Эффект Дятлова

Вечером того же дня       - Просыпайся, соня, - будит Лёню голос Игоря, который пока не удается узнать с закрытыми глазами. Поэтому глаза Топтунов всё же открывает и обнаруживает себя лежащим на кровати в небольшом светлом помещении, пахнущем лекарствами.       - Где я? - Леонид приподнимается и садится, оглядываясь. На нём нет его формы, только бельё, одежда — на стуле рядом, а под стулом — его сумка.       - В санчасти. В одном из её помещений, точнее, - отвечает Киршенбаум спокойно. - У тебя был стресс и нервное перенапряжение. Тебе сделали укол и принесли сюда.       - Я ничего не натворил? - уточняет Лёня, растирая место укола. От успокоительных его всегда очень быстро «вырубало», это он усвоил ещё во время учебы.       - В одном коридоре лампочки под замену, а так нет, ничего, - улыбается Игорь и, заметив испуганное лицо Топтунова, вздыхает. - Да это правда ничего, фигня, ну. У нас это даже за аварию не считается.       - И что теперь со мной будет? - Лёня вздыхает. Надо же так опозориться в свой первый день.       - Ну, сейчас уже вечер. Врач тебя осмотрит и пойдешь к себе. Завтра, наверное, познакомишься со своим Оператором. Он выдаст тебе вот это, - Игорь показывает на свою руку. Сейчас, когда он не в специальном костюме, а в обычной футболке, Лёня может заметить на его руке нечто вроде браслета, только очень длинного, обхватывающего левую руку от запястья и до середины предплечья. - Вам же рассказывали про такие?       - Да, да, - Лёня хотел бы добавить, что в общих чертах, но постеснялся — хотелось казаться умнее. Впрочем, его взгляд, видимо, выдавал его с головой.       - Этот браслет постоянно измеряет основные твои показатели — пульс и текущий энергетический выброс. Ещё в нем есть датчик движения. Если твой пульс резко подскочит или упадет, если ты начнешь источать много энергии, будешь слишком много и слишком резко двигаться, или наоборот, слишком долго не будешь двигаться вовсе, а так же если ты упадешь — экстренное сообщение придет на Контролёр, который всегда будет находиться у твоего оператора, - поясняет Игорь. - Ещё твой оператор в любой момент может снять с браслета другие данные — давление, показатели уровня сахара, данные о течении энергии, даже включить запись звука. Короче говоря, в любой момент может тебя проверить. Хочешь попробовать?       - Да, - Лёня улыбается. Конечно же ему любопытно. Он с готовностью протягивает руку. Игорь снимает свой браслет и быстро, одним движением натягивает его на Лёнину руку и прижимает.       - Снимать его нельзя. Снимешь — твой Оператор будет не в восторге, - Игорь прижимает браслет к руке Топтунова — тот ему явно великоват. Раздается жужжание, руку стягивает, а потом Лёня чувствует что-то вроде укола и короткого жжения, которое затем сменяется прохладой. - Вот и всё.       - Так непривычно. У нас только медосмотры раз в неделю были, - Леонид смотрит, как Киршенбаум натягивает браслет обратно. - А мне можно уже одеваться?       - Конечно. Пойдем. Я тебе твою комнату сразу покажу. Ну, мы покажем. Боря сейчас подойдёт, - Игорь протягивает Лёне его вещи, и тот начинает одеваться. Топтунов как раз успевает закончить с брюками, когда дверь открывается и в помещение входит ещё один человек. На вид ему лет двадцать с небольшим, светлые, почти белоснежные волосы и очень светлые глаза выдают в нём местного, рожденного в одной из Лунных колоний. На врача он не похож, и присмотревшись, Лёня замечает, что на поясе у него повязана операторская куртка. В руках незнакомец держит черную коробку.       - Здравствуйте, Леонид. Меня зовут Максим, я буду Вашим оператором, - он несколько секунд торжественно смотрит на Топтунова, а затем переводит взгляд на Игоря. - Можно нам..?       - Да. Я пойду тогда. Увидимся, - Киршенбаум поднимается и взмахивает рукой. - Мы живём в 26, заходи в любое время.       - Здравствуйте, - улыбается Лёня, не отрывая взгляда от своего Оператора. Так вот он какой.        Сложно описать ту связь, которая устанавливается между Энергетиком и его Оператором. Они не просто коллеги, нет. От умения Оператора управлять Энергетиком, его эмоциональным состоянием, контролировать его физические и энергетические процессы зависит успешность работы все команды. Для Энергетиков, изолированных от мира и лишенных зачастую возможности полноценно общаться, дружить и вообще устанавливать связи с людьми, Оператор — и нянька, и друг, и доверенное лицо, и член семьи. Целый мир, учитывая, что без него Энергетик даже Станцию покинуть не может. Но и для Оператора его Энергетик — не просто работа. Потому что это — ответственность, которая никогда не исчезает. Конечно, чем стабильнее и опытнее Энергетик, тем меньше за ним нужно следить вне рабочего времени, но всегда нужно быть готовым сорваться посреди ночи или выходного дня. Порой — нужно контролировать всё, от меню питания до режима сна, от рабочего дня до того, чем Энергетик занят в свободное время. Оператор должен установить с Энергетиком особую связь. Без крайней необходимости их не меняют.       И вот сейчас перед Лёней стоял его оператор. Тот, с кем ему предстоит провести бок о бок годы. Тот, кто будет заботиться о нём и нести за него ответственность. Какой он? Станут ли они друзьями?       - Можно сразу на «ты»? - предлагает Максим и присаживается на стул, на котором раньше сидел Киршенбаум.       - Да, да, конечно! - Лёня улыбается, окончательно застегивая молнию и глядя на своего Оператора во все глаза.       - Я принёс тебе браслет, - Максим открывает коробку и показывает её содержимое. - Игорь уже успел тебе про него рассказать, да?       - Да, - Лёня с готовностью протягивает руку, подняв рукав наверх. Максим улыбается и застегивает браслет на руке у Топтунова, но тот всё равно не прилегает достаточно плотно. Тогда он вытаскивает из кармана что-то, похожее на зажигалку, натягивает браслет, сжав лишнее, и быстро, двумя движениями, отрезает лишний кусок и запаивает края. Лёня вертит рукой и улыбается.       - Вот, ещё возьми это, - Оператор передает Лёне в руки небольшое устройство. - Так мы будем держать связь. Я буду проверять твои показатели раз в час, пока мы не убедимся, что у тебя всё стабильно. Поэтому когда будешь ложиться спать — напиши мне, чтобы я не волновался и не бегал тебя проверять.       - Хорошо, - кивает Лёня. Страх, накативший на него в той белой комнате с экраном, теперь почти сошёл на нет. Теперь он полон оптимизма и надежды.       - А теперь пойдем. Я покажу тебе твою комнату. Думаю, она тебе очень понравится, - Максим поднимается с места и делает пару шагов к двери, рассматривая Лёню с улыбкой. - Кровать должна быть удобной. Ложись сразу, не затягивай. Завтра большой день.

Из базы данных энергетического комплекса «Земля будущего»

      Александр Фёдорович Акимов, 26 лет, место Рождения — Объединение Север. Рос в полной семье, оба родителя — члены партии. Закончил школу с отличием. Сразу после школы переехал в комплекс «Новый горизонт им героев коммунизма», где окончил ускоренные курсы Энергетиков. Был направлен на Лунную Энергетическую Станцию.       По прибытии на станцию был зачислен в штат в качестве оператора, спустя неделю был приставлен к Энергетику #Ошибка данных. Недостаточный уровень доступа#, к тому моменту имевшему двухлетний опыт работы. Образовавшийся тандем демонстрировал стабильные результаты на ожидаемом от данного Энергетика максимуме.       В течении четырех лет Акимов трижды проходил курсы дополнительной подготовки и повышения квалификации, дважды повысил свой разряд. Отличался аккуратностью и ответственностью в работе. Коллеги и начальство высоко оценивали профессионализм Акимова как специалиста.       Три года назад в результате инцидента       Ошибка доступа. Для доступа к информации необходимо ввести код третьего уровня или выше. Если уровень Вашего доступа соответствует, обратитесь к техническому специалисту Вашего блока для получения индивидуального кода, а затем введите его в окно вверху экрана получил серьёзные травмы, потребовавшие длительного лечения. За время нахождения в больнице его Энергетик, продолжавший работу с другим Оператором, скончался в результате желудочно-кишечного кровотечения, открывшегося в нерабочее время.       К моменту окончания больничного листа состояние здоровья Акимова препятствовало выполнению обязанностей Оператора, так что он был переведен в отдел управления персоналом, где высоко зарекомендовал себя как специалиста. В связи с этим после полного восстановления был сохранен в новой должности, а позже повышен до начальника смены.       Последнее обновление статуса: в связи с большим опытом, высоким профессионализмом и соответствующими должности личностными качествами рекомендован к возвращению на должность Оператора. Изменения ожидают подтверждения от: Виктор Петрович Брюханов Изменения внёс: Николай Геннадиевич Фомин. На следующий день       - Вот образец, садитесь и пишите, - Фомин выкладывает на стол чистый электронный лист и заполненный бланк.       - Что это? - Акимов бросает на главного инженера станции один короткий взгляд, но за стол всё же садится.       - Запрос на перевод Вас на должность Оператора, - отвечает инженер спокойно, занимая свое место в кресле.       - Прошу прощения, но я не хочу переходить на должность оператора, - с тем же спокойствием отвечает Саша. Не то, чтобы он хотел на неё в принципе. Слишком много мороки, ответственности, и не той, которая была у него сейчас, совсем другого рода, от которой он устал. Даже если бы ему предложили этот перевод при других обстоятельствах — он отказался бы. А сейчас… Любому было ясно, что это — смертный приговор. Операторов закидывают к Дятлову, как дрова в печь, горят они, конечно, с разной скоростью, но горят все. И все сгорают.       - Вы же знаете, что значит быть оператором. Отпуск 40 дней, путевки к морю, зарплата будет выше Вашей нынешней в два с половиной раза, жилищные условия через пару лет сможете улучшить… - Фомин складывает руки на груди. - Мальчишки всего советского союза мечтают быть Операторами.       - Я знаю. Я отработал на этой должности четыре года. Больше не хочу, - Акимов кладет обе ладони на стол и смотрит на Фомина прямым взглядом.       - Хорошо. В таком случае пишите официальный отказ, - Николай швыряет через стол ещё одну форму. Саша протягивает к ней руку. - Но учтите. На основании этого отказа завтра Вы будете уволены. Более того, Ваш отказ будет рассматриваться как саботаж Советской Энергетической Программы. Вы не просто потеряете свою должность на этой станции. Вы не найдете работу в этой области нигде. Ни на Луне, ни на Земле, ни на Марсе, ни на Поясе. И не только в этой области. Я приложу все усилия, чтобы Вас публично осудили на следующем партийном собрании и исключили из партии с позором. Это навсегда будет занесено в Ваше личное дело, и это увидит каждый, к кому Вы попытаетесь устроиться на работу. Вы лишитесь не только источника дохода, но и жилья, оно ведь у Вас служебное, верно? У Вас есть семья. Поверьте, на них это тоже отразится. Я знаю, Вы думаете, что на этой работе Вы лишитесь жизни. Но это ведь неизвестно. Зато известно, во что я превращу Вашу жизнь, если Вы откажетесь.       - Это угроза? - Саша старается не подавать виду, но ему становится не по себе. Фомин явно заводится. И дело не только в нём. Если он откажется, его примеру могут последовать другие операторы, а этого, даже при вале желающих получить эту работу, допускать нельзя.       - Да, Акимов. Это угроза, - кивает Фомин, сцепив пальцы. - Не думайте, что мне это нравится. Но я служу своей стране, и для неё я сделаю всё, что угодно. А Вы, Акимов? Пишите бумагу. Одну из двух. Я дам Вам время подумать.       - Это заявление с просьбой на перевод на должность Оператора. Пишите быстрее, у меня через час встреча с комиссией по безопасности, будь она неладна, - Брюханов указывает Ситникову на стол и закуривает. Он курит сигареты нового поколения, от них даже дыма почти нет. Так, что-то вьётся в воздухе.       - Я не стану его писать, - качает головой Анатолий. И смотрит прямо на директора станции. То, что отказ тот не примет, это ясно. Но что станет делать?       - Вы станете, - лицо Брюханова искажается. Он полон злости и, кажется, отвращения.       - Нет, - он снова мотает головой. - Это верная смерть, мы с Вами оба это знаем.       - Чтож, хорошо. Хорошо, что Вы это знаете, - мужчина затягивается ещё раз и делает пару шагов. - Сколько операторов Вы лично подготовили?       - Пятьдесят шесть, - Ситников не отводит взгляда, заглядывает собеседнику прямо в глаза.       - Пятьдесят шесть. Чтож, мы проверим, как хорошо Вы их подготовили, товарищ Ситников. Мы проверим, - в голосе директора появляются очень неприятные нотки. - Я лично распоряжусь, чтобы отныне только они отправлялись в качестве операторов к товарищу Дятлову. Один за другим. Без исключений. Вы думаете, ведь не все они работают здесь. У некоторых уже есть Энергетики. У меня длинные руки. А у товарища Дятлова — высочайшие показатели. И если я скажу, что мне нужен конкретный оператор для него, я этого оператора получу. Вы понимаете?       - Это бесчеловечно, - Анатолий выдвигает стул и садится. Его руки словно против его воли тянутся к бланку. - Убийцей себя не чувствуете?       - Не пытайтесь читать мне морали, Ситников, - Брюханов снова затягивается. - Вы опытный Оператор. У Вас есть шансы. У Ваших учеников — скорее всего нет. И если Вы готовы пожертвовать их жизнями ради своей… Может быть, Вы не сильно меня лучше.        Конечно же, Ситников пишет заявление. С каждой своей группой он был дружен. И хорошо знал многих из тех, кого обучал. У некоторых были маленькие дети, у некоторых — пожилые, нуждающиеся в уходе родители. Многие были молоды, совсем ещё юнцы. Многие хотели стать Операторами, но не многие доходили до того, чтобы действительно пройти все этапы подготовки, которая стала куда сложнее и комплекснее за последние несколько лет.        Работа Оператора была сложной. И не только тогда, когда ты стоишь один на один с пышущим энергией и плохо соображающим Энергетиком. Нет, эта работа, в которой нет окончания рабочего времени или полноценных выходных. Иногда она похожа на заботу о маленьком ребенке, за исключением двух пунктов. Во-первых, маленькие дети в основном представляют угрозу для себя, и не могут в случае плохого настроения разрушить детскую площадку или оставить без электричества целое здание. Во-вторых, маленькие дети взрослеют и становятся самостоятельными. А Энергетики просто умирают.       Пока он пишет, заходит Фомин. Из его разговора с Брюхановым становится понятно, Акимов тоже всё подписал. Анатолий чувствует себя… Потерпевшим поражение. Он передаёт заявление, встает и молча уходит из кабинета. В коридоре оживление, он замечает две фигуры, быстро двигающихся к кабинету Брюханова, и сворачивает в боковой коридор. Видеть кого-либо он сейчас не желает.       - Проходите, мы ждали Вас несколько позже… - Виктор, едва только Щербина с Легасовым появляются в дверях, спешно прибирает со стола только что заполненные формы и спешит занять свое место. - Присаживайтесь где удобно.       - Я хотел бы осмотреть станцию, особенно камеры энергетического сбора, проверить их оснащенность и соответствие требованиям безопасности, - начинает Валерий с порога. Щербина косится на него и качает головой.       - Для начала присядьте, Легасов, - бросает он и сам устраивается за столом. - Виктор Петрович, скажу честно, ситуация на Вашей Станции меня очень беспокоит. Вот, комиссию пришлось создать. Что у Вас тут такое происходит?       - Кадры, - тут же подает голос Фомин, тоже присаживаясь. - Вся проблема в кадрах. У нас очень сложный контингент энергетиков, а нам шлют мальчишек только после академии.       - Мы уже приняли меры по этому поводу. Вот, только сегодня перевели в операторы более опытные кадры, - подхватывает Брюханов.       - Вы хотите сказать, что восемь операторов за последний год допустили существенные нарушения техники безопасности? - Легасов смотрит испытующе.       - Профессор Легасов, если я не ошибаюсь? - Фомин отвечает ему тем же взглядом. - Насколько мне известно, Вы участвовали в разработке стандартов безопасности, по которым, в частности, оснащена эта Станция. Если эти стандарты действительно безопасны, а Операторы действовали в соответствии с ними, то как же они могли погибнуть?       - Я здесь для того, чтобы узнать, как это могло случиться, - голос Валерия по-прежнему остается спокойным.       - Предоставьте все материалы по инцидентам за последний год, - устало просит Борис. - Копию мне и копию Легасову. Затем…       - Внимание, чрезвычайная ситуация в блоке три. Внимание, чрезвычайная ситуация в блоке три!       - Где блок три? - Легасов вскакивает на ноги, с шумом отодвинув свой стул.       - Вы не можете пройти туда, это может быть небезопасно, - Брюханов тут же поднимается с места. Что-то не так. Дятловский блок — четвертый, и он не работает сегодня. Нет оператора. А в третьем…       - Персонал будет выполнять действия согласно плану, Вы помешаете, - добавляет Фомин.       - Мы должны увидеть всё своими глазами. В этом же и есть назначение комиссии, - на начальство станции Валерий не смотрит, только на Щербину.       - Отведите нас, мы будем наблюдать со стороны. Легасов, будете стоять смирно и ни во что не лезть, ясно? - Борис тоже поднимаете на ноги. - Идемте, посмотрим, что у Вас за очередная авария. Надеюсь, это не девятый труп… Ранее в тот же день       День у Лёни начинается хорошо. Максим кормит его завтраком, заодно показав столовую для Энергетиков (вчера ужин ждал его на прикроватной тумбочке). Комната кажется Лёне красивой, удобной и невероятно большой, в его общежитии комнаты были на десять кроватей, правда, они редко были заполнены полностью.       После завтрака он впервые надевает свою новую, невероятную жёлтую форму. Пока они с Максимом идут к камере сбора, он буквально светится от гордости.       Камера похожа на те, что им показывали во время учебы. Вот — главная часть. Пульт. Вот защитные экраны. Вот — энергетическим сосуд. Вот воронка и провода. Лёня подходит и опускает руки на большой теплый шар передатчика. Макс тут же накрывает их, укутывая мягкой изоляционной тканью.       - Сегодня мы попробуем наполнить этот сосуд белой энергией, - сообщает он, вставая за пульт.       - Белой? Я могу голубую… - осторожно произносит Лёня. Он был таким оптимистичным с утра, а сейчас опять накатывает тошнота от волнения.       - Для начала давай попробуем белую, - качает головой Оператор. - Не стоит недооценивать её. Знаешь, если ты наберешь полный сосуд, можно будет обеспечить электричеством двадцатиэтажный дом на целых пять месяцев!       - Ладно. Белая… - Лёня закрывает глаза и сосредотачивается. Пытается ощутить поток энергии внутри себя, пропустить его через свои руки. Ничего. Энергия мечется внутри и бьется в желудке, но выходить упорно не желает. Лёня сопит, но тело не поддается.       - Всё в порядке. Попробуй расслабиться. Отвлечься на какое-то время, - предлагает Максим. Топтунов вздыхает и пробует представить себе свою новую комнату. И вдруг отчетливо вспоминает белую камеру и защитный экран перед ней. Рукам становится некомфортно.       - Не могу, - жалко произносит Топтунов, чувствуя, как энергия опять ускользает из рук. В прямом и переносном смысле.       - Всё хорошо. Просто не переживай об этом, - Максим отходит от пульта и осторожно касается Лёниного плеча. - Давай начнем сначала.        За следующие сорок минут они делают три попытки. Потом Максим смиряется с тем, что сегодня ничего не выйдет, и начинает отключать оборудование. Он говорит, что это не страшно, и что у Многих Энергетиков бывает так, но Леонид всё равно чувствует себя разбитым и подавленным. И даже шутки Максима не поднимают настроение, тем более, что большую часть из них Топтунов не понимает. И вот, когда очередной анекдот близится к завершению, открывается дверь.       Вход в камеру энергетического сбора не должен быть доступен, когда в ней Энергетик с Оператором, но на этом мужчине такая же, как у Лёни, жёлтая форма. Судя по всему, Энергетики действительно могли ходить куда хотели.       - Ты новичок, да? - бросает мужчина. Он выглядит… Странно. Жесткий и в то же время усталый взгляд, и, несмотря на совсем не старое лицо, абсолютно седые волосы, почти касающиеся плеч.       - Леонид, это Анатолий Степанович Дятлов, наш самый старший энергетик, - представляет Максим, и в то же время в его голосе слышится беспокойство.       - Очень приятно, - на губах Лёни расцветает улыбка. Такой взрослый… А говорят, Энергетики не живут долго.       - Не получилось? - кажется, знакомство Дятлову абсолютно не интересно. - Так давай покажу как надо.       - Анатолий Степанович, это плохая идея, - почти кричит Максим, но Энергетик его не слушает.       Дятлов хватает одну руку Лёни и прижимает её к шару передатчика, а второй сжимает Лёнино плечо. Топтунов тут же ожидает боль. Сильную, резкую, пронизывающую всё его существо. И тут же поток энергии бьёт в руку, а через неё — в шар. Он кричит, слыша свой крик со стороны. И застывшим взглядом смотрит на свою ладонь, которая светится изнутри. Защитной изоляции нет, и в голове мелькает мысль о том, как рука Дятлова выдерживает такое напряжение, продолжая прижимать его ладонь. И в этот момент Топтунов замечает, как тает покрытие на пальцах. Они не живые. Не живые. Мысль колотится в голове. Энергия бьёт во все стороны и разрывает ему грудь, сил кричать не остается. Он слышит писк сосуда, сообщающий о заполнении. Его тут же отпускают, и он едва не падает на пол.       - Ну вот и всё, - на лице Анатолия появляется неприятная усмешка. - Можешь гордиться собой.       - Всё? У меня получилось? Максим, у меня же получилось? - Лёня поворачивает голову и смотрит на своего Оператора. - Максим?       Максим не отвечает. Он открывает рот, и из его рта на пол потоком выливается темная кровь. Она же течет у него из носа и из ушей. Топтунов бросается к нему и видит как на светло-зеленых операторских брюках расползается темное пятно. Макс пошатывается и падает назад, кровь из его рта выплескивается, заливая его лицо, он дергается, а взгляд светлых-светлых глаз стекленеет. Лёня чувствует, что падает, но не касается земли — чьи-то руки удерживают его от падения. Последнее, что он слышит, равнодушный голос с нотками пренебрежения:        - Какие все стали нежные.