Доброй ночи, мой милый Лео

             Дерек и правда быстро заканчивает. Но для меня время тянется безумно долго. Расчленённые части тела Виктора он складывает в чистые мусорные мешки, а те, что испачкались, сохраняя пол в чистоте, аккуратно упаковывает в ещё несколько, чтобы ни капли не просочилось. Кровь обильно стекает только с бахил, но ничего не пачкает, будучи в небольшом отдельном мешочке.              В который раз опустив голову в подушку, я зажмуриваю глаза. Но вот перестать слышать — не могу. Я знаю, что он выходит, вынося пакеты наружу, и снова возвращается. Пакеты громко шуршат под тяжестью и от ходьбы. Слышу, как он ходит мимо, но уже без чистых бахил. Нет шуршания снизу, которое раздавалось при каждом шаге ранее. Слышу, как включается электрическая плита, как на неё ставят чайник. Кран — слишком громкий. Слышу, как Дерек уходит куда-то ещё, достаточно долгое время остаётся вне слышимости. В воздухе всё ещё стоит запах сырого мяса, и это заставляет верить в происходящее. Рвотные позывы успешно подавляю, но надолго ли? От плача и криков уже задыхаюсь и успокаиваюсь с трудом.              — Снова щёчки мокрые, — голос звучит совсем близко.              Я резко открываю глаза. Дерек, уже переодетый, сидит передо мной на корточках. У тёмно-синей рубашки свободного кроя сверху не застёгнуты две небольшие белые пуговицы. Бывший одноклассник снова улыбается, пока вытирает мои слёзы.              — Ты ещё пьёшь чёрный чай с молоком?              — …и мёдом… — мой голос всё такой же хриплый, но я пересиливаю себя, чтобы ответить.              — И мёдом, — зачем-то он повторяет за мной. — Сейчас будет.              Подняв на руки, Дерек переносит меня в другую часть большой комнаты и усаживает за барную стойку. Здесь оказываются кухня и столовая. Но удивляет меня не это. Через окна во всю стену я могу рассмотреть, как горят те самые мешки в костре. Запаха гари нет лишь из-за закрытых окон и двери. Я не знаю, воображение играет со мной плохую шутку или же кисть Виктора и правда шевельнулась в пакете, перевернулась, словно попрощавшись.              — Теперь веришь мне?              Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть на горящие улики убийства. Повернувшись назад, вижу вполне обычный коричневый кожаный диван с точно такими же подушками, книжные шкафы и отодвинутый столик с телевизором. А на полу вместо полиэтилена разложен чёрный мягкий ковер, на котором можно спокойно разместиться большой компанией и спать в особо жаркие летние ночи.              Чайник закипает, оповестив об этом противным звуком. Я дёргаюсь от неожиданности и поворачиваюсь обратно. Дерек крутится вокруг одной-единственной кружки. Сразу пахнет травами и апельсинами, заглушая запах сырого мяса. Бывший одноклассник быстро заканчивает и, довольный, ставит кружку передо мной.              — Я разблокирую руки, если будешь таким же хорошим.              У меня нет выбора, потому я согласно киваю. Опустив голову вниз, замечаю на себе совершенно чужую одежду. Белая свободная футболка в три толстые синие полоски явно выбрана под мой размер и никак не может принадлежать Дереку. Как и чёрные короткие шорты. Вопрос о нижнем белье остаётся без ответа, но, если верить ощущениям, это что-то мягкое и опять же — явно не моё.              Пока я разглядываю себя, Дерек успевает выполнить свою часть небольшого «договора». Я тут же прижимаю руки к себе, желая их растереть, но пальцы сталкиваются с гладкой и холодной поверхностью. Железо, или что-то на него похожее, так и осталось на руках, а то, что их скрепляло, уложилось в наручи. От него только лёгкий след и виден, да сенсор для отпечатка остался чуть выпуклым. Не зная, что это, можно бы счесть их за браслеты с непривычным дизайном.              — Лео… — Неожиданно он обнимает меня со спины, крепко сжимая. У меня даже дыхание перехватывает от такой близости. — Я так рад, что он не успел пометить тебя. Твой запах… Он остался таким же чистым… нетронутым…              Чувствуя, как он дышит прямо в шею, оттянув ворот футболки, я рефлекторно закрываю загривок. Дерек уже так делал однажды, и до добра это не довело. Мою руку аккуратно убирают с шеи, уложив на стол. Чужая рука полностью прячет за собой мой кулак, крепко его сжимая. И, чтобы я и второй рукой не успел закрыть столь нежное для омег место, чужие губы впиваются в кожу. Левой рукой я пытаюсь хоть немного оттолкнуть его от себя, но этим лишь раззадориваю.              — То, что сейчас произошло… Это и правда реально? — Я боюсь, что он поставит метку. Не хочу принадлежать ему в таком плане. Не хочу каждую течку желать Дерека. Потому и оттягиваю время пустой болтовнёй.              — Ещё как реально. Самому не верится в то, что ты в моих руках.              — Зачем?              — Сначала поешь. — Он наконец-то отрывается от моей шеи и отходит к чёрному холодильнику, сделанному под шкаф. — Подожди, я разогрею карри.              Дерек достаёт среднего и маленького размера кастрюли и ставит первую на плиту, конфорка которой тут же начинает работать. Из маленькой он просто выкладывает рис в глубокую тарелку и отправляет разогреваться в микроволновку на минуту.              — Приготовил, пока ты спал. Конечно, не как у твоего папы, но… в общем… я старался. — За рисом смотреть не нужно, поэтому Дерек перемешивает само карри, ни на что не отвлекаясь. И я бы засмотрелся, будь школьником. И даже порадовался бы. Но сейчас я совершенно не могу поверить в происходящее.              От звона микроволновки я подпрыгиваю на месте. Почти уронив кружку, убираю руки на колени. Не хочу обжечься и чувствовать лишнюю боль. Ха… Смешно… В моём положении нужно думать совершенно не об этом. Возможно, это обман зрения, но мне кажется, что кружку обвили тонкие чёрные нити и поставили на место, не дав ей упасть. Может, у меня в самом деле глюки начались из-за стресса. Или как ещё это объяснить?              — Аккуратнее, — произносит Дерек, всё так же стоя спиной ко мне.              — Она на магнитах каких-то?              — Можно и так сказать.              От вкусного запаха карри так невовремя урчит в животе. Но Дереку, кажется, это наоборот нравится, и он с ещё большим усилием принимается помешивать. Плита потухает сама, стоит только альфе отойти. Он быстро вытаскивает тарелку с рисом и так же быстро наливает сверху карри, захватив побольше кусочков куриной грудки.              — Приятного аппетита! — Дерек ставит тарелку передо мной, улыбаясь чуть ли не во все тридцать два зуба.              Я опускаю глаза в тарелку и уже хочу спросить, чем же мне есть, как на глаза бросается одна деталь: ложка, которой не было буквально мгновение назад, оказалась рядом со мной. Дерек подал только тарелку, без столового прибора. Это я точно помню.              — Её ведь тут не было.              — Просто ты смотрел на меня и не замечал того, что происходит вокруг. — Дерек снова улыбается, радуясь, как ребёнок. Дай ему волю — и он запрыгает от радости или же завиляет хвостом, как собака.              Ложку я так и не беру, хотя карри и правда выглядит аппетитно. Запахи сырого мяса и крови понемногу отходят на задний план, и, скорее всего, остался лишь их отголосок в моих ноздрях. Но мне всё равно не по себе. Перед глазами слегка мутнеет, а желудок ещё немного — и выпустит всё, что в нём осталось со вчерашнего дня.              — Не нравится? — хоть я и не смотрю на него, но слышу в голосе расстроенные нотки.              — Пахнет вкусно…              — Тогда почему не ешь?              Вместо ответа я снова смотрю на горящие мешки с кусками тела. Никогда бы не подумал, что человеческое тело может так быстро сгореть. Всё, что осталось, — кости. Дерек, проследив за моим взглядом, расценивает всё по-своему. Подойдя к окнам, он поднимает руку наверх. И так он делает у каждого окна. С небольшим опозданием все шторки опускаются, скрыв от меня абсолютно всю картину за окнами и дверью.              — Так лучше?              — Нет… Нет! Ничего не лучше! — Закрыв лицо руками, я опускаю лоб на поверхность светлой столешницы. Голова снова разболелась в двух местах, левый висок и затылок, и всё плывёт перед глазами, словно после карусели. Предполагаю, что это благодаря Дереку и его ударам об жёсткую поверхность.              — Голова болит?              — Очень… — Нащупав висок, понимаю, что у меня появился шрам. Но как? Для подобной шершавой линии нужна как минимум глубокая рана и не одна неделя для заживления. Да что, чёрт возьми, тут происходит? Не мог же я проспать столько времени?              — Прости. Переборщил немного. — Нежное поглаживание по голове не пугает, но и не успокаивает. Но боль утихает. И чем больше он наглаживает очаги пульсации, тем быстрее уходит дискомфорт и нормализуется зрение. — Скажи мне, если снова заболит.              — Как… что ты сделал?              — Просто погладил. Ничего сверхъестественного.              — Что у меня на виске?              — Дай посмотрю. — Подняв мою голову, Дерек рассматривает именно левый висок и проходится пальцами по нему. — Тут ничего.              — Как это? — потрогав снова, я совершенно ничего не чувствую, кроме гладкой кожи и брови. — Но я же почувствовал!              — Тебе показалось. Или же волосы задел.              Если то, что он говорит — правда, то что же тогда со мной происходит? После того, как я стал свидетелем убийства, крыша едет не спеша? Это совершенно не та перспектива, которую хотелось бы иметь.