for the love / во имя любви

      Ансьелю как будто пропеллер в попку вставили. Уже с утра омежка во всю носился по дому, протирая пыль, моя полы и напевая какую-то незамысловатую песенку. Всё-таки любовь к чистоте у омег заложен в генах. Натаниэль, естественно не спал, а наблюдал за своим возлюбленным, при этом успевая отвечать на важные звонки.       Квартира альфы до блеска чиста. Зная, кто виновен в этом, делает Натаниэля втройне счастливее. Он улыбнулся. Никого лучше его чистого и невинного Марка не будет. Альфа готов вечно слушать непрофессиональное пение омеги, смотреть как тот пишет рассказы, высунув кончик языка…как он смеётся и радуется их, довольно редким, встречам.       — Ты же будешь яичницу? — вопросительно хлопая ярко-зелёными глазами, интересуется у альфы Марк.       Сначала альфа хотел кивнуть, однако вспомнив, что его омега на прошлом ночевке учудил на кухне, отрицательно мотает головой.       — Но почему? Ты наверняка голоден! А может макароны, я смогу их…       Чёрт, Натаниэль точно не хочет расстраивать свою омегу. Если Марк узнает истинную причину его отказа, то обидеться. Нет-нет, Натаниэль этого не допустит.       — Милый, не хочешь пиццу? Или чего вы, подростки, там любите?       — Я не знаю, — неуверенно тянет чернявый. — Я хотел бы тебе что-нибудь приготовить…       — Давай завтра, а сегодня мы весь день будем питаться вредной, но вкусной едой! Согласен на такое предложение? — подойдя к задумавшему омеге, альфа берёт его за плечи и мягко смотрит.       Сам альфа вполне сносно умел готовить, поэтому решает, что завтра обязательно начнёт учить свою омегу этому. Почему его не учит о-папа, Натаниэль без понятия.       — А ты меня поцелуешь? — хитро улыбнувшись, произнёс Марк.       — Конечно! Я буду целовать тебя весь вечер.       — Нет, по-взрослому, с языком…       — Какую пиццу будешь? Пепперони или четыре сыра? — прерывая поток слов Марка и делая вид, что не слышат омегу, спрашивает альфа.       Возможно это слишком по детски, — убегать. Убегать от ответственности, от Марка, который почему-то жаждал какой-то там обычный поцелуй. Для альфы. Для омеги же этот поцелуй что-то сверхъестественное, прекрасное.

***

      Вечер был превосходен. Натаниэль наслаждался компанией милого омеги, который внимательно смотрел за действием какого-то фильма, альфа уже и не помнил как он называется. Комедия какая-то. Омеге нравится, это видно по его заинтересованному взгляду и периодическому звонкому смеху. Натаниэль же лишь томно наблюдает за Марком, искренне улыбаясь и радуясь в душе тому, что ему достался столь невинный омега.       На столике, перед телевизором, лежит уже третья недоеденная пицца, за кусочками которой то и дело тянется омежка. Сколько ещё влезет в желудок омеге, альфа не знал. Ему и два куска хватило, чтобы наесться, а Марк всё ест и ест. Ну точно необычный омега.       Его пара.       Когда на экране ноута появились титры, омега молча прилёг, положив чернявую голову на колени альфы. Обычно Марк много говорил про его будние дни, когда они не встречались, но сегодня он необычно тих. Видимо, пропеллер в попке после утренней уборки заглох и его энергии хватило разве лишь на смех во время просмотра фильма.       — Устал? — спрашивает альфа, гладя по мягким волосам Марка.       — Нет, просто люблю, когда так…с тобой. Мне хорошо, — тихо отвечает омега. — Люблю тебя, — уже шепчет Марк.       Альфа резко почувствовал некую ниточку грусти, исходящую от омеги. Настроение Марка меняется так же, как погода в городке. Минут пять назад он вовсю смеялся и улыбался, а сейчас неожиданно затих. Натаниэль молча тянет чернявого к себе, так, что тот садиться на его колени, и аккуратно, почти невесомо, поднимает острый подбородок омеги и смотрит на него.       — Я тоже люблю тебя, моя глупая омега, —прошептав, Натаниэль трепетно касается манящих и столь желанных губ. Щеки омежки краснеют, а сам Марк встрепенулся, когда язык альфы, проникнув в рот омеги, медленно начал изучать нёба, зубы. Простонав в губы, омега неумело отвечает. Губы Марка нещадно болели, когда Натаниэль мягко отстранился от омеги, прекратив столь нежный и долгожданный поцелуй. — Я всё сделаю ради тебя, Марки.

***

      Воскресенье прошло довольно беззаботно и весело. Утром они доедали остатки вчерашней пиццы, а вечером они вместе приготовили довольно банальный ужин: спагетти с сыром. Омега после столь откровенного поцелуя был на седьмом небе от счастья и единственное, что огорчало Марка, что сегодня ему придётся вернуться домой, ибо завтра уже в школу.       Они сидели за столом и ужинали, когда альфе кто-то позвонил и назначил какую-то там важную встречу альфе. Не приятную, если смотреть по лицу Натаниэля. Марк ещё пуще расстроился, потому как домой он вернётся ещё раньше положено.       — Ты же подвезёшь меня домой? — надув губки, спрашивает омега.       — Что? — сначала не понимает альфа, но потом ехидно улыбается, глядя на потускневший взгляд Марка. — Не хочешь остаться на ночь? — предлогает, прекрасно зная ответ возлюбленного.       — А? Я бы с удовольствием, но мне до школы далеко будет…       — Я подвезу тебя утром, а учебники могу захватить сегодня после встречи.       — Тогда конечно! Конечно-конечно, я согласен, — белозубо заулыбался омега, смотря на альфу влюблённым глазами.

***

      — Я быстро вернусь, максимум час, — сухо оповещает Натаниэль Марка, натягивая на себя пальто.       Как же он не хочет идти на эту встречу… Роуз Миллер, старшая сестра некогда лучшего друга альфы, который пять лет назад отдал ему всю компанию, хочет вернуть добро своей семьи и считает, что компанию Натаниэль получил незаконно. И каждый раз альфе приходиться объяснять, что единственному, кому он вернётся её, — брат, который в письме ясно дал понять, что хочет, чтобы Натаниэль попридержал компанию до его возвращения.       — Если хочешь, можешь сходить в магазин купить себе чего-нибудь вкусного, карточка на тумбе в комнате, — тяжело вздохнув, говорит альфа.       — Хорошо! — поцеловав того в щёку, произносит Марк. — Тортик куплю.       — Дурашка, — потрепав чернявые волосы омеги, Натаниэль выходит.

***

      — Ты ещё пожалеешь об этом Куртцберг! — разъярённо кричит светловолосая женщина в след, спокойно уходящему, альфе. Она даже не обращает внимание на посетителей ресторана, что уже недовольно глядят на неё.       «Достала уже эта семейка» — устало думает Натаниэль, садясь в машину и заводя её. Он и сам с удовольствием бы отдал ей бизнес, он с радостью бы сидел дома и писал бы картины, а может даже и комикс начал бы рисовать, вместе с омегой с его безграничной фантазией. Но обещание, данное другу, — превыше всего.       Неожиданно альфу пронзает какая-то непонятная тревога. Роуз слова на ветер не бросает, кто её знает, что она может придумать. А всем, кто знает Натаниэля, давно известно, какая слабость у альфы. Главное, чтоб Марка не затронули. Поэтому альфа быстро забирает учебники по списку, который написал ему омега. Побеседовав с родителями омежки, он со скоростью ветра мчится домой.       «Что это за чувство такое?» — задает сам себе вопрос альфа, буквально забегая в дом.       — Марки, я дома! — кричит он, снимая пальто и обувь. Обычно омега сразу бежал его встречать, но не в этот раз. Странно. — Марки! — ему ответила лишь пугающая тишина.        Чёрт.       Однако тревога сходит на нет, когда альфа видит Марка, который что-то писал в своём блокноте, нацепив на себя наушники. Натаниэль улыбается и, подойдя к возлюбленному, обнимает, поцеловав при этом ушко. Щёчки омеги заалели. И чего он заволновался-то? Его омега здесь, в его доме.

***

      — Роуз Миллер? Неужели передумала?       — Нет, я против этого, но по-другому никак. Поэтому я согласна.