Свет заходящего солнца.

      Обычно большинство учеников школы Хогвартс делают домашнюю работу в Большом зале. Они раскладывают учебники вокруг себя и, погружаясь в работу с головой, начинают выполнять её. Кто-то делает работу один, а кто-то в компании своих друзей и однокурсников. Но несмотря на них, зал пустовал перед ужином. В такое время ребята больше времени проводили на свежем воздухе, гуляя по окрестностям замка или в гостиных, сидя на мягких и удобных диванах.       Ученики Слизерина, а именно Грег Мальсибер и Эван Розье слонялись по коридорам Хогвартса и размышляли о том, как бы им развеять скуку, которая поселилась у них с самого утра. Но к сожалению мозгов у них оказалось так мало, что развлечение они нашли себе только под вечер, и это развлечение было весьма сомнительное удовольствие. — Как же скучно, — сказал Розье, проходя с другом мимо Большого зала. Мальсибер засунул руки в карманы и задумался. Он усмехнулся, когда перед ними прошла пара с Гриффиндора. — Кажется, я знаю, как нам развлечься, — ответил Мальсибер, когда на горизонте появился силуэт девушки. Слизеринцы переглянулись. Грег кивнул, они пошли навстречу ей. Девушка была из Пуффендуя и она поняла, что столкновение неизбежно. Она пыталась обойти их, но они загородили путь. В замешательстве, она остановилась и посмотрела на их зловещие улыбки, которые не предвещали ничего хорошего. Девушка оглянулась в поисках поддержки, но в коридоре было пусто. Розье и Мальсибер все ближе приближались к ней. — Подожди, я её знаю, — внезапно сказал Эван. На него посмотрели оба, только с разным выражением лица: Мальсибер с небольшим удивлением, а пуффендуйка с надеждой. — Это же добрая и наивная Ливия Норз, — Розье хмыкнул, когда она немного нахмурилась и с уверенностью подняла свои карие глаза на них. Только за такой уверенностью не очень хорошо маскировался испуг. По девушке пробежала мелкая дрожь, это было видно, когда она немного вздрогнула. Норз чувствовала себя маленьким зайцем, которого удалось загнать в угол двум большим волкам. На пару секунд дыхание замерло: от слизеринцев можно было ждать чего угодно. Вот и сейчас Ливия просто смотрела на них и не знала, что будет дальше.       Ученики седьмого курса переглянулись и, схватив девушку под руки, потащили её в подземелье. Ливия испуганно посмотрела сначала на Розье, затем на Мальсибера. Ком застрял в горле, и она не смогла вымолвить и слова. Пуффендуйка практически ничего не понимала, кроме одного: её держат слишком крепко, чтобы вырваться и убежать. В голове она старалась продумать как можно больше действий в случае различных событий. Как назло, палочка осталась в комнате. «Да что со мной может случиться?» — подумала она, смотря на свою палочку перед выходом из комнаты. Но сегодня был явно не её день.       Слизеринцы сделали резкий поворот, и Ливия, не ожидая такого, упала бы, если её не держали под руки. Пока пуффендуйка обдумывала план действий, они прошли пару лестниц, множество коридоров, уйму картин и несколько статуй. По тусклому освещению и более низкой температуре, Норз поняла, что они в подземелье. В этой части замка семикурсница была крайне редко: ей никогда не нравилась темнота этих коридоров, да и не было особого случая. Сейчас, из-за ситуации, мнение о темных коридорах ухудшалось с каждым шагом. Они шли в глубь темноты. Пройдя еще пару шагов, слизеринцы толкнули Ливию в угол, так что она была в тупике. Мальсибер и Розье вытащили из карманов палочки и захохотали, посмотрев на её испуганные глаза. Где-то послышался грохот и они замерли. Ливия, воспользовавшись этим, пыталась убежать, но Розье поймал её. Мальсибер нацелил волшебную палочку на Ливию, и невербальным заклинанием девушку откинуло к противоположной стенке. Пока пуффендуйка приходила в себя, Эван и Грег уже стояли перед ней. — Думала сбежать от нас, глупая девчонка? — презрительно спросил Мальсибер. В коридоре стояла тишина. Эту тишину покрывало тяжелое дыхание Ливии Норз, которая все еще сидела на полу холодного коридора. — Что вам от меня нужно? Что я вам сделала? — немного повысив голос, спросила она. Этот вид был настолько жалкий, что Эвану даже стало жаль её на секунду, но потом он вспомнил, что это его и веселит. Грега Мальсибера и Эвана Розье действительно веселили страдания, боль и страх людей. Они смеялись над жалкими персонами, они смеялись, когда издевались над людьми и причиняли им боль; за плечами у Мальсибера уже было два убийства. За это они получили почетные места в рядах Пожирателей смерти, приспешников Волан-де-морта. Идеи Волан-де-морта заключались в убийстве и пытках невинных людей, и для двух парней из Слизерина это дело было пяти минут.       Слова Ливии Норз отдались эхом в её голове. Она не хотела сдаваться, но сил бороться было недостаточно - удары были сильные. Девушка ждала ответа, но они, будто не замечая её вопроса, продолжали молчать. — Ну что, развлечемся? — ухмыльнулся Грег. — Империо! — уверенно произнес Эван. В миг Ливия почувствовала легкость и радость. Волна непонятного счастья накрыла её, и она сладко улыбнулась. Семикурсники были довольны результатом своей работы: заклинание было сложное и то, что оно у них получилось, стоит немало времени и труда. Со стороны девушка выглядела счастливой, ничего подозрительного в ней не было. Это было только на руку Слизеринцам. — А теперь танцуй, — из далека услышала Ливия голос Мальсибера. Она с легкостью начала вальсировать по всему коридору мурлыча под нос какую-то мелодию. Мальсибера и Розье это только веселило. Эта ситуация показалась бы забавной для всех, кто это увидит. На этом они не остановились. Когда русоволосая кружилась около Эвана, то он подставил ей подножку из-за чего она споткнулась и упала на колени. Противное хихиканье раздалось на весь коридор. Норз все еще стояла на коленях и счастливо улыбалась. — Освежись-ка немного, — Эван направил на неё палочку. — Агуаменти! — струя воды окатила её голову, затем и одежду, на полу образовалась лужа. Их заклинание не коснулось, поэтому они остались сухими. — Дуро, — трансфигурировал Мальсибер камни из воды, когда заклятье друга перестало действовать. Большое количество маленьких, но острых камней расположились около её колен. — Ползи к нам, — приказал Грег. Не чувствуя боли, Ливия на коленях и с глупой улыбкой, поползла к ним. Острые камни вонзались в колени и голени, разрезая кожу в кровь. Одежда, прилипшая к телу, была в пыли, ноги в собственной крови, но сейчас она лишь делала то, что хотели слизеринцы. И пока Ливия Норз подвергалась позору, семикурсники весело хохотали, не забывая при этом вставлять колкие фразочки в её адрес. Она была всего лишь марионеткой в их руках, а они дергали за ниточки ради потехи. На этом они не остановились. — Поиграем с тобой в собачку? — сказал Розье, после чего Ливия кивнула и встала на четвереньки. Эван подошел к ней и погладил по голове. — Какая хорошая псина, — сказал он с мерзкой улыбкой и начал отдавать команды. Девушка действительно как будто стала собакой, запертой в теле человека. Она так же давала «лапу», лаяла, выполняла все дрессировочные команды, что отдавали парни. Если бы сейчас Ливию кто-то увидел, то сильно бы удивился: даже на спор Ливия Норз никогда так не унизится, это противоречит её моральным принципам. Но увы, сейчас тело и разум находятся под непростительным заклятием, и она над ними не властна.       Через какое-то время Мальсиберу это надоело. Отлипнув от стены, он с настойчивым видом приблизился к девушке. — Хватит! — сказал он Розье и тот остановился. Все еще под действием Империо, Ливия замерла стоя на коленях. Слизеринцы переглянулись. Эван, поняв властный взгляд друга, снял с несчастной девушки заклятье. Как только Ливия пришла в себя, она упала на пол чувствуя усталость и боль. Произошедшие только что события она помнила не совсем четко, но после воссоздания картинки, Норз тихо заскулила. Такого позора и унижения она никогда не испытывала, эти оскорбления пуффендуйка не могла вынести. Не в силах больше с этим бороться, слезинка скатилась по её щеке. Она ненавидела плакать, но обстоятельства вынуждали это делать. Когда силы начали потихоньку восстанавливаться, Ливия немного приподнялась на руки и со страхом посмотрела на парней. Мальсибер стоял к ней ближе, поэтому она хорошо разглядела это высокомерие на его лице. — Приступим к настоящему развлечению. Круцио! — из его палочки вырвалась красная струя и направилась прямо на Ливию. Она ощущала самые страшные муки на свете: казалось, кости сейчас расплавятся, голова разлетится на куски, в жилах кипела кровь, сердце бешено стучало. Её разум просто кричал, тело скручивалось от боли. В данный момент Ливия мечтала умереть, лишь бы не чувствовать эти муки, эту боль…       Приятное тепло прошло по телу Грега Мальсибера от причинения боли человеку, и он расплылся в довольной улыбке. Эван стоял чуть дальше, наблюдая за пыткой девушки, которая так же удовлетворяла его, как и друга. Но этот спектакль продолжался недолго. Первым приближающиеся шаги услышал Розье, и успел предупредить Грега. Он, хоть и не хотя, отпустил палочку. Ливия все еще билась в конвульсиях лежа на полу. Шаги были уже близко и из-за угла вышел человек. К счастью слизеринцев, этот человек был очень хорошо им знаком, ведь это был их однокурсник — Дориан Эйвери. — Ах, это ты Дориан. Не хочешь присоединиться к нам? — спросил его Мальсибер. Дориан без энтузиазма посмотрел на девушку, лежащую на полу. Её лицо было закрыто влажными и грязными волосами, так что парень не смог узнать кто это. — Пожалуй нет. Я голоден и шёл на ужин, — объяснил он товарищам. — Ты всегда ходишь через этот коридор? — с ноткой удивления спросил Эван. Если кто-то и ходил по этому коридору раз в месяц, то этот человек точно не жалел своего времени. Коридор был длинным и неудобным, для перехода в основную часть замка, поэтому источников света здесь было немного, и он утопал в темноте. Еще здесь было намного прохладнее, чем в других уголках подземелья, и тело пробивала лёгкая дрожь. — Мне нужно было поговорить с Элленсом и я выбрал более длинный путь, — на их вопросительные взгляды, Эйвери, не медля, ответил. — Он забыл кое-что в спальне и вернулся. Я продолжил путь. — Ясно. А мы развлекаемся с одной глупой девчонкой из Пуффендуя, — Розье самодовольно ухмыльнулся и направил на девушку палочку. — Круцио! — красные искры полетели прямо на неё. Она закричала и её волосы раскрыли лицо, на котором была гримаса ужаса и боли. Внутри у Дориана все похолодело, когда он узнал в этой девушке солнечную Ливию, которая помогла ему в библиотеке. — Стой, — приказал он Эвану, на что тот ошеломленно посмотрел на него, но спорить не стал. Никто не осмеливался перечить Эйвери, когда он был настроен решительно. Это был один из таких случаев. — Что такое, Дориан? — не очень громко спросил Мальсибер. Дориан не отвечал. Он смотрел на тело Ливии, которое продолжало биться в конвульсиях. Она снова упала на пол от упадка сил. — Оставьте её, — приказал он. Мальсибер и Розье, непонимающие ничего, переглянулись. — Что? Что происходит? — все никак не унимались друзья. Но Дориан не отвечал на такие вопросы. — Оставьте её в покое и не приближайтесь к ней! — рявкнул он с такой злобой и властью, что слизеринцы не смели ничего возразить на это, только кивнуть и немедленно удалиться. Когда они скрылись за поворотом, Эйвери убрал все камни в сторону и сел на колени рядом с телом Ливии. Судороги уже прошли, но, из-за упадка сил, она потеряла сознание. На лице парня оставалась надменность. Он поправил локон её распущенных русых волос, и узнал знакомые шаги своего брата. Дориан успел встать до того, как в его поле зрения появился Элленс. — Дориан? — у Элленса было много вопросов к нему, но старший брат не дал их задать. Он подошёл к нему и быстро сказал: — Иди к мадам Помфри и попроси зелье, которое восстанавливает силы. Если она будет задавать вопросы, ничего не говори про неё, — он указал на Ливию. Элленс кивнул и убежал в другое крыло. Дориан снова сел около девушки и положил её голову себе на колени. Как всегда, он был надменен, спокоен и уверен в себе. Он гладил её волосы и изучал черты лица. Если бы не легкий румянец на мягких щеках, можно было подумать, что она кукла или не жива. Веки были закрыты, а через тонкую кожу были видны синие и фиолетовые вены. Ему нравилось её лицо, хоть ничего особенного в нем не было. Но он не чувствовал к Ливии ничего, кроме выполнения долга. Она помогла ему, он помогает ей, для Эйвери это всего лишь услуга. Он не улыбнулся, не сожалел, он просто делал то, что от него требуется. Через десять минут Элленс со снадобьем в руке прибежал в темный коридор. Ливия еще не очнулась, а Дориан смотрел на неё. Элленс подошел к брату и протянул пузырек. — Взял с полки. Надеюсь никто не обидится, — слабо улыбнувшись сказал Элл. Открыв пузырек, Дориан поднес лекарство к девушки губам и влил ей в рот. Проследив, что она выпила это зелье, отдал колбу брату. Элленс с любопытством посмотрел на страдалицу. — Кто это? — Это Ливия Норз из Пуффендуя. Как-то помогла мне в библиотеке, — ответил Дориан и, осторожно положив её голову на кафель, встал. — И что, мы просто оставим её так? — Элленс посмотрел на Дориана. Ему показалось, что он тихо вздохнул. — Она сможет позаботиться о себе, — Дориан в последний раз глянул на неё, отвернулся и пошёл по коридору. — Пойдем Элленс, — и они ушли до того, как Ливия смогла их разглядеть. ***       За ужином блюда были изысканными, а выбор был настолько огромен, что студенты набивали свои желудки как могли. Столы ломились от такого количества еды. За столом Слизерина что-то бурно обсуждали, скорее всего идеи Волан-де-морта. Конечно не все участвовали в этой трапезе, и Дориан был один из них. Ему нужно было подумать о произошедших недавно событиях, новостях, о том, что его тревожит в последнее время. Мысли в голове путались из-за своего количества. Не в силах больше этого выносить, он стал рассматривать студентов школы, сидящих за другими столами. Самым шумным столом был Гриффиндор, оно и неудивительно, ведь здесь учились Джеймс Поттер и Сириус Блэк, весельчаки школы. Они громко что-то рассказывали, а сокурсники весело смеялись. Около Мародеров сидели довольная Белла Рейман и задумчивая Эмили Кит. Дориан был наслышан о периодичном высокомерие Кит, поэтому считал, что на Слизерине ей было самое место. О Рейман он знал лишь только то, что она умеет постоять за себя. Рядом с девочками сидел парень с миловидным внешним видом. Дориан был не уверен, но кажется его звали Питер. Он украдкой поглядывал на Эмили сверкающими глазами, думая, что его никто не замечает. Дориан усмехнулся: никому бы и в голову не пришло, что слизеринец может рассматривать какого-то парня с Гриффиндора.       Дориан перевел взор на стол Когтеврана и сразу встретился взглядом с Мией Эштон — темноволосой красоткой. Хоть она и умна, но была еще той стервой. Она встречалась с парнями ради забавы и бросала их через несколько дней. Но парни в Хогвартсе тоже не глупые, и как-то раз они проучили её. После этого она стала более осторожна в своих действиях.       Эйвери поразмыслил над еще парочкой человек и посмотрел на стол Пуффендуя. С Пуффендуя он знал очень мало людей: Брайн Догри — его отец работал в Министерстве магии; Елена Аннабэль — её мать была владельцем кафе в Косом переулке, и Ливия Норз. Кстати последней место за факультетским столом пустовало. Дориан сразу вспомнил девушку, лежащую на холодном каменном полу в забытом коридоре. Он глянул на место Мальсибера и Розье, которое тоже пустовало. Скорее всего они были в гостиной, стараясь не пересечься с Эйвери. Дориана такое положение дел устраивало. Сейчас ему меньше всего хотелось видеть их наглые беспечные рожи. Повернув голову в другую сторону, он застал беседу Элленса и Северуса Снегга, но настроение было не то, чтобы слушать. В Большом зале было слишком шумно для мозгового штурма, и Дориан нуждался в одиночестве. Негромко вздохнув, он встал, под короткие взгляды сокурсников, и вышел из зала.       Гуляя по коридорам замка, Дориан, поглощённый в свои мысли, не заметил, как приближается к самой высокой башне Хогвартса. На Астрономической башне было очень тихо: днём её никто не посещал, потому что астрономия проводилась ночью. Парень посмотрел в окно. Солнце медленно садилось за горизонт оставляя после себя розовато-оранжевые облака. Он представил какое темное будет небо, когда нагрянет война. Город будет дрожать от страха за свои жизни, а количество жертв, погибших на поле боя, будут в несколько раз превышать норму. Это будет ужасное время для всех и это неизбежно.       Из глубоких раздумий его вывел какой-то звук. Оглянувшись он ничего не увидел, но четко услышал всхлип. Пройдя немного дальше, он увидел сидящую на полу Ливию. Она сидела, согнув колени и, склоняя голову, тихо плакала. Дориана она не услышала, так как он ступал тихо и аккуратно. Вид у Ливии был жалок: она только недавно лежала без сил в подземелье. Он точно не ожидал её здесь увидеть. И с точки зрения Дориана, она поступила неправильно, не спя сейчас в мягкой и теплой кроватке, укутавшись пушистым одеялом, на мягких, как бархат, желтых простынях. — Почему ты не в спальне? — спросил парень, садясь рядом. Ливия вздрогнула и посмотрела на него. Она быстро вытерла слезы и попыталась выдавить из себя улыбку. Девушка отвернулась и поёжилась. Она не хотела казаться слабой, не хотела, чтоб кто-то видел её слезы. Не хотелось ни с кем разговаривать, но она ответила: — Мне захотелось побыть одной, — еще раз всхлипнув, отвела взгляд. Молчание затянулось. Эйвери устроился поудобнее и уставился на неё своими большими серыми глазами. Ливия делала всё, чтобы не пересекаться с его пронзительным взглядом, который проникал глубоко в душу. — Они тебя больше не тронут, — как всегда, серьёзным голосом начал он, но Ливия взволновано подняла на него глаза. — Так это был ты? Я слышала голоса, но не смогла различить, — на такое заявление Дориан промолчал. Он выждал минуту и продолжил. — Я уже поговорил с ними, этого больше не повторится. Пообещай мне, что не скажешь учителям о случившемся, — он говорил очень спокойно, уверено, но девушка все же задумалась. С одной стороны, она хотела, чтобы слизеринцы ответили за своё, но с другой, она не хотела, чтобы об этом кто-то знал. Казалось, что все сразу узнают и тогда она точно сгорит от стыда. — Хорошо, обещаю, — наконец ответила она. — Но они так и останутся безнаказанными? — Я с этим разберусь, — Ливия кивнула. Она уже успокоилась и не всхлипывала. — Я конечно не верю в стереотипы про слизеринцев, но почему ты мне помогаешь? — Ты помогла мне, я должен оплатить тем же, — немедля, ответил Дориан на её вопрос. Тишина опять повисла в воздухе. Они оба осмысливали произошедшее. — Ты поступила глупо явившись сюда, а не в свою спальню, — не осуждающе, негромко произнес Эйвери. Ливия потерла переносицу и, заправив за ухо локон грязных волос, ответила. — Я не могу смотреть людям в глаза. Мне кажется, что все знают, что случилось и будут смеяться надо мной. Это было так ужасно, — её голос дрогнул, но она не собиралась останавливаться, — мне казалось, что я горю, — она вздрогнула. — Мою кожу до сих пор жжёт. Что со мной будет, если кто-то об этом узнает? — глаза заблестели от новой порции слез. Дориан посмотрел в них. — Ты мне доверяешь? — дождавшись одобрительного кивка, продолжил, — Об этом никто не узнает.       Секунду они смотрели друг другу в глаза, вдруг Ливия быстро схватила его в свои объятия. Она была рада тому, что Дориан делает для неё лучшее. Она знала, ему можно доверять, она чувствовала это. В его глазах она увидела залежи доброты, и верила, что Дориан не Мальсибер, или Розье, он иной. Просто иногда он не мог сдержать себя и грубил людям. Но он не виноват в этом.       В его объятьях Норз чувствовала себя спокойно и надежно. Она отпустила его и улыбнулась, он улыбнулся ей в ответ. Они еще пару минут сидели в тишине, как Ливия спросила: — Кто такой Элленс? — Мой младший брат, — сразу ответил он. — Не знала, что у тебя есть брат, — удивилась Норз. Для неё это стало приятной новостью. — Он на третьем курсе и у него не типичный слизеринский характер, — заметив вопросительный взгляд, он начал рассказывать. — Он отличается добротой и сочувствием. Это не удивительно, так как он три года жил с нашей тетей. Мама сильно заболела, а отец был полностью погружен в работу, поэтому за Элленсом присматривала сестра мамы — тетя Ола, очень доброй женщина с большим сердцем. Она относится к нам, как к родным, всегда принимает в свой дом, — он улыбнулся своим мыслям и воспоминаниям. Внутри у Ливии стало тепло от этого. Она увидела Дориана с другой стороны, с лучшей. Она почувствовала, что он открывается, он ей доверяет. Она была вдохновлена этим; хотелось взять бумагу и нарисовать свои чувства. Девушка молчала и наслаждалась трепетом своей души.       Дориан попросил рассказать свою историю. Она немного задумалась, но рассказа пришлось ждать недолго. — Из-за папиной работы, большую часть своей жизни я прожила в Ливерпуле у родственников. Мой двоюродный брат делил со мной свою комнату. Мы проводили все время вместе, поэтому были очень близки. Он магл, поэтому мне было интересно открывать что-то новое для себя. Было весело. Но нам пришлось переехать в Лондон и с тех пор я его никогда не видела. Но мы часто переписываемся, — Ливия замолчала. Солнечный луч упал на русые волосы девушки, после чего они казались золотыми. Дориан посмотрел в окно. Свет заходящего солнца озарял весь округ, всю огромную территорию Хогвартса: поля, озеро, деревню. Местность была чрезвычайно красива в этом свете. Время остановилось.       Не отрывая взгляда от окна, Ливия зачаровано произнесла: — Красиво…       Дориан резко повернулся к ней. Он снова заметил красоту её лица, и даже грязь и пыль не портили его. Он сразу вспомнил, что случилось сегодня в ней, и встал. — Тебе нужно поспать, ты за сегодня многое перенесла, — услышав это, Ливия заметно расстроилась. — Пойдем, я провожу тебя, — он протянул ей руку, как настоящий джентльмен. От таких манер, улыбка снова появилась на её лице, и она встала. — Я ценю то, что ты делаешь, — искренне и благодарно сказала Ливия. Таких слов Дориан никогда не слышал в свой адрес, поэтому не знал, как реагировать. Он просто кивнул, и они улыбнулись друг другу. *** 19 июня 1974 года. Парк аттракционов готов был лопнуть от такого количества народу. Каждые выходные сюда приезжали или семьи с детишками, готовые радостно прыгать и визжать от красоты, которая им открывалась, или подростки возраста от тринадцати до восемнадцати, которые хотели повеселиться на славу со своими друзьями. Такие посетители приносили прибыль продавцам сахарной ваты, которую все так и хотели бы попробовать в этом замечательном парке. Вата была гигантских размеров и едва ли держалась на тонкой бумажной трубочке. Дети просто радовались большому объёму ваты, а родители отмечали тот факт, что продавцы хорошо отрабатывают свою работу. В итоге, всё оставались довольны. Но в будние дни народу в парке заметно уменьшалось. Даже вечером очередей на очередной аттракцион не было и можно было спокойно и свободно здесь гулять, не боясь, что ты потеряешься в толпе или тебя кто-то задавит. Именно такой день выбрали для прогулки Ливия и Филл. Они уже давно хотели посетить этот парк, и наконец им предстояла такая возможность. Карие глаза Ливии выражали такой восторг при виде этой ночной красоты, что трудно описать это словами. Перед ней открывался завораживающий: парк был освещен тысячей фонариков, которые были похожи на звезды и гармонично смотрелись на горках. Ливии напомнило это Ливерпуль, когда вместе со своим двоюродным братом и родителями они поехали кататься на американских горках. Правда в Ливерпуле они были попроще тех, на которые девушка сейчас смотрела. Они были огромны. Ливия собрала всю волю в кулак. — Пошли, — сказала она и взяв Филла за руку, направилась к горкам. — Постой, — он остановил её и с опаской посмотрел на эти горки. Они действительно пугали его своим габаритам. Ливия посмотрела на его выражение глаз, в которых таилось сомнение и легкий испуг. — Ты что, боишься высоты? — спросила девушка с ноткой удивления. Он не ответил. Пожав плечами, она, все еще держа его за руку, повела его в сторону американских горок. Сев в кабинку, она заметила небольшую дрожь в его руке. — Не волнуйся. Расслабься и получай от этого удовольствие, — она положила свою руку поверх его, и посмотрела ему в глаза. От её легкой улыбке, ему тоже захотелось улыбнуться, что парень и сделал. Смотритель проверил у всех пассажиров застегнутые ремни безопасности и приказал крепче держаться за поручень. Ливия отпустила его руку, как только вагоны тронулись с места и медленно покатились по рельсам. Самый веселый вечер лета только начинался. Два подростка, смеющиеся во весь голос, зашли в последний автобус, ехавший от этого парка. Ливия нигде еще не задерживалась до двенадцати ночи, особенно с другом. Парк уже в скором времени закрывался и смотрителем пришлось выгнать их, но они не собирались уходить. Весь парк они обошли три раза, а на самих аттракционах катались больше пяти. И даже если не брать в расчёт съеденное мороженое и сахарную вату, которая так сладко таяла во рту, сбережений ушло достаточно много. Но конечно же, друзья не жалели ни о чём, им такая прогулка доставляла лишь море радости. Больше всего Ливии понравились американские горки, лодочки и молоток. Филл же полюбил огромные цепные качели и комнату дождя. Свои последние минуты этого веселья они решили провести на колесе обозрения. Они обсуждали события, произошедшие за этот вечер, и пришли к мнению, что это было прекрасно и надо бы повторить. Когда разговор был закончен, они начали любоваться видами из этой маленькой кабинки, которая уже поднялась на самый верх. Ливия вздрогнула и Филлу не было трудно догадаться, что она замерзла. Он снял с себя кофту и, присев рядом с ней, накинул на её плечи. Она благодарно улыбнулась. — Знаешь, — начала она, всё еще смотря на открывшейся вид ночного Лондона, — мне еще никогда не было так хорошо и весело, как с тобой, — Ливия посмотрела в его глаза, цвета орешника. Они встретились взглядом и оба почувствовали, как между ними пробежала какая-та невероятная искра. Она перевела взгляд на его малиновые губы, которые так и манили к себе. — Знаешь, я разделяю с тобой это чувство, — медленно, словно смакуя от этих слов, произнес Филл. Он осторожно коснулся её руки, но видя, что она не против, скрепил их руки в цепь. Они смотрели друг другу в глаза, словно время остановилось, и просто наслаждались присутствием друг друга, наслаждались моментом, который, к сожалению, продлился недолго.