Доброй ночи, мой милый Лео

             Август переношу куда тяжелее. Живот изменился в размерах необъяснимо резко за эту неделю, и малыш принялся без конца активничать. Последние дни я плохо спал из-за близости Дерека, а теперь и вовсе не могу уснуть без него, мы то и дело успокаиваем Коула. Малыш упорно не слушается меня, только своего отца.              А вот Дерек чуть ли не прыгает от радости, то и дело улыбается во все тридцать два зуба. Сегодня и вовсе сделали заказ на новую мебель в детскую, хотя ещё рано. Впрочем, смотря на размеры живота, уже начинаю думать, что не так уж и рано. Да и чересчур счастливый Дерек настораживает.              — Лео… Ты ведь ждёшь нашего Коула?              –Ж-жду.              Дерек снова улыбается и прижимается ко мне, держа в руке тарелку, до краёв наполненную только что собранной вишней. Смотря на неё, сразу же вспоминаю лютоволка. Он любил вишню. От ягод отказываюсь. К тому же, сейчас я сыт, ведь не так давно съел сердце. Удивительно, но я начинаю привыкать к этому: мертвенно-стеклянные глаза более не пугают, а к сердцам уже и сам протягиваю руки. Я стал таким же чудовищем, как и все остальные в этом поселении.              От мыслей отвлекает пинок Коула. Жмурюсь от неприятных ощущений, и Дерек снова поглаживает живот. Малыш успокаивается, и меня опять клонит в сон. Прогулки больше не помогают успокоить малыша. Только руки Дерека и его поглаживания. И я стараюсь поспать в любую минуту покоя. Даже рядом со своим Зверем.              — Поспишь? Я буду его успокаивать.              –У-угу.              Дерек берёт меня на руки и уносит в дом. Он не успевает донести меня до кровати, слишком быстро проваливаюсь в сон. Я просто вымотан.                     

***

                    Конец августа слишком дождливый. Дерек ушёл за очередным сердцем, и мы с малышом остались одни. Живот тянет, поэтому я лежу на постели, гладя его.              –Т-тише, К-коул. Ти-ше. Д-дерек с-ско-ро п-п-придёт и п-п-поглад-дит т-тебя.              Моё заикание понемногу проходит. Думаю, что всё же миролюбивое отношение Дерека ко мне положительно на это влияет, но я всё равно помню. Хоть и привык к поцелуям в макушку и в виски, перед глазами вырванные волосы и боль. Я привык к его объятьям, но всё ещё помню синяки и побои. Хоть он и прикасается сейчас совсем нежно, как к какой-то драгоценности, перед глазами через раз встаёт его лицо, перекошенное гневом, и красные глаза.              И я волнуюсь за малыша. Каким отцом станет Дерек с таким-то характером? А каким будет сам Коул? Он тоже будет охотиться на людей? Будет ли он тоже бить меня, когда что-то пойдёт не так, как он того захочет? Или же он будет защищать меня от Дерека? Да и вопрос с охотой так и не могу озвучить. Не хочу, чтобы он в ней участвовал, ни как охотник, ни как жертва.              Неожиданно живот резко опускается. Мурашки пробегают по затылку, и я совершенно не знаю, что только что произошло. Коул упёрся в живот, натянув и так растянутую кожу. Я вспоминаю, как член Дерека точно так же упирался в живот, разрывая внутренности. Мгновенье, и резкая боль пронзает это место, ещё секунда, и из живота вырывается чёрная нить с острым концом.              Кричать начинаю не сразу, только после третьей нити. Коул впервые так двигается, и это пугает меня. Кровь стекает на кровать небольшими струйками. За своим криком не слышу шума в доме.              — ЛЕО! — кричит Дерек, подбегая ко мне.              Я не сразу замечаю, что Дерек уже не только поглаживает живот, но и обнимает меня самого. Нити Коула уходят внутрь, раны затягиваются под действием голубого свечения. Но я так и не успокаиваюсь. Я снова вспоминаю насилие. Не знаю, с каких пор так быстро дышу, со свистом и хрипом.              — Напугался?              Снова не могу ничего произнести. Сил хватает лишь на то, чтобы дрожать в крепких руках Дерека и непонятно что постанывать. Не хочу больше чувствовать боль. Только не такую…                     — Ч-что э-э-это б-бы-л-ло? — спрашиваю, когда более менее прихожу в себя.              — Коул немного разбушевался. Я тоже так делал, пока был в утробе. Но не волнуйся. Он безобиден, пока чувствует нас. — Меня совершенно не устраивают его объяснения.              Я ничего не отвечаю и отворачиваюсь к окну. Дерек всё ещё поглаживает живот и прижимает к себе. Правым ухом слышу чужое сердцебиение, хотя не прикасаюсь к его груди. Объятия становятся удушающими, и я не знаю, нужно ли вырываться. Вдруг Коул снова использует свою силу?              — Малыш просто испугался. Не надо его ненавидеть, хорошо?              — …п-п-по… пони-ма-аю…              — Лео… — Дерек разжимает руки и поудобнее укладывает свою голову на моё плечо. — Ты у меня такой хорошенький…              Я не дёргаюсь ровно до тех пор, пока Коул не начинает пинаться. На мгновенье мне кажется, что он снова проткнёт меня, но нет. Дерек нежно водит по выпирающей коже, и малыш успокаивается. Супруг всё делает непринуждённо, а я боюсь прикасаться.              — Тоже погладь. Ему нужны и твоя ласка, и твоя любовь.              Дерек сам укладывает мою руку на живот и водит ею по коже. Я же думаю про себя о том, что если бы малыш нуждался во мне, то не стал бы дырявить. Боже… Да о чём это я? Дерек делал вещи и похуже… а Коул явно идёт в его породу… Мне вообще не стоило ожидать ничего хорошего от беременности.                     

***

                    Несмотря на все прогнозы Милли, малыш запросился наружу буквально на следующий день после инцидента с нитями. Мирное чтение очередного ужастика прерывает мой сдавленный визг. Живот снова опускается, и из ануса течёт чуть липкая жидкость жёлто-зелёного цвета. Я не на шутку пугаюсь и уже приготавливаюсь к новой порции боли от тоненьких нитей. Но боль приходит в ином месте. Ответ тут же приходит в голову, и я начинаю паниковать.              — Лео? Что такое?              –Ч-что э-это, Де-дерек? — говорю, попутно показывая испачканные в непонятной жиже пальцы.              Больше Дереку ничего не нужно говорить. Он подхватывает на руки и выпускает свои тени. Они повсюду, я даже не могу рассмотреть, что где стоит и где мы сами. Задний двор узнаю не сразу. Вид с высоты крыши двухэтажного дома завораживает, но очередной толчок боли заставляет оторваться от созерцания заходящего солнца.              — Держись, Лео. Скоро тебе помогут. Скоро мы сможем встретиться с Коулом.              Из-за теней вся картинка портится. Но я даже рад, что не вижу. Кроны высоких деревьев слишком быстро сменяю друг друга. Уверен, если я посмотрю вниз, то точно получу головокружение и новую фобию. А так… небо… и редкая листва… Только их и вижу сквозь пелену слёз боли, да чёрные нити.              Высоту буквально чувствую всем своим телом, поэтому от снижения в груди всё сжимается. Пыль от земли не успевает долететь до меня, Дерек слишком быстро несётся. Мне только и остаётся, что цепляться за него, чтобы не выпасть. Конечно, Дерек и не отпустит, но всё равно боюсь.              В здание так же влетаем, и теперь я чётче чувствую скорость. Мы только что были у ворот в больницу, а уже несёмся по лестницам да коридорам. От очередной волны боли подступает рвотный ком в горле. Ещё мгновенье, и Дерек наконец-то замедляется. Ещё секунда, и я уже лежу на кушетке, а ноги закинуты на подставки.              — Дыши, ладно! Я буду рядом, так что Коул не навредит тебе! Ты только не волнуйся! Хорошо?              — Тебе бы самому успокоиться. Подвинься.              Милли быстро и бесцеремонно отодвигает Дерека в сторону и сам встаёт спереди. На мне только длинная ночнушка, поэтому парень снимает с меня мокрые трусы. Не замечаю, когда уcпел ухватиться за руку Дерека, но сжимаю её со всей силой от каждого болезненного толчка.              — Лео, тужься.              Я пробую сделать то, что Милли попросил. И после первого же раза из меня выходит головка. Милли что-то говорит про то, что наш малыш слишком торопится, и что он будет тем ещё шустриком. Но я толком не слушаю, чувствуя, как он шевелится внутри и всё разрывает по пути. От боли сжимаюсь и сдавливаю малыша.              — Расслабься! Ты причиняешь Коулу боль.              Но я не могу. Очередной раз тужусь, и перед глазами темнеет. Больше нет боли. Больше ничего нет.                     

***

                    Писк. Писк. Писк. Он уже действует на нервы. Глаза открываю с трудом. Всё вокруг смутно размыто, поэтому и не могу рассмотреть толком цветные пятна, что расположились с боку. Некто продолжает противно пищать с небольшими паузами.              — Смотри, кто глазки открыл? Это наш папочка.              Голос Дерека узнаю сразу, но вот чёрный комок на его руках — нет. Супруг помогает мне чуть привстать и укладывает подушку под спину. Чёрный комок не сразу беру на руки, жмурю глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Но всё бесполезно. Всё так же мутно. Пробую и руками потереть, но результат тот же.              — Лео, ты чего?              — Н-не вижу.              После своей фразы чувствую ладонь Дерека на своей щеке. Она мягко поглаживает, а потом его пальцы начинают дрожать, отбивая ритм по моей щеке. Чёрный сгусток перемещается в сторону и куда-то укладывается.              — Что?              — В-всё ка-ак б-буд-то чер-рез п-пелену.              Объятия Дерека всегда крепки, но сейчас чересчур. Пальцы слишком сильно сжимают плечи. Я не обнимаю в ответ. Руки укладываю на свой живот и чувствую жёсткий корсет. Опускаю голову вниз и натыкаюсь на чужую рубашку. Сил нет, поэтому утыкаюсь носом в руку Дерека. От него пахнет кровью и чем-то еще. Непонятный запах.              — Не волнуйся. Это временное явление. — Писк снова повторяется, только на этот раз с непонятным треском. — Хочешь подержать Коула?              — П-поче-му о-он ч-чёр-ный?              — Потому что в своей истинной форме. Но наш Коул быстро учится! Ему только пару часов, а он уже научился прятать свои нити. Дай ему немного времени, и он сможет маскироваться.              Писк приближается, и к рукам прикасается что-то горячее. Дерек немного отодвигается, и я снова замечаю чёрный сгусток. Только теперь его держит не Дерек, а я. По ощущениям тельце малыша напоминает змеиную чешую. Только она покрыта короткой шёрсткой, ходящей из стороны в сторону. Прямо как у Дерека.              — К-коул… У-у-у н-него т-темпе-ратура?              — Нет. Так и должно быть.              — Ч-что?              — Мы — тёплые. Именно поэтому тебе никогда не холодно рядом со мною. И с Коулом.              Не могу поспорить. Мне действительно тепло рядом с Дереком. Да и этим летом слишком чувствительно ощущал температуру. Особенно жаркую. Кулёчек шевелится и тоже прижимается ко мне. Я чувствую, как крохотные пальцы сжимаются рядом с грудью, и слышу, как трескается одежда под их напором.              — Коул, не надо так с папочкой.              Лишь на секунду чувствую острые коготки. А потом только пальцы Дерека и тёплый мех. На месте Дерека образовывается точно такой же чёрный сгусток. По всей видимости, он тоже больше не маскируется.                     

***

                    В больничной палате лежу ровно день. Милли осмотрел меня ещё утром, и поэтому сейчас он стоит рядом с результатами анализов.              — Конечно, общими силами вполне возможно вернуть ему зрение, но очки всё равно будут нужны. Линзы не советую, его глаза слишком сухие для них, а на капли может пойти аллергия.              — И что нам делать?              — Пока можем отдать его некоматам. Они и психологи хорошие. Авось и речь в норму вернут.              — Лео пойдёт домой! Без обсуждений! — Дерек говорит ровно, не кричит, но в его голосе всё равно чётко ощущаются нотки неозвученной угрозы.              — Он будет лечиться не так уж и долго. Ты его и дольше ждал.              — Нет! Он нужен мне! Он нужен Коулу! — В плечи вцепляются его пальцы, и я больше чем уверен в том, что потом останутся синяки.              — И что ты будешь делать, если запустишь его физическое здоровье? Его ментальное здоровье и так подорвано в край.              — Я сам вылечу его зрение.              — Ты уже пробовал. И ничего не вышло.              — Значит, буду пробовать столько раз, сколько потребуется!              Больше Милли ничего не говорит. Лишь тяжко вздыхает и уходит из палаты. Коул снова начинает пищать из-за хлопка двери, и Дерек берёт его на руки. Малыш всё такой же чёрный комочек.              — Давай, Лео. Подержи нашего сына.              Коул аккуратно помещается в мои дрожащие руки, и я прижимаю малыша к себе. Дерек сам открывает мою грудь и подсовывает к соску. Поначалу мне неприятно от ощущений острых клыков на чувствительном участке, но не отрываю от себя.              — Д-де-дерек…              — Что?              — М-мо-жет… М-милли п-прав?..              — Ха? О чём ты?              На руках чувствую его когти, что вот-вот вопьются под кожу. Прижимаю малыша покрепче и набираюсь смелости повторить свои слова. И это выходит не сразу.              — М-мил-ли п-прав…              Не знаю, хорошо или нет, но из-за того, что не вижу, не дёргаюсь от Дерека в сторону, когда он приближается к лицу. Чувствую, как он перебирает мои волосы и больно дёргает их на себя. Его дыхание опаляет макушку и виски. Правым ухом улавливаю тихое рычание.              — Лео, ну зачем ты злишь меня? Всё ведь было так хорошо…              — З-зре-ние… Х-хочу в-ви-деть Ко-коула… — Говорю, и понимаю, что не так уж сильно и хочу увидеть сына. А вот пожить отдельно — ещё как.              Только после этих слов хватка ослабевает, и я выпрямляюсь. Коул всё так же посасывает молоко, некрепко сжимая ткань больничной одежды. А Дерек улёгся на мои колени, словно большой пёс, сжав левую руку. Он теребит кольцо, крутя его на моём пальце.              — Скажи, Лео, кому ты принадлежишь? — Ненавижу, когда он так делает, ведь в такие моменты я признаю то, чего не хочется.              — …т-тебе… и К-коу-лу.              — Правильно. Ты мой. И Коула. Не забывай об этом.              — Д-да… Я з-знаю…              — Тогда доверяй мне. Я верну тебе зрение. Так что не волнуйся по пустякам.              — Н-но К-коу…              Дерек не даёт договорить, закрывает мой рот своими губами. От неожиданности дёргаюсь назад, чтобы прервать столь интимный контакт, и стукаюсь затылком об спинку больничной кровати. Перед глазами всё то же чёрное пятно, что возвышается надо мной. На щеке чувствую горячие пальцы, которые зарываются в волосы. И поцелуй повторяется. Неторопливо, без языка. Это просто прикосновение губами. И лёгкое посасывание нижней губы. Я не двигаюсь, только сжимаю крепче сына.              — Проверим сегодня твоё зрение ещё раз и купим подходящие очки. Не беспокойся. Увидишь нашего Коула ещё до полуночи.              Больше он не трогает, снова укладывается на мои ноги одной большой тушей. Делаю глубокий вдох и осознаю, что практически не дышал до этого.                     

***

                    Хоть Дерек и говорил, что я смогу увидеть нашего сына ещё до полуночи, ничего не вышло. Если верить новостям, то сегодня уже пятое сентября. Коулу ровно неделя. На его голове появляются светлые волосы, и глаза из чёрного понемногу меняются в голубой. Знаю это лишь со слов Дерека. Моё зрение портится с каждым днём всё сильнее, и потому для меня всё это — одно большое цветастое пятно. А по краям чернота.              В общей детской комнате тепло, и полы уже греют комнату. Где-то слева на стене висит телевизор. Специально, чтобы я не запинался, Дерек уложил на пол один большой матрас, а рядом кроватка для малыша без навеса. Это и правда удобно. Так я могу подняться на ноги и без проблем взять Коула на ручки. И снова упасть на мягкую поверхность.              А на руках держу его долго. Даже слишком. До сих пор не могу поверить, что это я его родил. И… мне всё же хочется его увидеть. Сам не знаю, откуда взялось это желание. Поэтому я его трогаю пальцами, чтобы хотя бы представить, как он выглядит. И он практически ничем не отличается от человеческого новорождённого. Только шёрстка и температура тела выдают в нём представителя иной расы.              — Как вы тут без меня? — Теперь, когда не вижу, и вовсе не замечаю, когда приближается Дерек, пока он не подаст голос.              — Х-хорошо. П-покушал-ли н-недав-но.              — Коул хочет на ручки ко мне?              От его слов сынок дёргается и тянет свои руки в сторону Дерека. Не сразу, но всё же передаю ребёнка Дереку. Мне боязно, но понимаю: поступлю по иному — разозлю старшего супруга. Руки прижимаю к себе и безумно волнуюсь за малыша. Представляю, как Дерек проглатывает нашего сына за один присест или же рвёт его на части. Но ничего из этого не происходит. Коул весело хохочет, по-детски громко. Только непонятное кряхтение, что исходит от него, не даёт мне покоя. И его рост тоже заставляет задуматься. Размеры, которые сейчас у него, обычно характерны для малышей постарше.              Ответ на последний вопрос у меня всё же есть — просто воображение играет плохую шутку. От этого и кажется Коул больше, чем есть на самом деле.              — Кто наш карапуз? Ты наш карапуз.              Судя по шагам, Дерек носится с ним по всей комнате, играя. А потом они бухаются рядом, и Дерек приобнимает меня. Пальцами тянусь к Коулу и под его заливистый смех нащупываю края его одёжки. Дерек помогает найти и самого сына, попутно целуя в лоб.              — Друиды нашли заклинание… но… — Дерек замолкает так же резко, как и начинает предложение.              — Ч-что не т-так?              — Ты больше не сможешь родить.              — Т-ты хотел е-ещё детей? — В который раз убеждаюсь, что Дерек не умеет держать слова. И понимаю, что выбора у меня нет.              — Да. Думал, что смогу уговорить тебя. Не сегодня, так через год или два.              — З-зачем? У н-нас в-ведь у-уже ес-есть Коул.              — Если омега не признаёт альфу, то дети удержат лучше любых цепей. И знаешь, это работает. Боясь за кого-то больше, чем за себя, ты стал послушнее, подпускаешь к себе, а если и дёргаешься в сторону, то быстро останавливаешься. Я понимаю, что противен тебе. И понимаю, что это единственный способ удержать тебя рядом. Вот почему я не могу отдать тебя некоматам и не могу позволить друидам совершить этот ритуал.              — З-за что т-ты т-так со мной?              — Люблю.              Он дышит прямо в макушку, и из-за этого по моей спине бегают мурашки. От его слов даже похолодел, и теперь кожа Дерека кажется безумно горячей. Пот со лба вытираю сам, рукавом водолазки, и снова сжимаю пальчики Коула.              — А ч-что, если п-позвать с-сюда н-некомату? К-комнат-та ж-же свободна. — Мысль приходит неожиданно, потому и тараторю быстро. Это ведь действительно может решить проблему. Дерек, как того и хочет, будет всё контролировать, а я получу должное лечение.              — Не хочу, чтобы всё пропахло ими. Особенно ты.              — Э-это вре-временно, ведь т-так?              — Мы найдём иной способ. Друиды уже над этим работают.              Не понимаю, почему он так противится. Разве моё предложение не было логичным? Вопросы не озвучиваю. Только пытаюсь забрать Коула обратно к себе. И Дерек позволяет мне это сделать. Хоть малыш и против, всё равно в итоге прижимается ко мне, хватаясь уже не крохотными пальчиками за водолазку.