Грифоны подымутся вновь

      ― А они неплохие люди, ― вдруг прервал молчание Йован. ― Пожалуй, лучшее, что мы могли ожидать от местных ― это лопатой по башке и пробуждение уже в наручниках перед Грегором.       ― Хоуки хорошие малые, добрые, я бы сказала, но такие же невоспитанные, как Рэй, ― вставила свои пять медных Эленнай, болтавшаяся в авоське у Амелл в руке.       Рэй молчала. Они брели по засохшей грязи по колее от телег. Влажная трава по краям дороги блестела каплями росы на утреннем солнышке, приглядывавшемся между плотными темными тучами. Наверное, к вечеру будет дождь или гроза. Амелл, не знавшая тягот путешествий, уже заранее печалилась о мокрых вещах, которые высушить будет негде.       ― Уж этого у них не отнять, но Рэй удалось повидать хоть кого-то из семьи, ― продолжал темноволосый, с блаженной улыбкой млея на солнышке.       У некоторых с утра и желание поговорить, и горы свернуть, а кто-то Рэй ― злое умертвие, которое, если не будет задобрено чашкой кофе, а еще особенно если его будут трогать, обглодает бедолаге лицо.       ― Эх, если бы я только знал, где сейчас моя семья, — опечалился маг крови.       Йован не затыкался ни на минуту и, казалось, не замолкнет до самого Редклиффа, перечисляя, что им в дорогу дали Хоуки и для чего оно может пригодиться. Потом он и вовсе нашел среди вещей карту и, развернув желтый хрустящий пергамент, принялся рассматривать.       ― Ну вот, впереди у нас долгое путешествие через весь Ферелден! ― возвестил маг, рассматривая предстоящий маршрут и, чтобы расшевелить свою спутницу, легонько толкнул плечом идущую рядом Рэй. ― Ты столько приключений пережила, будет потом что детям и внукам рассказать, ― Йован как всегда излучал позитив и искал лучшую сторону происходящего.       ― Угу, еще и курсы начну вести о том, как побывать физически в полной жопе, ментально ― в ахуе, и не сойти после всего этого с ума, ― сварливо проворчала Рэй. Она теперь отступница в сговоре с магом крови, у нее есть очень разговорчивая часть тела древней тевинтерской магистерши и в придачу, как будто всего остального мало, мнимая одержимость Демоном Хаоса. Мнимая потому, что доподлинно доказать это было невозможно, не войдя в Тень, и то Мышь бы наверняка отоврался. А странные выходки Амелл почитали скорее за общую ебанутость, присутствующую и раньше.       Утро не долго было спокойным. Друзья не успели и на милю отойти от Лотеринга, как увидели далеко позади себя всадников. И они совершенно точно тоже их видели и гнали лошадей во весь опор.       ― Разделимся, ― скомандовал Йован и резко принял в сторону, перпендикулярно прошлому вектору движения, сигая с дороги в овраг и дальше устремляясь под сень деревьев.       Рэй без задней мысли нырнула в лес по другую сторону дороги, параллельно умоляя Эленнай не орать и не палить контору. Чародейка бежала что есть мочи и отчаянно надеялась, что с ней и Йованом все будет хорошо и никого не убьют. Рэй мысленно усмехнулась. Есть вещи гораздо хуже смерти.       Магесса пробежала еще сколько-то метров, прежде чем остановиться и прислушаться. Ни криков, ни топота, ничего не слышно, кроме птиц. Амелл приникла ухом к земле, присыпанной желтыми иглами сосен, как делали следопыты в приключенческих романах, но и так услышать погоню она не смогла. Какая тупость. Чародейка поднялась, принялась отряхивать рубашку.       Под крики Эленнай «Сзадисзадисзади!!!» и залихватское «Хэй-я-я!», наверняка сопровождаемое удалым взмахом меча, Рэй плюхнулась обратно, решив, что так оно лучше, когда ближе к земле-матушке. Лошадь промчалась мимо, чудом не затоптав чародейку, рука с мечом выходила из замаха, не попавшего по цели, всадник разворачивал коня, но среди где попало и довольно тесно растущих сосенок это было сделать непросто. Амелл сделала пасс рукой, разрядом тока по заднице придавая четвероногому транспорту ускорения. Кляча зашлась утробным воем и понесла, а Рэй тем временем бросилась в сторону, запутавшись рукой в веревках авоськи с головой Эленнай и потому продолжая тащить многострадальную глыбу за собой.       Лес кишел высокими соснами и вплотную к друг другу росшими низкими молодыми деревцами не то тополей, не то берез чуть выше человеческого роста. Конных сие обстоятельство заставит изрядно потрудиться, но у Рэй хотя бы будет фора в скорости бега.       Рэй неслась сквозь кусты, хлеставшие ее ветками по лицу и рукам, а когда они закончились, на залитой солнышком прогалинке чародейка увидела ветхий сарай с почти обрушенной крышей, стенами, пестревшими отсутствием некоторых досок. Бегать от конных храмовников было, несомненно, идеей на миллион, но если в этой развалюхе есть подпол или погреб, то это может оказаться ей на руку. Амелл, не сбавляя темпа, направилась к цели. Выбора особо не было, спрятаться больше негде: в чертовом лесу ей не попалось пока что ни оврагов, ни скал, ни пещер, ни хотя бы речушек.       Вот магесса уже касается рукой сгнивших досок стены, перепрыгивает через трухлявые остатки двери, заворачивает в проем и…       ― Ох, ебушки-воробушки, ― выдохнула Амелл почти с сожалением, чуть не наткнувшись на острие кинжала и так и осела наземь коленями в склизкую грязь на полу, подняла руки в знак полной и безоговорочной капитуляции. ― Не долго музыка играла, не долго шемлен танцевал…       ― Ну все, приехали, ― констатировала факт Эленнай, валяясь рядом на остатках гнилых досок, видневшихся под мокрой землей.       ― Не переживай, девочка, твоя новообретенная свобода не продлиться долго, а твоя жизнь без меня — и того меньше, ― Дункан, не сводя глаз с магессы, кивнул в сторону полосы леса, откуда через секунду на поляну вывалились храмовники верхом на бодрых скакунах.       ― Черт с тобой, Страж, я на все согласна, ― выпалила Рэй, бросив затравленный взгляд на идущих по ее душу рыцарей во главе с Грегором собственной персоной. ― Только не к ним…       Первым из всех до них добрался кто-то из личного состава рыцаря-командора. Лысый мужик с маленькими поросячьими глазками, козлиной бородкой и мерзкой ухмылкой. Он Рэй не нравился никогда. Этот даже больше Грегора желал ей усмирения, правда, усмирить он ее хотел вполне физически, связанную и голую.       ― Ну, здрасьте, ― издал довольный смешок храмовник, направляя коня так, чтобы расположиться у Дункана за спиной и на всякий случай отрезать пути отступления.       ― Забор покрасьте, ― змеей зашипела Амелл, ерзая на коленях. Дункан обошелся простым кивком, однако нож от горла магессы убирать не торопился, всем своим видом показывая, что ситуация под контролем.       ― Попалась, бегляночка наша, ― радостно оскалился храмовник.       Другие уже окружили хлипкий сарай со всех сторон. Рэй только сейчас заметила, что неподалеку виднеется еще несколько заброшенных домов, что-то вроде амбара и дорога. Что это и как магесса умудрилась выйти снова на тракт ― можно было объяснить только магией за пределами понимания, либо внезапно развившимся топографическим кретинизмом.       ― Где Йован, Саренрэй? Отвечай живо! ― взревел Грегор, на ходу слезая с коня и двигаясь к ним со Стражем. За ним неспешно следовал Ирвинг, но спешиваться он не стал. Судя по всему, случай в башне и побег трех магов стал тем еще величайшим событием, раз вытащить на принудительную прогулку решили даже Первого Чародея.       ― В Вал Руайо распивает чаи с круассанами в компании императрицы, ― предположила чародейка, сжав губы и внутренне радуясь, что, видимо, ее друга они пока не нашли, хотя все может очень быстро измениться.       ― Смерть церковникам! ― завела старую песню Эленнай. ― Свободу всем магам! Землю ― рабам, мануфактуры ― рабочим, вся власть магистрам!       Рэй страдальчески скривилась и пнула голову посильнее, та откатилась, макнулась лицом в грязь и протестующе забулькала. Грегор и все присутствующие проводили камень, вопивший кощунственную ересь, крайне недружелюбными взглядами.       ― Создатель тебя побери, Амелл! Я отвезу тебя обратно в Башню и лично прослежу за твоим усмирением, ― вдарив латной перчаткой по косяку, пообещал рыцарь-командор и смерил подозрительным взглядом Дункана, как будто только что его тут заметил. ― Серый Страж? Как кстати, что вы сделали андрастеугодное дело и загнали отступницу в угол.       ― Я здесь по воле случая, командор.       ― В любом случае, это неважно. Передайте мага моим людям.       ― Я вербую эту чародейку в Серые Стражи, ― голос Дункана звучал спокойно, но настойчиво.       Ирвинг едва заметно вздохнул с облегчением. Все ученики в Круге Магов были для него не только подопечными, но почти что собственными детьми. И для них он хотел лучшего. Признаться, из-за давно возникшей особой привязанности для любимицы Рэй в особенности.       Страж убрал кинжал от горла чародейки, вернул его в ножны и подал руку, помогая ей подняться и оттесняя себе за спину. Не то чтобы и там не стояли храмовники, готовые в любую секунду пойти в бой, но зато от разъяренного рыцаря-командора подальше.       ― Не бывать этому! Я не позволю! ― опешив, взревел Грегор. ― Она помогла Йовану, магу крови, бежать. Скорее всего, она и сама малефикар. Да еще и посмела напасть на храмовников, рыцаря-командора и Первого Чародея! Покушение на убийство глав Круга Магов влечет куда худший приговор!       ― С хуя ли баня-то упала? ― резко возмутилась Рэй, не мало осмелев под защитой Дункана, но осеклась и добавила, ― в смысле, с чего это я? Ни на кого я не нападала! И тем более убивать! Это Йован начал!       ― А ты скромно в сторонке стояла, значит, да?! ― рявкнул Грегор, пытаясь обойти Дункана то с одной стороны, то с другой, но каждый раз Страж ему не давал.       ― Да! ― тем же тоном ответила Амелл, искренне недоумевая, когда ж она рыцарю-командору успела в борщ плюнуть, что он на неё, невинную жертву невероятного стечения обстоятельств, так вызверился? Ну и ладно, она ещё их всех переживет, вот. ― И я не маг крови! С чего вы это вообще взяли?!       ― Откуда нам знать? Если ты не малефикар, зачем тогда было сбегать с Йованом?       ― А какой в этом смысл?! Что тогда, что сейчас вы мне предложите примерно одно. Усмирение или смерть, а может лучше смерть или усмирение?       Грегор отвернулся и прорычал какое-то ругательство, прошелся взад-вперёд для успокоения.       ― А где третий? Андерс? ― обеспокоенно спросил Ирвинг.       ― Скоро найдется, Первый Чародей, вы не переживайте, у него карма же — всегда теряться и находиться, ― увиливала в своей обычной манере Амелл, чем злила Грегора на свою потеху, решив, что перед смертью или посвящением в Стражи помотать ему нервы есть ее священный долг. Ирвинг ответом остался не доволен, но давить не стал.       ― Смейся-смейся, скоро ты замолкнешь навеки, я тебе обещаю, ― перешел к прямым угрозам рыцарь-командор.       ― Теперь магесса Саренрэй Амелл — рекрут Серых Стражей, а посягательство на Серых Стражей — это прямое вредительство ходу военных действий и лично королю Ферелдена. Прошу вас успокоиться, командор Грегор, ― дипломатично произнес Дункан, являя собой образец терпимости. ― Я забираю ее в Остагар немедленно.       — Никуда Вы ее не заберёте!.. — тут же возразил Грегор чуть ли не с пеной у рта. Ирвинг закатил глаза и, чтобы не смотреть на этот цирк, сделал вид, что вытаскивает соринку из глаза.       — Я тоже не хочу с вами расставаться, Грегор, свет жизни моей, но такова судьба!.. — драматично воскликнула Рэй, пожелав начать заламывать руки для пущей надобности, но увидев, как занервничали храмовники вокруг, передумала. Ломать комедию в напряженных ситуациях было ее лучшим способом сбросить напряжение и накал страстей.       — Амелл!.. Мать твою за ногу… Я не позволю, чтобы содеянное сошло этому магу с рук! — продолжил свою претензию главный тюремщик.       — Значит, вы не оставляете мне иного выбора, я использую Право Призыва. Теперь лишь Серым Стражам решать дальнейшую судьбу этой девицы! — потеряв терпение, сказал Дункан. Амелл почему-то показалось, что порешать они в это своем Остагаре в основном могут только ее и, скорее всего, весьма смертельно. Плакали их с Йованом планы уплыть в Вольную Марку. Эх!..       ― Если объявлено Право Призыва, тут уж ничего не поделать, командор, ― пытался вразумить Грегора Ирвинг. Первый Чародей часто не лез вперед командора ввиду горячности последнего, он больше любил запихать свой категорический аргумент под конец, когда Грегор наорется вволю и выдохнется. Так дела и решались.       Грегор сжимал рукоять меча в ножнах, просверлив Стража обещающим все мыслимые и немыслимые земные муки взглядом, глянул на расплывшуюся в наглой улыбке Амелл, резко развернулся и ушел. Командору оставалось только мысленно линчевать ученицу Ирвинга и спасшего ее, глупую бестолочь, Дункана.       Одна часть храмовников продолжила прочесывать окрестности в поисках мага крови, другая во главе с Грегором решила остаться на случай, если Йован решит вернуться за попавшейся подельницей. К слову, местность, в которой все происходило, оказалась давно разоренной фермой, и храмовники принялись осматривать другие строения на предмет наличия тощей задницы Йована. Кроме того, рыцарь-командор пожелал ненавязчиво проконтролировать процесс изъятия шебутной магессы из приличного общества в Остагар, но только до отъезда Дункана.       ― Сильно много чести, ― процедил Грегор на предложение Серого Стража прогуляться с ними в качестве конвоя для особо опасной Амелл и заодно засвидетельствовать свое почтение королю, желательно в битве.       Выражение лица Дункана говорило о том, что Стража неприлично сильно подмывает узнать, для кого конкретно там «сильно много чести», и что-то язвительное уже почти сорвалось с губ воина, как Ирвинг деликатно покашлял, недвусмысленно намекая, что лучше бы сейчас не начинать.       ― Дитя мое! ― спешившись, воскликнул Ирвинг и заключил Рэй в объятия, по-отечески ласково гладя по голове. ― Я рад, что в конце концов все разрешилось мирно.       ― Там были волки и огромные пауки! Нас чуть не сожрали! ― запричитала Амелл.       ― Ну-ну, девочка, я тебе что говорил? Башня защищает не только мир от магов, но и магов от мира. Где твой посох, Рэй?       ― Я отходила им волка, и он превратился в овцу, представляете? ― при одном лишь воспоминании чародейка преисполнилась энтузиазмом, но тактично умолчала о деталях. ― Хотела то же самое сделать с пауком, но он сломался.       Брови Дункана взлетели вверх, а уголки губ опустились вниз, и все его лицо выражало удивление и неверие одновременно. А девочка не промах, хоть и мелет чушь. Ирвинг сочувственно покачал головой и поцокал языком, потом морщинистое лицо его озарило пришествие идеи в голову, чародей воздел указательный палец вверх и направился к своему скакуну. Ирвинг отстегнул ремешки, с помощью которых посох удобно крепился к седлу и его не надо было все время таскать в руке, повертел перед собой, придирчиво рассматривая, кивнул каким-то своим мыслям и протянул оружие ученице. У Рэй засияли глаза от счастья.       Вот это да! Посох Первого Чародея! О таком любой ученик в Башне мог только мечтать. Магесса с благоговением и безмерной благодарностью приняла дар, смотрела на бликующий на солнце прохладный металл, завороженно гладила пальцами его переплетения.       ― Используй его мудро, ― дал наставление Первый Чародей и, издав смешок, добавил, ― и помни, им не надо никого бить. Им мы усиливаем заклинания.       ― Ничего не обещаю, но буду стараться, ― заверила учителя Амелл.       ― А вот это я у тебя, пожалуй, заберу, ― Ирвинг кивнул на голову Эленнай, все еще лежавшую в грязи и тихо всхлипывающую.       ― Конечно, вот, ― Рэй подняла камень, тщательно оттерла рукавом от земли и протянула ее учителю, виновато опуская глаза, ей было почти стыдно, но не сильно. ― Простите…       ― Опять веками лежать в Башне? — печально поинтересовалась Эленнай, опускаемая в теплые руки Ирвинга.       ― Боюсь, что так, ― Первый Чародей осмотрел место, которое раньше крепилось к туловищу, и с заботой проговорил, ― а все остальное мы тебе на место вернем. Прогрунтуем, штукатуркой подмажем, зашлифуем и будешь как новая.       ― Правда? ― с надеждой вопрошала голова. ― Тогда я непротив.       ― Благодарю, Первый Чародей, за ваше своевременное вмешательство. ― Дункан с почтением склонил голову и пожал руку Ирвингу.       ― Грегор еще способен слышать глас разума. Чаще всего.       ― Не уверен, что не будь здесь вас, все бы обошлось без крови.       Дункан и Игрвинг разговорились, отойдя к другой покосившейся хижине, где, видимо стоял лагерем Страж, и виднелось кострище, конь Стража и пара сумок. Рэй под шумок удалилась из хижины, но не с мыслью об очередном побеге, ведь вокруг бродило столько храмовников. Те, разумеется, не спускали с нее глаз и держали домишки в оцеплении.       Чародейка заглянула в домик на самом краю, что раньше служил стойлом для домашней скотины. Внутри никого не было и царил приятный полумрак. Через дырку в крыше падал одинокий луч света на пыльные обшарпанные ящики. Амелл уселась сверху, спиной прижалась к стене и блаженно прикрыла глаза.       Тело расслабилось и тут же стало ныть, напоминая о беготне двух последних дней. Рэй казалось, что вся ее жизнь не была настолько богата на события, как эти несчастные два дня вне Башни. Все кардинально поменялось, и эти перемены, кажется, только набирают обороты.       Снаружи послышались шаги, тихий лязг щита об латы, позвякивание пряжек, соединяющих пластины доспеха. Каллен шел по каким-то своим неведомым делам мимо сарая, глядя перед собой и крепко задумавшись наверняка о судьбах родины, внезапно встретился с зелеными глазами. И сердце пропустило удар. Резкая волна ужаса, подбегающая к горлу, и одновременно томительная сладость, разлившаяся в душе. Все еще жива. Не пришлось по приказу ни заковывать в цепи, ни убивать.       Рэй удивилась, что он здесь, хотя что в этом такого. Он же чертов храмовник. Амелл невзначай вспомнилось, как ее товарки отзывались о Каллене: "щенок, таскающийся за тобой, пока никто не видит, знай только слюни на тебя пускает". Сильный мускулистый парень, способный одним щелбаном уложить сразу в могилу, а имеет вот такую вот слабость - при виде одной конкретной Рэй мило смущаться и почти терять сознание от одного только слова или взгляда.       ― Подь сюды, ― позвала его Амелл, сопроводив просьбу изящным приглашающим жестом.       Ноги чуть сами было не понесли. Каллен оцепенел, заозирался по сторонам в поисках братьев по оружию, но никого не заметил. И никто не заметил их с Амелл, находящихся на опасно близком расстоянии друг от друга, чтобы их не заподозрили в чем-то неправильном. Храмовник снова посмотрел на чародейку, помотал головой и пальцем прочертил линию через свое горло, намекая, что в случае чего Грегор будет рад отсоединить его бедовую голову от тела.       Впрочем, Амелл это или не волновало, или не пугало.       ― Прокляну, ― пообещала она, хитро улыбнувшись и сощурив зеленые глаза. В оборванной грязной одежде, со спутанными каштановыми волосами до пояса Рэй выглядела закоренелой грешницей, отступницей, презревшей мораль и все человеческое.       Вот же!.. Лиса! Каллен не смог сдержать улыбку, еще раз осмотрелся и, сглотнув, вошел в сарай.       ― Вас и ту говорящую голову еще долго будут вспоминать, ― чуть усмехнулся Каллен.       Из всего, что произошло, он еще может концентрироваться на положительных сторонах ситуации. Хороший он, добрый, думалось Рэй. Но причина не только в этом. С Амелл они знакомы достаточно долго, чтобы Каллен был в курсе ее крепкой дружбы с Йованом, Рэй вообще многим могла поделиться с молодым храмовником, но, разумеется, не всем. Пропасть между ними будет всегда. Но чародейке было жаль, что еще одного друга она потеряет навсегда, а ведь и у нее начали зарождаться к кудрявому парню какие-то чувства.       «М-м, запретный плод так сладок», ― по-кошачьи, лениво протянул Мышь, решив, видимо, проверить, как его подопечная.       ― Ты так разозлила командора, что он до сих пор ходит и ворчит, ― восхитился молодой храмовник, мило улыбаясь одной стороной губ. ― На твоем месте любой бы под его взглядом сжался от страха и не смел бы и слова против сказать.       ― Кто-то же когда-нибудь должен, ― пожала плечами Рэй, вернув мужчине улыбку. Каллен бы соврал, если бы сказал, что не тает от счастья каждый раз, когда видит, как она улыбается.       ― Ты командованию всегда фиги перед носом крутила, прячась за Ирвинга. Ох, и наглая же ты!       ― Что ж, теперь прятаться не за кого, ― тяжело вздохнула Рэй.       Вроде бы начали за здравие, а закончили все равно за упокой. На лицах чародейки и храмовника не осталось ни тени былой веселости. Каждый думал о своем, о безмерно печальном.       ― Слушай, а это не ты ли часом мне в лесу чуть меч в спины не воткнул? ― неожиданно даже для себя спросила Амелл.       ― Что? ― Каллен опешил от такого заявления и не на шутку испугался. ― Н-нет… конечно же нет! Ты думаешь, я бы мог?!       Храмовник замолчал, понимая, что должен был бы это сделать, но… он бы ее отпустил. Соврал что-нибудь командору, но встретив ее один, точно бы отпустил. Где долг и чувства сталкивались меж друг другом в борьбе, Каллен начинал ненавидеть себя и все вокруг. Создатель, почему все именно так и никак иначе?       ― Ты ведь… не ранена? ― выдавил Каллен, вспоминая, что не видел на Рэй ни единой раны до этого, но, как бы глупо это ни звучало, не мог рассматривать ее сейчас.       ― Нет, я успела уклониться, ― Амелл фыркнула. Если падение лицом в грязь можно было назвать уклонением, то она гребаная Великая Первая Чародейка всея Тедаса. Ну и видок у нее, наверное, раз даже Каллен на нее глаз не поднимает лишний раз — медведи бы от страху дохли у нее на пути, самое оно, мужиков-то соблазнять, а они нынче в избытке вокруг наличествуют.       ― Скажи, Рэй… кхм… ты ведь не как твой друг, Йован… ― Каллен мялся, старательно глядя куда угодно, только не на чародейку, не в силах выдавить из себя эти крамольные слова и все же решился. ― Ты же не маг крови?       ― Конечно, нет, Каллен.       ― Но почему тогда ты хотела сбежать с ним?       Снова это противное ноющее чувство в животе, ревность иглами впивается в сердце и подкатывает к горлу. Рэй ближе любой другой маг, но он всегда будет от нее бесконечно далеко.       ― Ну, даже не знаю… наверное, потому, что я не собираюсь всю свою жизнь просидеть в этой дурацкой башне. А тут такая возможность… ― Рэй накрутила локон на палец.       ― Но почему? Разве там так плохо? ― похоже, Каллен искренне не понимал простых истин.       «Глупый мальчишка», ― вынес вердикт Мышь, и Амелл была с ним полностью согласна.       Рэй набрала в легкие побольше воздуха для продолжительной тирады.       ― Ты это серьезно? Ты можешь по крайней мере раз в год съездить к родным, обнять родителей, братьев, сестер. Как минимум, после службы у тебя есть несколько часов, чтобы выйти из чертовой башни и делать все, что тебе заблагорассудится. А я? Меня забрали из дома, когда мне было шесть! И я больше никогда не увижу свою семью. Мой богатый и влиятельный род скатился куда-то на уровень канализации, потому что все дети оказались магами. Отец спился и наверняка уже сыграл в ящик. А мои две сестры и брат хрен знает где, возможно, сидят по разным Кругам, а я даже не знаю их имен, чтобы хотя бы попытаться навести справки. И это я еще молчу про то, что каждый день за тобой следят десятки глаз, обладатели которых в любой момент могут скрутить тебя и посадить в карцер, если заподозрят в чем-либо. А усмирение? Это же вообще какой-то беспросветный кошмар!       Карие глаза буквально излучали сожаление и печаль. Он либо не замечал, либо просто не задумывался раньше, но теперь… Слова чародейки, исполненные горечью, болью и ненавистью, задели его за живое. Разве это все справедливо? Пусть маг, но она такой же человек, как и он. Каллену было жаль, но что он мог изменить? Теперь ему ясны и мотивы Рэй, и безудержное желание вырваться на свободу.       ― Значит, ты не вернешься потом? ― Каллен и сам понимал, что ответ очевиден, но все равно зачем-то задал этот глупый вопрос.       «Вот же дурень».       Амелл, выгнув бровь, ожидаемо смотрит на него как на идиота, каких поискать. Но ответила она не на тот вопрос, что он задал вслух, а на тот, который и вовсе облечь в слова никогда бы не решился.       ― А ты чего хотел? Чтобы после всего я вернулась, прошло лет двадцать-тридцать, мы стали бы Первой Чародейкой Амелл и Рыцарем-командором Резерфордом, и тогда наступило бы наше «долго и счастливо» чародейки и храмовника, все равно каждый раз в самом темном углу с вечным страхом быть замеченными? Этого бы тебе хотелось? Так ты видишь наше будущее, даже если оно вообще есть? ― Амелл внимательно вглядывалась в лицо Каллена, пытаясь понять, о чем он думает, понять по эмоциям, но их не было, либо храмовник боится их показывать. Он просто стоит и понуро смотрит вниз, будто из-под пола ему вещает суфлер, что и когда сказать.       Рэй это смущенное молчание всегда раздражало. А потом он, если не сбежит от страха, просто начнет мямлить и заикаться. Чародейка, признаться, когда она только обнаружила интерес юноши к себе, думала, что у парнишки проблемы с речью или головой, а у Ордена храмовников ― с адекватностью выбора кандидатов.       И сейчас она догадывалась, что на что-то такое молодой храмовник и рассчитывал.       «Даже слышать такое смешно», ― комментировал Мышь.       ― Ну уж нет, это не для меня. Я хочу любить свободно, без всяких запретов, ― подытожила свой монолог девушка.       «Да, нас ждет свобода и… исступленное безумие, наркотики, убийства и оргии с демонами», ― многообещающе протянул Мышь, ускользая из сознания Рэй обратно в Тень.       Амелл встала с насиженного места, обошла храмовника по дуге. Побыв под солнцем, Рэй несла с собой живительное тепло, словно добрый дух Тени, Каллен почувствовал его кожей лица, когда она проходила рядом с ним. Взять за руку. Не дать уйти. Объясниться. Нет, просто взять хрупкое тельце, закинуть на плечо, вскочить на коня и скакать куда угодно, пока лошадь не ляжет, а они не будут далеко от Круга, храмовников, Церкви, магии…       Конечно же, он ничего не сделал. Он услышал, как чародейка, шелестя подолом мантии, вышла наружу. Каллен стоял и думал о неожиданном откровении и прямоте Амелл, то ли это было косвенное признания в любви. Теперь он будет гадать всю оставшуюся жизнь, а оно ли это вообще было, или сие лишь очередная замысловатая игра слов, которые Амелл так любила. А ведь он действительно хотел. Это «долго и счастливо». Только с ней и ни с кем другим. Знал, что это невозможно. Искренне верил, что забыть Рэй не сможет никогда, и чувства к ней останутся с ним навсегда. Недосягаема, как звезды. Проклятье. Будь проклята эта магия, отнявшая у них право быть вместе, как любые нормальные люди.       Прошерстив ферму и лес в округе, храмовники, командор и Первый Чародей оседлали лошадей и без лишних пиететов перед Серым Стражем направились обратно в Кинлох. Рэй, наконец, смогла вдохнуть полной грудью лесной воздух, не опасаясь ничего, да и Дункан заметно расслабился.       ― Где твои вещи? У тебя было хоть что-то с собой? ― участливо осведомился Дункан. ― Путь будет долгим.       Амелл вспомнила, что посох она сломала, когда пыталась избить им метрового паука, а сумку с вещами потеряла, пока носилась как угорелая по лесу от храмовников. Голова Эленнай осталась, да и ту отобрали. Но подарили новую магическую палку.       ― Нет, я путешествую налегке, ― ответила она, опираясь на посох.       ― Запас провианта у меня есть, теплый плащ для тебя найдется, а вот с одеждой тебе придется потерпеть до Остагара.       ― Товарищ вербовщик, можно обратиться? ― закусив губу, спросила Амелл.       ― М-м?       ― Вы ведь еще можете передумать брать меня в Стражи?       ― Не могу. Во-первых, такие как ты нам нужны, а во-вторых, это для твоего же блага. ― Дункан кивнул в сторону слонявшихся поодаль храмовников.       ― Там в лесу где-то мой друг ошивается, давайте и его подберем? Он, конечно, больной на голову придурок, но Стражам бы отлично подошел.       Дункан издал низкий отрывистый смешок, покачав головой, никак не отреагировав на шпильку. И пускай. Каждый по-своему справляется со стрессом.       ― Я уже достаточно задержался здесь, пора выдвигаться в Остагар. Мы можем не успеть к очередному сражению.