Этюд, ещё этюд

Красный сменяется синим, а ещё через несколько секунд зелёным. Потом снова красный. Снова синий. И снова зелёный. Почти светофор. По-хорошему, новогоднюю гирлянду пора было снять ещё на прошлой неделе, но руки так и не дошли, а сейчас равномерные перемигивания приятно успокаивают. Красный. Синий. Зелёный. Вероника старается не думать и только вслушивается в звенящую тишину большого дома. Интересно, когда последний раз здесь было так же спокойно? Будто конец света наступил. Красный. Синий. Зелёный. Тишину нарушает скрежет ключей и хлопок дверей внизу. Вероника ловит звуки возни в прихожей. Красный. Синий. Зелёный. В другой ситуации она бы точно встала и, даже несмотря на ноющую спину, побежала вниз, но сейчас преодолевать силой воли силу земного притяжения совсем не хочется. Красный. Синий. Зелёный. Шаги внизу шлёпают в сторону, в ванной включается вода. Через минуту она выключается, и шаги удаляются вглубь дома, в сторону кухни. Вероника на границе слуха улавливает какие-то звуки — кажется, чайник закипает. Красный. Синий. Зелёный. Слезы против воли начинают сползать прямо в уши. Вероника зажмуривается изо всех сил, чтобы совсем не разреветься. Вместо красных, синих и зелёных огоньков под веками расползаются жёлтые круги. Ему правда вот настолько всё равно? Вероника не открывает глаза, даже когда щёлкает дверная ручка и шаги заходят в комнату — ей почему-то страшно это сделать. Конечно, виноват Джон, а не она, но ещё не известно, что он сейчас скажет, как объяснит… — Ты чего на полу лежишь? Вероника резко распахивает глаза, будто возвращаясь в реальность из другого мира. С одной стороны, ругаться нет никакого смысла, а, с другой, слишком обидно и… — Ты обещал прийти в шесть. Джон молчит и несколько секунд смотрит на неё сверху. Свет он не включил, и теперь прямо за ним нависает расплывчатая тень, созданная огоньками. Красный. Синий. Зелёный. Так же молча Джон осторожно опускается на пол, отодвигает забытого Майком плюшевого зайца и садится рядом, прислонившись спиной к дивану. — Давно так лежишь? — Не знаю. Как детей уложила. Может, час. — У меня кое-что есть для тебя. Красный. Синий. Зелёный. Джон возится немного и достаёт из кармана коробочку. В темноте ничего не разглядеть, но Вероника всё равно догадывается и молчит, затаив дыхание. — Дай-ка ладошку. Не дожидаясь ответа, Джон находит безвольно лежащую на полу левую руку Ники и осторожно надевает на безымянный палец, прямо над обручальным, тонкое витиеватое кольцо без камня. Гладкая поверхность ловит синий отблеск и будто подмигивает Веронике. — С пятилетием нашей свадьбы, дорогая. — Спасибо, — едва слышно выдавливает из себя Вероника, чувствуя, что сейчас снова заплачет. — Ну ты чего? Прости меня! — Джон берёт руку жены в свои и крепко сжимает. — Просто сегодня всё так хорошо получалось, мы почти записали ещё одну песню. Ну посмотри на меня, пожалуйста… У нас ведь ещё целая ночь впереди! Красный. Синий. Зелёный. Это тяжело и почему-то неловко, но Вероника отрывает взгляд от потолка и слабо улыбается Джону. — Всё хорошо. Честно. Ты, наверное, видел — я там ужин праздничный приготовила. Красный. Синий. Зелёный. Джон наклоняется и целует жену в висок и только потом отвечает. — Знаешь, если ты не голодная, я бы пока остался здесь. Это ты хорошо придумала — лежать на полу в темноте. Только, пожалуй, это лучше делать вдвоём, — Веронике кажется, что на этих словах в глазах Джона загорается хитринка. — Нет, не голодная! Только знаешь, что сделай, — Вероника выдерживает почти драматическую паузу и приподнимается на локтях, — вытяни ноги, пожалуйста. Наигранно кряхтя, Джон чуточку отодвигается и выпрямляет колени, на которые Вероника тут же опускает голову. — Вот так гораздо лучше! Красный. Синий. Зелёный. Джон запускает пальцы в короткие волосы жены и мягко массирует голову. — Знаешь, если ты совсем меня простила… Полагаю, что на полу может быть интересно не только лежать, м?