Эффект Дятлова

      Пока начальство направляется к нужной камере сбора, Брюханов отдает короткий приказ:       - Обеспечить максимальную безопасность и дать медикам работать! - конечно, это именно то, что он говорит. Но совсем не то, что имеет в виду. На самом деле за годы работы здесь у него сложился определенный шифр, использовавшийся для разговоров под камерами, официальных звонков, писем и визитов более высокого начальства. И основной персонал отлично знал, как и что переводится.       «Обеспечить максимальную безопасность» - короткая фраза с ещё более коротким значением. Уберите Дятлова. Со своим скверным характером и неуживчивостью, а ещё неумением держать язык за зубами он был худшим кандидатом для разговора с начальством. Его следовало держать так далеко от Легасова, как только это было возможно, так долго, как только получится. Этот ученый, разумеется, захочет во все влезть, но… По крайней мере, какое-то время у них будет. Хорошо бы успеть поговорить с Анатолием с глазу на глаз до этого момента.       Вторая часть, «дать медикам работать» была сложнее, и означала примерно «оживите труп». Что, в свою очередь, означало, что медики должны были создавать иллюзию бурной деятельности над заведомо мертвым телом. Зачем? Чтобы не давать кому не нужно подходить слишком близко к тому месту, где всё случилось. Работой медиков можно обосновать и то, что люди бегают туда сюда, что-то приносят, а что-то уносят. Очень удобно.       Но сегодня, кажется, хоть в чем-то Брюханову должно повезти. И ему везет — при переходе в основное здание выясняется, что оно частично обесточено. Сперва им приходится подниматься по лестнице, что, соответственно, дает ещё больше времени тем, кто прибирает последствия, а затем — ориентироваться в свете переносных ламп. А в темноте можно спрятать многое…        Они как раз выходят с лестницы, когда мимо проносят тело. Виктор Петрович подсвечивает лицо молодого человека на носилках переносным фонарем и понимает, что никогда не видел его лично. Но, кажется, это тот самый новый энергетик. С одной стороны — это дерьмово. Не хватало только потерять новичка. Да и если он такое творит — черт его знает, на что он вообще способен. С другой стороны — его прикрыть будет всяко проще, чем Дятлова.       - Куда Вы его несете? - тут же дергается Валерий, на что Брюханов пытается деликатно отстранить его.       - В медицинскую часть, это срочно, - медики торопятся. Сложно сказать, действительно ли состояние у парня тяжелое, или его просто стараются «припрятать» до поры до времени, но выглядит он очень плохо — белый, как медицинские халаты, и совершенно вялый, хотя, кажется, не совсем без сознания.       - Я хочу поговорить с ним, когда он придет в себя, - тут же объявляет Валерий. Фомин чуть закатывает глаза — кто бы сомневался.       - Пусть для начала придет в себя, - чеканит Щербина, бросив на мальчишку взгляд, и проходит по коридору дальше. У входа их останавливает кто-то из персонала, в темноте тяжело сказать, кто именно.       - Медики ещё работают с оператором, состояние не транспортабельное, - объявляет он. - Ждите.        Четверка замирает в коридоре. Брюханов и Легасов с равной степенью интереса пытаются заглянуть в камеру, составить представление о том, что произошло. Фомин ретируется в ближайший туалет, а Борис хмуро взирает на происходящее от стены. Наконец мимо них выносят носилки. Быстро, но в том, что на них труп, Брюханов не сомневается. Легасов даже не пытается подойти, зато Борис кидает заинтересованный взгляд вслед врачам. И, кажется, всё сразу понимает. Опытного бюрократа провести куда сложнее, чем ученого, особенно теоретика.       - Теперь, я полагаю, можем зайти, - объявляет Виктор и делает приглашающий жест рукой.       Внутрь уже занесли несколько больших ламп, но Легасов всё равно светит своим фонарем по углам. Виктор Петрович только головой качает и пропускает мимо себя Щербину и вернувшегося Фомина.       - Где изоляция? - интересуется профессор, указывая на шар передатчика.       - Когда мы прибежали, её не было, - специалист из группы быстрого реагирования разводит руками. - Кажется, вон она, в пакете.       - Прекрасно, - качает головой Фомин. - Просто прекрасно. Кажется, рекомендация давать молодым Энергетикам операторов-новичков себя в очередной раз не оправдала.       - Она не лишена смысла, - Легасов, участвовавший в разработке тех самых рекомендаций, проходит и осматривает пакет. Потом — пятно крови на полу. А потом его взгляд падает на сосуд… - Оранжевая.       - Оранжевая, - Брюханов, только сейчас обративший внимание на энергетический сосуд, подходит ближе. Его глаза вспыхивают.       - Говорите, мальчишка новичок? - теперь заинтересованность просыпается даже в Борисе.       - Сегодня первый день, - кивает Фомин. Брюханов касается сосуда. А у мальчишки есть потенциал, несомненно.       - Я правильно понимаю, что Оператор пренебрег техникой безопасности, ещё не зная потенциал Энергетика, за что и поплатился? - уточняет Щербина.       - Это самый вероятный сценарий, - Фомин несколько раз быстро кивает, а Виктор Петрович кидает на чиновника короткий взгляд. Кажется, он на их стороне. Это хорошо.       - В таком случае, Вам нужно лучше следить за вашими кадрами, - Борис окидывает присутствующих тяжелыми взглядами. - Мы задержимся здесь, проведем полное расследование этого инцидента. И остальных. Легасов, можете осмотреться здесь, если желаете, саму станцию посмотрим завтра. А сейчас, если вы не возражаете, все вернутся к работе.       - Конечно, - Валерий смотрит на то, как техники забирают сосуд. Во сколько человеческих жизней каждый из присутствующих готов оценить полный сосуд оранжевой энергии? Легасов уверен, что как минимум Брюханов и Фомин готовы жертвовать ради подобного операторами, как пешками в шахматной партии. Разделяет ли Борис это мнение?       - Что делать с мальчишкой? - шепотом интересуется Фомин, когда они с Брюхановым отходят подальше. Борис обогнал их и уже исчез на лестнице, Легасов остался позади.       - Дятлов тут замешан? - в тон ему спрашивает Виктор Петрович, чуть сбавляя шаг.       - Разумеется, - лицо главного инженера искажается. Дятлов — тема, по которой у них с Брюхановым кардинально расходятся мнения. Директор станции видит в этом Энергетике слишком много перспектив. Фомин — недолюбливает его и боится. И непрочь избавиться, при возможности. А сейчас такая возможность появилась, в лице Легасова.       - Тогда пусть мальчишку поскорее поставят на ноги. И дайте ему нового оператора. Только на этот раз кого-нибудь посообразительнее. И поопытнее. У него был стресс, - бросает Брюханов и снова ускоряет шаг. - А с Дятловым я поговорю.       - Ситникова или Акимова? - это два варианта, которые приходят в голову сразу. У них хватит опыта, пожалуй. Брюханов, конечно, хотел приберечь обоих для Дятлова (понятное дело, что рано или поздно тот отправит своего нового оператора на тот свет), но если у мальчишки есть потенциал…        - Это я должен решать? - огрызается Брюханов, но, выдохнув, чуть смягчает тон. - Что ж. Я решу. Ждите.

- О чёрт! Чёрт! - Что случилось? - Я не знаю, не знаю! Где медики?! - Он живой? - Он теряет кровь. - О нет, нет… - Надо перетянуть, помоги мне… - Второй… - Он всё. Я сказал, помоги мне! - Да, да, я… - Эй, ты меня слышишь? Не закрывай глаза, моргни, если слышишь…

Из базы данных энергетического комплекса «Земля будущего»

      Анатолий Ситников, 29 лет, женат, место рождения — Земля, 7 город. Семья неполная, воспитывался отцом, мать умерла спустя два года после его рождения. Успешно окончил школу на Земле. Там же прошел ускоренные курсы Операторов, в тот же период вступил в Партию. Отличался быстрым усвоением программы, по окончанию был награжден дипломом особого почета за проявленную старательность, а так же за помощь менее успевающим товарищам. Был распределен на Лунную Станцию.        Был приставлен к Энергетику №Ошибка данных. Недостаточный уровень доступа№, в связи с отсутствием Операторов женского пола и невозможностью составить однополую пару Оператор-Энергетик, как того требовали рекомендации. Несмотря на изначальные опасения, успешно отработал в этом тандеме девять последующих лет.       В течении этого времени постоянно совершенствовался и развивался как профессионал, проходил курсы дополнительной подготовки и повышения квалификации. Работал с энергией Желтого и Зеленого спектра. Повысил разряд до Высшего. Демонстрировал высокий уровень профессионализма, аккуратность в работе, исполнительность, а так же отличное умение находить общий язык с персоналом.       В тот же период женился. Имел крайне устойчивые и теплые отношение со своей Энергетиком, демонстрируя образец для подражания остальному персоналу станции. Охотно помогал молодым Операторам.       Год и девять месяцев назад Энергетик Ситникова скончалась в результате остановки сердца, причина смерти была признана естественной. После этого Ситников подал прошение о переводе с должности Оператора. В связи с проявленными качествами был направлен для проведения курсов подготовки и переподготовки Операторов. Четыре месяца отработал на Земле, затем вернулся на Луну, где продолжал работу, в том числе с текущим и будущим персоналом Лунной Станции.       Последнее обновление статуса: в связи с большим опытом, высоким профессионализмом и соответствующими должности личностными качествами рекомендован к возвращению на должность Оператора.       Изменения ожидают подтверждения от: Виктор Петрович Брюханов       Изменения внёс: Николай Геннадиевич Фомин.       Саша обнуляет табло дней без происшествий и садится за стол. Содержимое чашки разливается по трём кружкам. Потом пьют, не чокаясь. Ситников усмотрит на все устало и тоскливо, Саша явно раздражен, а Борис просто выглядит несколько потерянным.       - Так это Дятлов его или кто? - интересуется он, переводя взгляд с одного «новоявленного» коллеги на другого.       - Не знаю, - мотает головой Ситников. - Знаю, что он замешан в этом как-то. Но там ещё мальчишка был. Новый оператор.       - Леонид? Уже успел с ним познакомиться. Выглядел довольно безобидно, - пожимает плечами Столярчук. - Ты его тоже уже видел, Саша?       - Да. Мальчишка гасит свет, когда пугается, а пугается он, надо полагать, часто, - Акимов собирает чашки со стола. - Но нет, на того, кто может превратить внутренности человека в решето он не похож. Это скорее Дятлов постарался.       - И раз вы теперь оба операторы… - Борис откашливается. - Это была честь для меня работать с вами, коллеги.       - Не ёрничай, без тебя тошно, - просит Саша, падая обратно на стул. - Ты своей уже сказал?       - Ещё нет. Вечером скажу, - вздыхает Ситников, таращась на нули на табло. - Слышал? Какая-то комиссия из Министерства Энергетики бродит по Станции.       - Да. Меня просили, чтобы всё сияло. Ну теперь пусть сами выкручиваются, - Акимов барабанит пальцами по столу. Кажется, его и Анатолия интересует один вопрос: кто будет первым.       - Мы с Игорем завтра будем показывать нашу работу, - кивает Борис. Конечно, кому ещё. Не новичку и не Дятлову уж точно демонстрировать класс. - Помню, когда мы только пришли на Станцию, вы с Аллой что-то подобное устраивали.       - Да. Я помню, - Ситников кивает и на мгновение прикрывает глаза. А Борис прикусывает язык — наверное, не стоило будить старые воспоминания.       - Идёмте по домам, - Акимов решительно кладет обе ладони на стол. - В текущей ситуации, я думаю, покарать нас дисциплинарно они не смогут, даже если захотят.

- Моргни, если слышишь… - Он хрипит ещё! - Брось его, он труп! Иди сюда! - Как это, как? Почему? - Где чертовы медики?! Эй, держись, держись. Не пытайся говорить, просто не теряй сознание…

      - Какого, я тебя спрашиваю, Хрена? - Брюханов стоит, опираясь руками о свой стол.       - У мальчишки ничего не получалось. Я помог, - Дятлов закуривает, пуская дым в потолок.       - Помог он, блядь. Теперь у нас труп, прямо в день приезда комиссии, и новый Энергетик в отключке, причем неизвестно, сможет ли он вернуться к работе после этого и как скоро! - мужчина не сводит с Дятлова тяжелого взгляда.       - У… Полагаю, депремированием тут не обойдется. Уволишь меня? - Энергетик фыркает. Он знает, что его не могут уволить. С этой должности уходят только вперед ногами, и это скорее проклятье, чем привилегия. - А если хотите, чтобы с парнем всё было хорошо, дайте ему нормального оператора, а не такого же желторотика, как он сам.       - Прекрати, - осекает его Виктор и всё-таки садится в своё кресло. - Если ты думаешь, что тебе всё сойдет с рук…       - А не сойдет? - уточняет Анатолий, снова выпуская струйку дыма, но на этот раз — в сторону директора. - Что ты мне сделаешь, Вить? Пальчиком погрозишь? Если бы ты мог, меня бы уже здесь не было.       - Если бы ты считал, что неуязвим, тебя бы здесь не было. А значит, чего-то ты боишься. Не заставляй меня найти, чего именно, - Брюханов щурится. - Послушай. Ты можешь творить что хочешь со своими операторами, пока будешь делать Красную. Но других Энергетиков трогать не смей. Ещё один такой случай, и поверь мне, я заставлю тебя пожалеть, даже если это будет стоить мне должности.       - К слову об этом, когда я получу новую игрушку? - губы Анатолия искажает хищная улыбка.       - Завтра. Кого ты хочешь, Акимова или Ситникова? - директор тяжело вздыхает и роняет голову на ладони.       - Хочешь сказать, кого я хочу сначала? - улыбка становится шире. - Ты ведь знаешь, в итоге я получу обоих. И обоих уничтожу.       - Нет. Ты получишь одного. Второй будет работать с мальчишкой, - качает головой Брюханов. И, ощутив на себе изменившийся взгляд Дятлова, цокает языком. - Сам сказал — дать ему кого-то поопытнее. А твоими усилиями остались только эти двое.       - Тогда Ситников, - решительно заявляет Энергетик. Даже слишком решительно. Брюханов поднимает заинтересованный взгляд. - Знаешь, как говорят? В старину, когда человека вешали, если веревка рвалась — его миловали. У Акимова ведь со мной один раз «порвалась веревка».       - Казнить, миловать. Много о себе возомнил, - ещё один тяжелый вздох и Виктор Петрович лезет за сигаретами. Надо перебить запах мерзкого курева, которое курит Дятлов. - Не слишком ли много о себе возомнил? Иди отоспись, выглядишь паршиво, кстати.        Дверь в комнату Легасова, выделенную ему в общежитии до окончания расследования, открывается, когда он поправляет свою будущую постель. Без стука, по свойски. И он не оборачиваясь знает, что увидит на пороге Щербину. Никто другой на станции не посмел бы так к нему вломиться.       - Уже ложитесь? - интересуется Борис. В руках у него бутылка и два стакана. Заметив удивленный взгляд профессора он поясняет. - Оператор скончался.       - А Энергетик? - обеспокоенно интересуется Легасов, указывая на стол. Стул тут, правда, только один, так что он остается на кровати. Но руку за стаканом протягивает.       - Живой и целый, но пока без сознания, - Щербина разливает алкоголь и передает один из стаканов Легасову. - Я пришел попросить. Когда он придет в себя… Не набрасывайтесь на него.       - Что Вы имеете в виду? - Легасов хмурится, а потом делает большой глоток.       - Не говорите мальчишке с порога, что он, возможно, убил человека. Как-то… Помягче. Ему всего шестнадцать, в конце концов, - Борис следует его примеру — тоже выпивает.       - Вот именно! - мгновенно раздражается профессор. - Ему всего шестнадцать, и его заставляют заниматься тем, что может привести к смерти людей. Ужасной смерти. Ему шестнадцать, и он проживет ещё лет десять, если повезет, а потом умрет, и его заменят, как опустевший энергетический сосуд, и если бы вас беспокоила судьба этого ребенка…       - Меня беспокоит судьба многих детей, Легасов. И не только детей, - отрезает Щербина, поднимаясь со стула. - Меня беспокоит судьба тех, чья жизнь стала лучше благодаря новой энергии. Проще, безопаснее, счастливее. Стабильнее. И да, ради этого порой приходится чем-то жертвовать. Но в лицемерии Вы меня обвинить не сможете. Я знаю, что за жизнь проживет этот парень, и я смирился с этим, но я хочу, чтобы его жизнь не делали хуже без крайней необходимости. А Вам необходимо перестать так сильно циклиться на Энергетиках и почитать, например, про угольные шахты, или про аварии «мирного атома». Спокойной ночи, профессор.       - Спокойной ночи, - бросает Легасов и медленно считает до ста, ожидая, пока Щербина закроет за собой дверь. Это не помогает. Перестать циклиться на Энергетиках? Три раза ха. Вибрация возникает в комнате, нарастая всё сильнее и сильнее, пока стоящий на столе стакан не взрывается, разлетаясь на сотни осколков по всей комнате. Вот чёрт.       - Акимов, Ситников, - Фомин ловит их уже практически на выходе. Но по взгляду видно — про ранний уход с работы ничего не скажет. - Ваше распределение. Акимов, будете работать с Топтуновым, Вы уже с ним познакомились. Завтра его разбудят, убедитесь, что будете в этот момент рядом. Ситников, Вы к Дятлову.       - Прекрасно, - одними губами произносит Анатолий, забирая из рук Фомина коробку с Контролёром.       - Протокол внутри? - Саша смотрит на начальника неожиданно прямым взглядом.       - Что ещё за протокол Вам понадобился? - главный инженер тоже взгляда не отводит, превращая это в дуэль глазами.       - Я могу запросить протокол действий в случае внештатной ситуации. У главного инженера, - произносит Саша, пытаясь открыть коробку на весу. - И я запрашиваю. Как мне следует сообщить Энергетику о том, что его прошлый Оператор мертв, и это, возможно, его вина?       - О. Я напишу Вам протокол, Акимов, - щурится Фомин. - И в этом протоколе я порекомендую Вам солгать, что Оператор жив, но его забрали на длительное лечение на Землю. И потом Вы не последуете моей рекомендации, потому что Вам не позволит совесть, и когда что-нибудь, хоть что-то, пойдет не так, я использую это против Вас. Так Вы хотите решить этот вопрос?       - Нет, Николай Геннадиевич. Не так, - Александр выдыхает и прижимает коробку к себе. На этот раз он снова поиграл. Ну ничего, это не последний раз. Шансы ещё будут. - Могу быть свободен?       - Можете. И да, Ситников… - Фомин на мгновение замирает. Потом оглядывается. Словно проверяет, может ли кто-то посторонний услышать их разговор. - Вы хороший оператор, весьма опытный, Ваши знания… Обширны и высоко ценятся. Комиссия с Земли может заинтересоваться Вашим взглядом на товарища Дятлова. Я думаю, Вам будет, что сказать по этому поводу. Советую разговаривать сразу с профессором Легасовым. Товарищ Щербина не так хорошо владеет терминологией, знаете ли.        - Я Вас понял, - на секунду на лице Ситникова проскальзывает удивление, но затем он кивает. Фомин копает под шефа? Интересно. Главный инженер всегда умел держать нос по ветру, и если он решился на такое, может быть, ещё рано ставить на себе крест?