Грифоны подымутся вновь

      Дикие Земли Коркари, еще из рассказов солдат успевшие навести на четырех путешественников легкий флер ужаса, встречали их зловонными болотами, тучами мошкары, жизнерадостно квакающими наперебой лягушками и зеленой порослью трав и мхов. Из разбросанных всюду лужиц с темной стоячей водой, окруженных густыми зарослями камыша, торчали черные гнилые стволы.       Темно-зеленые, почти черные ели густо покрывали участки твердой земли, сбиваясь в кучки, держась друг за друга корнями и словно боясь утонуть. Болото расположилось на самом дне широкой долины. Со всех сторон в нее спускались горы, переходили в густой лес, местами пестревший лиственными деревьями, мало-помалу теряющих цвет и приближающих осень. Типичная тайга, одним словом.       Солнце неумолимо приближалось к зениту, но уже сейчас нещадно жарило, норовя осесть смуглым загаром на коже и оставить свое тепло с тобой вместе с тепловым ударом по голове. И это несмотря на вчерашнюю метель. От палящих лучей, благо, спасали высокие деревья.       Местами нога ступала на черную, вполне плотную землю, местами ― на мягкий и чавкающий от обилия влаги мох, а иной раз можно было ненароком провалиться по колено в вязкую холодную трясину. Отдавать обратно конечность она ни разу не была согласна, спасали лишь ветки или что-либо твердое под рукой, за что можно было ухватиться и вытянуть себя. Или верный товарищ, что гораздо лучше.       Белокаменный Остагар, скромно пристроившийся между гор, какое-то время покровительственно наблюдал за путниками с высоты, пока деревья не скрыли его за собой. Потеряв его из виду, они почувствовали себя заметно менее уверенными. Воинственная четверка старалась идти тихо, был слышен шелест травы под ногами, шорох еловых лап об одежду, да хруст веток под ногами.       ― Ты бы лучше силы приберегла для по-настоящему сильного противника, ― Джори с недовольной миной косился на то, как Рэй прицельным ударом маленькой молнии сбивала слепней.       ― Я рискую быть высосана досуха еще до того, как такой противник появится… что до тебя, сэр рыцарь, ты лучше за собой следи, а то во мне скоро дыру глазами проделаешь, ― продолжала свою бесконечную войну магесса. Она вдруг вспомнила, как с девчонками оттачивала меткость на комарах, залетавших в комнату. И на сердце тотчас стало как-то тяжело, и тоска по опостылевшему, но все же родному дому пробрала…       Джори фыркнул и с независимой миной отвернулся, уразумев, что слова чародейки подразумевают завуалированное «пошел ты». Давет позволил себе глумливую улыбку и, как бы невзначай, стал идти к Амелл поближе, надеясь, что в стайку кружащих над ним оводов попадет молния-другая. Алистер же молча, стоически переносил нападки болотных насекомых, чувствуя себя воспитателем ясельной группы. «Не иди туда, не иди сюда… Давет, не трогай трупы, там нет ничего ценного, заразишься еще… Рэй, вытащи изо рта эту ягоду, она ядовита…». Впрочем, в свое время он, Алистер, должно быть, выглядел еще глупее.       ― Ну и куда ты идешь? ― спрашивал Алистер незадачливую магессу, залезшую в заросли камыша и хлюпающую сапогами по болотной растительности.       ― Там что-то блестело, ― бросила через плечо Амелл, ведомая вперед не доводами разума, но чистой воды клептоманией.       Аккуратно шагая по твердым кочкам, торчащим из болотной жижи, Рэй все же поскользнулась и плюхнулась в воду… встретилась с остекленевшими глазами трупа какого-то жреца. Незадачливая чародейка осталась в неописуемом восторге от этой встречи: Амелл изо всех сил орала с непередаваемой, нецензурной, восхитительной палитрой чувств, будто ее только минуту назад выдернули из котла тех пресловутых ведьм Земель Коркари. Мертвец же отнесся к их встрече довольно флегматично.       ― Создатель милосердный, на эти вопли сейчас вся орда сбежится! ― сэр Джори нервно озирался по сторонам, поворачиваясь всем телом, отчего его мгновенно выхваченный из ножен на спине двуручник почти со свистом стал рассекать воздух вокруг рыцаря. Он явно был готов порубить всех, но сначала своих. Для острастки. Чтоб чужие боялись, как говорится.       Давет присел пару раз, уворачиваясь от лезвия, прежде чем схватить бугая за плечо в попытке остановить медленно набирающую обороты истерику и смертоносное оружие в руках товарища.       ― Меч убери, а то с ордой один разбираться будешь.       Джори подскочил от неожиданности, но оружие убрал, глядя как сопровождавший их Серый Страж пробирается сквозь заросли камыша, неся на ручках молодую магессу. И что-то шевельнулось в душе рыцаря ― неясное ощущение фаворитизма и вседозволенности некоторых особ.       ― Смотрите, я что-то нашла! ― похвасталась Рэй своим очень даже не бесполезным походом в трясину.       На траве лежал, поблескивая на осеннем тусклом солнышке, золотой медальон церковного миссионера и его дневник. Из записей в промокшей заплесневелой книжке выяснилась цель столь отважного монаха. Оставив в Лотеринге горячо любимых жену и сына, брат Джогби отправился вглубь Земель Коркари с благородной миссией: нести Песнь Света и просвещение в хасиндские массы, а также заодно отряхнуть у них из-за ушей варварство и попытаться интегрировать в цивилизованное общество. Получилось не очень, как видно. При этом где-то на болотах должна была состояться встреча Джогби с его сыном Ригби. Последний, как думалось всем четверым, вскоре встретится с Создателем, если уже не пускает пузыри в ближайшей заводи.       ― Надеюсь, мы не будем искать тело его сына? ― мрачно пробурчал Джори.       ― Не будем, ― согласился Алистер. ― Но, если случайно наткнемся, нужно будет взять с его тела что-то, что можно послать его матери в Лотеринг.       Амелл пристально вглядывалась в высокую траву по берегу болота, силясь высмотреть еще что-нибудь ценное. Наверняка в здешних краях это не единственный несчастный, возможно, удастся снять с очередного трупа еще что-то ценное. Может быть, с этих неведомых порождений тьмы тоже будет что взять, если этих монстров вообще заботят материальные ценности.       ― Думаю, если мы как можно быстрее не закончим наши дела здесь, уже нашим родным надо будет искать, что послать, ― вставил свои пять медяков Джори.       Кусты за его спиной внезапно заходили ходуном и захрустели. Джори молниеносно развернулся, нацелив на них свой двуручник. Из густой листвы выскочил заяц, одарил компанию опасливым взглядом глаз-бусинок и помчался восвояси. Под ухом сэра Джори будто из воздуха возникла чародейка.       ― Не бойся, когда ты один… бойся, когда ты – два, ― поведала Рэй, рыцарю великое откровение мудрых, широко улыбнулась одними губами, подмигнула и, развернувшись, пошла дальше. Рыцарь еще не знал, но с Амелл, похоже, всегда так: подойдет, ляпнет что-то в лицо, и, что бы ты после этого ни сделал, все равно дураком кажешься.       Стали идти быстрее, подгоняемые Алистером и его железобетонным аргументом, что день не резиновый, и ночью, когда выползет всякая жуткая жуть, они еще пожалеют, что не издохли как-нибудь сами. Сам Страж шел впереди широкими шагами, лишь он один знал хотя бы примерно, куда идти, и, по его словам, мог учуять порождений тьмы за версту. Следом шел Давет, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в лесную тишину. Джори нервничал больше остальных, но виду не подавал, плотно сжав челюсти. И только Рэй вперед гнал азарт наживы и желание испытать на ком-нибудь свою силушку магическую. Она что-то мурлыкала, натачивая по дороге лезвие на конце своего посоха. От этих мерных, леденящих душу «вжик-вжик» нервно приседал вор и морщился рыцарь.

***

      Они не заметили, когда в сумраке леса начали сверкать голодные волчьи глаза, не услышали мягких шагов хищников. Опасность они узнали только, когда она начала злобно скалить зубы и рычать из-за кустов, роняя слюни на землю. Волки ― чрезвычайно умные создания, способные стаей загонять добычу в собственную ловушку. Сейчас же хищники окружили их полукругом, и пока не успели взять в кольцо. Схватка началась внезапно. Алистер и Джори были к этому готовы, ловко управляясь с оружием, а, главное, так быстро, что Рэй не могла уследить за их движениями. Давет осыпал диких далеких родичей мабари стрелами, выхватывая зорким глазом силуэты среди елей. Амелл, растерявшись, хватило только на то, чтобы выжечь на траве позади себя и лучника полукольцо, чтобы волки не могли атаковать их сзади.       Алистер оглушил одного волка ударом щита по голове, другому он вогнал меч в брюхо, вспарывая плоть и выпуская в мир фонтан крови с кучей кишок. Джори размахивал двуручником с такой силой, что один невезучий хищник, в прямом смысле этого слова, лишился головы. Амелл, пустив бегать по округе подпаленных сутулых псин, которых добивал Давет метким выстрелом из лука, теперь могла сосредоточится на помощи другим. Толку от нее было не сильно много, хотя бы потому, что Рэй не спешила пускать магию в действие, опасаясь ненароком задеть товарищей. Изредка бросаемые ею ледяные шипы, выбранные за отсутствие подрывного эффекта, в цель попадали в двух случаях из десяти. Все же на поле боя мишени двигались быстрее, чем комары.       В какой-то момент Рэй ухитрилась полностью заморозить одного из волков, не растерявшийся в этот момент Алистер с огромной силой вдарил по ледяной статуе щитом, отчего она разлетелась по полянке кусками льда и мороженой плоти. В другой очень неудачный момент чародейка случайно заморозила сэра Джори, благо, заклинание вышло слабеньким, и рыцарь не оказался обездвижен, а просто покрылся инеем, отрастил сосульку на носу и стал чуть менее подвижным.       После первого их боя на болотах всем собравшимся стало ясно, что у Рэй боевого опыта явно не хватает.       ― Не то, чтобы я не имела счастья до сего дня отбиваться от волков… ― начала оправдываться Рэй. ― Даже паука размером с корову, было дело, избила посохом в лесу до потери сознания.       ― До потери чьего сознания, интересно, ― глумливо поинтересовался Давет, продевая голову между древком лука и тетивой, чтобы пристроить оружие у себя на плече.       Амелл закатила глаза.       ― Моего, конечно, о чем ты.       «Шутник ебаный», ― поддакнул Мышь в голове Рэй.       ― Это были волки, а порождения тьмы, говорят, еще страшнее. Надеюсь, ты не станешь метать молнии бездумно во все стороны, ― скептично произнес сэр Джори.       ― Не стану, если никто не будет делать резких движений, выскакивать из-за спины, пугая до усрачки и седых волос, или набрасываться из засады, ― пожала плечами Рэй, жуя травинку.       ― Н-да… набрасываться не хорошо, ― думая о чем-то своем, протянул Алистер, вглядываясь в зеленые заросли и теребя пряжку ремня.       ― Тогда чем ты будешь полезна в бою, если даже себя толком не контролируешь? Или промахиваешься, или по своим попадаешь… ― взъелся рыцарь, решив, что для разборок сейчас самое время и место. Но его можно понять: рыцарь тер руки, чтобы отогреть их, смахивал с брони иней и отчаянно чихал.       Рэй на секунду задумалась. А правда, чем? Что она такого умела, чтобы и своим не навредить, и совсем уж бесполезной не оказаться? Припомнив нужное заклинание, Амелл широко улыбнулась.       ― Дайте мне сюда ваши мечи, ― потребовала чародейка, покосилась на Давета и добавила: ― Твой колчан тоже.       Мужчины, помявшись в недоумении, ее просьбу исполнили, протянув магессе оружие. Рэй закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Ее маленькие ладони с осторожностью заскользили по лезвию протянутого Алистером меча, из-под подушечек пальцев змеями расходились по холодному металлу языки пламени. Клинок пылал жарким огнем, но рукоять оставалась холодной. То же самое чародейка проделала и с двуручником рыцаря. На стрелы Давета она наложила те же чары, но наконечник его стрелы начинал гореть только находясь на тетиве.       ― Магия, да и только!.. ― пораженно протянул вор, констатируя факт, со всех сторон рассматривал горящую стрелу, наложенную на лук. ― И ведь даже маслом не облита, а горит!       ― Неплохо, ― хмыкнул сэр Джори.       ― Ты, похоже, любишь огонь, ― заметил Алистер, на что Рэй с улыбкой кивнула.       ― Порождениям тьмы теперь будет особенно приятно пообщаться с вашей сталью, а в остальном… главное, себя не подпалите случайно, ― давала наставления Рэй. Когда оружие вкладывалось в ножны, огонь тут же гас, об этом она позаботилась, в других ситуациях все зависело от них самих. ― Вообще, можно было бы еще запаковать вас в «каменную кожу», но увы и ах, я не помню формулы для массового применения. Когда мы встретим эту самую жрущую все подряд живность, про которую только и разговоров в Остагаре, я уж как-нибудь сориентируюсь. Обещаю не поджечь никому волосы, ― положа руку на сердце, заверила спутников Рэй.       ― Для начала и этого вполне достаточно, ― отозвался Алистер, кивая на меч. ― Двинемся дальше.

***

      Порождения тьмы оказались… ужасающими. И это еще мягко сказано. И нет, тот труп, который притащили солдаты в Остагар для наглядной иллюстрации новичкам, ― вообще ни разу не был страшным. Потому что был уже дохлый. Саренрэй не упала в спасительный от всего некрасивого обморок только потому, что до самих порождений тьмы предшествовала сцена, достойная выблеванного под ближайший куст завтрака: растерзанный скот, реки крови ― звериной и человеческой, разбросанные всюду обезображенные и переломанные человеческие тела. Среди них был один-единственный выживший, которого Алистер перевязал и отправил в Остагар идти в строгом направлении вытянутой Стражем руки с чрезвычайно подробным пояснением «туда».       Но вернемся к порождениям тьмы. Не смотря на замешательство от увиденного, ступор быстро отступил. Страх тоже. Потому что, если с бегущей на тебя и скалящей острые зубы жутью ничего не сделать ― пеняй на себя, это Рэй усвоила в первые же дни после побега из Круга с Йованом. К своему счастью, Амелл была из тех людей, которые в опасной ситуации если и теряют самообладание, то сразу же действуют с холодной головой. Сколько себя помнила чародейка, всегда было так: сначала чувствуешь страх до дрожи в коленках, потом сосредотачиваешься на том, как справиться с проблемой, и разум сам собой очищается, чувства отступают.       Порождения тьмы можно убить, пустив им достаточное количество крови. Бить током, молнией. Держать на расстоянии, замораживая, хотя Амелл никогда не любила заклинания холода. Лучше всего ― жечь, это ее любимое еще с детства. Огненный шар, попадающий на любую поверхность и тут же взрывающийся ― ее коронное заклинание. Конечно, сразу стало ясно, что наилучшей тактикой для мага было держаться за спинами тех, кто идет в ближний бой, как Дункан и говорил ей. Рэй так и поступала, так что, по сути, ей не пришлось столкнуться с гарлоками лицом к лицу, и ей было проще, чем остальным.       Когда они расправились с первым отрядом порождений тьмы, пришло время собрать их кровь. У каждого рекрута было по бутылочке. Рэй заприметила генлока неподалеку от нее. Он лежал на животе, распластавшись на траве. Отвратительная желтая кожа туго обтягивала череп, тварь еще шевелила головой и шипела, двигать конечностями или встать она не могла ― кто-то из воинов вогнал ее же оружие в позвоночник.       Рэй как во сне подошла к генлоку, наступила ногой на его голову, чтобы не дергался, вынула из-за пояса нож, наклонилась. Движением, будто отрезая ломоть хлеба, она провела лезвием по шее порождения тьмы. Заточенное острие вспороло кожу с некоторым усилием, точно чародейка питалась порезать шар, наполненный водой. Бурая, почти черная кровь заструилась в подставленный флакон. Яд в чистом виде, как говорил Алистер.       У остальных, помимо Алистера, на лицах отражалась ничуть не меньшая радость от сборов жидкостей телесных, чем у магессы.       ― Создатель сбереги, для какой сомнительной цели для ритуала может понадобиться эта... гадость? ― недоумевал Джори, заткнув бутыль пробкой, рыцарь пытался начисто оттереть руки об штанину там, где не было брони.       ― Может, нас заставят раздеться до гола и обмазаться этим с ног до головы, а потом водить ритуальные хороводы вокруг костра? ― нервно посмеялся Давет, точно зная, как сделать сэру рыцарю еще хуже. ― Сэр Алистер, просветите хоть вы нас!       Но сэр Алистер был непреклонен.       ― Как сказал Дункан, вы все узнаете в свое время.       ― Если учесть слова Алистера о том, что он чует порождений тьмы и может об этом предупредить, то... ― Рэй подняла бутылек над головой так, чтобы солнечные лучи осветили смоляную вязкую жидкость внутри и сделала многозначительную паузу, выдерживая интригующую минуту молчания. ― ...было бы логично предположить, что эта штука должна оказаться внутри нас.       Рыцарь сам был, конечно, крепкий мужик, а вот его желудок, видимо, не очень. Судя по звукам у чародейки за спиной, он очень желал поделиться своим богатым внутренним миром с лесопосадками, но пока сдерживался.       ― Это ведь не правда, да? Серый Страж?.. ― Давет повернулся к Алистеру с таким выражением лица, как если бы вор съел лимонное дерево вместе с корой, корнями и удобрениями.       Сэр Джори с надеждой воззрился на их авторитетное сопровождение, скрючившись и отчаянно позеленев, ожидал ответа, будто от слов Стража зависит, попрощается ли рыцарь с утренней мясной похлебкой или нет.       ― Вы все узнаете на Посвящении, ― Алистер психологически ушел в глухую оборону, стоически не обращая внимания на попытки докопаться до истины. Естественно, такой ответ никого не устроил.       ― Хм, если Алистер не подтвердил, но и не опровергнул твое предположение, Рэй, то это вполне может оказаться правдой, ― заключил Давет с чувством собственного удовлетворения человека, раскрывшего мировой заговор.       Под тяжкий вздох Алистера, начавшего стремительно терять терпение, за спиной Амелл таки раздались душераздирающие звуки, словно из кошки насильно выдавливали клок шерсти, которым она подавилась. Рэй досадливо махнула рукой, поджав губы. Не удержался все-таки, бедолага. Давет прыснул в кулак.       ― Вы закончили? Тогда идем дальше, следуя плану, если не хотите пойти на корм крикунам, ― рявкнул Страж на откровенно веселившихся вора и магессу.       Алистер никогда не стремился быть командиром и вести людей за собой, в том числе вот из-за таких ситуаций. Часто некоторые хорошего отношения не понимают, а прикрикивать и напоминать, кто здесь главный, Алистер не любил.       Когда кровь бестий была добыта, отряд собрался двинуться дальше. Давет и Рэй тихо переговаривались, плетясь позади Стража, о том, кто же такие эти «крикуны». Судя по страшному лицо Стража, эта неведомая жуть была такая, что хоть сразу в гроб ложись. Тем временем дело было за малым: осталось отыскать злосчастные потерянные договоры, и можно было возвращаться в Остагар.       «Уродина», оторвавшаяся от своих и запоздавшая к уже окончившемуся сражению, выскочила прямо перед лицом, отчего неуравновешенная психика Рэй дала команду заорать в голосину. Порождение тьмы испугалось не меньше, тоже заорало, но его успокоили стрелой в лоб, а чародейке, так как она все еще не могла прикрыть «оральник», отвесили такого забористого леща, что она улетела в заросли. Щека мгновенно онемела, но зато истерика сошла на нет. Рэй подумала, что ей совершенно не хочется получить по морде второй раз.       ― Эй, магесса?.. ― кто-то потыкал ее рукой в бок. Судя по голосу, Давет. ― Ты там не умерла? Это я ж тебя для острастки треснул…       ― Ты смотри, какие мужики нынче пошли… ― начала гундеть Амелл. ― Сначала недвусмысленно зовут к себе в палатку непристойностями заниматься, а потом бьют!       ― Прости меня, Создателя ради!.. Кто ж знал, что от простой пощечины чуть Создателю душу не отдашь? ― взмолился Давет.       ― Пощечина? Да там полноценный хук правой, ― заметила Рэй, потирая красную щеку.       Алистер раздухарился еще от заявления Амелл про непристойности и палатку, уж от недостаточности вялых извинений вора и вовсе пришел в ярость: прочитал короткую лекцию о том, что женщин бить нельзя, и даже хотел для большей ясности вбить эту незамысловатую истину вору промеж глаз, но утих, когда Рэй встала перед ним и примирительно замахала руками. Иногда получить по морде вполне себе нужно. Для восстановления душевного равновесия. Джори, видимо, был того же мнения, ворча себе под нос про некоторых, которые так и напрашиваются.

***

      Оказывается, если раскидывать огненные сгустки кому ни попадя под ноги, можно привлечь к себе очень много ненужного внимания. Порождения тьмы, будучи страшными, но вовсе не тупыми, смекнули, что самый большой вредитель прячется за спинами трех крепких мужиков, к великому несчастью, еще пока живых. Последние напирали и чувствовали себя хозяевами положения под заградительным огнем тяжелой артиллерии в лице тощей пищащей глисты.       Один гарлок, сумев обойти воинов с фланга, несся на Рэй так лихо размахивая секирой, что чародейке чисто инстинктивно захотелось быть ближе к земле. Когда рычащее уродливое существо пронеслось мимо, уже пригнувшаяся Амелл в последний момент успела подставить ему подножку и в довершение не глядя врезала по нему посохом так сильно, что сама по инерции улетела, вспахав носом траву. О чем она тогда думала, Рэй не помнит. Помнит, что очень сильно желала, чтобы тварь сгорела и исчезла с глаз долой. «Магия очень сильно зависит от твоих эмоций и желаний, ― учительским занудным тоном твердил в ее воспоминании Ирвинг. ― А особенно сильные желания при стрессе могут претворяться в реальность самым неожиданным образом…».       Давет с разворота всадил на мгновенье зазевавшейся твари кинжал в горло. Джори, пыхтя и обливаясь потом, едва успел рассечь напополам генлока, целившегося мечом вору в спину. Оба очень удивились, когда над их головами со скоростью пушечного ядра пронесся гарлок с горящими чреслами. Как фанера над Орлеем, он с воем летел куда-то в болото, распугивая лягушек и комаров, понижая мораль противника и радуя глаз Алистеру, в последнее время заскучавшему по веселым моментам в небогатой на оные жизни Стража. Показав Амелл большой палец в знак одобрения, он снова бросился в бой на слегка прифигевших тварей.       Бой затягивался, твари все напирали, подзывая собратьев гоготом и криками. Пот заливал глаза, ткань рубашки под боевой мантией прилипла к телу. От скрежета лезвий, громких ударов, криков и воя нестерпимо болела голова. Алистер и Джори так и оставались в авангарде, Давет оставался ближе к Рэй, чтобы не допустить к ней прорывающихся тварей. Один шибко бойкий генлок, настоящая гора из мышц с упрямством тарана пер прямо на нее. С фланга к ней попытался подобраться гарлок, порождение добрых метра два в высоту, но Амелл отбила у него охоту покушаться на ее филей «каменным кулаком» в лоб. Давет, круживший вокруг, соколом налетел на сбитую с ног добычу, с садистским залихватским хохотом всаживая нож твари прямо в глаз. Генлока же не остановила «ледяная хватка», что иногда к неудовольствию чародейки все же случалось.       Тогда она сделала последнее, что могла, перед тем как генлок не сократит дистанцию между ними настолько, что смог бы дотянуться до нее своим ржавым мечом. Рэй с силой вогнала ему в грудь свой посох той стороной, на которой было лезвие. Оно вошло легко, словно в масло, в голую грудь воющего от боли порождения, но даже тогда упрямый генлок продолжал идти строго вперед, толкая чародейку назад и всаживая лезвие глубже в собственную плоть. Рэй надсадно рычала, пропахивая по грязи каблуками сапог колеи и продолжая дырявить порождение тьмы острием посоха, тот все дергался, пытаясь цапнуть за руку. Его черная оскверненная кровь хлестала на землю, иногда ее брызги попадали и на Рэй. Одна капля. Всего одной капли хватит, чтобы все закончилось. Генлок чуть не затолкал магессу в болото, пока Давет, проносясь мимо, как ветер, не полоснул кинжалом жуткой твари по горлу.       Момент, когда все вдруг пошло по звезде, Рэй издалека как-то и не распознала. И показалась с тыла на горизонте рать темная и несусветная. Конца да краю не было войску вражьему. Голов эдак в десять. Но для трех с половиной крутых, как самые крутые яйца, воинов это была почти что армия. На Амелл, увидевшей вражеское подкрепление первой, шел здоровенный гарлок, размахивая огромным клеймором во все стороны. Даже не бежал, отлично зная, что жертве деться некуда: либо прыгай прямо в трясину, либо на меч к его собратьям. И вообще излучал почти физически ощущаемую уверенность, что чародейку он без труда одним пальцем в баранку скрутит.       Мана в теле Амелл иссякла, на даже самое простое заклинание сейчас у нее не хватит сил. А жидкий лириум, который был у нее в количестве трех маленьких баночек, она недальновидно выжрала еще час назад. И как только им свезло наткнуться на эту шоблу?..       «Дура ты! По округе их бродит целая орда, а ты еще удивляешься!». ― Мышь взял роль самобичевания на себя, от страха за подопечную в реальном мире аж позабыв все матерные слова. ― «И Страж твой… дурак форменный! Куда завел?! И начальство твое дураки!..».       «И жизнь моя… дурацкая! Вот сейчас она и закончится», ― обреченно подумала Рэй.       Нет. Не сегодня. Она не умрет сегодня. Ни. За. Что. Амелл стиснула зубы и крепче сжала окровавленный посох руками.       «Ты уж постарайся прожить подольше», ― дал свое напутствие Мышь.       Рэй замерла в оцепенении и обернулась к товарищам, ища их взглядом широко открытых, ясных изумрудных глаз, словно хотела в последний миг своей жизни увидеть соратников. Как говорится, когда-нибудь настанет день, когда мужество не оставит род людей, когда мы не предадим друзей и не разорвем все узы дружбы… но только не сегодня.       С прытью молодой лани магесса припустила по болотным кочкам, на всякий случай петляя по ним точно пьяный заяц. По какой-то невероятной случайности не утопая совершенно: спотыкалась, падала и материлась на куцых клочках земли и скользила как водомерка по воде на тех участках пути, где можно было бы утонуть с головой.       Порождения тьмы такого поворота явно не ожидали, забыв, что в убегающую дичь можно хотя бы стрельнуть раз-другой из лука. Они проводили печальными голодными глазами в страхе улепетывающий полдник, но в трясину следом не полезли, видимо, решив, что пусть лучше этот суповой набор достанется кому бог пошлет. В конце концов, в радиусе досягаемости было хоть и агрессивное, и жилистое, но крупное мясцо в количестве трех штук.       Когда бой закончился, Страж и рекруты были едва живыми от ран. Вокруг них всюду лежали окровавленные трупы бестий. Порождения тьмы их серьезно потрепали: Джори сидел на земле, перетягивая ремнем ногу и пытаясь унять непрекращающийся поток темной крови из рваной раны; Давет сдавлено стонал от боли, с горем пополам пытаясь пересилить боль и замотать в бинты руку с тремя отрубленными пальцами. Алистер отделался менее серьезными травмами: на глазу наливался фиолетовый синяк, на плече зиял длинный порез, а правая рука, она же ведущая была вывихнута и пульсировала тупой болью. Выжили они не иначе, как чудом.       И как-то так оказалось, что магессы и след простыл, и никто из рекрутов толком не мог сказать Серому Стражу, куда она могла задеваться. Только на траве лежал пучок полевых цветов, которые она собирала, связанных веревочкой. Амелл хотела отдать их на псарню для больного мабари. Алистер подобрал букет, осмотрел траву и кусты на предмет зацепок или хоть каких-нибудь подсказок, куда могла деться Рэй. Не успев стать даже полноценным храмовником в прошлом, Алистер навыков следопыта у себя не наблюдал, поэтому примятая трава, присохшая к ней черная кровь, дохлое порождение тьмы и отсутствие трупа магессы ему мало о чем говорили, кроме того, что последняя, скорее всего, жива.       ― Сбежала? ― предположил Джори.       ― Или ее утащили, ― Давет мрачно смотрел на темнеющий густой лес, лежавший за трясиной. До него было-то всего метров двести. Проблема была только в том, что между ними и лесом лежала непроходимая топь. Очень вряд ли, что магессу понесло именно туда.       ― Будем искать, ― заключил Алистер твердо и решительно. ― Как наступит закат – сразу назад. Возобновлять поиски завтра уже не будет смысла, ночь на этих болотах даже отряд разведчиков не смог пережить.

***

      Ветви хлестали по лицу, ноги вязли в чем-то, но сбежать Рэй удалось, и через десять минут бешеной беготни по болотам и частично по лесу ее марш-бросок завершился падением лицом в бурую вонючую трясину. Вся измазавшаяся в грязи по самое «нимагу», магесса с упорством бронто пробиралась через болото. Ей даже удалось добраться до очередного твердого островка безопасности.       Она продолжала трусить рысцой дальше, опасаясь погони, пока ноги сами не вынесли ее на полянку. Оказалось, что магесса ворвалась в чей-то лагерь, с жесточайшим остервенением разворошенный кем-то. Тряпье, части одежды, и другие пожитки были в ярости раскиданы по периметру. Порванные палатки зияли дырками, словно от мечей или когтей, иные из них были основательно выпотрошены, являя свету свое вывернутое нутро ― порванные спальники и походные сумки.       Рэй стояла посреди всего этого бедлама, и пусть, была совершенно одна, оставаться в разоренном лагере точно было не безопасно. Она озиралась по сторонам, толком ничего не соображая от страха и ожидая, что на нее в любую секунду нападут, она пятилась куда-то в сторону от лагеря, сама не зная куда, лишь бы подальше отсюда.       Шаг, и на ноге что-то затянулось, резко потащило вверх, да так, что магесса со вскриком больно приложилась лбом о землю, прежде чем эта самая земля быстро удалилась от нее. Рэй болталась вниз головой, подвешенная за ногу веревкой, привязанной к суку на поваленном дереве над глубоким оврагом. Рядом висел такой же неудачливый командир порождений тьмы в желто-коричневой броне. Такая была, как заметила магесса, у тварей рангом повыше остальных, и она была значительно крепче, как и сами их обладатели.       ― Что, тоже фиговый выдался? ― участливо спросила Рэй, немного успокоившись, отдавшись на волю гравитации и свободно повиснув на веревке, затянувшейся на ее щиколотке. Больно, надо сказать, даже сквозь кожу сапога.       Порождение тьмы в ответ презрительное рыгнуло, не сводя видневшихся в прорези шлема маленьких злобных зенок с такой далекой и недосягаемой, но крайне ненавидимой человечинки.       Через неопределенное количество времени лицезрения друг друга, гарлоку надоедает молчать, и он начинает говорить что-то на своем «темном-поражденческом». Весьма осмысленно, между прочим. Рэй тоже, только на всеобщем и исключительно матом. Возникает недопонимание. Гарлок машет когтистыми руками, пытаясь зацепить чародейку и показывая куда-то вверх, видимо, пытаясь объяснить, что разрешение их глупой проблемы находится где-то там, и надо как-то выбираться. Рэй смотрит в указанном направлении, но проверка на знания человеческих примитивных технологий была с треском провалена, и чародейка с открытым ртом просто висела, мысленно проклиная свою тупость и то, что какой-то мерзкий гарлок понимал в жизни явно больше, чем она. Неловкая пауза затягивается. С болота доносится истеричное верещание стаи крикунов.       «О, магия!» ― внезапно думает Рэй, широко распахивая глаза от своевременности гениальной мысли.       «О, девку осенило», ― думает гарлок.       Сварганив небольшой огонечек, чародейка поджарила веревки, и они оба грохнулись на землю. Приложившись головой и едва не свернув шею при падении, Рэй еще долго валялась в позе звезды, пытаясь понять, все ли ее части перенесли это падение. Гарлок-предводитель же смог принять вертикальное положение очень быстро, правда пошатывался и норовил встретиться рогатым шлемом с деревьями. Видимо, головой приложился знатно.       Дружеских объятий, приятельского рукопожатия или хотя бы простого человеческого «спасибо» ожидать не приходилось. Придя в себя, Рэй тут же попыталась по-тихому дать заднюю в ближайшие кусты, пока гарлок выдергивал рог своего шлема из некстати выросшего на его пути ствола.       Задняя передача заела, а в тощую задницу уперся чей-то ботинок. Рэй хотела обернуться и спросить, какого, собственно, ху… но увидела громадного заросшего мужика в медвежьей накидке очень примечательного варварского вида, буквально воплотившегося из суеверных рассказов обитателей Остагара.       Сзади взвизгнуло ее знакомое порождение тьмы, грузное тело гулко упало в траву, брякнув доспехами, булькнуло в последний раз, когда ему нанесли смертельное колюще-режущее, и затихло. Рэй сглотнула, не отрывая глаз от бугая, возвышавшегося над ней и так и не убравшего ногу, стопорившую ее тактическое отступление. Зато обладатель этой самой ноги явно веселился: густая волосистая часть на лице разверзлась, являя свету притягательную улыбку во все гнилые от силы десять штук зубов. А из-за его спины выступило еще двое дюжих детин, один с дубинкой, другой с молотом.       ― Ну, что? ― севшим голосом, смиренно поинтересовалась Рэй. ― Жрать будем или насиловать?       Жить-то хотелось, как бы там оно все ни складывалось. Второе с трудом и оглядкой на габариты местных аборигенов, конечно, можно пережить, а вот первое, увы, вряд ли. Но перспектива стать Серым Стражем даже при таком раскладе почему-то чисто интуитивно не казалась лучшим вариантом.       Мужики в голос заржали. Идея им пришлась по вкусу.       ― Костлявая слишком, а вот попользовать ее можно, ― ухмыльнулся тот, что сзади, черноволосый.       ― У меня идея получше: сначала отыметь хорошенько, а потом в суп ее, ― хекнул тот, что рядом с первым заговорившим.       Он принялся расшнуровывать портки из бурой шерсти кого-то еще не так давно бегавшего по этим самым болотам.       ― Да, девки низинников только для того и годны, ― поддержал рыжий, который был прямо перед чародейкой.       Варвар толкнул ее ногой вперед, отчего магесса откатилась в заданном направлении на пару метров. Рэй сглотнула, инстинктивно подбираясь и сжимаясь в комок, прижав коленки к груди. Мужики, конечно, большие, свирепые и яростные ― все как полагается, ей бы о таком мечтать на самом-то деле ― но не в подобной ситуации и уж тем более не в количестве четырех.       ― Одна беда, мужики, нас много, а надолго ее маленьких дырок не хватит! ― противно провозгласил тот, что был сзади, и зашелся хохотом вместе с остальными.       «Ну? Как ты теперь будешь из передряги выбираться?», ― послышался в голове недобрый голос Мыша, предвкушающего вместе с Амелл не самые приятные события.       Гениальную идею собственного спасения из столь удручающей ситуации предстояло выносить и родить прямо сейчас. И одна такая не самая разумная идея пришла в голову к Рэй. Осталось только сделать все правильно.       Варвары тем временем надвигались на нее с двух сторон, глумливо лыбясь и перебрасываясь похабными шутками. Сделав, возможно, свои последние глубокие вдох-выдох, Амелл изобразила пасс рукой, окутывая себя «каменной кожей», с чувством рявкнула боевое «Усерусь, но не покорюсь!» и бросила рядом с собой огненный шар, точно бесстрашный камикадзе пороховую гранату. Рвануло так громко, будто барабанные перепонки лопнули, словно Рэй стояла на крепостной стене рядом с вереницей разом давших залп пушек.       Всех в радиусе поражения раскидало кого куда. Истошные вопли боли и ругань слышались где-то в отдалении, завоняло горелым мясом и паленой шерстью. Прокатившись по земле пару оборотов через голову, Рэй собрала остаток сил в кулак, встала и побежала сквозь непроглядный дым в ту же сторону, куда ее и отбросило. Саму Амелл лишь опалило, «каменная кожа» свое дело сделала, сохранив магессу от ожогов. К счастью чародейки, она угадала и с траекторией броска ее любимого заклинания: хотя и не было видно дальше собственного носа, но ей удалось ни с кем не столкнуться.       Рэй бежала, что есть мочи, едва успевая ставить ногу на кочку, а не в жидкое месиво между островками травы. Остановилась она только когда под ней ощущалась твердая земля, а лес стал заметно гуще. Остановилась вынужденно, выбившись из сил, запнувшись о корягу или камень и упав лицом в мох. Она не знала, как далеко сумела убежать, оторвалась ли она от погони и была ли эта самая погоня. Рэй лежала так какое-то время, слыша только звон в ушах и оглушающие биение в висках, словно военный барабан. Тяжело дышала, застыв всем телом и зажмурившись, ожидая, что на нее снова нападут, но в каждую следующую секунду это все не случалось.       Придя в себя и отдышавшись, Рэй перевернулась и села. Оказалась она в неожиданно приветливом месте: чародейка сидела на толстой подстилке из мха на небольшой прогалинке среди густого сосняка. Сквозь пушистые зеленые ветви пробивались золотые лучи закатного солнца.       Если бы Амелл года хотя бы два назад ляпнули, что она будет сначала убегать от Грегора и храмовников, будет лично знакома с королем Ферелдена и даже окажется принята в самый, прости господи, престижный Орден во всей стране, а потом по какой-то ахуительной причине окажется на болотах и будет удирать от прельстившихся на ее тощие мощи аборигенов, то Рэй бы не удивилась. Потому что люди вообще любят нести всякий бред. И ей бы пришлось настучать Грегору на этого блаженного, явно одержимого демоном вранья голимого, и пофиг, что у несчастного внезапно развился дар провидения. Но теперь… Теперь же Рэй трясло от ужаса, что и такое в ее блядской жизни случается.       Кто у нас тут самый умный? Кого угораздило заблудиться в лесах Коркари, да еще и от сопровождения в виде трех матерых мужчин-воинов отбиться? Твою мать, конечно же, это могла быть только Рэй! А кто вот его знает? Может, своей последней своей надежды на спасение Ферелден лишился, когда эта самая Рэй в спонтанной попытке спасти свою шкуру посеяла свой посох на болоте? Ну, и фиг с ним, что теперь. Все равно она и без посоха не промах. С другой стороны, теперь обороняться вообще нечем.       Рэй панически боялась покидать полянку, на которую ее занесло, потому она переползла на бревно, чтобы не морозить стратегически важные места. Она чувствовала себя тем круглым куском печеного теста, который сначала ушел от бабки с дедкой, а потом от всяких, очевидно, одержимых бесами зверей. В реальности же магесса имела в послужном списке практически полный список персон, от которых дрожат по ночам в Остагаре. Только ведьмы, пожалуй, не хватает.       Решив, что сидение на одном месте ее беде никак не поможет, Рэй встала и побрела туда, где лес был пореже, а солнечный свет освещал все вокруг, давая тепло и совершенно иррациональную надежду на лучшее. Чародейка не знала, сколько она просто брела вперед. Может, час, может, больше. В какой-то момент она заприметила куст с ягодой, набрала пригоршню и всю ее отправила в рот. Ни сил, ни желания разбираться, а можно ли ее вообще есть, Рэй не имела, ибо когда она голодная, настроение было одно: кого-нибудь убить во славу вселенской энтропии, а потом убиться самой. Вскоре живот скрутило, Амелл согнуло пополам, и она опустилась на удачно подвернувшийся пень.       ― Не холодно ль тебе, девица красная? Не голодно ль, белая голубка? ― елейным голосом «запела» ворона на суку у чародейки над головой.       Амелл с минуту таращилась на птицу, раздумывая, начинать ли истерично орать от страха и убегать или пока не стоит. Нервная система, только недавно обретшая спокойствие, команду паниковать не давала вопреки странности происходящего.       ― На добром слове спасибо, и да, все из перечисленного, я полагаю, ― Рэй уставилась на птицу так, словно та и впрямь должна ей отвечать.       ― Дело поправимое, цветик мой полевой, ― ворона, вопреки всем принятым в обществе законам, ответила, руша все известные Рэй истины с фундаментом и цокольным этажом в придачу.       ― Вы ведьма, да? ― Рэй задала, очевидно, самый идиотский вопрос из возможных.       Ворона не ответила. Она спорхнула с ветки, приземлившись прямо перед чародейкой и превратилась в невысокую встрепанную старушку.       ― Ведьма, значит, ― фыркнула Рэй с недовольной миной. ― Слышь, бабусь, отвяжись, а? ― вымученно протянула чародейка, всем своим видом пытаясь показать, как ее все достало, и чтобы хотя бы кто-то соизволил добровольно отъебаться от нее сам. ― Меня весь день гоняют по болотам то порождения тьмы, то варвары. Я не ела с самого утра, а на болотах только какая-то явно галлюциногенная ягода, потому что минут двадцать назад со мной пытались заговорить грибы, подбивали их съесть. Я им-то не доверяю, а тебе и подавно не буду.       ― Я бы на твоем месте тоже скорее бы мухоморам поверила, но ты не бойся, ― со знанием дела хохотнула старуха, постоянно прыгая и подскакивая перед глазами масляным переливающимся пятном. Вот ведь беспокойное место! Одни ненормальные. Нашла, где потеряться. ― Но так бестолково профукать трех хоть и недалеких, но рукастых мужиков… это нужен талант. И как же ты теперь вернешься к Стражам?       ― А кто сказал, что я к ним вернусь? ― удивилась Рэй. У нее в планах с самого начала значился побег первой графой, как только она выйдет из-под надзора Дункана. ― И вообще, как говаривают гномы: пошли они все на «Ишкакхеайдургул».       Старушка закачала головой и зацокала:       ― Вот же глупая девочка… а если этот мир будет стоять на краю гибели, и только ты могла бы этому помешать? Со спокойной душой бы ты смотрела на это?       ― Не разочаровывай меня, не говори, что ты всерьез полагаешь, будто я хоть что-то могу для него сделать, кроме как пустить на днище еще быстрее. Да я бы даже так и сделала, знаешь. Геройствовать ― скучное и неблагодарное занятие.       ― Какое досадное разочарование, ― чуть наклонила голову вбок ведьма, разглядывая удрученным взглядом чародейку.       ― Да, я такое, ― ухмыльнулась Рэй, абсолютно не обидевшись.       Она, конечно, привыкла быть той самой девочкой-отличницей, активисткой и затычкой во всех нужных и ненужных местах, однако вместе с неумолимым взрослением ее так же неумолимо настигло осознание, что вот таких вот инициативных дур эта самая инициатива и имеет. Так что стать чьим-то разочарованием значило отстоять свои интересы не вляпаться в очередное «гэ».       ― Может, вы мне лучше на выход из этого трудного положения укажете, ― спросила Рэй, разведя руками, и имея в виду нескончаемые болота вокруг.       Седая женщина сощурила блеклые золотистые глаза, думая о чем-то своем.       ― Я могу предложить тебе кое-что получше, ― прищур ведьмы стал очень хитрым. ― Сокровище.       ― Сокровище? На кой оно мне, если я в ближайшие часы копыта отброшу, если не от голода и холода, то от чьего-то своевременного ножевого вмешательства? ― Рэй зябко съежилась, втянув голову в плечи.       ― Я дам тебе выбор, девочка, ― ведьма скрестила руки на груди. ― Я укажу тебе путь на север, мимо всех бед, в том числе и Остагара, но, как ты заметила, протянешь ты не долго. Ты умрешь в холоде и одиночестве. Или же послушай старую ведьму, иди к своему предназначению и забери сокровище, о котором я тебе говорю. Тогда, можешь быть уверена: ты точно выживешь. Я гарантирую.       ― Значит, сегодня в программе нашего представления постановка «сдохни или умри», я поняла, ― процедила Рэй, не имея сил спорить. ― Ладно, где это твое сокровище?       ― Тебе туда, ― ведьма махнула в сторону чtрного скалистого утtса над ревущим потоком воды. Все это дело виднелось невдалеке, но топать туда было прилично. ― И постарайся добраться до захода солнца. Ночь в лесу и впрямь полна ужасов.       ― Спасибо… за мотивацию, ― мрачно буркнула Рэй и снова посмотрела в указанную ведьмой сторону. ― А что хоть за сокровище-то?..       Но чародейка снова была в полном одиночестве, как и до странного разговора, и до вороны. Рэй непонимающе огляделась по сторонам, внимательно осмотрела деревья над головой, но ни старухи, ни вороны нигде не увидела.       ― Ни здравствуйте, ни до свидания, ― фыркнула Рэй, пресекая на корню мысль о том, что, возможно, ворона и старуха ей привиделись после поедания сомнительных ягод. Потому что то, куда ей сказали идти, звучало как хоть какой-то план.

***

      Флемет после этой встречи с желторотой магессой еще долго размышляла, а правильно ли она поступила, направив непутевую девчонку к утесу? Кого-то из Стражей давно уже следовало туда отправить. Да и Явана, последний раз навестив мать, выла волком, постоянно напоминала старой ведьме о том, что "подарочек" долго ждать не станет, и огнедышащие подопечные дочери далеко не в восторге от подобного соседства. Почему же Флемет показалось, что молодая чародейка, причем пока еще даже не Страж, но подходит для роли владельца этого и впрямь сокровища? Бывало, стоит перед ведьмой человек, еще и слова сказать не успел, а она уже его прочла словно открытую книгу. Обычно ведьма в своих прогнозах не ошибалась. Однако с этой белобрысой не все просто. Она сама многого о себе не знает, да и Флемет терзали сомнения. Но раз ждать больше нельзя, то пусть будет так. В конце концов, иные варианты были еще хуже.

***

      Ночь постепенно вступала в свои права, погружая Дикие земли в холодные сумерки.       ― Демон подери эту магессу! Зачем ее вообще понесло дальше в глушь?! ― возмущался в праведном гневе сер Джори, бросая яростные взгляды на посох чародейки в руках Алистера.       Волшебную «палку» они нашли в лесу неподалеку от места последней драки с порождениями тьмы, когда Рэй исчезла. Ее оружие валялось в траве, запачканное засохшей кровью порождений тьмы. Поранила или убила кого-то, но давно и явно не здесь. Следов борьбы вокруг не было, значит, они либо бежала, либо ее несли, думал Алистер.       ― Алистер, мы уже весь ближайший лес обыскали, ― подал неуверенный голос Давет. ― Может, пора нам вернуться? Дальше в лес углубляться опасно.       Эти слова стали последней каплей для Стража. Ни самой Рэй, ни ее следов они как ни старались, но найти не смогли. С тяжелым сердцем он вернется к Дункану и что ему скажет? Что не уследил за девчонкой и попросту потерял? Все это испытание вышло глупее некуда: и рекрута потеряли, и Договоры не нашли. И хорошо бы было, если Амелл просто сбежала, но Алистер боялся, что могло произойти самое худшее, о чем ему когда-то рассказал Дункан, повидавший на своем веку многое. Ведь Рэй Стражем не была, стало быть, она не была бесплодна, и могла представлять особый интерес для порождений тьмы.       Тогда ее уже, скорее всего, утащили под землю, и искать ее бесполезно. А если чародейка сбежала ― ночь в Землях Коркари расставит все по своим местам. В одиночку здесь не выжить никому.       ― Да, ― тяжело вздохнул Алистер, опираясь на толстый ствол старой сосны и глядя на тревожно чернеющий утес за лесом. Посох Рэй он держал в руке, глядя на сверкающий янтарный камень в его навершии. Он закрыл глаза, сжав челюсти и снедаемый муками совести. ― Давайте возвращаться.       Три склянки с кровью порождений тьмы тихонько позвякивали у Алистера в сумке. Когда рекруты наполнили их, было решено не носить каждый свою, а отдать все Серому Стражу для сохранности. По дороге обратно они не встретили ни души. Алистера не оставляли мысли о рекруте-потеряшке. И это его потеряшка. Его вина. Не досмотрел, не уследил. Дункан будет разочарован. Как он только мог допустить такую оплошность? Да, в Диких Землях может случится что угодно, но Дункан доверил такую важную задачу не кому-нибудь, а именно ему, Алистеру! Договоры они тоже не сумели отыскать, и теперь они, скорее всего, будут потеряны для Стражей навсегда. Это был полный провал.       Но что сталось с Рэй и где она сейчас?.. Страж запомнил большие зеленые глаза юной магессы. То по-детски наивные, то хитрющие, словно у дикой лисицы. Их обладательница шутила при каждом удобном и неудобном случае, пряча за этой ширмой страх. И он волновался за нее. Пропала, а все из-за него.

***

      Последние слова ведьмы прочно засели в мыслях Рэй. Ее голос еще какое-то время чудился ей, как очередная галлюцинация. Солнце лениво катилось к горизонту, готовясь скрыться за тем утесом, к которому ей и надо.       К полуночи Рэй стояла на мокрой каменной площадке у водопада и с опаской глядела на черную дыру в скале. Особенно, знаете, подбадривали кости у входа. Прибавляли шарму этому жуткому местечку. Что ж, та ведьма-старушка же наверняка не желала ей скорой смерти, отправляя сюда? Значит, никаких чудищ она здесь не должна встретить, ведь так? День подходит к концу, скоро станет темно, а искать другое прибежище уже нет времени.       Чародейка осторожно зажгла маленький сгусток пламени и трясущейся рукой указала ему на проход. Огонек влетел внутрь, осветив неровные края входа в пещерку, потолок в ней, обросший метровыми сталактитами, с которых капала вода и собиралась в лужицы на скользком полу.       В пещере не оказалось никаких ответвлений или потайных проходов, зато она была довольно большой и просторной. Сгусток огня завис на середине, из темноты глаза выхватывали едва заметные очертания скелетов животных, растерзанные и совсем свежие трупы животных. Поистине громадное гнездо из веток обнаружилось в самом дальнем углу, а в нем… яйца. Рэй подошла чуть ближе, и ей удалось разглядеть рисунок на скорлупе: маленькие неровности в виде чешуек покрывали всю поверхность. Долго гадать не пришлось, кому могут принадлежать такие яйца и столько пищи. Раньше ей приходилось только читать о подобном. Драконье логово. Но у них должен быть гарем самцов, разве нет? Может, брошенное?..       Оглядевшись по сторонам раз в десятый, Рэй пересилила страх и начала присматриваться, как вскарабкаться к яйцам. Непомерное по человеческим меркам гнездо располагалось на крупных камнях и до него еще попробуй долезь. Если птицы вьют гнезда из веточек, перьев и клочков чьей-нибудь шерсти, если подвернется, и было это сооружение размером с ладошку, максимум корзинку, то драконы… вместо веточек были толстые бревна и даже цельные куски деревьев, которые пошли в обустройство яслей для драконят вместе с зеленой кроной. Рэй карабкалась по этой куче бревен, на каком-то суку оставив приличный клок рукава. Когда она преодолела верхний край этого сооружения и скатилась вниз к яйцам, то с изумлением обнаружила под собой мягкую подстилку из… да, это был очень небрежно снятый с овцы скальп. Вместе с кусками сгнившего мяса. И не один.       Рэй много читала о драконах в башне, так что однажды в ее голове поселилась одна идея. Она ведь любила драконов. Нет, обожала! Еще маленькой она поставила перед собой цель обзавестись драконом. А выбор тут был и не маленький. Рэй бродила между, казалось бы, хорошо отделанными валунами, которые ей были по колено. Яйца все одного окраса и размера, шершавые как каменная порода. По ее подсчетам их тут было около дюжины. Бери ― не хочу! Хоть все! Но вот незадача: на вес яйцо было как небольшой мешок картошки, килограмм эдак пятнадцать. Эта штука стоит целое состояние! А если Амелл удастся приручить и вырастить собственного дракона ― это будет просто великолепно! Хотя, разум твердил ей, что очень вероятный исход этой затеи окажется примерно таким: чешуйчатый хищник вылупится и сожрет ее вместе с потрохами.       Но Саренрэй ― девочка упертая. И если уж чего решила, то не отступится. Хотя бы одно, очень вероятно, сорвав спину, Рэй могла утащить. Благо, посох она потеряла, но ее вещмешок остался при ней. Запихнула в сумку яйцо, занявшее собой почти все место и туго натянувшее тканевые стенки. Пока никого не было «дома» магесса решила осмотреться напоследок. Драконы, точно сороки, тянут все блестящее, что на глаза попадется. Может, Рэй найдет что-то ценное и желательно легкое.       И то ли драконица попалась не падкая на бижутерию, то ли мамашка была той еще гуленой и отсутствовала настолько часто, что любой, как Рэй, мог вот так вот просто завалиться к ней в пещеру и вынести все, что понравится, но ничего такого в пещере не обнаруживалось. Разве что ржавые покореженные части доспехов, кости да черепа в больших количествах, человечьи и звериные.       Взгляд Амелл случайно упал на самое маленькое яйцо в гнезде. Оно было одно такое, сиротливо лежащее в самом темном углу подальше от основной кладки. Бережно взяв в руки находку, Рэй принялась рассматривать темные пятнышки на гладкой, словно поверхность воды в штиль, скорлупе и гадать, что за зверь может из него вылупиться. Это было совершенно точно не драконье яйцо. Возможно, дракон, что было бы логично, ведь лежит в гнезде этой крылатой бестии. Разве что высшая драконица изволила загулять и родится какой-нибудь миниатюрный дракон, если вообще дракон?       Маленькое яйцо соответственно размеру, было не в пример легче других, поэтому Рэй решила прихватить с собой и его чисто из интереса. Она обернула его в платок, игравший роль шарфа, положила в сумку сверху на яйцо побольше и, не найдя ничего ценного поблизости, быстро вернулась к выходу. Здесь нельзя оставаться. Вдруг вернется мамаша? Лесных зверей и порождений тьмы Рэй хотя бы сможет поджечь, а вот дракону ее самая развитая стихия в лучшем случае как щекотка. Так что при встрече с таким противником ей останется только обложиться коричневыми кирпичами, перепугаться до смерти, чтобы не узнать силу и остроту драконьих зубов.

***

      Недалеко от пещеры дракона все в тех же скалах Рэй нашла небольшой отнорок, неглубокую пещерку с узким входом. Достаточно сухую и вполне пригодную для ночевки. Чародейка натаскала еловых лап, оторвав их от растущих рядом с пещеркой елок, сухостоя и крупных палок. Развела небольшой костер ближе ко входу, чтобы дым не застаивался и выходил наружу. Выложила из еловых лап себе лежанку, кинула сверху меховой плащ и села, грея руки у пламени. Желудок предательски урчал, отказываясь принимать к сведению сложившиеся обстоятельства и отсутствие еды.       Днем в этих местах довольно тепло, но и не жарко, поэтому мошкара летала размером с корову. Ночью же холод пробирал до костей, зубы отбивали друг о друга барабанную дробь, но хотя бы комары прятались. В целом лесах и болотах Коркари, находившихся в низменности, было даже потеплее, чем в самом Остагаре. Стоило ночи опуститься на владения хасиндов, как начал пробрасывать снег. Редкие снежинки падали с неба и тут же таяли. Холоднее ни на йоту не стало. Северяне говорят, что, когда идет снег, становится теплее. Теперь Рэй это ощутила на себе. Маленький костерок едва горел, тонкая струйка дыма тянулась в узкую щель прохода. И Амелл надеялась, что дым был не слишком заметен для кого бы то ни было. Что будет если огонь потухнет? Придет ли стая волков, как будто выжидающая в темноте, по ее душу, когда он потухнет?  Спать не придется всю ночь, а то и днем от костра отойти не получится, если грянет заморозок.       Хиленький серпик луны стыдливо прятался в ветках деревьев. Кучка веток и прутьев лежала рядом. Подбрасывать пока ничего не требовалось. Надоело бояться. Рэй устала бороться с навалившимся сном и растянулась на плаще. И что теперь? Мечтала дел наворотить, начать жить, а тут просто потерялась без надежды найтись… Вот дура. Ее планы один за другим рушились, исчезали в стремительном водовороте происходящего вокруг. Сперва ты боишься, что совершенно не можешь контролировать ровным счетом ничего в своей жизни, так продолжается какое-то время и ты привыкаешь. Как же хорошо устроен человек ― ко всему может привыкнуть.       Перед глазами невольно встало какое-то недовольное, строгое лицо Дункана. Как там Джори, Давет и Алистер? Как они добрались до Остагара, да и вообще добрались ли? Искали ли ее? Думалось ей, что да… А она их бросила. В самом деле бросила, потому что всегда думала о побеге, а тут неудобный, но случай подвернулся. Малодушно сбежала, когда стало совсем жарко. Дура пугливая. А теперь она продолжит идти неизвестно куда и однажды умрет. Как отреагируют Ирвинг и Грегор на известия о ее столь скоропостижной смерти?       Отогнать мрачные мысли решительно не получалось. Ветка снаружи хрустнула ― с нее с гулким уханьем слетела сова, тяжело взмахивая большими крыльями, скрылась во мраке ночи.       Рэй не знала, в который раз она разглядывает маленькое яйцо, чтобы занять себя и не заснуть. Проводит пальцами по каждому коричневому пятнышку, гадая, что и когда из него вылупится. И так, и сяк вертела перед собой его, прикладывала к уху, легонько постукивала по нему, сама не разумея, зачем. Шероховатая бело-бежевая скорлупа с россыпью коричневатых пятнышек казалась очень прочной, и разбить ее было бы трудно. Вздохнув, Амелл, завернула яйцо в шарф, легла на плащ, накрывшись одним его краем, и прижала сверток к себе, думая, что, если уж совсем прижмет, и она будет умирать от голода, она сделает из него яичницу.