вообще назвать ночёвки с подростком в одной постели, если не непозволительной связью?       Но не об этом Роуди говорил, напомнил себе Тони. Ведь его лучший друг подумал, что они действительно могут… что Тони может…       Внутри всё сжалось. Он отказывался об этом думать. Была граница между этим и тем, что они делали с Питером. Существовала грань.       А Роуди посчитал, что он эту грань пересёк.       Мысль укоренилась, большая и уродливая, в глубине живота. Его самый лучший в мире друг подумал, что он на подобное способен. И как же это характеризует самого Тони?       Значит, ты способен на…       НЕТ.       Нет, не способен. Он не мог даже думать о том…       Мягкий стук в дверь.       Сердце заколотилось в груди.       ― ПЯТНИЦа? Кто там?       ― Питер Паркер за вашей дверью, босс.       Сердце забилось сильнее. В груди почти стало больно.       ― Впусти его.       Тони слушал, как открылась и закрылась дверь апартаментов. Мягкие шаги через гостиную, и…       Питер остановился в дверях комнаты. Они смотрели друг на друга. Тони не видел его лица в темноте, но был уверен, что ощущал на себе его взгляд.       Он молча откинул одеяло с той стороны кровати, где обычно спал Питер.       Паркер колебался всего секунду, прежде чем двинуться вперёд и заползти на своё место.       Они устроились рядом на подушках. Близко ― но не касаясь друг друга.       Хотя могли бы. Тони слишком хорошо осознавал, что они могут соприкоснуться. Сейчас между ними не было одеял.       ― Не думал, что ты придёшь, ― прошептал он.       ― Мне нужно как следует выспаться, ― деловито ответил Питер. ― Не могу этого сделать в своей кровати.       Столь лёгкое признание того, как сильно они в этом нуждались… как неспособны нормально без этого функционировать… пугало Тони.       Он прокашлялся.       ― Он тебя не видел? ― И необязательно было уточнять, о ком речь.       ― Нет. ― Питер помолчал, а потом: ― Что он сказал?       ― Не волнуйся об этом, Пит.       ― Но…       Тони повернул к нему голову.       ― Не волнуйся, ― повторил он твёрдо. Старк едва ли различал очертания лица Питера, но чувствовал исходящее от него напряжение.       Машинально, без раздумий Тони перекатился на бок, ложась к нему ближе, укладывая руку поперёк живота. Их разделяла теперь всего пара дюймов, как на диване.       ― Всё хорошо, ― пробормотал он.       Питер напряжённо замер рядом, едва дыша. Тони пытался успокоить его, передать уверенность и спокойствие от своего тела к нему.       Нельзя так утешать не своего ребёнка.       Тони знал. Знал это, но… ведь Питер был его. В каком-то смысле. Не в том, что имел в виду Роуди, ― но Тони был единственным, кто понимал его. И единственным, у кого Питер искал утешения. Питер сам так сказал.       Это какое-то извращение.       Тони и это понимал прекрасно. Но существовала грань. И он её не переступал. И прямо сейчас, когда Питер в его руках, он был здесь. Твёрдый, настоящий, живой и тёплый. Тони чувствовал его запах: смесь Old Spice, стирального порошка и чего-то натурального, не поддающегося распознаванию. Запах проникал в Тони, снимая напряжение в суставах.       Питер тихо вздохнул, и Старк почувствовал, как он расслаблялся.       ― Засыпай, Питер.       Старк закрыл глаза, сосредоточившись на том, как поднималась и опускалась рука в такт равномерному дыханию Питера. Осязаемый. И остающийся на месте. Тёплый. Живой.       Осязаемый. Тёплый. Живой.       Осязаемый…       Тони распахнул глаза, неуверенный, как долго спал ― если спал вообще. Но Питер совершенно точно бодрствовал.       И дыхание его больше не было равномерным. Он дышал неглубоко, с трудом. Мышцы живота под рукой Тони затвердели, потому что Питер старался не шевелиться. Старк слышал, как он коротко, с трудом дышал, каждую пару секунд дёргая ногой. А ещё Тони почувствовал лёгкое движение его бёдер.       Внезапно он понял, что происходит: Питер возбуждён.       Какое-то время Тони лежал тихо, ожидая кары небесной.       Но ничего не произошло.       Удивительно, но осознание, что Питер рядом с ним мучился стояком, не смутило его. Как и то, что именно Тони виноват в том, что пацан сейчас твёрдый. Возможно, смущение ― не совсем подходящее слово в данной ситуации. И это совсем не то, что он должен чувствовать.       Стыд. Вот оно, правильное слово.       Старк должен был это предвидеть. Возможно, ты этого и ждал, вкрадчиво произнёс голос в голове. Тони его проигнорировал, пытаясь решить, как поступить.       Может быть, не стоило вообще ничего делать. Позволить мелкому думать, что он спит, поберечь его гордость.       И, прежде чем Тони рассмотрел остальные варианты, Питер зашевелился. Он осторожно отодвинулся, будто боясь его разбудить. Что ж, по крайней мере, пацан не заметил, что Тони проснулся. Дюйм за дюймом Паркер осторожно от него отодвигался, пока рука Старка не соскользнула и не упала на кровать. Питер тихо поднялся и направился в ванную.       Он собирался отдрочить.       Тони хладнокровно крутил в голове эту мысль. Разве ему не должно быть стыдно? Ведь он этому причина. И ничего хорошего это для подростка и его влюблённости не принесёт. Тони должен был это предвидеть.       Может, тебе просто всё равно.       Тони нахмурился. Ему не было всё равно. Он заботился о Питере. Разве это не одно и то же?       Перекатившись на спину, Тони уставился в потолок и прислушался.       Из ванной не доносилось никаких звуков, и никаких доказательств, чем занимался Питер, не было.       Но если он не дрочил, тогда Тони слышал бы журчание воды в раковине или слив бачка унитаза, правда ведь?       В животе всё сжалось.       Нет никаких сомнений: Питер в той комнате трогал себя прямо сейчас. И думал о Тони.       По телу пробежала волна жара, оседая в паху.       О. О. Вот он, стыд.       Тони сжал пальцами простынь. Почему он… Это не должно…       А что конкретно представлял Питер?       Нет. Нет и нет. Тони не хотел этого знать. Определённо не хотел.       Он судорожно сглотнул. Появилось чувство, будто что-то застряло в горле.       Он не будет об этом думать. Не станет думать, какое лицо у Питера в этот момент…       Ох, блядь. Нет. Нет, не представлять, как он весь взмок и кудри прилипли ко лбу…       Член Тони дёрнулся. Сердце бешено заколотилось. Он сильно прикусил тыльную сторону ладони. Он не будет, не будет…       Питер зажмурил глаза. Приоткрыл розовые пухлые губы, тяжело дыша…       Тони подавил просящийся наружу звук ― нечто среднее между стоном и всхлипом. Он свернулся калачиком. О господи, почему это вообще?.. Он не… Нет. Роуди был неправ. Он ошибался: Тони не стал бы, он никогда…       В ванной включилась вода. Выключилась. Тони задержал дыхание.       Дверь открылась и закрылась, Питер вернулся в кровать.       Тони готов был выпрыгнуть из кожи вон, когда мелкий скользнул под одеяло позади него. Он расслышал удивлённый вздох.       ― Тони? Не спишь?       Тут уж ничего не поделать.       ― Нет. ― Голос звучал так, словно его по горячим углям протащили.       ― О. ― Тишина. А потом: ― Я… не хотел тебя разбудить.       ― Всё ок.       Тони спиной чувствовал взгляд Питера. Он пытался расслабиться, выровнять дыхание. Замедлить сердцебиение. Господи, пацан, наверное, его слышал.       ― Засыпай, Питер.       ― Ладно.       Но Старк по-прежнему чувствовал его взгляд. И точно знал, что Питер смотрит.       ― Хватит пялиться, мелкий. Засыпай.       Очередной тихий вздох.       ― П-прости.       Тони поморщился от этого слова. Он повернулся к Питеру, теперь ощущая себя гораздо спокойнее. Все следы непроизвольного возбуждения прошли.       ― Всё нормально, карапуз. Просто попытайся поспать.       Он услышал, как Питер сглотнул, и увидел, как кивнул. Он придвинулся ближе к Тони, их руки соприкоснулись.       Тони воспринял это как приглашение. Просьбу.       И знал, что не должен этого делать. Особенно учитывая то… что сейчас произошло.       Но, опять же, ничего такого не произошло. То, чем Питер занимался за закрытыми дверьми, его личное дело. И Тони никогда не питал иллюзий по поводу того, что делал Питер по утрам, когда выходил со стояком из его комнаты. Сейчас всё было точно так же.       Что касается Тони… С его стороны были лишь мысли. Мысли, которые он не мог отогнать, реакция, с которой неспособен был справиться. Однако думать о чём-либо не означало этого хотеть.       Он не хотел. Нет, не хотел… Не так. Даже если эти мысли заставляли его чувствовать подобное… это не то же самое, что по-настоящему заниматься чем-то таким. Он просто не мог. Не с Питером. Он не… один из этих.       Вот что твердил себе Тони, вновь обнимая Питера. Пацан прижался к нему ближе ― а Старк твердил себе снова и снова, что не такой, с облегчением вдыхая запах Питера, ощущая его тепло у своей груди.       Он не такой. Роуди не прав. Существует грань.       Существует ёбаная грань.