Доброй ночи, мой милый Лео

             Если бы не телевизор, то я бы запутался в датах. Сегодня тридцать первое октября, а Коул уже по размерам напоминает годовалого малыша. Он может сидеть и делает первые шаги. Уверения Дерека совершенно не успокаивают.              Радует лишь одно: Коул с каждым днём всё больше и больше напоминает человека. Чешуя совершенно не чувствуется. Под пальцами ощущаю лишь гладкую кожу и мягкие волосы. Я не прошу показать его свой настоящий облик. Мне так спокойнее.              — Где наш папочка? — Топот ножек, и ко мне на вытянутые руки падает Коул, весело смеясь вполне по-человечески. Я помогаю ему сесть к себе на колени, и он обнимает мою левую руку. — Правильно. Вот наш папочка.              Коул заваливается головой ко мне, спрятав её у меня на груди. Зубки клацают рядом с соском, но не кусают. Он знает, что так делать нельзя, потому лишь поднимает голову наверх и утыкается подбородком в моё тело. Так он просит погладить его. И я выполняю его молчаливую просьбу, перебирая достаточно пышную шевелюру своими пальцами.              — Нравится, когда папочка так делает? — Голос Дерека звучит ближе.              Вместо ответа Коул смеётся и сильнее подставляет свою голову. И снова мурчит, совсем как котёнок. Дерек до сих пор так и не объяснил, почему он так делает. Да и сам старший супруг иногда так делает. Нередко без причины. В последнее время так и вовсе зачастил, особенно когда обнимает.              — Я тоже не против, если папочка будет делать так и мне.              Дерек садится напротив и тоже укладывает свою голову на меня. Правую руку же он переносит с волос Коула на свои. Мои совершенно иные. Они больше не густые и уж тем более не такие мягкие. Я снова вспоминаю выдранные клочья собственных волос, как зарастали редкие проплешины. Содрогаюсь всем телом и перестаю теребить волосы Дерека.              — Что-то не так?              — Я… Я… н-н-н…              Снова заикаюсь. Думаю, всё же навсегда останусь таким… Ненормальным… Та боль бесповоротно стала частью меня. И то насилие никогда не забудется, каким бы милым не был Дерек. Я всё равно вспоминаю и продолжу это делать.              — Всё хорошо. Не бойся. Мне правда этого хочется. Мне нравятся твои прикосновения. Очень.              — Т-т-ты с-с-сно-ва… с-с-с-сно-в-в-ва…              — Нет. Не обижу. Ведь ты тут, рядом с нами.              Теперь он сам прижимает меня к себе, и я утыкаюсь в его ключицы. От него снова пахнет лесом. Но этот запах больше не успокаивает, как прошлым летом, он пугает до острых спазмов в животе.              — Знаешь… Может, выйдем сегодня погулять? Снега ещё толком нет, но мы можем устроить барбекю. — Чувствую подвох в его словах, но всё равно киваю головой. — Ну… А ещё придут мои родители.              — П-п-посмот-треть н-на Коула?              — Да. Они же ещё ни разу его не видели. А дедушки должны знать своего внука.              — А м-мой п-папа? — Как по мне, так вопрос вполне уместный, но кожей чувствую, как напрягся Дерек. Его пальцы сильнее сжимают руку. И выдернуть не могу, чужие ногти впиваются прямо под кожу, и я чувствую, как капли крови стекают вниз.              — Он там, где ему и положено быть. Среди людей.              — К-коул ведь и е-его внук т-тоже.              Мы оба стоим на своём. Дерек переводит мою руку на свою щёку и насильно удерживает, ещё сильнее протыкая кисть руки. Я уже даже не уверен в том, что без должного лечения смогу полноценно использовать руку.              — Лео, чью фамилию ты носишь? — Он снова начинает. Ненавижу подобные вопросы.              — Т-твою. — После ответа боль отступает. Больше нет чужих когтей под моей кожей. Пустота быстро заполняется, и спустя некоторое время уже могу шевелить дрожащими пальцами.              Мучительно медленно Дерек проводит своей рукой по метке на загривке. К тому, что он облизывает меня, я так и не привык, поэтому готов в обморок упасть от одной только шершавости его языка.              — Чья метка на твоей шее?              — Т-твоя.              — Правильно. Ты всё прекрасно знаешь, но всё равно заставляешь меня нервничать. Зачем, Лео?              — Ч-что ес-если я… забуду е-его л-ли-цо?..              — И это будет правильно. Ты — часть нашей семьи.              Больше нет сил спорить со старшим супругом. Его голова возвращается на место, и я почти вздыхаю полной грудью. Коул попискивает, чтобы напомнить о себе. Расслабляю свою хватку, и сынок вылезает чуть выше, вставая на ножки. Руками чувствую, как он пробует попрыгать, и Дерек чуть отодвигается, чтобы было не так тесно.              — Совсем тебя зажали, да? Прости малыш. Просто папа хотел потискать папочку.                            Дерек сам помогает мне переодеться в одежду потеплее. Я случайно задеваю его, пока он натягивает на меня верх. Пальцами провожу по сплетённым ниткам и чувствую вязаный узор на его рукаве. Одежду на себе щупаю сразу, как опускаю руки. Наши свитера похожи по ощущениям. Только узоры разные. Штаны на ощупь как утеплённые джинсы. А вот обувь уже не трогаю, Дерек не даёт мне этого сделать и поднимает с постели.              — Осталось только волосы собрать.              Стоя жду, когда он соберёт волосы в хвост. Мне трудно сказать, какую именно резинку он использует. Кожей головы чувствую каждое прикосновение и начинаю дрожать. Кажется, я даже глаза зажмурил, чтобы не видеть собственные вырванные волосы. Но это не помогает. Как назло, начинаю не только видеть, но и слышать. Грозное «Мой!», тяжёлое дыхание и тяжесть тела. Невольно дёргаюсь, когда он тянет локоны волос чуть сильнее, чем до этого. Рука Дерека угрожающе замирает, и я вжимаю голову в плечи, зажимая уши ладонями.              — Не бойся. Я не имею ни малейшего желания выдёргивать их. И тогда тоже не хотел. Просто так вышло.              Дерек опускает мои руки и заканчивает делать высокий хвост. Всё же жалею, что не вижу. Неизвестность пугает куда сильнее, чем всё остальное. Его руки перемещаются с волос на щёки, и лбом я чувствую, как он легко целует и быстро прижимается своим лбом к месту поцелуя. Мне необходимо хоть как-то оторвать его от себя.              — Н-нас Коул з-заждал-лся… П-пойдём?              — Пойдём.              Я уже привык к тому, что Дерек пускает свои тени на мои ноги и помогает мне шагать в нужном направлении. В первое время я падал, а сейчас практически легко, но всё ещё осторожно, иду куда Дерек позволяет. К сожалению, стоит шагнуть чуть в сторону, как нити тут же возвращают на место.              — А вот и наш Коул.              — Ч-что?              — Да… Он уже умеет спускаться самостоятельно. Совсем недавно научился.              — П-почему я н-не заметил? К-коул же всё в-время б-был рядом с-со мной…              — Пока ты спал. — Мои пальцы сжимаются крохотными пальчиками, и я не понимаю, почему, ведь чтобы Коул мог так дотронуться до меня — мне нужно нагнуться. — А ещё он научился подниматься над полом. Уверен, тебе понравится, когда сможешь увидеть всё сам. Ну, а сейчас нам пора наружу.              Тянусь к Коулу, чтобы взять его на руки, но я ничего не нащупываю, и его пальцы больше не держатся за меня. Детский смех слышу позади себя. Дерек сюсюкается с ним и, кажется, подбрасывает в воздух.              — Идём, Лео.              — Н-но м-мы ве-ведь у-уже вы-вышли.              — Нам нужно пройти чуть дальше.              — З-зачем?              — Мне бы хотелось побыть в окружении леса. Да и погода позволяет. Тебе понравится.              Дерек ведёт дальше в лес. Тонкий слой снега мягко тает под ногами, без хруста. А вот направление меня пугает. Если я правильно запомнил, то именно этим путём вёл Милли в ночь казни лютоволков. Мы останавливаемся так же резко, как и шли до этого. Где-то вдали слышится детский плач, а после него и женский крик.              — Д-дерек?              — Всё хорошо, Лео. Тебе не о чем волноваться.              — Н-но я с-слышал к-крик.              — Так нужно, — его слова ничуть не успокаивают, и я иду на его голос, чтобы забрать сына из его рук.              — Т-только н-не г-говори м-мне, ч-что о-они…              — Нет, милый. Они не для ужина. — Хоть и слышу его совсем рядом, но достать руками так и не могу.              — Т-тог-да з-з-з-за-зачем?              Вместо чёткого ответа Дерек поднимает меня в воздух с помощью нитей. Более не чувствуя под ногами опору, начинаю болтать ими, пока руками пробую хоть кого-то ухватить. Но я совсем один. Вокруг меня только бесконечное число нитей, обвившие меня, словно паутина.              — Скоро узнаешь.              Крик незнакомцев приближается с каждой секундой, и я уже хочу закрыть уши, но нити Дерека разводят их в стороны, как и ноги. Кроме шагов незнакомки, я слышу ещё несколько. Они волокут женщину по снегу. Коул снова смеётся и вроде даже хлопает в ладоши.              — Ч-ч-что п-п-про-происхо-д-дит?              — Доверься мне, Лео.              — Н-нет! НЕТ! Д-д-де-рек, хв-хва-тит!              — Потом можешь высказать мне всё, что хочешь. А сейчас просто доверься мне.              В рот лезут всё те же нити, фиксируя его в открытом состоянии. Горлом чувствую, как они погружаются глубже, но в этот раз не в лёгкие, а куда-то глубже, ближе к сердцу. Топот останавливается буквально в паре шагов от меня, и я могу без усилий почувствовать запах крови. До ушей долетает едва слышимый крик, что рвётся сквозь нечто булькающее, и я боюсь предположить, как именно у неё идёт кровотечение.              Очередные шаги, но на сей раз кого-то одного, идут от жертвы ко мне. Пытаюсь дёргаться, но нити удерживают ровно на месте. В рот проталкивают нечто липкое и скользкое, оставляющее после себя металлический привкус. Мне страшно подумать, что именно я сейчас насильно проглотил.              То, что Коул снова смеётся и хлопает в ладошки, я понимаю только со слов Дерека, который пытается утихомирить сына и не мешать ритуалу. Второй раз мне проталкивают нечто похожее по составу, но меньше. Но пугаюсь я не этого. Пронизывающий хор оглушает со всех сторон своим звоном. Я, наконец, могу задрать свою голову наверх и от боли в висках, и глазных яблоках, начинаю истошно орать.                            Мои глаза широко раскрыты, и я понимаю это только после того, как вместо белой пелены начинаю видеть серое небо. Плохо, но всё же вижу. В ушах всё ещё звенит хор, эхом отдаваясь в самой голове. Его ритм до сих пор бьёт по вискам. Коленками чувствую мокрый снег и опускаю голову вниз. Я совершенно не замечаю людей с капюшонами и то, что они скрывают собой, меня больше интересует снег. Хватаю его руками и замечаю рукава чёрного свитера с крупным узором.              — Как ты?              Медленно поворачиваю голову влево и вижу Дерека с беловолосым ребёнком на руках. Супруг тоже присаживается на колени и пристально всматривается в мои глаза. Долго на Дерека не смотрю. Коул куда интереснее, да и супруг для меня всё ещё такая же угроза, латентный насильник. Мокрую ладонь сначала вытираю об себя и только после прикасаюсь к сыну. Хоть он и выглядит, как незнакомец, но я узнаю его своими прикосновениями.              — В-вижу…              Дерек не солгал, когда говорил, что у нашего Коула голубые глаза. Чем больше смотрю на него, тем больше подмечаю в ребёнке черты супруга. Маленький рвётся ко мне на ручки, и я беру его, крепко прижимая к себе. Слёзы невольно вырываются наружу и скатываются на белокурую макушку.              — Правда?              — Не в-всё, но… Вы ч-чёткие…              — Я ведь обещал тебе… — Дерек говорит это так, будто слетал до Луны или дальше ради нас. В его словах звучит гордость.              — Н-но к-как?              — Не думай об этом. У нас с тобой есть кое-кто поважнее.              Старшему супругу не нужно уточнять, чтобы я понял, о ком он говорит. Коул, которого я впервые увидел. Коул, к которому порой я всё же чувствую спорные чувства, но всё равно продолжаю любить. Возможно, это инстинкт, не отрицаю этого факта. Дерек в этом плане был прав. Коул для меня крепче любых цепей. Если до этого я был готов отпустить его, то теперь не могу этого сделать. Просто не смогу.                     

***

                    Дерек с самого утра носится по кухне, пока я с Коулом сижу наверху, играя в непонятную игру. Сейчас кроха уже спокойно стоит на своих ножках и легко поражает близкую цель небольшими и тоненькими нитями. И не забывает при этом каждый раз обернуться, чтобы посмотреть на мою реакцию. Мне только и остаётся, что хлопать в ладоши и хвалить. Думаю, сейчас мне хватило бы и просто наблюдать за ним. Но меня пугает его сила. И в то же время понимаю, что так надо. Для Коула будет лучше научиться самообороне и даже вот таким навыкам боя, чем быть таким же слабым, как я.              — Кто проголодался? — Дерек показывается в дверном проёме и с миролюбивой улыбкой смотрит на нас.              Небольшими и не совсем уверенными шагами Коул подбегает ко мне, чтобы бухнуться на вытянутые ручки и тыкнуть пальчиками мне в грудь. Нити же он убирает. Для меня до сих пор это не совсем понятное действие, поэтому просто принимаю данный факт.              — Пааав… Папавв…              — Папочка голодный? А как же Коул?              — Угх. — Малыш активно кивает головой. Вот-вот и оторвётся.              — Тогда пойдёмте. Уже всё готово.              Дерек помогает мне встать и, словно первоклассник, берёт меня за руку. Хочу выдернуть руку, но вспоминаю, как он отреагировал на вольность. Пальцы дёргаются, и супруг нежно поглаживает большими пальцами. На фоне его рук моя ладонь выглядит совсем детской.              — Вот сегодня родители, правда, пришли. На сей раз не умалчиваю, как вчера. Честно.              — Х-хоро-шо… Т-только…              — Что такое?              — Н-не думаю, ч-что я г-готов…              Из его родителей помню только папу. А вот отца нет. Только его чёрные волосы да грозный взгляд янтарных глаз и запомнил в день суда. Они защищали своего сына, я не спорю, но… Они могли хотя бы признать вину своего сына, а они топили меня и моего папу, обвинив чуть ли не во всех смертных грехах. Мы ведь — омеги.              — Не беспокойся. Они только обнимут тебя. Большего я не позволю. Ни папе, ни тем более отцу. Или и вовсе не подпущу, если хочешь.              — В-всё рав-вно н-не го-готов.              — Доверься мне. Вчера ведь я оказался прав, верно? Верно. И не только вчера. Поверь, Лео, я и сам не хочу долго контактировать с ними. Поэтому это буквально на полчаса. Не больше.              После этих слов Дерек тянет меня за собой. Мы спускаемся на первый этаж, и я сразу же подмечаю его родителей. Его отца я видел лишь однажды, а вот его папу хорошо запомнил. Белоснежные волосы непривычно коротко подстрижены, но глаза всё так же смотрят с ненавистью ко всему миру. На его лице нет ни единой морщинки, хотя уже столько лет прошло.              — А Леон не так уж и плохо выглядит. Хоть кому-то в этой семейке повезло. — Элеонор Эребсон подходит к нам ближе, чтобы посмотреть на моего сына, и только после этого его взгляд смягчается. — Вот ведь. А маленький-то в Дерека пошёл.              Элеонор не берёт Коула на руки, только гладит по голове и тискает за щёчку. Наверное, он не хочет помять свой зелёный костюм. Мне бы тоже было жалко такой портить. Удлинённый пиджак не скрывает хорошо сохранившееся тело, как и тонкую талию. Пожалуй, папу Дерека можно назвать эталоном омежьей красоты. Он не смазливый, но надолго приковывает взгляд к своей персоне.              — У него есть и черты Лео.              — Да. Я вижу. Главное, чтобы он стал ещё лучше, чем ты и твой старик.              — Обязательно станет. Лео, в отличие от тебя, всегда будет рядом. — Дерек всё это время придерживает меня за плечо, поэтому теперь чувствую его хватку.              Элеонор убирает руку от щеки своего внука и только сейчас смотрит на Дерека. Его взгляд сразу же возвращается к Коулу, и он скрещивает руки на груди. На его пальцах совершенно нет колец, только тоненький серебряный браслет.              — Ой, вот не надо мне тут. Ты прекрасно знаешь, почему я ушёл. И прекрасно знаешь, что Лео тоже может уйти по такому же поводу. Коул явно альфа, так что наследник уже есть.              — Лео не такой, как ты. Он — лучше.              — Ну, если вы закончили, то дайте мне уже потискать внука.              Отец Дерека, наблюдавший за ситуацией издалека, только сейчас даёт о себе знать. Элеонор сразу же отходит в сторону, когда черноволосый альфа приближается к нам. На нём чёрная рубашка и такого же цвета классические штаны. Его лицо покрыто небольшими морщинками, и он выглядит, как добродушный дедушка. Ровно до тех пор, пока он не хрустит шеей. Инстинктивно, прижимаю Коула к себе поближе и пытаюсь закрыть его собой не только от отца Дерека, но и от своего супруга тоже.              — Элеонор, хоть ты и говоришь, что Лео повезло в нашей семейке, а насилие он тоже испытал. Ты только глянь. Он жмётся, прямо как ты в юные годы.              — Отец, в моём доме соблюдай рамки приличия. — Дерек прикрывает нас с Коулом собой и не даёт своему отцу рассмотреть внука.              — Кто это тут клыки показывает? Неужто наш малыш Дерек?              — Просто не наглей.              — Я-то, быть может, и не буду. А вот ты… Вопрос хороший, не так ли?              — Ради Лео я буду лучше. И уж точно не буду избивать его по поводу и без.              — Ключевое слово «буду». Не забывай, Дерек, в тебе моя кровь.              — Не беспокойся. У меня есть тот, кто всегда рядом.              — Надеюсь. Очень сильно надеюсь, сынок.                            Ужин проходит в молчании. Только стук столовых приборов да улюлюканье Коула нарушают тишину. Отец Дерека всё время на кого-нибудь смотрит, но чаще всего останавливает свой взгляд на Элеоноре и Коуле. На внука он смотрит с любовью и некой теплотой, а вот на своего младшего супруга, насколько я понимаю — бывшего, он смотрит, как собственник.              Дерек же пытается помочь мне покормить Коула, чтобы и я сам перекусил, но малыш упорно принимает еду лишь от меня, почти пачкая мою белую тунику. Наверное, он просто успел привыкнуть к тому, что кормлю его только я. Правда, до этого я кормил его грудью, и сегодня он впервые пробует мясной фарш. И он ему нравится. Меня же успокаивает то, что фарш сделан из котлеты на пару, заправленный сверху овощным пюре.              В итоге, я доедаю последним. Коул и Дерек неотрывно наблюдают за мной, а родители супруга — за своим внуком. Не знаю, как остальные, а у меня такое чувство, будто ещё немного, и я смогу потрогать напряжённый воздух своими руками без каких-либо проблем.              — Итак, что вы планируете дальше? — спрашивает отец Дерека, попивая нечто красное из бокала. Подозреваю, что это не томатный сок, и уж точно не вино.              — Пока будем воспитывать Коула. А потом и младшего запланируем.              — И что дальше? Снова накормишь его глазами новорождённого и его родителя?              После слов его отца я всё же убеждаюсь в том, что именно мне тогда протолкнули. Радость от того, что я не видел собственными глазами то, как их вырывают, пришла неожиданно. Хоть и догадывался, но всё равно отрицал.              — Второй раз будет проще.              Элеонор стукает кулаком по столу, до белых костяшек сжимая пальцы. Тяжёлый взгляд поднимается и прожигает насквозь. Никогда бы не подумал, что омеги могут так смотреть. Я не выдерживаю и сам опускаю голову. А Дереку хоть бы хны.              — Неа. Ни черта не будет. Поверь мне на слово. — Элеонор с силой сжимает виски пальцами и чуть опускает голову вниз. — Лео будет только хуже. Ему повезло, что он потерял только зрение в этот раз. А что будет потом?              — Я не допущу этого.              — Точно так же, как и насилие? Не верю. Брось эту идею.              — Мы работаем над ошибками.              И снова напряжённая, неуютная тишина. Как только я заканчиваю, Дерек собирает всю посуду нитями и укладывает в раковину. Ведя взгляд за нитями, натыкаюсь на прикованный к себе взгляд его отца. Он сидит практически зеркально Элеонору, а я только сейчас понимаю, что не помню его имени.              — А что же Леон молчит? — выдаёт он после недолгого молчаливого наблюдения.              — Ты папу упустил. К моему супругу не лезь. Да и кто вообще захочет с вами общаться?              — Ну… Я бы поболтал, как омега с омегой. Дал бы парочку советов.              — Ему не нужны твои советы.              — Ну почему же? Знание законов может существенно облегчить его жизнь. Прямо как мою и ещё мн…              — Разве это облегчение? — Элеонор даже договорить не успевает, его перебивает бывший супруг.              — Уж лучше так, чем рядом с тобой.              — И чем же?              — Так безопасно. И Лео тоже будет лучше жить одиночкой, чем вот так.              — НЕТ! — От крика Дерека кидаюсь к Коулу, чтобы прикрыть сына собой. Отодвигаю и детский стульчик поближе к себе. Кто знает, что случится, если супруг пустит в ход свои нити. — Иначе Коул вырастет таким же, как я. Станет таким же, как и все альфы нашей семьи до меня.              — Быть сильным не так уж и плохо. Иначе собьют с пьедестала. Такой судьбы хочешь для своего сына?              — Он будет сильным. Не беспокойся об этом, отец.              — Буду молиться звёздам, на всякий случай.              — Лео, идите наверх! — От команды Дерека сильнее цепляюсь в Коула. — Лео!              Уже и Коул вырывается из моей цепкой хватки, а я всё не прекращаю прикрывать его собой. Руку Дерека на своём плече узнаю сразу, но голову не поднимаю. Не получается лишний раз пошевелиться, как и отцепиться от сына.              — Как я уже и говорил, будет только хуже.              Судя по шагам, Элеонор встаёт со стула первым и уходит из дому. А за ним и его бывший старший супруг, чуть слышно насвистывая до боли знакомую песню, покидает дом. И мы остаёмся одни. Снова.              — Коулу пора вернуться к тренировкам, а нам… Поговорить.              — Пав. Павпав!              — Мы поднимемся к тебе чуть позже. И папочка обязательно похвалит тебя.              — Угх.              Коул сам выворачивается из моей хватки и сползает со стульчика на пол. Хочу снова его схватить, но руки не дотягиваются. Нити Дерека поднимают меня со стула и через стол перетаскивают к нему. До пола достаю ногами не сразу, лишь после того, как Дерек прижимает к своей груди. Топот маленьких ножек прерывается свистом, и краем глаза замечаю, как мой Коул за долю секунды поднимается по лестнице одним небольшим чёрным сгустком.              — Знаешь, что меня успокоит? — Отрицательно мотаю головой. Я правда не знаю, что ему в голову пришло. Вместо ответа он медленно опускается на колени и утыкается своим носом в мой живот. — Только твои объятья и нежность. Ну же, успокой меня.              Руки не слушаются, но я всё же опускаю их на его волосы. Медленно и неуверенно, я веду пальцы вниз, задевая уши. До плеч достаю не сразу, долго медлю. От его мурчания почти убираю руки. Он успевает остановить их.              — Ещё нет. Продолжай. — Я слушаюсь. Руки, наконец, опускаются на его плечи, и Дерек крепче сжимает свои на моей талии. Не замечаю, как делаю тяжкий вздох-выдох. — Видишь. Мне куда спокойнее, когда ты рядом. И гнев уходит. Поэтому не смей уходить от нас, меня и Коула. Ни за что.              — У-у м-ме-н-ня нет в-в-выб-бора.              — Есть. Только один. Быть Эребсоном.              — В-вот и-и я об э-этом.              — Значит, ты всё понимаешь, верно?              — В-верно.              Дерек поднимается с колен и, обхватив моё лицо своими ладонями, пробует поцеловать. Я не разжимаю своих губ, просто терплю его прикосновения. А он всё продолжает мять мои губы и проталкивать свой язык сквозь стену из моих зубов, не останавливаясь. Его руки двигаются дальше по телу, зарываясь под одежду. Руками пытаюсь оттолкнуть, но нити Дерека перехватывают и перетаскивают к светлым волосам так, чтобы пальцы были зарыты в их мягкости.              — Пав! — К моей ноге цепляется Коул и пробует оттащить меня от Дерека. Он разве не поднялся наверх?              — Кто это тут у нас не слушается?              — Пааааав! Папаввв!              — Всё, всё. Отпускаю папочку к тебе.              И Дерек правда отпускает. От супруга готов отбежать, но останавливает сын, вцепившийся в мою правую ногу. Первым делом беру Коула на руки и на подогнутых ногах иду к лестнице, подальше от супруга.              — Лео, ты же знаешь, что я люблю тебя, верно?              — В-вер-но.              — Вот и славно.              Я готов бежать от него по лестнице, но дрожащие ноги не против споткнуться от любого шага вперёд. Не знаю как, но я всё же закрываю дверь детской, и сползаю по ней, всё ещё удерживая Коула на своих руках.              — Пав?              –Т-ты мой с-спас-ситель. — Прижимаю Коула к своему лицу и целую в носик. Надо же как-то его поблагодарить.              –Папааавв! Пав!              –Хоч-чешь п-поиграть?              — Угх.              — Т-тогда п-пойдём. Во ч-что хоч-чешь? — Коул подбегает к целым мишеням и хлопает по ним. — Хо-хорош-шо. Т-только д-дай па-папочк-ке ус-петь с-сесть.              Теперь в комнате стоит полноценная софа вместо матраса, потому на неё и сажусь. Коул уже встал в стойку и выжидает, когда же я начну смотреть на него. Я стараюсь как можно мягче смотреть и улыбаюсь ему в ответ. Довольный, малыш пробивает первую цель прямо в яблочко и снова поворачивает головку, выжидая моей оценки. А мне только и остаётся, что строить весёлую моську, улыбаться и хлопать в ладоши.              И всё снова по кругу. Он — пробивает прямо в яблочко, а я — одобрительно хлопаю и хвалю.