Статья 4. Битва за парламент. Упоминание Английской буржуазной революции
21 сентября 2020 г., 21:05
Никто точно не знал с чего все началось. Одни утверждали, что богатей пришел с нанятыми им бандитами требовать долг у вернувшегося с войны ветерана, другие, что это ветеран пришел убивать своего кредитора. Но в том, что погром случился именно из-за долга, были уверены все, ведь и раньше были стычки из-за долгов. Ими было никого не удивить.
Сначала все началось как типичная пьяная потасовка солдат, только что вернувшихся с войны. Они еще не растеряли боевого запала, пили и кутили, не жалея жалованья и награбленного на войне
Только самые смелые или сами некогда отслужившие владельцы осмеливались их обслуживать. Ну, и проститутки чувствовали себя с такими компаньонами комфортно. Другие высшие горожане, старались их избегать, заперев свои заведения и жилища на замок.
Сначала солдатские кутежи ничем особенным не выделялись. Было несколько нарушений, но патруль вполне оперативно сработал - задержали нарушителей, отправив их в свои воинские части. Погрома никто не ожидал.
- Вы падонки, мы воевали за вас! А вы что, денег требуете? - кричал солдат из толпы, собравшейся у крыльца самого обычного и непримечательного, для этого уровня, ресторанчика.
К ним присоединилась еще пара солдат, проходивших мимо, уже пьяных, наверняка возвращавшихся в часть. Они сначала не осмеливались приближаться, но заметив шевроны знакомой, пусть и не их роты, подошли.
- Тут парня убили из седьмой стрелковой, - сказали им.
- Кого, где, здесь? - выкрикнул с удивлением один из проходимцев. - Это же наша рота! Кого убили?
Но не дослушав, он схватил своего товарища за плечо и выкрикнул:
- Нашего убили, изверги, надо - к роте!
И они побежали в свою часть, которая располагалась совсем близко. Азарт - словно они снова на войне - затмил их разум. Они пробежали контрольный пункт, нервно пересказав на ходу дежурному полученную новость.
И вскоре у того ресторанчика собралась почти вся рота убитого. Многие из нее были даже трезвыми, только новость об убийстве сослуживца все равно будоражила их до дрожи.
Хозяин ресторана, еще некоторое время назад отмахивавшийся от солдат и всем видом показывавший, что он здесь хозяин, а им, пьяницам, лучше разойтись уже по домам, заметив около ста человек под своими окнами, не выдержал и бросился бежать со всей своей прислугой.
Солдаты с ревом бросились громить ресторан. Владельца догонять не стали, ведь кто убил и кого они еще не знали, но разгромить трехэтажный ресторан с огромным запасом вина можно было уже на полном основании.
На утро, после разгрома и попойки, немногие солдаты вспомнили, что случилось ночью, и мучимые жаждой и головной болью они с удивлением обнаружили, что разграблен был не только ресторан, но и кафе напротив, магазин портного, одежду которого они увидели на себе или на других, бесцельно слонявшихся по заваленным мусором улицам или лежавших в позах, словно их убили, еще непроснувшихся и пьяных; а самое главное - ювелирный магазин! - всякий узнавший про это по несколько раз проверил свои карманы - вдруг ему что досталось.
Но это был не конец, слухи об убийстве быстро разлетелись среди кутящих солдат, и в течении недели на улицы вышли почти все стрелковые роты, части которых находились на этом уровне, все они желали правосудия за убитого товарища, и мстили всем богатеям, до которых могли добраться.
Остальную часть армии, с техникой и тяжелым вооружением, разместили в другой части города, поэтому погромщикам достались лишь лазганы, да и то только тем ротам и взводам, которые сумели уговорить своих квартирмейстеров.
Этот ужасный бунт - с его грабежами, убийствами и насилием - навсегда запомнится жителям верхнего уровня. Множество заведений были разграблены и сожжены; владельцев, осмелившихся защищаться, безжалостно расстреливали, немало зажиточных дам и девушек обесчестили, а охранных сервиторов и вовсе, казалось, уничтожили по всему этажу. Даже бандитские группировки бежали прочь со своих районов, где бушевали солдаты.
Стрелки рьяно маршировали по улицам, удерживая строй, они выкрикивали требования - правосудие за убийство сослуживца. Некоторые отделения и роты уже вели офицеры. Грабеж стихал.
Вечером, на двадцать четвертый день погромов, офицерские и низшие чины построили свои подразделения на одной из площадей уровня, а сами собрались в уютном, нетронутом грабежом кафе перед ней, принадлежавшем одному из бывших офицеров, чтобы обсудить дальнейший план действий. Некоторые уже не просто вспоминали старые обиды, вызванные мещанами, но и предложили самые настоящие политические тезисы против них и их политики.
Наверное, никогда на этом уровне не было так тихо, как этой ночь. Только трепет и легкий шум полковых знамен нарушал тишину, да изредка с верхних этажей доносился автомобильный гул или вой ветра, но такие тихие, словно они боялись нарушить покой. Все, казалось, затихло перед чем-то великим. И только спертый воздух нарушал своей грубой нечистотой трепет ожидания, но и он заявлял, что ночь будет особенной - ночами мощность воздушных фильтров и вентиляторов уменьшали для экономии энергии, но в последние ночи люди спали мало и чистого воздуха требовалось больше.
Наконец, пожилой полковник, командир, вышел к своим людям, сзади него шла свита остальных офицеров. Он начал без вокса, вживую выкрикивать свою речь, но слышали ее все:
- Солдаты, сегодня мы как никогда близки! Партия владельцев каждый раз хочет нас обдурить и обделить, предлагая раз за разом лишить нас наших заслуг и почестей! Они не хотят платить нашему генералу подати, да и вообще не хотят ему подчиняться. Они заседают в парламенте, противоречащему всем нашим законам и вере. Они продвигают в нем свои законы и бесчестье. Но мы не потерпим этого, мы пойдем на них и прогоним их ко всем чертям! Император был воином, а не владельцем харчевен, ювелиром или ростовщиком! Правда и вера на нашей стороне, воины! А мещане посягнули даже на церковные владения! Еще о законодательстве. Время, которое Генерал дает парламенту на обсуждение законов, нашим мещанам кажется недостаточным, они требуют дольше рассматривать и обсуждать законы! Вы только вдумайтесь! Кто еще не понял, это значит, они затормозили его - издание наших законов! Заставляют нас ждать, а тем временем проворачивают свои темные делишки, обворовывая нас. Вперед же, разгоним их и получим то, что принадлежит нам по праву!
И солдаты поддержали его радостным кличем.
Гордо чеканя шаг, они направились к парламенту, высоко подняв свои знамена, запев любимую походную песню о родном мире, береженном императором.
Офицеры разведали местность, определив, что здание парламента укреплено как крепость, чего они не ожидали.
Это величественное сооружение, бывшее некогда дворцом, заметно выделялось среди других домов, отгороженное от них широкими дорогами и площадью. Над ним не проходило ни одной эстакады, и днем на него светило самое настоящее солнце, хоть сверху и был еще один уровень - дворец генерал-губернатора.
С дорог убрали все машины, теперь они отлично простреливались из-за забора, который также окружал парламент. Крючковатые копья на его верху не давали перелезть, а решетка, исходящая из кирпичного фундамента, ничуть не мешала вести огонь. Кирпичное основание забора было невелико, чтоб не скрывать красоты дворца, но человек, присев, мог за ним укрыться. Массивные железные ворота закрыли грузовиками снаружи и внутри. В широком парке с настоящей, растущей на солнце травой подвезли машины в качестве укрытий, те самые, что убрали с дорог. В слабоосвещенных окнах двух бельведеров на крыше дворца мелькали тени - должно быть организаторы обороны или меткие стрелки. Окна же на фасаде были темны, но это не означало, что в них никого не было. Даже беседки-ротонды укрепили, уложив между их колонн мешки с песком.
Оборона суетилась, присматривалась, прицеливалась. Кто-то все еще укреплял свои позиции. Люди явно волновались, но не паниковали, а несколько угрюмых охранных сервиторов и вовсе стояли не шевелясь за укреплениями, словно вкопанные орудия.
- Ладно вам волноваться, это же не боевые, а охранные сервиторы, - смеялся капитан, успокаивая солдат.
Майор в зеленом мундире с золотыми эполетами и наплечниками, опоясанный золотым шарфом - символом офицерской должности, командующий штурмом, отдал приказ капитанам начать штурм.
В авангард пустили особо отличившихся при погромах, кто уж совсем, даже по меркам солдат, разбойничал и грабил - убивал и насиловал, а точнее - кто за этим попался. Им дали возможность искупить свою вину, ведь за их провинность оправдать их будет тяжело, слишком много свидетелей их заметили или они попали на камеры - все это обязательно будет использовано при расследовании, возможно, даже инквизиция займется этим делом.
- Вот глупцы... Они бы хоть маски надели на свои наглые рожи! - ругался один из капитанов, у которого в роте было больше всего таких преступников, и его обязали вести первую волну на штурм.
План был прост: добраться как можно быстрей к забору, ведь обратная его сторона тоже могла служить укрытием, и оттуда, закрепившись, можно было начать стрелять. Не дойдя до него шансов подавить противника огнем было мало. Потери во время броска планировались несерьезные, ведь у парламентариев военного опыта не было, как не было и серьезного вооружения, но если бы солдаты остались на открытой местности, без укрытия их бы в конце концов самих подавили огнем и прогнали. Также несколько взводов разместили в ближайших к парламенту зданиях, чтоб те открыли упреждающий огонь, можно было не надеяться, что они в кого-то попадут, но подавить врага на момент броска основных сил смогли бы.
Яркие лучи пронзили ночной мрак, ударив по стенам парламента. Из здания донесся предупредительный крик, и тени замелькали в открытых окнах. И точно перед тем, как охранники парламента начали мешкать, капитаны выступили вперед со своими солдатами, быстро достигнув забора, лишь несколько выстрелов прожужжало в их сторону.
А вот они открыли более умелый огонь, пусть и не совсем точный, но нацеленный именно в укрытия врага, не давая ему высунуться и ответить. Два взвода отправили отогнать грузовики, открыв проход к массивным вратам. Офицер с яркой силовой саблей перерубил громоздкую цепь с замком, и воротины медленно раскрылись. Вся эта конструкция могла иметь более надежный защитный механизм, например, с электрическим приводом и затвором, но вместо них парадная стража запирала их на церемониальный замок, который служил больше для декорации, ведь человек мог спокойно протиснуться между двумя воротинами. Собственно, что и сделали солдаты до того, как офицер перерубил цепь, чтоб оттолкнуть второй грузовик за воротами.
***
Исходя из истории, необходимо понимать то направление мысли, которое двигало военными. Дело не только в мещанах, желавших забрать у солдат честно заработанные привилегии и жалованье. Не правильно говорить, что солдаты и уж тем более офицеры были угнетены богачами, ведь генерал-губернатор, которому они подчинялись, не был подчинен богачам. Богачи сами были подчинены ему. Но подчинены не полностью, ведь им тоже принадлежала доля главного ресурса, причем довольно приличная, - рабочая сила. Она принадлежала их отцам, дедам - всем, кто входил в их род. Ювелиры и портные, владельцы ресторанов и кафе - все они всего лишь вершина айсберга целого леса семейных древ, переплетающихся меж собой, несущих голубую кровь местной аристократии. Не всем дано быть офицерами, да и не все желают. К тому же, особенно в ближайшее время, когда Генерал вел войну на другом мире, в офицеры набирали и простолюдинов, выслужившихся из рядовых, что было просто возмутительно для привилегированного общества. Идти в армию уже стало не совсем почетным и прибыльным делом, особенно, когда богатые землевладельцы, акционеры мануфакторума и шахт и прочие собственники человеческого труда, имеющие свои договоренности в обход генерал-губернатора с торговцами из других миров, запросили у него парламент, чтоб заиметь и свой рычаг управления, всегда тянувший в свою сторону, издавая нужные им законы, требуя сократить налоговые выплаты, растраты на армию, в конце концов они даже выступили с требованием, что вовсе не желают содержать местные войска. Самому генерал-губернатору пришлось явиться в тот момент в парламент и заключать с ними унизительные для него договора, чтоб налоги в армию все же продолжали идти. К тому же, все-таки ему предложили некоторую выгоду - отчеты о сделках, до этого проходившие мимо него. И это действительно было выгодно генерал-губернатору - сулило ему большие налоговые выплаты. До этого налоги были несколько неточными. Ведь как они могли быть точными, если ты не знаешь, какой суммой владеет твой налогоплательщик? Особенно, когда твои шпионы ни в какое сравнение не шли со шпионами, накопившими свои умения в столь предательских и лживых торговых интригах, царивших на субсекторном уровне. Собственно, что-то подобное было и в реальной истории, в Англии. 1649 год - казнь короля Карла I, проигравшего сражение парламенту, отказавшемуся содержать его военные походы. Власть становится республиканской, правда ненадолго, она снова заменяется монархией в 1660 году. Благодаря военному диктатору Ламберту, разогнавшему армией старый парламент, и благодаря генералу Монку, прогнавшего уже Ламберта, был собран новый парламент, который вернул короля Карла II - сына убитого Карла I. По причине бездетности Карла II к власти придет его брат Яков II. Он распустит парламент, попытается провести политику "религиозной терпимости" к католической церкви, усилив гонение на англиканское духовенство. Но в 1688 году случится переворот "Славная революция", Яков II сбежит во Францию, откуда попытается реставрировать свое правление, но крайне неуспешно. Королем парламент назначает Вильгельма III, правителя протестантской Голландии, согласившегося подписать два парламентских документа, ограничивающие власть монарха, про эти документы, ставшими основой английской конституции, одними из первых юридически утвердившими права человека, стоит сказать отдельно. Таким вот образом английская монархия окончательно перешла из власти абсолютной к власти конституционной, существующей до сих пор. Стоит еще сказать, что Англия также окончательно перешла на путь капиталистического развития, свершила первую в мире промышленную революцию, добившись благодаря этому влияния на весь мир. Отдельно стоит рассказать и про Кромвеля, народного героя, генерал-лейтенанта парламентской армии, известного своей неподкупностью, благодаря которому парламенту удалось свергнуть Карла I, но после его смерти, когда к власти вернулась монархия, его объявили предателем государства, цареубийцей, труп эксгумировали и показательно казнили, выставив голову на всеобщее обозрение, которая после "пропала", пролежав в частной коллекции до 1960 года. Так же стоит рассказать и про армейские реформы, которые принесли с собой революционные преобразования в Англии. Из этого небольшого абзаца, рассказывающем о довольно объемной и важной части истории Англии, сразу выступает главная и заметная черта любой революции, а именно ее взлеты и падения, в которых одних лишь военных побед будет недостаточно; это всегда переплетение интересов каких-либо сословий и классов - действующих революционных сил, путающих настолько, что в них крайне сложно разобраться. Эта путаница услажнена еще и тем, что в сословиях могут быть выходцы из другого сословия, маргиналы, чьи интересы еще не изменились, когда они перешли в другое сословие, а может быть, что старые интересы и вовсе не изменятся и передадутся, в виде традиций, следующим поколениям. Так, например, офицер, ставший мещанином и владельцем ресторана, скорее всего поддержит военщину, своих бывших товарищей. И, наоборот, сын владельца, ставший офицером, может поддержать богатеев. Стоит обязательно учесть, что и навыки сословия, из которого человек перешел в другое, у него никуда не деваются. Таких случаев явно не большинство, от того и существует деление на сословия или классы. Иначе разделения и не было бы, если б таких маргиналов было везде в перевес "чистокровным". Но маргиналы могли играть существенную роль в жизни сословий, в которых они находились, или из которых вышли, особенно в такие переломные моменты, как революция. Победа буржуазии не случилась за раз, она растянулась на целый век, ей помешала контрреволюция, она отбилась переворотом. Конечно, контрреволюция уже не могла вернуть абсолютной монархии, собственно и не вернула, новые монархи были более ограничены, чем Карл I. История нашего мира несколько отличается в силу того, что копировать всецело реальную историю я не собираюсь. Я стараюсь все упростить, для большего понимания, но все же буду следовать общим и главным чертам реальной истории. Армия не подчинялась богатеям, она подчинялась генерал-губернатору, а богатеи скорее выступали ей в качестве конкурентов. Их унизительные реформы, которые они предложили генерал-губернатору и которые он принял, были реформами армии. Они требовали снижение срока службы с 20 лет до 5, требовали понизить офицерское жалованье, прекратить выдачу отслужившим свое офицерам земли. Солдаты, накопившие за такой продолжительный срок службы свое жалованье в военном банке, выходили со службы так же людьми далеко не бедными и нередко открывали свои дела, переманивая опытных рабочих от богачей, создавая тем самым конкуренцию. У отслуживших не было ограничений на повышение заработной платы своим подчиненным, против чего, естественно, выступали неслужившие богачи. Правда служивые часто быстро разорялись и уходили с рынка, а ушедшие рабочие возвращались на прежние места, но простои, которые случались из-за такой беготни приводили к большим убыткам. Так что каждая демобилизация сулила разорением некоторым владельцам. Разорение, конечно, не сильно пугало богачей, ведь их семьи всегда оказывали друг другу помощь, но в целом оно было очень неприятно денежным аристократам, создавая для них лишние проблемы и трудности.***
Когда солдаты оказались в парке, завязалось яростное рукопашное сражение. Защитники, которые вызвались оборонять улицу парламента, были ярыми противниками генерал-губернатора, подогретые погромами своих заведений и убийствами своих родных и близких, они были намерены драться явно до последнего, что несколько напугало солдат, рассчитывавших на легкую победу, которые они одерживали на улицах самого уровня. Охранные сервиторы стреляли по солдатским подкреплениям и солдатам, находившемся вне рукопашной, по ним же стреляли и из окон. В действиях защитников проглядывалось вполне умелое командование. Даже капитаны дрогнули, приготовившись отступать...
