Эффект Дятлова

Тридцать шесть лет назад

- Угощайтесь. - Что? - Угощайтесь. Мне муж ещё принесет. - А, спасибо. Они такие вкусные... - Их привозят с Земли в специальных контейнерах, так что они не успевают зачерстветь. - Тут таких не пекут. - А Вы сами с Земли, да? - Да. Но мужа сюда отправили в командировку. Мы как раз поднимались, когда попали в аварию... На муже пара царапин, ну а мы... - Кошмар. - А с Вами что случилось? - О, я... Я упала. В люк. Так неудачно! - Действительно неудачно. И часто с Вами такое бывает? - Что? - Часто падаете? - Я не понимаю... - Вы знаете, можно попросить помощь. Есть организации, которые созданы специально, чтобы... - Что Вы несёте? Слушайте, не лезьте не в свое дело! Ой! - Что такое? Позвать медсестру? - Нет, нет. Всё хорошо. Просто пинается. Он от этих капельниц всегда такой... Активный. - А Вы врачу об этом говорили? - Да. Говорит, раз пинается, значит, живой. А с моими травмами это уже чудо... А Вы не чувствуете себя плохо после этих капельниц? - Нет. Но меня беспокоит, что нам не говорят, что в составе. Я понимаю, это экспериментальное лекарство, но мы же имеем право знать! - Не знаю. Мне всё равно, что там они намешали, лишь бы только малыш был в порядке... - Мальчика ждёте, да? - Да. Мальчика. Муж счастлив ужасно. Говорит, девчонки — это так, баловство, а из мальчика он настоящего мужчину воспитает. А мне бы дочку хотелось, конечно. С мальчишкой не знаю, управлюсь ли. А у Вас? - А мы с мужем специально просим не говорить. Хотим узнать в момент рождения. Чтобы... Не строить никаких планов заранее, а просто принять новую личность в этот мир такой, какая она есть. - А имя как выбирать? Тоже как родится? - Нет, с именем уже определились. Если будет мальчик, назовем Валерий, а если девочка — Валерия. - Легасова! Дятлова! На процедуры!

В настоящем       - В столовой для Энергитиков народу не много, и все присутствующие размещаются за одним столом. Точнее, это два стола, сдвинутых вместе и накрытых одной скатертью. Саша Акимов приходит первым. Он медленно пьёт кофе, пока вошедшие через пару минут после него Борис и Игорь набирают еду на подносы. Когда они усаживаются за столом, Александр едва добрался до середины своей кружки.       - Здесь теперь будешь завтракать? - бросает Столярчук. Он забирает со своего забитого подноса тарелку с кашей и передвигает остальное к Игорю.       - И жить, - мрачно бросает Саша, демонстрируя ключ от комнаты. - Фомин сказал, пока мальчик не будет стабилен, я должен постоянно быть рядом. А это значит — придется жить в общежитии, пока не смогу доказать, что он не пойдет разносить Станцию по ночам.       - Вижу, как ты рад, - Борис тоже приступает к кофе, параллельно складывая опустевшие тарелки из-под каши одну в другую.       - В восторге, - Акимов вздыхает и делает ещё один глоток. Кофе здесь хороший, еда тоже. Надо пользоваться возможностями. - Я думал, я вообще со всем этим завязал. А теперь у меня нестабильный шестнадцатилетний мальчишка на руках, который, возможно, убил своего оператора, и который едва не разбил защитный экран во время неудачного стресс-теста. Понимаю, конечно, что мне повезло больше, чем Ситникову, но...       - Вот и помолчи тогда, - неожиданно жестко обрывает его Игорь. Настолько, что Борис, сидящий рядом, резко выворачивает на него голову. Тот отодвигает одну опустевшую вазочку с йогуртом и тут же придвигает вторую, звякнув о неё ложкой. - У тебя хоть была жизнь. И она никуда не делась, кстати. Поживешь здесь, потом съедешь. Будешь наслаждаться Операторскими привилегиями. А у этого мальчика никакой жизни нет и никогда не было. И не будет. Его перебросили из интерната сюда, и он будет торчать тут до конца своих дней. А ещё у него на глазах только что умер его первый оператор. И я уже не говорю о том самом провальном стресс-тесте.       - Ладно, ладно, не горячись! - Саша поднимает обе ладони вверх. Киршенбаум прав. Ему может казаться, что он на цепи. Но это длинная цепь. А у мальчика — крошечная клетка без шанса вырваться. - Ну дай тогда совет, товарищ Энергетик.       - Как будто первый день работаешь, - бросает Игорь, активно работая ложкой. Три порции йогурта исчезают, он тянет ближе тарелку с бутербродами.       - Для начала — начини приводить его на завтрак, - пожимает плечами Борис. - Пусть ест с нами. И вообще, пусть видит, что к нему тут все дружелюбно настроены.       - Доброе утро, - Анатолий подошел так тихо, что когда он подал голос, усаживаясь за последнее свободное место, все остальные вздрогнули. Борис потянулся и принялся убирать со стола перед Ситнковым пустую посуду, расчищая ему место, но у того, впрочем, была в руках только чашка кофе.       - Доброе. Если ты ищешь Дятлова, то он никогда здесь не ест, - отзывается Столярчук, продолжая возиться с посудой. - Вот, кстати. Наглядный пример того, почему плохо изолировать себя от коллектива.       - Да нет, - Ситников кладет на стол ключ и обнимает свою чашку ладонями. - Теперь тоже буду тут жить.       - Только не говори мне, что начальство решило и тебя держать поближе к твоему, - Саша поворачивает голову и смотрит с интересом.       - Нет. Меня жена выгнала, - Ситников делает крупный глоток, и все за столом как по команде опускают глаза. Игорь даже на несколько мгновений перестает жевать.       - Чёрт, сочувствую, - первым подает голос Борис. Ему никогда не приходилось иметь какие-либо романтические отношения за пределами станции, и честно говоря, он был этому рад. - Игорь, давай побыстрее, ладно? У нас показательное выступление через двадцать минут.       - Я жую, - Энергетик тут же демонстрирует ряд зубов, и Борис невольно улыбается, а потом поднимается с места, чтобы начать убирать посуду.       - Иди, буди своего, - Ситников тоже чуть поворачивается к Акимову. - Или что, боишься?       - Да нет. Он вроде вполне славный. Просто... Не хочу, - тем не менее, Саша заставляет себя подняться с места. - Ладно. Увидимся. И да... Сочувствую.       Игорь отворачивается и провожает Бориса взглядом. А затем быстро вытирает тонкую струйку крови, пробежавшую от носа к верхней губе. Так. Не сегодня. Восемь лет назад       Лёню заталкивают в помещение, обитое защитными панелями, и запирают дверь. Мальчик тут же кидается на неё всем телом и принимается бить маленькими кулаками изо всех имеющихся сил.       - Выпустите меня! - кричит он, чтобы не слышать, как шаги за дверью удаляются. - Выпустите меня! Я не хочу быть здесь!       Он падает на колени, продолжая биться в дверь. Она не откроется. В помещении темно, он не видит ничего вокруг себя, даже свои собственные молотящие по двери руки.       - Выпустите меня! Я больше не буду! Я больше не буду! - кричит он, хотя при крике горло начинает болеть. - Я буду хорошо себя вести! Выпустите!       Лёня окончательно валится на пол. Его тело содрагается от рыданий и всхлипов, перемежающихся с воем. Он обхватывает себя за плечи. Он не знает, сколько проходит времени, сколько он будет сидеть здесь, совершенно один, когда его выпустят и выпустят ли вообще.       - Я буду хорошим! Я буду хорошим! Выпустите меня! - он уже не пытается докричаться до кого-нибудь за дверью, потому что там никого нет. Он просто скулит, обнимая себя, и губы у него сильно трясутся. - Я просто хочу пойти к остальным. Я хочу пойти к ребятам. Я хочу в комнату. Я хочу побыть со всеми, я хочу побыть со всеми. Я не хочу быть здесь один. Здесь темно и плохо. Здесь так плохо!       Какое-то время он просто рыдает. Тяжело и горько, уткнувшись лицом прямо в пол, мягкий из-за защиты, а ещё, наверное, очень грязный. Слезы обжигают лицо. Он переворачивается на спину, поднимает руку, и на его ладони загорается большое белое пятно света. Оно освещает помещение, загоняя темноту в углы. Три на пять метров пустого пространства, узником которого он стал на... Сколько? У него не было часов, чтобы следить за временем, но даже если бы и были, никто никогда не говорил, на сколько он отправится в изолятор.       - Я просто хочу пойти к остальным... - произносит Лёня и понимает, что у него нет голоса. - Пожалуйста... В настоящем       Лёня открывает глаза. Над ним — ещё не ставший привычным потолок, в воздухе чуть странноватый запах, но это не больничная палата, точно. Он чуть приподнимается и вертит головой. Его новая комната, которую он так и не успел толком изучить. А рядом с кроватью, на стуле — незнакомый человек.       - Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? - произносит мужчина, внимательно вглядываясь в Топтунова. И тот сразу узнает его по голосу. Да, при их прошлой встрече Энергетик был несколько... Не в форме, но голос этот запомнил сразу.       - Я... В порядке, - Лёня ведет плечами. Если его принесли сюда, а не в медицинский блок, значит, он наверняка в порядке. - Вы... Александр Фёдорович, да?       - Можно просто по имени, - кивает Акимов. Сейчас — самое сложное. Нужно как-то объяснить мальчику, почему он теперь будет его оператором.       - А что с Максимом? Как он? - Леонид всматривается в чужое лицо неотрывно, тонкими пальцами сжимая свое одеяло. Ну и как в ответ на такой взгляд можно соврать?       - К сожалению, произошел несчастный случай с выбросом энергии, и... Максим погиб, - Саша кладет свою руку поверх одеяла, рядом с рукой мальчика.       - Погиб... - Топтунов тут же отворачивает голову. Погиб. Смерть для Энергетиков, даже юных, совсем не то же самое, что для ребят их возраста. Она всегда рядом. Около двенадцати процентов энергетиков не доживает до выпуска из интерната. Подавляющее большинство не доживает до тридцати. Первый раз Леонид видел смерть другого человека в одиннадцать. Это был мальчик из его комнаты. Но всё это не означало, что он научился легко относиться к смерти.       Комнату прорезает писк. Резкий и интенсивный. Пищит что-то, лежащее в кармане форменной куртки Акимова. Тот тут же лезет в карман и вытаскивает Контролёр — у мальчишки слишком резко подскочил пульс. Поняв, что происходит, Леня резко хватает себя за запястье и начинает дергать новенький браслет, пытаясь справиться с застежкой, которая никак не хочет поддаваться. Он дергает отчаянно, лампочка в люстре несколько раз быстро мигает, и наконец браслет поддается. Лёня тут же нервно отшвыривает его подальше, в угол комнаты.       - Тише, тише, - Саша, едва успев отключить на Контролёре звук, ловит Ленины руки и прижимает их к одеялу. Ладони у него теплые и уверенные, и он не сжимает, а только не дает двигать руками, и Топтунов послушно расслабляется.       - Я не буду его носить, не буду! - этот браслет ему дал Максим. Сам подогнал размер, сам застегнул у него на руке. А теперь Максима больше нет. Зато есть перед глазами его перепачканное в крови испуганное лицо.       - Леонид, - Оператор смотрит на него очень внимательно и серьёзно. И руку не убирает. Так, что Лёне снова приходится отвернуть голову.       - Этот не буду носить, - вздыхает он. Топтунов всё понимает. Есть правила, есть обязанности, есть ответственность. Он не может просто взять и отказаться. - Другой...       - Другой? Хорошо, будет тебе другой, - тут же обещает Александр. Мальчик покладистый, это хорошо.       - Я буду работать? - уточняет Топтунов, все так же не поворачивая головы. Он больше не пытается дергать руками, но ладонь Акимов по-прежнему не убирает. Отчасти, чтобы показать мальчику, что он рядом. Отчасти — чтобы хотя бы так контролировать его пульс.       - Леонид. Послушай. Ты не виноват в том, что случилось, - спокойно и уверенно произносит Саша. - Конечно ты будешь работать. И ты будешь работать очень хорошо, я знаю. Я буду твоим оператором.       - Вы? - Лёня тут же поворачивает голову. И впервые смотрит на своего собеседника изучающе. Он кажется безумно взрослым, спокойным, уверенным. Совсем не таким, как Максим. Тот был активным и старался показать, что всё знает и умеет. А этот... Совсем другой.       - Да. А что, не нравлюсь? - Оператор чуть склоняет голову к плечу, и Лёня чувствует себя смущенным. На самом деле наоборот. Лёня помнит себя у него в руках, и чувствует, что этому человеку можно довериться. Но прежде, чем он успевает что-то ответить, его живот издает такое громкое урчание, что Топтунов невольно смущенно роняет голову. - Пойдем. Тебе нужно позавтракать.       - Я не хочу. Меня... Подташнивает, - перед глазами всё ещё невольно возникала картина того, что случилось с Максимом, и появлению аппетита она не способствовала. С другой стороны... Энергетикам нужно хорошо питаться, в противном случае организм начнет давать сбои.       - Пойдем. Я покажу тебе столовую. Уверен, когда ты увидишь, как там готовят, ты захочешь, - Саша убирает руку и поднимается. А затем помогает встать Лёне. А тот и не знал, что ощущает такую слабость! Похоже, ему действительно нужно поесть. Хотя бы через силу.       - Я хотел спросить. Тот... Человек. Энергетик, с седыми волосами. Он... - Лёня не может сформулировать вопрос. И вспомнить, как звали того пугающего человека. Словно какая-то часть его сознания не желала это помнить.       - Анатолий Степанович Дятлов, - напоминает Саша и по его лицу на мгновение пробегает тень. С ним разберутся. Шесть лет назад       Крик, скорее напоминающий рев сирены, пробивает стены общежития. От него дрожат окна, лампы и, кажется, где-то пробегают трещины по штукатурке. Дятлов выскакивает из своей комнаты, зажимая уши руками, и поднимается на этаж выше.       Одна из дверей открывается, и из неё в коридор вываливается точно так же закрывающий уши новичок со сложной фамилией Киршенбаум.       - Скройся! - рычит на него Дятлов, поворачивая голову так, чтобы парнишка мог прочесть основной посыл по его лицу. Но ошарашенный парень с места не двигается. Тогда Анатолий отрывает одну руку от головы и указывает на его дверь, но тот то ли от удивления, то ли от страха, замирает на месте.       Дятлов уже решает зашвырнуть его в помещение, когда дверь в коридор, ведущая с лестницы, открывается, и в неё буквально вбегает Борис. Тот одним ловким движением надевает на своего Энергетика большие шумопоглощающие наушники и запихивает его в комнату, закрыв за ними обоими дверь. Следом с лестницы появляется Оператор самого Дятлова, но Анатолий одним движением руки, заряженной энергией, выбрасывает его обратно на лестницу. И снова закрывает руками уши.       Нужная дверь оказывается заперта. Впрочем, одного энергетического удара хватает, чтобы не только сломать замок, но и отбросить в сторону приставленный к двери стол. Дятлов входит в помещение и идет к следующей двери. И точно так же вышибает её, благо, Энергетик не догадалась подпереть её собственным телом.       - Заткнись, дура! - коротко и жестко командует Анатолий, оказавшись внутри. На полу помещение сидит женщина. У неё короткие, но жутко спутанные волосы, бледная почти до синевы кожа, глубокие тени под глазами и худое, изможденное лицо. Ни огромные, яркие серёжки, ни размазанная помада, ни платье в крупный синий горох не могут исправить её нездоровый, чуть жутковатый вид. Она вскидывает на Дятлова большие, красные от слез глаза и послушно закрывает рот. Жуткий звук прекращается. Теперь можно опустить руки и сесть рядом с ней на пол, что Дятлов и делает.       - Чего орёшь? - интересуется мужчина, косясь на сидящую рядом Энергетика. Ответа не следует. - Алл, ну чего ты?       - Он женится, - неожиданно тихим для существа, способного издавать такие звуки, голосом произносит Алла. И Степанычу не нужно уточнять, кто именно.       - Ну и пошёл он в задницу, - он пожимает плечами и вытаскивает из кармана пачку сигарет, протягивая одну даме. - Будешь?       - Где ты их берешь всё время? - женщина вытаскивает одну сигарету из пачки и ждет, пока Дятлов прикурит её щелчком пальцев. Когда-то она пыталась научиться этому трюку сама, но... Она никогда не была так хороша в высвобождении энергии.       - Операторы могут достать что угодно, если их правильно мотивировать, - он закуривает сам. - И сделать что угодно тоже, если ты понимаешь, о чем я.       - Что? Нет. Нет, Толя не такой, - Алла качает головой и затягивается, а потом выдыхает дым, едва не закашлявшись.       - Все они такие, если жить хотят, - Дятлов смотрит на струйку дыма, а потом на треснувший от недавнего вопля кафель. - И твой Толя тоже.       - Да даже если и такой. Я не хочу так, не хочу! Чтобы он обнимал меня, был со мной просто из-за работы, из-за того, что я Энергетик... - она мотает головой. - Нет. Я всё понимаю. Она красавица. Вот, посмотри.       - Ну? - Анатолий берет в руки электронную рамку с фотографией, по которой тоже прошлась трещина. Судя по всему, работать она продолжала только потому, что Алла «накачала» её энергией. - Не знаю, мне не нравится. Мужиковатая даже.       - Ни черта ты не понимаешь, - женщина отбирает рамку обратно. - И потом. Она с ним будет до старости. Детей ему родит. А я что могу? Только сосуды накачивать.       - Ты можешь освещать города, двигать поезда и самолеты, на твоей силе строятся новые космические станции, выращивается пища для населения, продвигается вперед наука. А всё, что она может, выплюнуть из себя пару лишних ртов с половиной его генов, - Дятлов кривится от отвращения, но на самом деле они оба понимали, о чем говорят. У Энергетиков не может быть нормальной семьи. У них не может быть ничего, кроме этой чертовой работы.       - Я правда желаю ему счастья. Я люблю его. Я просто... - она тушит сигарету и всхлипывает. - Я просто люблю его.       - Да что там любить? Мужик как мужик, - устало вздыхает Анатолий, косясь на коллегу. - Ничего особенного в нём нет.       - Он красивый, умный, добрый, ответственный, уверенный... Самый лучший. Но важнее всего — когда он до меня дотрагивается, я чувствую себя такой живой, понимаешь? - она размазывает слезы по щекам, заодно растирая остатки помады. - Понимаешь?       - Понимаю, - Дятлов тянет её голову себе на плечо и накрывает одной ладонью. Возможно, он понимает её даже слишком хорошо... В настоящем       Анатолий подходит к нужной комнате и несколько раз ударяет по двери кулаком. Из-за двери, несмотря на хорошую звукоизоляцию, доносятся приглушенные звуки какой-то иностранной музыки. Значит, хозяин комнаты на месте. Ситников складывает руки на груди и делает глубокий вдох. И в этот момент дверь открывается.       - Доброе утро, - здоровается Оператор первым. Дятлов всё-таки отключил музыку. А ещё он уже был в форме. Это... Было даже лучше, чем Анатолий Андреевич ожидал.       - Доброе? - Дятлов вскидывает брови и, обогнув мужчину, выходит из комнаты. Коридор они преодолевают в молчании. Лестницу тоже. Ситников отчетливо понимает, что у него нет никакой тактики. И никакого плана. Он мог сколько угодно готовить других, никто и ничто в мире не подготовит человека к тому, чтобы иметь дело с этим.       - Я хотел бы обсудить вчерашний инцидент, - наконец подает голос Ситников. Когда они садятся в капсулу. До главного здания можно дойти пешком, и обычно, как слушал Оператор, Дятлов именно так и делает. Но сейчас он почему-то решает воспользоваться транспортом.       - И ты тоже? - Энергетик усмехается. И вытаскивает сигарету. Кажется, теперь Ситников понимает, почему он решил не идти пешком — после первой же затяжки капсула заполняется неприятным, дурно пахнущим дымом.       - Тоже? - оживляется мужчина. Неужели, начальство всё-таки имеет претензии к их «вечному Энергетику»?       - Ночью ко мне в гости пытался наведаться какой-то хрен с Земли, тоже горел желанием обсудить инцидент. Пришлось послать его, но не похоже, что он понял, - Дятлов пожимает плечами. - Кстати, раз уж ты теперь мой оператор. Избавься от него. Он действует мне на нервы.        - Он из правительственной комиссии, - поясняет Ситников, но для Энергетика это вряд ли что-то значит. Он привык получать всё по щелчку пальцев. Капсула почти добирается до конца туннеля, а затем резко останавливается.       - Готов умереть? - интересуется Дятлов, перекидывая сигарету из одного уголка рта в другой. Ситников чувствует, как дрожат стенки кабины — Дятлов держит их чистой энергией. Невероятно. То, на что способен этот человек, не описывают в учебниках.       - Это угроза или Вы просто так интересуетесь, Анатолий Степанович? - Ситников старается сохранять спокойствие. Никогда не показывать Энергетикам, что боишься их. Это первое правило, которое он вдалбливал своим ученикам.       - Просто интересуюсь. Я думаю, что готов, - мужчина кивает сам себе. - Поэтому ты не умрешь сейчас. Нет. Сегодня ты отработаешь смену и пойдешь домой. И завтра тоже. Я подожду. Подожду, когда ты расслабишься. Когда не сможешь больше бояться. Когда начнешь строить планы и верить, что тебе, возможно, удастся справиться. Когда ты перестанешь жить в ожидании смерти и начнешь просто жить. И вот тогда я тебя убью. Потому что я не хочу, чтобы ты просто умер. Я хочу, чтобы ты страдал.       - Почему? - Оператор невольно сглатывает. Это не похоже на пустую браваду. На угрозы ради насмешки. Это звучит всерьёз, и он хочет знать, почему.       - Потому что ты лучше всех делал вид, что Энергетики для тебя тоже люди, - Дятлов наклоняется вперед, вытаскивает сигарету изо рта и тушит её о тыльную сторону чужой ладони. - Но ты такой же, как и остальные. И закончишь ты так же, как и остальные.