Эффект Дятлова

      - Не вижу радости на Вашем лице, - взгляд Щербины почти настолько же холоден, насколько черное безвоздушное пространство за его спиной. Легасов ведет плечами, стараясь проигнорировать чужую колкость.       - Если Вы считаете, что комиссия по безопасности — это то, чего я хочу, то Вы ошибаетесь, - бросает Валера, отводя взгляд. - Я считаю, что использовать людей в качестве батареек негуманно и недопустимо.       - И не слишком преуспели в попытках это доказать, - напоминает Борис. Легасов лишь дергает плечом.       Когда он был зеленым юнцом, едва начавшим изучать системы электроснабжения, он решительно выступал против использования Энергетиков в качестве основного источника питания буквально всего, что было выпущено Союзом за последние десять лет. Однако его статьи, отличавшиеся юношеской наивностью, об абсолютной негуманности этого процесса, успехом не пользовались. Не то, чтобы публиковать их было запрещено, скорее, они были интересны десяткам таких же, как и он, идиалистов по всему Союзу, да больше никому.       Новая Энергия была чистой, дешёвой, крайне эффективной и, как считалось, безопасной. Больше никакого потребления природных ресурсов, громоздких зданий или экологических угроз. Просто люди, нашедшие своё призвание, служат на благо страны, снабжая её удивительным по своей природе источником энергии. Такой была генеральная линия партии. Об этом трубила пресса, именно так это преподавали в школах, объясняли детям и обсуждали между собой. Вопросы о том, почему ожидаемая продолжительность жизни энергетиков после начала работы составляет двенадцать лет, почему они так часто получают травмы, и почему с момента обнаружения способностей практически перестают рассматриваться как люди, никого особенно не занимали. Энергетики рождались с частотой примерно один на 5 миллионов младенцев. Примерно половина из них умирала в детском возрасте — организм изнашивался из-за силы, скрытой внутри — внутренние органы буквально не выдерживали, чаще всего останавливалось сердце, но порой печень, желудок или легкие просто рвались внутри, как воздушные шарики, проткнутые иглой. Взрослых Энергетиков было слишком мало, и их слишком усиленно изолировали от общества, чтобы кого-то волновала их судьба.       Став старше, опытнее и мудрее, Легасов мог лишь удивляться качеству пропаганды в этой области. Родители добровольно отдавали своих маленьких детей в закрытые интернаты, а вышедшие оттуда юноши и девушки даже не помышляли о том, что могут иметь какую-то другую судьбу кроме той, которую им указала партия — быть живой батарейкой, пока не истечет срок годности. Энергетикам завидовали, ими гордились, они, если уж выходили в общество, носили специальные нашивки на одежде, и их приветствовали с большим восторгом, чем героев войн или звезд эстрады.       Легасов понял, что эту систему ему не сломать. И сосредоточился на другом. Отныне областью его научных интересов стала «безопасность энергетических процессов». В этой области он оказался куда более востребованным. Десятки статей, один учебник, несколько курсов, написанных и прочитанных им для специалистов разных областей, выступления на всесоюзных и международных конференциях. Он так же поучаствовал в создании и испытании защитных экранов, а теперь входил в состав группы разработки новых энергетических сосудов.       Но Щербина абсолютно прав. Эту поездку он считает одним из своих главных достижений. Наконец-то правительство удосужилось создать открытую, публичную комиссию по безопасности Энергетических Станций Нового Поколения. Правда пока эта комиссия больше напоминала экскурсию, которую для него проводит лично министр энергетики и заместитель председателя совета министров в одном лице.       Ничего, скоро, Легасов был уверен, общественность заинтересуется наконец происходящим на этих закрытых Станциях, первый шаг уже был сделан. А пока они летят на Луну, на Станцию, с которой всё началось.       - Если я правильно понимаю, сейчас на станции действует три энергоблока? - Легасов решает сменить тему. Переход на личности абсолютно ничего им не даст.       - Всего она рассчитана на Четыре. Активно в работе два, сейчас должен быть запущен третий — прислали нового Энергетика, - кивает Щербина, слегка отвернувшись от Валерия.       - И сколько операторов погибло на этом объекте за последний год? - Легасов знает, что зарываться не стоит. Щербину описывали как человека весьма темпераментного и жёсткого, способного на скорую «расправу», пусть и не физического характера. Но разве Валерий виноват, что тут всё настолько засекречено, что ему не дали просмотреть ни одного документа?       - Восемь, - политик бросает это так коротко и просто, что Валерий едва не давится собственным дыханием. Восемь? Вот тебе и самая безопасная энергия.       - Немыслимо. Что они такое там творят? - Легасов мотает головой. Восемь операторов? И судя по всему — это не единичный трагический инцидент, а целая серия. Людей что, посылают на убой?       - Директор Брюханов в официальных отчетах сообщает, что смерти операторов становились результатом нарушения техники безопасности при работе с большими мощностями либо отказ оборудования, - Щербина поджимает губы. - Человеческий фактор неизбежен.       - Один, два раза — да, но если за год восемь человек гибнет в одном месте, это не человеческий фактор, это тотальное пренебрежение безопасностью сотрудников, - профессор нервно одергивает свой пиджак.       - Если оно там есть, уверен, Вы его найдете, - Борис, в свою очередь, всем видом показывает, что не собирается и дальше продолжать этот разговор. - Уверен, это проблема руководства станции. Или подготовки операторов. Или оборудования. Но не самого способа энергоснабжения, как Вы пытаетесь всех убедить, Легасов. Так что... Будьте осторожны в своих заявлениях. Из базы данных энергетического комплекса «Земля будущего»       Леонид Фёдорович Топтунов, 16 лет, место рождения — Земля, 6 город. Семья полная, однонациональная. С детства отличался слабым здоровьем, в первые шесть лет жизни перенёс два воспаления лёгких, воспаление аппендикса и сотрясение мозга. Однако долгосрочных последствий для здоровья это не имело.       Энергетические способности впервые проявились в возрасте шести лет при контакте с осветительными приборами. Манифестация способностей прошла спокойно, без травматического опыта и серьёзного материального ущерба. В семь лет зачислен в Интернат для детей-Энергетиков «Сияние». Родители подписали все необходимые бумаги, с сыном поддерживают контакт, гордятся им, выступают в качестве ресурса для создания мотивации.       Прошёл полный курс обучения и подготовки. Хорошо давалось освоение теоретических дисциплин, однако высокого энергетического потенциала не демонстрировал. Во время учебы продолжал много болеть, в основном респираторными заболеваниями. Работал преимущественно с энергией белого и голубого спектра, однако демонстрировал стабильную производительность.       Уживчив, легко сходится с операторами. Доброжелателен, имеет высокую мотивацию, трудолюбив и упорен. Легко и быстро обучается. Терпелив к боли. Усерден. Эмоционально лабилен не сильнее других Энергетиков, среди эмоций преобладают связанные со страхами — пуглив, тревожен, не уверен в себе. Склонен к паническим атакам. При повышении эмоционального фона в первую очередь воздействует на освещение. Случаев агрессии по отношению к окружающим не выявлено, но в случаях крайнего эмоционального перенапряжения склонен к аутоагрессии.       По итогам обучения признан прошедшим подготовку, и был рекомендован для зачисления в штат Энергетической Станции. По итогам распределения направлен на Энергетическую Станцию на Луне.       - А что это за помещение? - уточняет Лёня с интересом. Эта комната не похожа на те, что им обычно показывали во время учебы, когда рассказывали об устройстве Станций. Здесь стены приятного зелёного цвета, теплый свет и вся мебель мягкая до бесформенности. Игорь падает на стул-мешок, и Лёня аккуратно присаживается на такой же.       - Комната отдыха. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, - делится информацией Энергетик. - Твой пропуск вообще работает на все помещения, кстати. Энергетики могут ходить куда захотят.       - Да, но ты лучше несколько раз думай, прежде, чем куда-то войти, - добавляет Борис и подходит к шкафу. - Пить хочешь?       -Нет, спасибо, - честно говоря, Лёня пока немного стесняется. Он смотрит, как Борис подаёт своему Энергетику высокий стакан. - А вы давно здесь работаете?       - Шесть лет, оба. Вместе начинали, - Игорь делает несколько глотков и улыбается, встретившись с восхищенным взглядом Леонида.       - Ого, целых шесть лет... - у Топтунова глаза загораются. Ему хочется задать, наверное, сотню вопросов, но дверь в помещение открывается снова.       - Леонид Топтунов? - уточняет мужчина в дверном проходе. Лёня быстро кивает. - А мы вас везде ищем! Идёмте за мной.       - Да, конечно, - Лёня подхватывает свои вещи и, кивнув на прощание, спешит за незнакомцем. Он не знает, стоит ли извиниться за то, что вот так «потерялся». Но его ведь никто не встретил, да и Борис сам его сюда позвал...       - Виктор Петрович пока не может с Вами поговорить, поэтому мы для начала проведем небольшой тест, а потом я покажу Вам станцию, - обещает мужчина. - Меня, кстати, Пётр зовут.       - Очень приятно. Тест? - Лёня зябко поводит плечами. Лампочки над его головой становятся тусклыми, словно их облили чем-то. - Я думал, сначала...       - Не волнуйтесь. Это всего лишь небольшая проверка энергетического потенциала, чтобы мы могли лучше ориентироваться в подборе Оператора для Вас. Никто не будет судить о Вас по полученным результатам, - обещает Пётр.       - Хорошо, - Леониду всё равно становится не по себе. Тесты он никогда не любил и постоянно на них проваливался. А что, если у него вообще не получится? Вдруг его сочтут непригодным и выгонят? Он теснее прижимает к себе сумку.       - Вот, проходите сюда, сумку оставьте снаружи, - мужчина открывает перед ним дверь помещения на втором этаже, но сам не заходит. Топтунов осторожно делает шаг вперед. Помещение белое и наполненное светом, хотя окон в нём нет. Пол, потолок, стены — всё обшито специальным мягким поглотителем, кроме одной стены справа от двери — это не стена, по сути, а защитный экран. - Я буду там, за экраном, я буду Вас видеть и слышать, а Вы будете слышать меня, хорошо?       - Хорошо, - кивает Лёня, но как только дверь за мужчиной закрывается, ему становится не по себе. Дверь задвигается так аккуратно, что Леонид сразу же теряет её в этих мягких панелях и не может даже нащупать рукой. Словно стены сплошные и выхода нет. - Мне не нравится здесь!       - Всё в порядке, как только завершится тест, Вы сможете выйти, - обещает голос Петра, на этот раз идущий откуда-то с потолка. - Встаньте напротив экрана и постарайтесь направить в него как можно больше энергии. Не волнуйтесь, экран предназначен для этих целей, он выдержит.       - Ладно... - Топтунов встает напротив. Как учили. Ноги чуть согнуты, одна вперед, другая чуть позади, стопы перпендекулярны друг другу, руки напряжены, раскрытые ладони направлены на экран. Глубокий вдох — три коротких выдоха.       Он ощущает, как Энергия проходит через его тело и ударяется в специальное стекло. Чувствует, но видеть не может — глаза плотно зажмурены. Его сдвигает по полу назад, но не отбрасывает — Топтунов уже научился держаться как следует. В груди становится больно, он опускает руки и стряхивает их, а потом переступает с ноги на ногу и открывает глаза. На экране остается энергетический след.       - Откройте дверь, пожалуйста, - просит Лёня тихо. Ему тяжело дышать, а энергетический поток выжег часть кислорода из помещения.       - Ещё рано, давайте повторим, результат нечёткий, - объявляет Пётр, и Лёне становится не по себе.       - Нет, пожалуйста, я хочу выйти, - кислорода совсем мало, его почти нет. По крайней мере, ему так кажется. Он бросается к стене и пытается нашарить руками дверь, но не может. Возможно, он ошибся, стена не та? Он бросается к другой.       - Повторите попытку, и я сразу открою дверь, - обещает Пётр, но Топтунов ему больше не верит. Его мотает от стены к стене в поисках выхода. - Пока Вы не повторите попытку, Вы оттуда не выйдете!       - Нет! Выпустите! - лампочки над головой спрятаны в специальную защиту, но сейчас они взрываются прямо внутри неё, помещение очень быстро погружается в темноту. Лёня спотыкается о собственные ноги, падает и кричит. На его ладони вспыхивает энергетический шар, который он запускает в сторону стекла, надеясь разбить его, но тот, на несколько секунд осветив помещение, гаснет. Лёня задыхается, ему не хватает кислорода, его всего трясёт. А потом дверь открывается.       Свет оттуда тоже очень слабый, видимо, в коридоре лампочки тоже погасли. Но этого света хватает, чтобы различить силуэт мужчины на пороге. Лёня хочет рвануться к двери, но он слишком слаб для этого — всё его непослушное, длинное тело содрогается. Но хуже всего то, что у него не получается дышать — он делает много вдохов, но воздух словно не добирается до легких, и от этого страшно.       - Вы что тут устроили? - рычит мужчина и бросается к Лёне. Он обхватывает Топтунова обеими руками, не давая дергаться, садится на колени за его спиной и, приподняв, прижимает к себе.       - Брюханов велел провести стресс-тест!       - Стресс-тест без оператора, без инжекторов, без подготовки? Вы идиоты?!       - Но Виктор Петрович...       - Тише, тише, всё хорошо, всё хорошо, - слова доходят до сознания Лёни очень слабо, кроме этих, последних. - Ты в полном порядке. Дыши. Я буду тебе считать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Мужчина говорит мягко, и Лёня его слушается. Вдох. Выдох. Оказывается, если не пытаться хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, то кислорода будет хватать. Топтунов понимает, что его крепко обнимают, а ещё, что у него всё лицо в слезах. И что странные звуки, на которые он раньше почти не обращал внимание, это его собственные судорожные всхлипы.       В помещении появляется ещё кое-кто. Лёня слышит шаги.       - Давайте мы сделаем укол...       - Уже без вас справились. Где вас вообще носит?       - Извините, Александр Фёдорович, мы...       - Тише... - голос опять звучит у самого уха. - Сейчас тебе сделают укол, и станет легче, хорошо?       - Хо-хорошо, - едва шевеля губами соглашается Лёня. Его приподнимают ещё выше, а затем он чувствует, как игла прокалывает кожу. Через несколько секунд мышцы начинают расслабляться, тело становится ватным. Пока оно ещё слушается, Топтунов разворачивается и обнимает своего спасителя за шею, кладет голову ему на плечо.       - Вот так. Хороший мальчик, очень хороший, - его одобрительно гладят по спине. - Сейчас пойдем, уложим тебя, ты поспишь, а когда проснёшься — всё будет хорошо.       Лёня верит. Верит настолько, что засыпает прямо там.