Доброй ночи, мой милый Лео

             Уже третий день отсиживаюсь в детской. В туалет выхожу, лишь когда Коул спит или же уходит куда-нибудь, ведь он поджидает. Малыш даже плакал пару раз за эти дни, прося меня выйти к нему. И каждый раз, когда выхожу, замечаю новые царапины на двери со стороны туалета и понимаю, что у меня не звуковые галлюцинации, и все скрипы от царапин — реальны. Прямо как сейчас. Коул уже пару минут скребётся в дверь, хнычет и уговаривает открыть дверь, не умолкая.              — Папочка… Открой мне… Пожалуйста… Я буду хорошим… — От его плача сердце разрывается на части, но я терплю.              — П-прости, К-к-к-коул… м-м-не п-пр-просто н-надо п-п-побыть од-одно-му… н-н-нем-немного…              — Но ты нужен мне! — От его удара по двери идёт трещина. И я понимаю, сейчас он выломает её.              — Я об-обниму т-тебя… е-если п-п-пере-станешь… — У меня нет иного выбора, если хочу сохранить хоть какое-то «убежище» от внешнего мира.              — Обещаешь?              — Д-да…              — Хочу сейчас! Обними меня сейчас! — Помимо обиды, слышу и нетерпение в его голосе.              — Х-хо-хоро-шо… Д-дай м-мне т-толь-ко д-дой-дойт-ти…              С пола встаю не сразу. Коул больше не бьёт дверь, только царапает. Кое-как оторвавшись от своего убежища из одеяла и подушек, подхожу к двери на подогнутых ногах. Дверь открываю не с первого раза, руки трясутся. Открыть её пошире не успеваю. Носом почти что встречаюсь с краем двери, успеваю отскочить. Но на ногах всё равно не могу устоять, Коул кидается на меня, до боли схватив за талию.              — Папочка! — Коул держит маскировку и убирает нити, как только мягко укладывает нас на пол. Моя футболка тут же намокает из-за его слёз.              — В-всё х-х-хо-хоро-шо… Н-н-не п-пл-плачь… — Придерживая его левой рукой, отползаю поближе к подушкам.              — Почему ты закрылся от нас?              — И-ино-гда м-мне н-н-нуж-но п-по-быть од-одно-му… — Достигнув своей цели, укладываюсь вместе с ним на мягкие подушки.              — Зачем?              — М-мне т-так п-про-проще п-пере-жить в-всё эт-это…              — А что не так?              Вопрос сына застаёт врасплох. Неужели Дерек ничего не сказал? Или он и правда считает, что в моих венах совсем нет человеческой крови? Думая об этом, снова вспоминаю папу. Сейчас бы обнять его и просто посидеть вместе… просто побыть с ним рядом.              — Д-дерек т-тебе не рас-рассказ-зал?              — Неа. Папа сказал дать тебе пару дней. Я подождал три дня. Хватит. Не хочу больше быть один, без папочки. Не закрывайся от меня, хорошо? Я буду послушным! Я буду хорошим!              Ещё немного, и он начнёт плакать сильнее, чем сейчас. Только сейчас начинаю его успокаивать, поглаживая по волосам и спине, что содрогается при каждом всхлипе. Лишь сейчас моё сердце по настоящему разрывается на части от одной только мысли, что моему сыну плохо и одиноко без меня.              — Коул, д-дело не в т-том, ч-что ты в-в-ве-ведёшь се-бя не т-т-так, а во м-мне… я… я чело… — запнулся на таком простом слове. Даже стыдно стало.              — Папочка?              Ребёнок только сейчас поднимает свою голову на меня, смотря опухшими глазами. Его взгляд совсем невинен, нет ни капли злобы или же обиды. Прижав крепче к себе, сам утыкаюсь носом в его макушку. Недолго думаю, говорить ему или нет. Коул должен знать, кто его родители.              — Я ч-человек-к, Коул… — Всё же признаюсь ему. Думаю, что так будет лучше.              Ребёнок молчит, обдумывая сказанное мною. Вижу, что он не хочет в это верить. Его глаза смотрят в мои с надеждой. А я и не думаю отрицать сказанное ранее. Он отрицательно мотает головой, всё же не веря в мои слова. Даже чуть отрывается от меня, чтобы лучше рассмотреть моё лицо и убедиться в том, что я не шучу, говорю правду.              — Но… Как так? Папочка не может быть человеком! Папа сказал, что люди — еда. А папочка — не еда! Папочка — семья! И ведь… Папа ведь кормил тебя! И ты ел… — Коул замолкает ровно на секунду, видимо, до конца осознав. — Папочка поэтому потерял сознание?              — Д-да… Им-менно поэт-тому…              — Поэтому папа обижает папочку? — Коул снова прижимается ко мне, обнимая за шею. Боже, он всё ещё такой малыш…              — И по-поэтому т-тоже…              — А почему ещё?              — Самом-му бы уз-узнать…              — А говорил, что знаешь.              Поднимаю голову наверх и вижу Дерека. Альфа стоит на пороге, скрестив руки у груди. Хруст шеи, и я сильнее прижимаю Коула к себе, пытаясь закрыть ребёнка собой. Ради последнего даже привстаю, чтобы лучше укрыть малыша.              — Видишь ли, Коул, сколько бы я не пытался вбить в голову нашего папочки, что люблю его — он всё время забывает об этом. Дай ему волю, и он убежит. И даже истинность его не остановит.              — Н-не м-моя в-вина, ч-ч-что т-ты… — Снова хруст шеей, и я замолкаю.              — «Ты» — что?              Не хочу ещё глубже вовлекать сына во взрослые проблемы, потому и молчу. Молчу и тогда, когда Дерек больно хватает за подбородок. Он тяжело дышит прямо в лицо, ожидая ответа на свой вопрос. Коул пытается хоть немного отодвинуть его от меня, но Дерек крепче впивается в меня своими пальцами. Ещё немного, и он снова проткнёт моё лицо.              — Н-не п-при К-к-к-к-коу-уле…              — Не относись к нему, как к человеческому ребёнку. Он куда взрослее.              — О-он м-мой р-ре-ребё-нок. В-всег-всегда и-им б-бу-дет…              От пыхтения Коула, от нашего с ним сопротивления, Дерек всё же отпускает мой подбородок, грубо откидывая меня в сторону, подальше от сына. Коул сразу же бросается ко мне, но не успевает поймать. Больно стукаюсь об пол правым виском, скользя к окну. Руки, вытянутые для защиты головы, так же скользят, царапая тонкую кожу ладоней и локтей.              — Папочка!              Сын помогает сесть и теперь сам прикрывает меня от Дерека, выпустив небольшое количество нитей. Голова гудит из-за удара. Без опоры снова опускаюсь вниз, аккуратно укладывая голову на руки. Супруг не даёт даже и пары секунд отлежаться, поднимает над полом, дёргая за волосы и руки. Коула же он прижимает к стене, удерживая своими нитями потолще.              — А я? Кто я для тебя?              Прежде, чем ответить, пытаюсь повернуть голову так, чтобы увидеть Коула, убедиться в его сохранности. И он в порядке, только вырывается из захвата своего отца, сняв маскировку. Его глаза так и остались красными.              — Ответь мне, Лео. Кто я для тебя?              — Н-н-на… насиль… ник…              Отвечаю не подумав. Хочу лишь оторвать сына от стены и вырвать из нитей Дерека. И поспать. С трудом держу глаза открытыми, снова ища ими своего сына. Он всё так же у стены, только теперь ещё и рычит.              — И всё?              — В-всё…              — Лео… Ты ещё не видел, как жили мои родители. Вот кто действительно насильник. Не я!              Нити, что дёргают за волосы, образуются в огромную лапищу и притягивают к Дереку. Его клыки вылезают изо рта и грозятся оторвать от меня кусочек побольше. И я уже готовлюсь к ещё большей боли. Но Коул рычит громче, уже не по-детски. Его рык похож на львиный, такой же пронизывающий и оглушающий. Не знаю, как супруг, а я пугаюсь.              — К-коул…              Хоть руки и удерживаются нитями, всё же пробую протянуть их к сыну. Но ничего не получается, всё так же висну над полом. После Коула рычать начинает и Зверь, раскрыв более не человеческую пасть. Его рык ни с чем не могу сравнить. Он даже на лютоволков так не рычал, как сейчас на нашего сына. Ненависть, содержавшаяся в нём, проходит через всё тело, доводит до зябкой дрожи и онемения.              Дерек растягивает рык, и я удивляюсь, насколько объёмны его лёгкие. И всё же, за Коула волнуюсь больше. Выдержит ли он такое отношение к себе? Я, взрослый, уже готов в обморок упасть, а он — ребёнок. Не видя его, даже не могу предположить, что именно чувствует мой сын в данный момент.              Всё же не выдерживаю и закрываю глаза. Но сознание не теряю. Слышу, как он завершает свой рык, как скулит мой Коул. Хочу обнять его, успокоить, но даже пальцем пошевелить не могу, не то что вывернуться из хватки супруга. Чувствую, как нитевая лапа в очередной раз больно дёргает за чёлку, чтобы поднять моё лицо. Силюсь открыть глаза, но всё так же безуспешно.              — Лео? — Голос Дерека звучит не на шутку взволнованным.              Подхватив меня на руки, Дерек падает на колени. Очистив моё лицо от упавших на него волос, он пытается встряхнуть, чтобы привести в чувство. Но всё безуспешно. Моё тело словно и не моё вовсе, не слушается. Всё ощущаю как сквозь пелену. Потому продолжаю лежать на его руке и коленях.              Чувствую, как он хватает мою руку, чтобы прижать к своей щеке. Дерек сам ведёт мои пальцы и ладонь, имитируя поглаживания. Немного погодя, чувствую и маленькие ручки Коула, сжимающие края футболки.              — Папочка…              Коул хнычет, дёргая за футболку. Не дождавшись результата, малыш сам обнимает меня, уткнувшись носиком в грудь. Ткань сразу намокает от его слёз. Хочу успокоить его, но рука отказывается даже немного дёрнуться в сторону, не то, что поднять.                     

***

                    В себя всё же пришёл не так тяжко, как в предыдущие разы. Милли держит меня за левую руку, попутно делая укол в вену. Знакомый белый халат приводит в чувство ничем не хуже вводимого лекарства. Это уже второй раз, когда просыпаюсь подобным образом.              — Доброе утро, принцесска. Как самочувствие?              Хриплю вместо ответа. Пробую дёрнуться, но кто-то небольшого размера кидается на правую руку. Поворачиваю глаза, и вижу взволнованного Коула. Его глаза всё ещё красные от слёз, но уже не настолько. Позвать не получается, потому просто прижимаю его к себе, притягивая за плечико. Для малыша более и не нужно иного одобрения, чтобы запрыгнуть полностью на кровать.              — Папочка! — Коул снова хнычет, уткнувшись в мои ключицы.              — Ему лучше, так что я пойду. Рекомендации все те же. — Милли по-доброму поглаживает нас с малышом по головам. — А ты береги папочку. Ему нужен хоть кто-то, кто действительно будет рядом с ним.              — По-твоему, я тут просто предмет интерьера? — Дерек порыкивает, пока произносит фразу.              — Боюсь, если отвечу, то навлеку на себя твой гнев, Дерек. — Милли чуть игриво подмигивает и спешит уйти из спальни.              Мы остаёмся одни. Коул не отлипает, придерживая мою правую руку согнутой. Дерек же остаётся в стороне, сидя на стуле напротив. Альфа всё ещё порыкивает, провожая Милли прожигающим взглядом.              — Тебе лучше? — спрашивает Коул, потёршись носом об ключицы.              — Н-нем… немн-но-го… Т-толь-ко… — Говорить сложно, в горле пересохло. — Д-дашь м-мне н-нем-немно-го от-дох-хнуть…              — Хорошо. Я рядом полежу.              Коул не врёт, он действительно укладывается под правый бочок, но не отпускает, продолжая и дальше стискивать в объятьях крохотными ручками. Дерек тоже встаёт с насиженного места и направляется к нам. От прогнувшегося из-за тяжести чужого тела матраса прикрываю сына одеялом, до которого сумел дотянуться. Супруг лёг слева от нас. Он не трогает и не обнимает. Просто лежит и смотрит, ровно дыша. Я стараюсь не смотреть на него, просто нет сил на это. Потому и смотрю на Коула, пытаясь приобнять его левой рукой. Мимолётно замечаю, что за окном солнце успело уйти за горизонт, солнечные лучи более не падают в комнату, погружая её во мрак. Более не могу отличить ни одного очертания спальни.              — Лео…              От его голоса вздрагиваю, насколько позволяет обмякшее тело. Лежать к нему спиной тоже страшно, но так хотя бы могу полностью обнять сына. Что, собственно, и делаю. Малыш совсем не против, только радуется.              Рука Дерека обнимает меня поперёк груди, он немного притягивает к себе. За собой тяну и Коула, сжимая пальцами чересчур сильно даже для моего малыша. От близости с супругом перестаю дышать буквально на мгновенье. Боюсь, что он снова причинит боль, ведь его уже даже присутствие нашего сына не останавливает от насилия.              — Лео… Мой Лео… — Супруг поглаживает по волосам, где до этого прошёлся Милли. Как будто от омеги может пахнуть кем-то, кроме альфы. — Я не хотел пугать тебя, Лео… Просто… Наш малыш уже начал рычать, защищая тебя… И от меня тоже… К тому же, ты впустил его, а меня — нет. Я, знаешь ли, ревную…              От поцелуя в макушку сжимаюсь всем телом. Только Коул останавливает меня от побега. Дерек пробует поглаживать меня по волосам и правой руке, вероятно, чтобы успокоить, но я напрягаюсь сильнее, полностью уткнувшись в светлые волосы Коула. Левая рука ещё болит от укола, но уже понемногу проваливаюсь в сон. Уверен, если Дерек сейчас уйдёт, то и вовсе усну глубоким сном в обнимку с сыном.              — Поспи. Тебе нужно восстановиться.              Рука Дерека останавливается в моих волосах и снова прижимает к себе, светясь голубым сиянием. От этого в голове становится заметно легче, и я наконец-то засыпаю.                     

***

                    Сон, на удивление, оказывается спокойным. По пробуждению всё ещё помню то чувство умиротворения, ощущаемое во сне. В полном одиночестве сажусь на постели. Рукой вожу по месту, где до этого лежал Коул. Оно всё ещё тёплое. От резкого звука с кухни чуть дёргаюсь. Прислушиваюсь и слышу неразборчивую ругань. В голове сразу представляю, как Дерек набрасывается на нашего сына, разрывая того на части. От спокойствия не остаётся и следа.              Спешу встать с постели, не обращая внимания на лёгкое головокружение и незнакомую одежду на себе. Даже не обуваюсь, сразу несусь к двери, не замечая светлую макушку, выходящую из ванной комнаты. Маленькие пальчики роняют полотенце на пол, пока в расширенных глазках набираются слёзки.              — Папочка! — Не успеваю среагировать, на меня уже несётся Коул. Поймав его почти на лету, усаживаюсь обратно на постель. Его пижамку сразу узнаю, ведь он сам выбирал её за пару дней до полнолуния. Она похожа на кигуруми белого мишки, особенно белыми ушками на капюшончике кофточки. — Тебе лучше?              — Д-да, н-намно-го… — Рукавом утираю с его личика оставшиеся мокрые капли. По запаху из его ротика понимаю, что малыш только что умылся.              — Это хорошо.              Из соседней комнаты опять слышатся матерные слова, что-то звонко разбивается об пол. Снова дёргаюсь от резких звуков, прижимая сына к своей груди. Коул тоже обеспокоен и до боли цепляется за меня своими пальчиками.              — Папочка…              — Ч-что так-кое, м-милый?              — Ты ведь не уйдёшь от меня?              — Н-нет… От т-тебя — н-никогда.              — Обещаешь?              — О-обещаю. Без т-т-тебя ни-ни-никуда н-не уйд-ду. — За стеной снова что-то бьётся, очередной рык, улавливаю до боли знакомый омежий стон. — Коул-ул… У н-нас к-кто-то в г-гост-тях?              — Да. Дедушка… Он сказал, что заберёт тебя в стаю одиночек. И приходит сюда почти каждый день, после полнолуния. Вот папа и злится.              Об стену, что разделяет спальню и общее пространство, что-то стукается, точнее кто-то, и я точно знаю, что это не Дерек. А вот Элеонор — вполне возможно. Отцепив Коула от себя, усаживаю его на постель. Сам же встаю, чтобы выйти из комнаты.              — Куда ты?              — Н-нужно ус-успо-коить Д-д-дере-ка. И-иначе он с-сно-ва уб-убьёт… — Его папу, конечно не жалко, особенно после всех судов и унижений, но всё равно не хочу, чтобы кто-то ещё умирал из-за меня.              — Но папа сказал не выходить из спальни. — Коул цепляется за меня, пытаясь остановить.              — В-всё бу-будет х-хоро-шо. — Убираю его ручки и поправляю новую ночнушку. На стуле замечаю и шёлковый халат, явно идущий в комплекте к ночнушке. Его и накидываю, чтобы скрыть обнажённые плечи с ключицами.              Коул не остаётся в стороне, и присоединяется ко мне у двери, вцепившись в ногу своими ручками. Очередной стон боли торопит открыть дверь, и я отодвигаю её. Делаю ровно один шаг вперёд и поворачиваю голову вправо. Как я и думал, Дерек удерживает своего папу навесу, придавив к стене. На его шее уже виднеются алые следы. Светлые волосы выбились из причёски, а белая рубашка покрылась каплями крови из разбитой губы. На полу же разбросаны осколки от посуды, в основном — от кружек.              — Лео! Тебе лучше? — Его лицо пугает. Если бы он мог убивать глазами, то сейчас я был бы мёртв.              — П-прек-прекрат-ти, Д-де-дерек.              — И это первое, что ты говоришь мне? Серьёзно? — Глаза супруга темнеют. От его взгляда готов снова упасть в обморок. — Даже не ответишь на мой вопрос?              — М-мне л-лучше…              — Видишь? Не так уж и сложно. — Дерек всё же отпускает Элеонора, и омега падает на пол, хрипло кашляя, пока набирает воздух обратно в лёгкие. — Лео, ты же знаешь, что меня успокоит, верно?              Старший супруг убирает свои нити и расставляет свои руки. Он хочет объятий, а я с места сдвинуться не могу, прикрывая Коула за собой. Только хруст шеи заставляет хоть как-то пошевелиться.              — К-коул. П-по-подож-ждёшь м-меня в с-спаль-не?              — Но… — не даю договорить сыну и сам подталкиваю его к спальне.              — В-всё б-буд-дет х-хор-хоро-шо, ми-милый.              Нехотя, сын всё же уходит в спальню, но я слышу, как он остаётся у двери. Поворачиваюсь обратно к Дереку. Супруг терпеливо ждёт всё это время, и теперь, когда Коул не цепляется за меня, он не даёт и одного шага сделать. Не знаю, когда именно его нити успевают окрутить меня, замечаю их, лишь когда они тянут меня к Дереку, держа в пару сантиметрах от пола.              — Снова принуждаешь его. Прямо как Эван.              — Я не мой отец!              — Нет, но поступаешь ничем не лучше.              Дерек сам притягивает меня к себе, обнимая со всей силы. Он громко вдыхает мой запах, словно собака после пробежки, зарываясь своим носом в мои волосы. Сделав несколько таких громких вдохов-выдохов, Дерек опускается вниз, на колени, намеренно оставляя мои руки свободными. Теперь он дышит прямо в живот, трётся своим носом об лёгкую ночнушку.              — Лео, ты ведь обнимешь меня в ответ?              Как и в прошлый раз, не сразу укладываю свои руки на его плечи, но в этот раз не трогаю его уши. Думаю, Дерек чувствует, как дрожат мои пальцы, пока поглаживаю его по плечам.              — Не бойся меня трогать.              Нити направляют мои руки сами: правая укладывается на его голову, тогда как левая заходит за ворот тёмно-зелёной футболки, трогая чуть влажную спину. Из-за такого расклада немного нагибаюсь, чтобы не растянуть мышцы левой руки.              — Можешь и сам выбрать, как именно обнимать, только будь близок ко мне.              — Ты такой же псих. Лео не просто нужно, а необходимо спрятать от тебя.              — Нет! Он должен быть рядом! Со мною и Коулом! — Дерек грубо сжимает пальцы, оттягивая ткань. — Лео останется. Он сам не уйдёт от нас. Не так ли, Лео?              Молча киваю головой. Мне нечего предоставить Дереку. Ни одного факта «против», который бы подействовал на него. От моего ответа Дерек немного успокаивается, и его хватка ослабевает. Его руки начинают поглаживать по спине, порождая мурашки от страха. Почти дёргаюсь, когда его правая рука опускается на ягодицы, чуть сжав их скозь халат.              — Видишь? Он никуда не пойдёт с тобой. Он не будет одиночкой, мой Лео не бросит нашего сына.              Только сейчас поворачиваю голову в сторону Элеонора, он уже успел встать на ноги, держась за своё горло. Почти как ни в чём не бывало, омега поправляет свою одежду и накидывает пиджак поверх испачканной рубашки. А я даже набежавшие капли слёз утереть не могу, боясь убрать руки от Дерека.              — Лео, если решишься уйти, просто позови меня по имени. Это меньшее, что я могу сделать.              Словно не замечая осколков, Элеонор уходит к двери, ступая босыми ногами. После него остаётся кровавый след, и я даже не представляю, чем можно его отмыть. На заднем дворе проявляется фигура отца Дерека, имя которого я вспомнил буквально меньше пяти минут назад, и то с помощью Элеонора. Эван забирает своего бывшего младшего супруга и уносит куда-то в сторону общей улицы, перепрыгнув через крышу нашего дома.              — Лео… Я так рад, что ты сам сказал это. Так рад. — А ведь я и не говорил ничего, просто кивнул головой.              Подняв меня над полом, Дерек относит меня в спальню. От такого положения всё же прижимаюсь к левому плечу супруга, ухватившись за его широкую футболку. То, что могу растянуть его воротник, задумываюсь не сразу, но всё равно не перестаю держаться именно так, по минимуму прикасаясь к телу супруга. Мне хватает и того, что Дерек мнёт мои ягодицы, задрав халат с ночнушкой.              Дверь открывается легко. Я не вижу Коула, но слышу, как он носится спереди. Зато замечаю кровавый след от стоп Дерека, который он оставил только что, а также осколки, на которые он, вероятно, и наступил, пока нёс меня в спальню.              — Папочка!              — Папочка в порядке. С ним всё хорошо, как он тебе и обещал.              Опустив меня на ноги, Дерек обхватывает меня за лицо. Янтарные глаза смотрят в мои так, будто ребёнок выиграл в игре, что смогла заинтересовать своими сложными уровнями прохождения. Его нос трётся об мой, пока его губы тянутся к моим. Всё начинается с лёгких прикосновений, но Дерека не хватает надолго. В этот раз не сопротивляюсь, позволяю ему хозяйничать в моём рту. Только Коул и приводит в чувства, схватив меня за ноги.              Сам прерываю поцелуй, отвернувшись от супруга. Его мокрый язык ведёт дорожку к левому уху, там и останавливается. Прикусив за ушную раковину, Дерек облизывает место лёгкого укуса. Совсем его не понимаю. Сам бы я ни за что не стал делать подобного кому-либо. Хочу увернуться, чтобы больше не ощущать пока ещё непонятные для меня мурашки. Кажется, я даже краснею.              — Коул, можешь пока посидеть в своей комнате?              — Зачем? Я тоже соскучился по папочке!              Коул ещё сильнее впивается своими пальчиками в мои ноги, оставляя алеющие следы на коже. Дерек реагирует сразу же, с силой отцепив сына от меня. Дёргаюсь в его сторону, но супруг удерживает на месте. К счастью, Дерек сдерживает свою злость и мягко удерживает Коула подальше от нас.              — Потом мы поиграем все вместе на улице. Заодно покажу тебе, как ещё можно использовать свою силу. Ты же хочет порадовать папочку своими успехами? — Сам удивляюсь, как Дереку удаётся говорить так ласково. Давно не слышал его голос таким. Сейчас даже и не вспомню, когда он так говорил с кем-нибудь в последний раз.              — Хочу… Но и с папочкой хочу побыть.              — Потом не буду отнимать его у тебя три дня подряд.              — Ему не будет больно?              — Нет, не будет. Наоборот, ему будет очень хорошо. — Супруг проводит рукой по моей щеке, утирая слюнявый след. Меня пугают его слова. Знаю, отлично знаю, что за ними последует. — Погоди, я отнесу тебя. Там не убрано, а ты ещё слишком нежен для осколков.              Дерек усаживает меня на кровать и только после этого берёт Коула на руки. Малыш смотрит на меня, словно желает, чтобы я сам оставил его рядом с собой. Но я не могу, иначе Дерек снова разозлится.              Оставшись в комнате один, понимаю, что дрожу всем телом, словно в лихорадке. Обхватив себя руками, пробую упокоиться и дышать как можно ровнее, но ничего не получается. Дрожь усиливается, воздуха в лёгких критически мало. В глазах начинает темнеть, и я падаю на подушку. Рот даже не пробую закрыть, так и держу открытым, пытаясь хоть как-то вдохнуть жизненно необходимый кислород.              — Лео? Лео! Посмотри на меня!              Даже не замечаю, когда именно Дерек вернулся. Сквозь темноту всё же замечаю его силуэт, и как он снимает с меня халат. Во рту чувствую тонкие нити, что протягиваются через горло во внутрь. Как только они достигают своей цели, могу без проблем ощутить свои сжатые, словно в два комка, лёгкие. Сказать, что это пугает меня, значит, ничего не сказать.              — Ничего. Сейчас полегчает. Потерпи немного.                            Легчает, хоть и не сразу. Как только начинаю спокойно дышать самостоятельно, Дерек убирает свои нити. Больше боли не чувствую, только лёгкий дискомфорт внутри.              — Лучше?              — Д-да… С-спас-сибо?.. — Сам не знаю, почему поблагодарил его. Просто вырвалось.              — Это из-за моего папы? — Отрицательно мотаю головой, пока Дерек помогает присесть, подложив подушку под спину. — Тогда в чём причина?              Всерьёз задумываюсь. Это просто началось, я не смог контролировать своё дыхание. И ведь это не в первый раз. Если так подумать, то всё началось после второго изнасилования. Не удивлюсь, если снова потеряю контроль над дыханием.              — Из-за т-твои-их с-с-слов.              — Ты про «очень хорошо»? — Молчаливо киваю головой, оставляя голову внизу. — Ну, моё предложение не такое уж и плохое.              Сев у моих стоп, Дерек берёт в свои руки мою левую ногу. Первое моё желание — вырвать собственную ногу из его хватки. И уже даже готов дёрнуться в сторону, но он начинает массировать мои пальцы, надавливая на непонятные точки. Не сразу понимаю, что именно он делает, а когда осознаю, удивляюсь.              — Приятно?              Киваю головой. Мне, и правда, приятно. И даже его прикосновения, что поднимаются выше, напрягают не сразу. Осторожно слежу за каждым его движением, практически не моргая. Он повторяет всё тоже самое и с правой ногой. Но в этот раз он массирует и колено, уложив мои ноги на свои колени.              — Не напрягайся.              Потом он приступает к пяточкам, и я чувствую приступающее тепло, что разносится по всему телу от ног. Оно приятно, и я всё же расслабляюсь, теряю бдительность. Руки спокойно убираются нитями с простыни и укладываются за мою голову.              — Всё не так уж и страшно, верно? И ты можешь чувствовать себя хорошо рядом со мною.              Супруг укладывается рядом, положив свою голову на мою грудь. Нити снова двигают мои руки, на сей раз они укладываются на его плечо и голову, запустив пальцы в волосы. Нити сами двигают мои пальцы, поглаживая его тело. Расслабление проходит так же быстро, как и пришло.              — К ч-чему т-ты э-это? — Мне не нравится то, к чему он ведёт разговор, потому и решаю сразу уточнить смысл его слов.              — К тому, что у нас с тобой всё не так уж и плохо. Сегодня ты дал мне надежду.              — Н-надеж-жду н-на чт-что?              — На наше будущее. — Сам останавливаю свои руки, напрягаясь всем телом. Удаётся вырвать их и прижать поближе к себе. Голова Дерека поднимается, и он снова впивается своим взглядом в меня. — Ты чего?              — Д-дере-рек, я… я… — Хочу сказать о том, что я лишь хотел, чтобы всё прекратилось, а Дерек — успокоился, но ничего не могу произнести.              — Что такое? — Его рука укладывается на мою, чуть сжимая. Дерек не выглядит взволнованным, наоборот, он ждёт определённые ответы и точно не хочет услышать слова, означающие сопротивление.              — М-мож-жешь п-пов-повто-рить? Б-бы-ло п-п-при-ят-тно… — Не знаю, как супруг отреагирует именно на такой ответ, но это будет куда лучше, чем сказать ему правду.              — Конечно.              Дерек снова садится по-турецки, только в этот раз не у ног, а прямо на месте, возле моей груди. Он берёт мою левую руку и принимается массировать её. Начинает так же с пальцев, разминая каждый из них. Он не злится, наоборот, он… радуется? Переходя к ладоням, Дерек даже начинает что-то напевать. У него приятный голос, и я невольно заслушиваюсь. Прикрыв глаза, всё же расслабляюсь, совсем немного. Всё равно он прикрывает окно своим телом.              — Если хочешь, то и спинку помассирую.              — Н-не с-сего-дня…              — Хорошо. — Нехотя, но он всё же согласился на такой вариант.              С руками Дерек заканчивает так же быстро, как и с ногами. Чувствуя то же тепло, что и от ног, расслабляюсь окончательно. Дерек остаётся на том же месте, продолжая напевать неизвестную мне мелодию. Не дёргаюсь, когда он начинает поглаживать по коленкам и чуть выше. Делаю это только после характерного щелчка крышки. Резко открываю глаза и вижу в руках Дерека достаточно большую бутылку с прозрачной жидкостью, что спадает на мои бёдра.              — Ч-что эт-то? — От холодной жидкости бегут мурашки. Хочу вытереть её, но Дерек останавливает, укладывая меня обратно на подушку.              — Всё хорошо. Это поможет тебе расслабиться.              Прикосновения к бёдрам всё же пугают, и я пытаюсь отползти назад. Только вот сзади одна спинка кровати да стена. И Дерек не позволяет полноценно сидеть, тянет нитями за щиколотки. От таких движений туда-обратно сбивается простынь, и подушка всё же падает, более не служа для спины опорой.              — Лео, просто доверься мне.              Хоть его руки и не трогают интимные места, всё равно пугают. Слишком нежно он трогает, особенно внутреннюю часть. Каждый раз, проводя пальцы рядом с яичками и членом, я дёргаюсь, и если бы не его нити, то точно бы отполз подальше, давно встав с кровати.              По окончанию так же, как и до этого, чувствую прилив тепла, а вместе с ним и что-то новое. Подобное ощущается перед течкой, когда тело готовится к обильному выделению естественной смазки. Но до моей течки ещё не скоро, а про сбой думать не хочу. То, что подобное может быть из-за геля, думаю не сразу. Лишь после того, как замечаю его самодовольную улыбку, понимаю, что всё же дело в ней.              — Ч-что э-эт-то?              — Прочувствовал? — Его голос слишком радостный. Он не сулит ничего хорошего для меня.              — Ст-странное ч-чув-чувст-во.              — Как перед течкой? — Если до этого были мало-мальские сомненья, то теперь они развеялись. Проблема точно в геле.              — Э-это из-за г-геля?              — Геля? А, ты про это. — Дерек крутит бутыль своими нитями, и я киваю головой. — Ну, не совсем. Это мои слюни.              — Ч-чего? — Совсем не ожидал, что это слюни. Тем более его. Они совсем не похожи на человеческие… Впрочем, а с чего слюни Зверя должны быть идентичными с человеческими?              — Ты так долго отнекиваешься от нашей истинности, что я и сам начал сомневаться. Потому и спросил у отца, как он проверил их с папой истинность.              — К-ког-гда?              — При их первом знакомстве с Коулом.              — И ч-что д-даль-ше?              — Ничего из ряда вон выходящего. Просто лёгкое возбуждение. Типо такого.              В подтверждении своих слов старший супруг, почти не задевая, проводит пальцем по моему чуть возбуждённому члену. Его нити всё ещё удерживают, потому и не могу увернуться.              — Д-д-де-дере-рек…              — Что? Снова «не надо»?              — Им-имен-но.              — Не беспокойся. Сегодня без проникновения. Мне Коул не простит, если тебе снова будет плохо из-за меня. Да и сам себя тоже не прощу. Тем более после сегодняшнего.              Нити чуть задирают ночнушку и снимают мои трусы, высвобождая всё больше и больше набухающий член. Другие же нити подносят бутыль, чтобы обильно вылить содержимое на мой пах. Теперь, зная его настоящий состав, достаточно противно от ощущений чего-то склизкого на своём теле, тем более у основании столь интимного органа. И думать не хочу о том, что Дерек будет и дальше размазывать эту жижу по мне.              — Больше не смей говорить мне о том, что мы не истинные. Не поверю.              Смазанный в слюне палец медленно проникает внутрь, и я понимаю — он снова обманул. Сам сказал, что без проникновения, а в итоге — я снова обманут. Стоит ему задеть внутри меня простату, как моя смазка сама выделяется, вытекая из ануса небольшими струйками. Уверен, простынь давно испачкалась. Иначе как объяснить то мокрое пятно, которое чувствую попой и немного копчиком?              — Посмотри. Ты весь течёшь. Твоё тело отзывается на мой зов, хоть и не так явственно, как хотелось бы.              К первому пальцу присоединяется и второй. Дерек не груб, наоборот, он очень нежен. И это тоже пугает. Обычно это не проходит просто так. Для меня. Супруг обязательно потребует что-то взамен, и это точно не будет что-то равноценное.              — Ну как? Теперь тебе не так страшно? — В его голосе надежда, но я не могу подтвердить её.              — Н-не п-прав-вда.              — Всё ещё страшно?              — О-очень.              — Просто кончи. Сегодня этого будет более чем достаточно. — От моих слов его пальцы стали двигаться заметно грубее. Только из-за его слюней и моей естественной смазки он и двигает ими без проблем.              С третьим пальцем куда сложнее, но Дереку удаётся протолкнуть его, благодаря смазке из слюней. Из-за этого дёргаюсь сильнее, и он хватает за моё горло, чуть душа. Руками всё же удаётся пошевелить, и сразу же пытаюсь оторвать его руку от шеи. Но ничего не выходит. Его правая рука всё так же сжимает мою шею.              — Не сопротивляйся. Иначе ненарочно сделаю больно. Тебе ведь не хочется этого? — С силой мотаю головой, насколько позволяет его хватка. Он прав, когда говорит, что я не хочу чувствовать боль. — Именно. Я тоже не хочу этого. Поэтому просто полежи и кончи. Не для меня, так для себя. Твоему телу будет полезно.              Дерек снова прикусывает мочку уха, водя языком везде, докуда только достаёт. Очередная волна мурашек пробегает ровно от уха и по всей спине. Пальцы снова толкаются, имитируя член, и я кончаю, стоит только Дереку тяжело задышать в моё ухо. Его нити тут же обхватывают мой член, выдавливая из него все соки за раз. Естественно, сбиваю дыхание, но на этот раз без последствий в виде удушья.              — Мой Лео… — Поцелуй в макушку почти не замечаю. — Люблю тебя. До безумия люблю тебя.              Более его не слушаю. Чувствую, как всё моё тело расслабляется каждой клеточкой, и просто закрываю глаза. Мне уже всё равно, что он будет делать дальше, главное, чтобы не будил.                            Открываю глаза уже в ванной, неплохо так устроенный на груди Дерека. Если верить ощущениям, то он уже натёр меня всем, чем только можно, и потому сейчас мы просто лежим. Чересчур мирно. Прожив с ним почти полтора года, невольно во всём вижу подвох, особенно вот в такой спокойной обстановке.              — Проснулся? — Ничего не отвечаю, только глаза протираю после сна. Руки мокрые, потому после утираю с лица и воду. — Поспи ещё, если хочешь. Я сам всё сделаю.              Не спорю с ним, обратно закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Устал настолько сильно, что уже всё равно на то, что именно он будет делать «сам» с моим телом.