Доброй ночи, мой милый Лео

             Февраль наступает неожиданно быстро. В себе никаких изменений не чувствую, и тест на беременность это подтверждает. Меня это более чем устраивает, а вот Дерек злится. Это его третья попытка оплодотворить меня, и снова закончилось всё «неудачей». Супруг сам вырывает очередной тестер из моих рук и со злостью выкидывает в мусорное ведро.              — Ничего… Ничего… Попробуем ещё раз… — Он ерошит свои волосы, пытается успокоиться самостоятельно.              — Д-д-дер-рек…              — Что?              — М-мож-жет, н-не сей-сейчас? К-коул е-ещё м-малень-кий.              Привстаю с кровати, уже готовый его успокаивать. И не зря. Дерек замахивается для удара, и только мои шаги навстречу останавливают ладонь возле щеки. Лицом чувствую, как от его руки идёт лёгкий поток воздуха. Боюсь даже представить, какой силы должен был быть удар. Уже зная, что он успокаивается, сам подношу лицо к его застывшей ладони. Пройдясь пальцами от моего виска к уголку губ, старший супруг притягивает к себе, сжимая в своих руках.              — Нет. Он уже достаточно большой, чтобы помочь тебе уйти. Нужен кто поменьше, чтобы он удерживал тебя в нашем доме.              — Д-дер-дерек…              — Что?              — Я з-з-здесь… Р-ряд-дом… И н-никуд-да н-не ух-ухо-жу…              За время проживания здесь в роли его младшего супруга я выучил лишь одну простую истину: пока я подыгрываю ему, прогибаюсь и говорю то, что Дерек хочет услышать, — я в порядке, и Коул тоже.              Он не опускается на колени, как делал до этого, поэтому я пробую обнять его. Но всё, что у меня выходит, — ухватиться за его тёмно-серый свитшот. Полностью уложить свои руки на него так и не выходит, слишком сильно боюсь его. А он всё крепче прижимает к своей груди.              — Ты точно не хочешь уйти от нас?              — Н-не уй-уйду. Я в-ведь Эр-эребс-сон.              — Именно. Ты — Эребсон. Мой младший супруг. — Поцелуй в макушку затягивается, но я не дёргаюсь в сторону. — Люблю тебя.              Только сейчас он опускается на колени, но не для того, чтобы осесть, а чтобы поднять меня на руки, подхватив под ягодицы. Мне ничего не остаётся, кроме как ухватиться за его шею. Невольно дышу прямо в его левое ухо и смущаюсь. На саму постель укладываюсь мягко, всё-таки сумел задобрить Дерека.              — Но нам всё равно нужно сделать это. Ты ведь не против ещё одного малыша.              — М-м-м-мож-жем п-п-повре-временить. М-мы же н-н-никуд-да не с-с-спеш-шим.              — Так Коулу будет легче привыкнуть к тому, что он старший брат. — Очередная отговорка, которую он считает приемлемой.              Больше с ним не спорю. Всё равно бесполезно. Сейчас главное вытерпеть его ласки, расслабиться, насколько это будет возможно, и хоть иногда его трогать, чтобы не злился. Никогда бы не подумал, что смогу привыкнуть к тому, что меня будут брать без моего на то полного согласия. Но так проще. При таком раскладе Дерек сдерживает себя настоящего, и всё проходит быстрее и не так больно, хотя всё ещё противно. Да и восстанавливаюсь легче, когда он в человеческом облике.              — Давай вместе постараемся, Лео.              Вместо ответа лишь крепче сжимаю его плечи, уже приготовившись к болезненному проникновению. По поводу беременности я спокоен. Милли дал мне противозачаточные в виде капель, которые я принимаю раз в неделю. Чтобы супруг их не нашёл, прячу в детской, в игрушечном корги. У него как раз кармашек в животике на пуговках.              Больно лишь в начале, когда тугие стенки напрягаются от проникновения, до тошноты противного. Дерек, когда не злится, даёт мне время привыкнуть и только после начинает двигаться. Сейчас ему не нужно использовать бутыли заранее заготовленных слюней, ведь моё тело успело привыкнуть. Альфе достаточно войти в меня и немного поласкать шею да ключицы.              Ненавижу себя за это.                     

***

                    В марте всё ещё идут снегопады. Сегодня я решаю посмотреть на тренировку Дерека и Коула, и как именно снежная лавина не затрагивает дома, в том числе и наш. Причины на это есть. Первая — синяки и ссадины на Коуле после каждой их тренировки. Они, конечно, быстро проходят, но меня всё равно волнуют. Кто знает, что Дерек там делает с нашим сыном. Вторая — вчера я впервые увидел, как снежная лавина сходит с горы, резко меняя своё направление почти у самых ворот, невероятно быстро тая на глазах. Она нехило так напугала меня, пока я обрабатывал очередные ранки сына.              Дерек ведёт нас на самый верх. И если Коул взбирается сам по крутому склону, то меня несёт Дерек, придерживая своими тоненькими нитями и руками. Нити побольше хватаются за стволы деревьев, благодаря чему мы и вырываемся вверх, практически летя. Ветер и снег бьют прямо в лицо, поэтому и утыкаюсь в мягкую грудь Дерека. Капюшон от зелёной куртки и белая вязаная шапка защищают затылок от ветра и снега, потому на этот счёт я спокоен.              Наконец добравшись до вершины, Дерек замедляется, а после и вовсе присаживается на колени. Он ждёт, пока я сам отпущу его. А я не спешу, всё ещё держусь за его шерсть. Только после того, как Коул дёргает меня за куртку, отцепляюсь от старшего супруга. Снег приятно хрустит под ногами, но, к сожалению, это последнее, что я замечаю. Они оба без маскировки. Дерек — частично, а вот Коул — полностью. В таком облике он почти достигает моих плеч и явно стесняется своего роста.              — Т-ты с-снов-ва подр-рос.              Вместо человеческого ответа Коул выдаёт нечто скрипящее и непонятное. Но даже так примерно понимаю, что хочет донести до меня мой сын. Молча приобнимаю его, мягко ведя свои руки по его спине. Я не знаю, как ещё передать ему то, что он будет мною любим в любом случае.              — Посиди пока в сторонке.              Старший супруг сооружает вокруг меня дырявый шар, попутно отрывая от сына. В итоге я висну почти у края и поэтому сам прижимаюсь к чёрным нитям, что ближе к снежному склону. Пока я стараюсь быть как можно меньше над пропастью, Дерек и Коул уже вцепились друг в друга. Их пасти поочерёдно клацают возле мордочек и шей друг друга. Нити ветвятся в разные стороны и стараются задеть противника. Коул чаще защищается, тогда как Дерек — нападает. Отсюда вижу, как Коул не успевает поставить все необходимые блоки, чтобы защититься. Острые нити Дерека ранят его. От пары секунд наблюдения сердце уходит в пятки. Протягиваю правую руку сквозь дыру в нитевом переплетении, не понимая всю бесполезность моего поступка. Это никак не поможет защитить сына.              — П-п-п-прек-кра-крати-те!              Кто бы ещё меня послушал. Они продолжают вести своеобразный бой, и с каждой секундой шёрстка Коула сокращается всё больше и больше. Особенно сильно это заметно, когда он двигается. Отчётливо вижу, как она стала короче в некоторых местах. В груди всё сжимается от того, что Дерек нападает на нашего сына и не прекращает. И почему я только отпускал Коула все эти дни? Стоило подумать об этом ещё до того, как появились первые синяки.              Пробую пробиться к Коулу, но нити всё больше и больше нарастают, преграждая путь. С каждым моим новым толчком нитей под ногами меньше и меньше. Я всё равно продолжаю проталкиваться и в итоге висну на средних размеров нитях над пропастью. Они больно сжимают меня поперёк груди, но не обращаю на это внимания, ведь сейчас Коулу может быть куда больнее.              — Д-д-дер-рек-к! Х-хват-тит! Пр-прекрат-ти!              Несмотря на мои просьбы, Дерек продолжает нападать и заваливать сына на снег. Коул ещё держится, но чем сильнее я кричу, тем больше он отвлекается на меня. Очередной пропущенный удар становится последним, и он всё же падает на снег. Мне кажется, что он уже не встанет, ведь удар в лицо был достаточно громким. Даже сквозь свой крик слышу, как что-то хрустнуло.              Коул кое-как встаёт, опираясь на собственные руки. Дерек медленно подходит к нему со спины, чтобы наблюдать за ним. Сын же, полностью сев на ноги, выделяет голубоватое свечение из своей руки и тут же прикладывает её к челюсти. Они общаются, кряхтя и скрепя, иногда посматривают на меня. А я не могу остановить свою истерику. Дыхание почти не контролирую, и поэтому каждый глоток кислорода даётся с трудом и свистом, до огненной боли в лёгких.              Не замечаю, когда шар успел притянуть меня к ним. Я просто падаю на человеческие руки Дерека. Осознав, что меня более не удерживают нити, сразу рвусь к Коулу. Хоть он и без человеческой маскировки, я всё равно отчётливо вижу, как его челюсть возвращается на место. Боюсь даже тронуть его, ведь могу причинить сыну лишнюю боль, поэтому нервно вожу руки по его силуэту, держа в паре сантиметров от вьющейся шерсти.              — Ч-ч-что т-т-ты с-с-сдел-л-лал! — Знаю, что Дерек способен на это, но всё равно не верю.              — Бывает. — Дерек отвечает так, будто он лишнюю ложку сахара в чай положил, а не выбил челюсть нашему сыну.              — Б-быв-вает? Быва-вает?!              Сначала наношу Дереку пощёчину и только после думаю о своём поступке. До последнего смотрю в краснеющие глаза супруга, пока его мышцы ходят ходуном по всему телу.              — Не стоило этого делать.              — Н-не с-смей тро-трогать моег-го Коула!              — Твоего? Твоего Коула?              Дерек ничего не делает, только нависает сверху, давя своим феромоном. В голове мутнеет из-за этого, а метка словно сейчас разорвётся прямо на шее. Ещё и шрамы на ключицах заныли и теперь, от любого прикосновения с одеждой, горят каждой нервной клеточкой.              — О вт-второ-ом реб-бёнке и р-речи б-быть н-не м-мож-жет-т, п-пок-ка т-ты так-к отн-относ-сишься к Коулу.              Только эта фраза останавливает занесённые нити надо мною и Коулом. Секунды, и Дерек начинает заливисто смеяться, придерживая свой живот руками. Каждый звук эхом отдаётся по всей округе. Снег только сейчас начинает собираться в небольшие комки. Не смотрю, как собирается лавина. Мне это сейчас неинтересно. В глазах старшего супруга лихорадочно бегает гнев, блестя отнюдь не доброжелательным огоньком.              Его нити стремительно направляются вниз, опаляя своим теплом. Я сразу же начинаю потеть в тёплой куртке, пока прикрываю лицо от горячего воздуха. Коул всё ещё сидит на коленях за моей спиной, потому и слышу, как он стонет. Не могу этого вытерпеть, потому опускаюсь к нему, прикрыв его от тепла. Обнимаю с осторожностью, чтобы случайно не задеть ещё не залеченное место. Хоть его лицо и далеко от человеческого, я всё же различаю на нём эмоции боли.              — Рассмешил, Лео. Действительно рассмешил. Кто тебе сказал, что ты можешь диктовать мне подобные условия? — После его слов шапка слетает с моей головы.              Дерек больно дёргает за волосы, поднимая меня на ноги. Его рука обжигает горячим паром, причиняя мне немало боли. Боюсь тронуть его, потому стараюсь придержать свои волосы, чтобы он хотя бы не выдрал их снова.              — И я не могу позволить Коулу оставаться таким же слабым. Поверь, мой отец поступал со мной маленьким куда хуже. И если не хочешь, чтобы его обучал мой чёртов старик, то не отвлекай нашего Коула! — Полностью подняв меня на ноги, Дерек грубо хватает моё лицо, до боли вжимая свои пальцы в щёки. — Но я рад тому, что ты его защищаешь. Мой родитель никогда такого не сделал бы для меня.              Более он не дёргает за мои волосы, но не потому, что он отпустил, а из-за подхваченного ветром достаточно большого количества выдернутых волосинок. Слежу за ними в немом шоке, пока они не скрываются в обрыве. Как только пропадает последний видимый волосок, делаю пару шагов назад от старшего супруга.              — Не смей! — Дерек почти кричит, попутно хватая меня под локоть левой руки.              Грубо притянув обратно к себе, он хочет что-то сделать с моей головой, но я сжимаюсь, закрыв голову правой рукой. Пытаюсь и левой хоть как-то закрыться, но он крепко удерживает. Поэтому я лишь группируюсь так, чтобы во время нанесения ударов он не смог задеть жизненно важные органы.              На моё удивление, меня никто не бьёт, хотя я отчётливо заметил занесённые надо мною нити, прежде чем зажмурил глаза. Приоткрыв их, замечаю нити Коула, что окружили меня, защищая от Дерека. Они оба скрипят и хрипят, о чём-то споря. Дерек всё же сильнее, и он, словно игриво, давит на моего Коула.              — Д-д-дом-мой… Д-д-дав-в-ва-вай п-пойд-дё-ём д-дом-м-мой…              Я не знаю, что ещё можно сделать в такой ситуации. До руки старшего супруга всё же дотрагиваюсь, тут же обжигаясь. Только от моего прикосновения его хватка слабеет, и нити более не давят, полностью исчезая из поля зрения. Его рука перемещается с локтя, с силой сжимая мою кисть.              — Придётся подождать. Наша тренировка ещё не окончена.              В этот раз меня не окружает шар. Вместо этого я падаю лицом на снег, не сразу понимая, что именно тянет меня за ноги. Никогда бы не подумал, что снег может быть таким мокрым и противным. Над пропастью всё так же не образуется шар, и единственное, что меня удерживает от падения, — нити Дерека. С такого расстояния вижу поселение. Наш дом оказался самым крайним от общей улицы.              От лицезрения поселения отвлекаюсь сразу же, толком и не рассмотрев. И не зря. Дерек наносит очередной удар, только теперь по рукам моего сына. Голос Коула тут же скрипит от боли, разносясь по всей округе. Хочу снова закричать, прося Дерека остановиться. Но нити закрыли мой рот и, чтобы даже не стонал, придушили в шее.                            Они заканчивают только после пятого раунда. Не знаю, как они, а я выдохся. У Коула уже что только не было сломано и вылечено им самим же. От безысходности всё же реву, почти задыхаясь от слёз. Кислород, по большей части, поступает только благодаря нитям Дерека, что ещё после второго раунда контролируют мои лёгкие. Из хватки нитей он не спешит выпустить, наоборот, я перевёрнут головой наверх и обмотан ими по всему телу.              Дерек не смотрит, как Коул лечит сам себя. Его алые глаза впиваются в меня, словно пожирая. Нити медленно подносят меня к нему, опуская на вытянутые руки. Без возможности вырваться, не двигаюсь, только шумно дышу. Хоть он и в своём облике, но прижимает к себе почти невесомо. Получеловеческие руки дотрагиваются до головы, поглаживая. Я снова вспоминаю насилие и содрогаюсь всем телом. Жмурю глаза, чтобы хоть как-то сбить воспоминания, пока он продолжает наглаживать, попутно целуя в макушку.              Так и ждём, пока Коул закончит. Только когда он подходит к нам, Дерек выравнивает осанку, полностью усаживает меня на правую руку и подходит к обрыву. Не вижу, что творится внизу. Лишь ощущаю падение вниз и вижу, как склон стремительно меняется в смазанной картинке. Падаем так недолго, почти у основания Дерек тормозит, выпустив очередную порцию нитей. Коул добрался до тропинки первый, мы следом за ним. По ней они несутся, как гонимые чем-то или кем-то. Так как Коул спереди, легко могу рассмотреть, как вся неровная шёрстка ходит ходуном, не скрывая чешую в некоторых местах.              И минуты не проходит, как мы уже перепрыгиваем забор заднего двора. В сам дом заходим в разы спокойнее. Дерек не спешит опустить меня со своей руки, только тени убрал. Оба принимают человеческий облик. С Дереком всё хорошо, что и не удивительно. А вот Коул снова весь в царапинах да ссадинах. На скуле уже темнеет место удара. Подмечаю такие же на его руках и ногах. Не понимаю старшего супруга… Как он так может поступать с собственным сыном?              — Иди в свою комнату, Коул. Подумай, какие ошибки ты совершил при защите.              — Хорошо, отец.              Коул поднимается к себе, а Дерек уносит меня в спальню. Уже будучи внутри, он ставит меня на ноги, попутно раздевая. Я не сопротивляюсь. Только носом шмыгаю.              — Значит, о втором и речи быть не может. — Подумать только. Из всего, что я произнёс, его задела именно эта фраза.              — Н-не х-хо-ч-чу, чт-что-бы Коул-л нен-навид-дел т-тебя та-ак же, к-как и т-ты св-сво-его от-отца. Р-раз-ве эт-то п-плох-хо?              Если до этого ощущал давление его феромона, то теперь мне стало в разы легче дышать. Но лёгкость быстро уходит, Дерек прижимает меня к своей груди. Носом утыкаюсь в его одежду и снова чувствую его запах леса после дождя.              — Это не плохо. Плохо то, что ты начал угрожать. Меня это беспокоит.              — Н-не зн-знаю, ка-как ещ-щё те-те-б-бя от-отвле-леч от н-насил-лия.              — Это лишь разозлило меня. И Коул отвлекался, как в первый раз. А ведь вчера он выдерживал удары куда сильнее.              Дерек проталкивает руки под мой свитер. От ладоней тут же идёт тепло, и я уже не так сильно дрожу от холода. Да и моим лёгким не помешает прогреться после долгого вдыхания холодного воздуха.              — Т-таки-ие тр-тренир-ровки об-обязат-тельн-ны?              — Да. Иначе он не сможет выжить в школе.              — Ч-что? Ш-школ-ла? А т-там-то ч-что н-не т-так-к? — Я искренне не понимаю, что не так. Что в школе может быть не так до полового созревания? Шалости? Игры? Что?              — В поселениях наподобие нашего существует определённая иерархия. И если ты слаб, тебя гнобят. В лучшем случае. Вот почему я стараюсь делать всё в темпе, но не перебарщивая.              О том, что это за иерархия, и так понимаю. Дерек не раз и не два показывал это на нашем с ним примере. Он, как сильный, имеет все права хозяина и вершителя чужих судеб. Я, как слабый, только и могу, что подчиняться, иначе получу наказание сверх меры.              — В-во ч-что т-ты мен-ня вт-втян-нул?              Не выдерживаю. Стукнув его по плечу, совершенно не думаю о последствиях. Правильно делаю, что пью те чёртовы капли. Надо было сразу их попросить у Милли, чтобы сейчас не мучать Коула. И наплевать, что обо мне говорили бы за пределами дома. Коул бы сейчас так не мучился. Только я. Слабый, измученный старшим супругом.                     

***

                    В спальню сына вхожу тихо. Коул уже почти уснул, но стоит мне закрыть за собой дверь, как он тут же вскакивает, обретая человеческий облик. Поправив ночную сорочку темновато-зелёного цвета, кружевные края которой достигают моих колен, подхожу к кровати и усаживаюсь на освободившееся пространство. Рукава немного задрались, и я чуть оттягиваю их вниз. В итоге удерживаю края пальцами от волнения.              — Папочка?              — С-сегод-дня х-хочу пос-спать с т-тоб-бой. М-можн-но?              Присев рядом со мной, Коул не обнимает. Руки он положил на колени, сжимая кулаки. На меня он не смотрит и строит такое лицо, как если бы очень сильно провинился передо мною. Первый протягиваю к нему руки, но он склоняет голову вниз.              — Прости. Я не оправдал твоих ожиданий.              — О ч-чём т-ты?              Укладываюсь полностью на край кровати, притягивая Коула к своей груди. Он спешит утереть рукой капли слёз, собравшиеся в уголках. Но не успевает, сорочка намокает. Не отталкиваю сына, наоборот, целую его в лобик и поглаживаю по волосам.              — Ты ведь хотел, чтобы я был сильным. А я…              — Н-нет… Я х-хоч-чу, что-чтобы т-ты был-л сильн-ным, н-но не т-так. Не хо-хочу-чу, чт-тобы те-тебе б-было боль-больн-но.              — Отец сказал, что так я научусь быстрее регенерировать. — Меня пугает то, с каким спокойствием Коул проговорил эту фразу.              — И т-ты сог-согласе-сен с эт-тим?              — Если смогу защищать тебя от отца, то да. Не хочу смотреть, как папочка снова страдает…              — П-прос-сти. И-из мен-ня в-выхо-одит-т пл-пло-хой р-родит-тель.              Я никогда не видел себя в роли родителя, и то, кем вырастает Коул, тому подтверждение. Дети не должны жертвовать своим детством ради родителей. Это неправильно.              — Неправда. Папочка хороший.              — Коу-ул…              Сильнее прижимаю сына к себе, чтобы успокоить не только его, но и себя тоже. У меня давно нервы сдают, и это нормально для моего возраста и сложившейся ситуации, а вот Коулу рано. Он же ещё совсем кроха.              — Поспишь со мной не только сегодня?              — К-кон-конеч-но.              Коул укутывает нас одеялом, используя нити. Я не пугаюсь, ведь это нити моего Коула. Лишь подстраиваюсь под него, чтобы сынок поудобнее устроился под моим боком.              — Д-оброй н-н-ночи, со-со-солнышк-ко. — Произнеся фразу, от которой успел отвыкнуть, целую сынишку в лобик и носик.              — Сладких снов, папочка.              Коул тоже целует в носик в ответ. И укладывается на меня, как обычно лежит, когда я рядом. Я не имею ничего против. Лишь одеяло поправляю, чтобы и Коул был укутан. Знаю, он не замёрзнет, но всё равно это делаю. Руками же обнимаю своего сына, прижимая покрепче к себе.                     

***

                    — Как долго ты собираешься игнорировать меня? — спросил Дерек, когда я отправил Коула играть на задний двор с Ноэлем, эльфийским мальчиком.              А ведь я уже почти дошёл до диванов у камина. Впрочем, я ожидал подобного вопроса, ведь уже апрель, а я до сих пор сплю в комнате Коула: когда в одной кровати, когда просто сижу рядом. Главное — не в спальне с Дереком.              — О ч-чём т-т-ты?              — Не прикидывайся дурачком, Лео. Как долго ты собираешься спать в спальне Коула? Мне одиноко. — Обняв со спины, супруг грубо прижимает к себе. На шее чувствую его пальцы. Они чуть сжимают, не перекрыв путь для кислорода. — С сегодняшней ночи снова спишь в нашей спальне. Понял?              — П-пон-нял.              — Надеюсь, повторять не нужно.              — Н-нет. Н-не н-нуж-нужно.              — Вот и отлично.              Хватка ослабляется, но он не спешит убрать свою руку. Наоборот, он приподнимает меня так, чтобы я встал на носочки. Запрокинув мою голову назад, держа за подбородок, он проводит языком по моим полуприкрытым губам. Мне неудобно так стоять, и рот не могу закрыть полностью. Дерек пользуется этим, и его удлиняющийся язык проникает в рот. За эти пару дней уже успел отвыкнуть от его прикосновений и поползновений, поэтому и шугаюсь. Но он удерживает на месте, не отпуская ни на шаг от себя.              Своеобразный поцелуй не заканчивается, пока Дерек не проходится по всем моим зубам и горлу. Мой язык он высосал в свой рот, самостоятельно двигая им. Тело уже привыкло к тому, что нужно возбудиться от его слюней, потому уже начинаю реагировать.              У меня уже сбилось дыхание, а вот Дереку хоть бы что. Он прекращает, когда детский смех слышатся совсем рядом. Из-за того, что Дерек закрывает меня своим телом, дети навряд ли что-то смогли увидеть.              — Пойдём в спальню.              — Д-дети м-мог-гут у-у-у-услы-лышать…              — Тогда попробуем кое-что новенькое.              В спальню Дерек просто несётся, ведя меня перед собой. Шторы тут же закрываются, как и форточка. Меня Дерек кидает на кровать. Мне всегда страшно в такие моменты. Мешковатые шорты тут же слетают вместе с нижним бельём. Пробую сгруппироваться, но старший супруг не позволяет сделать этого. Перевернув к себе, он показывается в более молодой версии себя. Чёрный свитшот немного висит на его теле, тогда как домашние шорты чуть сползли на бёдра. Сейчас он выглядит чуть старше того возраста, когда я в последний раз видел его в школьные годы. Плечи уже не такие широкие, да и рост уменьшился.              — Подумал, что лучше начать с размера именно этого возраста.              Опустив меня на пол, Дерек садится на постель. Надавив на плечи, он ставит меня на колени, сняв с меня растянутый свитер. Он полностью разделся и сам, нацепив на меня свой свитшот. Его член тоже поменялся в размерах, став немного меньше. Дерек притягивает меня к нему за подбородок, и я не сразу понимаю зачем.              — Ты ведь знаешь, что нужно делать?              — З-за… гм… — Не успеваю спросить. Дерек, схватив за волосы на затылке, грубо толкнулся своим членом в мой рот.              — Спрячь зубки за губами. — Невольно делаю то, что он пока ещё просит. — Вот так. А теперь попробуй прикоснуться языком.              А вот это исполнить в разы сложнее. Мне тошно только от того, что держу во рту его головку члена. А он всё ещё просит облизать его. Если бы не рука, удерживающая за волосы на затылке, то смог бы вырваться и встать на ноги.              — Мы можем пойти и иным путём. Но только сделаем это в моей истинной форме и если ты согласен сутки не вставать с постели. Ну, и дети могут услышать твои стоны, ведь я не позволю тебе молчать.              Как же я устал от угроз. Он хоть когда-нибудь прекратит так поступать со мной? Рука на затылке слегка ослабляет хватку, но лишь для того, чтобы дать мне волю удобнее устроить голову под него. Уже трясусь от безысходности, пока он прожигает своим, отнюдь не добрым, взглядом. Сам не замечаю, как начинаю плакать. Любой исход для меня — унижение и боль.              — Ну что ты? Мы ведь супруги, так что в минете нет ничего постыдного.              Рука толкает мою голову, и его орган всё же достаёт до языка. От одного только прикосновения в горле встаёт рвотный ком. Жмурю глаза, чтобы хоть как-то абстрагироваться от ситуации. Через силу проталкиваю язык вперёд, чтобы не давиться им.              — Вот так. Не торопись. Проведи языком по головке. И щёки чуть втяни. — Он утирает мои слёзы, попутно поглаживает по щекам. — Давай, постарайся, Лео.              Еле-еле шевелю языком, чувствуя каждую венку под его кожей. Никогда бы не подумал, что член может так дёргаться, попутно твердея. Дерек сам толкается в мой рот и так же на немного вытаскивает. И пока он не толкается глубоко, то терпимо. А вот более глубокие толчки, почти достающие до горла, вызывают не только рвотные позывы, но и помутнение в глазах.              — Знаешь, это хорошо, что ты никому не делал до этого минет, но давай поактивнее. Иначе не сдержусь и всё же возьму тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы Коул увидел тебя в таком свете.              И пяти минут не прошло, как он снова начал угрожать. Не хочу признавать, но его угроза работает. Я правда не выдержу, если он снова возьмёт меня в своей ипостаси. Да и Коул ещё совсем дитя, чтобы знать о таком.              По его уже не просьбе начинаю активнее двигать языком. Рад лишь тому, что его член чистый, а до светлых волос на лобке ещё далеко. Понемногу всё же открываю глаза и первым делом смотрю на старшего супруга, чтобы понять, ему нравится или нет. Дерек всё так же впивается своими глазами в меня. Очередная волна дрожи моего тела передаётся через губы и Дереку. Я почти кусаю его от неожиданности, когда он надавливает своею рукой на затылок, насаживая почти что в горло. Если до этого руками цеплялся за его свитшот, то теперь упираюсь в его бёдра, чтобы хоть как-то остановить альфу.              — Не сопротивляйся. Я всего лишь помогу нам двоим. Тебе — побыстрее закончить, мне — кончить.              Несмотря на его аргументы, продолжаю упираться. Впрочем, идея выблевать завтрак прямо на него после толчка прямо в горло, не выглядит сейчас так уж и плохо. К сожалению, не делаю этого. Дерек медленно оттягивает назад и так же медленно притягивает обратно. Из-за слюней, что понемногу льются из уголков губ, создаются смущающие хлюпающие звуки.              — Вот так… Расслабь горло, милый.              Языком только сейчас начинаю двигать, пропуская глубже в горло. Напрягаюсь от рыка и резкого дёргания за волосы. Дерек сжимает руку, всё ещё держа меня за затылок, потому и ощущаю всю боль. Мне кажется, что ещё немного, и он снова вырвет локоны под корень.              — Лео…              Толчки ускоряются, и я снова пробую упереться руками, но нити разводят их в стороны. Благодаря этому, помолодевший старший супруг без помех вдалбливается внутрь. Его головка не выходит из глотки, потому мне и не хватает воздуха. Если бы не нити и его палец, удерживающие мои зубы, то давно бы укусил его за ствол члена.              Неожиданно начинаю давиться из-за горьковато-еловой жидкости. Дерек не спешит вытаскивать свой член, наоборот, проталкивается глубже. Я уже почти задыхаюсь, потому и проглатываю его сперму без лишних вопросов. Только после этого Дерек освобождает меня от всех своих оков и члена. Только сейчас замечаю, как сильно онемела нижняя челюсть, поэтому, откашляв остатки спермы, сразу же начинаю растирать её. Сам же сгорбился к коленям, чтобы выдавить из себя и то, что успел проглотить.              — Ну вот, не всё проглотил.              — Х-хват-тит… — меня хватает только на то, чтобы прохрипеть это в пол.              — Лео, Лео… Знал бы ты, что я ещё хочу с тобою попробовать… Но не сегодня. Твоему горлу нужно отдохнуть.              Подняв над полом, словно малое дитя, супруг прижимает меня к себе. Я и не заметил, когда успел зареветь в голос. Руки беспорядочно трясутся, выбивая непонятный ритм на груди альфы.              — Тише-тише. Всё хорошо. Ты отлично справился для первого раза.              Несмотря на мою агрессию, Дерек всё равно продолжает поглаживать меня по спине и голове, удерживая на своих коленях. От неожиданных поцелуев в макушку готов ударить сильнее. И у меня получается ударить его прямо в подбородок, оторвать от своей головы.              — Не дерись. Это расстраивает меня. — Нити скручивают руки так, чтобы они ушли за его спину и приобняли.              Противно. Все его прикосновения — противны. Его язык в ухе — противен. Дыхание в щёку — противно. Его руки, что ходят по всему моему телу, — противны. То, как он разводит мои ноги в стороны, чтобы сжать мой член — ужасно и отвратительно.              Полностью подавив моё сопротивление, Дерек укладывает меня на постель. Ноги так же разведены в стороны, потому он и устраивается поудобнее между ними, пугая меня сильнее, чем до этого.              — Позже дам тебе выпить чего-нибудь лёгонького. А сейчас давай просто полежим вместе.              Слизав капли собственной спермы с моих губ и подбородка, Дерек укладывает свою голову на подушку, рядом с моим лицом. Снова чувствую его дыхание у своего левого уха, что вызывает неприятные мурашки. Мои руки остались в том же положении, и я всем сердцем желаю оторвать их от его спины, упереться в плечи и отодвинуть от себя.              — Люблю тебя, Лео. Куда сильнее, чем кого бы то ни было. Даже наш сын не дорожит тобою так, как я.              — Из-издев-ваешься н-надо мн-мной… сн-снова…              — Ну, зачем ты так? Я ведь честен с тобою. Всегда.              Ноги почти задираются к плечам под натиском разрастающегося тела. Оно более не подростковое, а полноценно взрослое, какое было до этого. Даже не представляю, как выдержал бы член этой ипостаси. Мне некомфортно только от того, что его вновь возбуждённый член упирается в мой ничем не прикрытый анус.              — Т-т-ты о-об-обещ-щал… м-м-мин-нет в-вмест-то… вмес-сто…              — Потерпи немного. Я только кончу.              — Н-не на-надо… П-прош-шу…              — Неа. Мы ведь хотим сделать Коулу братика. Или сестрёнку. Смотря, как мы с тобой постараемся. Или думал, я позволю тебе всё время пить противозачаточные?              Не понимаю, откуда он узнал про них. Непонимающе смотрю на его лицо, ища ответ. И нахожу его. Карамельно-янтарные глаза светятся в полутьме однозначно точно недовольно. Шея альфы хрустит от того, что он поднимает голову. Инстинктивно пытаюсь отдалиться от него, ведь его агрессия не сулит для меня ничего хорошего.              Дерек проталкивается без подготовки и смазки, принося мне одну лишь боль. Теперь я сам царапаю его плечи и руки, пока он позволяет переместить собственные руки по своему желанию. За время, пока спал у Коула, моё тело успело отвыкнуть, потому и не принимает с первого раза.              — Всё было бы куда проще, если бы ты просто слушался меня, доверял мне. А то так и будем топтаться на одном месте.              Первые толчки выходят совсем туго, практически не пропуская головку, пока кровь не льётся из новых ранок, появившихся под напором чужеродного органа. Кровь и послужила своеобразной смазкой, благодаря чему Дерек вошёл до основания. От боли ли, или ещё чего, но сразу вспоминаю изнасилование. Оно как раз было в начале марта прошлого года. И сейчас… опять весной… Это может быть каким-то сезонным обострением? И о чём я только думаю, пока Дерек вбивается в меня, совсем не жалея?              — В этот раз точно всё получится. Вот увидишь, милый. Не зря же я твою дурь на витамины заменил и ждал так долго.              Не знаю, как долго он вбивается в меня. И уже даже не слушаю. Просто абстрагируюсь от всего на свете. Так проще. Намного проще. Но боль и дискомфорт всё равно ощущаю беспрерывно. Оно и возвращает в реальность. С каждым новым толчком всё сильнее и сильнее. И каждый раз, как прихожу в чувство, царапаю кожу супруга, докуда только могу дотянуться. Только так я могу причинить ему ответную боль.              — Лучше укуси. Я совсем не против омежьей метки от тебя.              Нити поднимают мою голову, направляя к шее Дерека. Телом ощущаю, как мы садимся, и от этого его член упирается до конца. Сквозь мутные глаза замечаю его вздутые и потемневшие венки. Зубами почти прокусываю его кожу, на удивление тонкую. Но вовремя себя останавливаю, и утыкаюсь лбом в его плечо.              — П-пош-шёл к ч-чёрт-ту…              — О, милый. Это совсем ни к чему.              Нити раздвигают мою челюсть, но кусаю я его уже сам, словно загипнотизированный или помешанный. Кровь альфы вкусна, и я впиваюсь в шею, совсем не думая о его комфорте. После парочки глотков толчки становятся агрессивнее, а боль от них перерастает в непонятное удовольствие. Только сейчас начинаю чувствовать, как мой член набухает, готовый вот-вот кончить.              — Лео… Позови меня по имени…              — Д… Дер-рек… — произношу, как только отрываюсь от шеи, и тут же возвращаюсь к месту укуса.              Сам себя не понимаю. Мне уже наплевать, что он там делает. Лишь бы кончить и выпить ещё его крови. Больше ничего не хочу. Всё моё сознание словно в непонятной дымке, и только животные инстинкты всё ещё работают без перебоя.              — Зови ещё! — приказывает Дерек, подминая задницу так, чтобы анус раскрылся ещё больше, впуская чуть ли не по самые яйца. Но я не зову.              Чем ближе он к развязке, тем больше рычит мне в лицо, чаще в уши. Пока он не удерживает меня за спину, почти откидываюсь назад всем корпусом, более не в силах ни держаться за него, ни высасывать столь манящую кровь Зверя. Нити вовремя подхватывают и возвращают на место. У меня же хватает сил лишь на то, чтобы уложить пальцы на его локти, царапая кожу.              Невольно стону в его левое ухо, когда толчки ускоряются. Тяжело дышу, вызываю мурашки по его телу. И чёрные бегающие точки. Член Зверя снова увеличивается, но лишь на мгновенье. Секунда, и мой живот распирает от резкого наполнения спермой. Чувствую его узел и только сейчас вспоминаю страх. Более не царапаю кожу супруга, просто впиваюсь в его плечи, что успели покрыться чешуёй.              Дёргаться начинаю лишь с его первыми движениями. Он всего лишь поднял нас над кроватью, а я вспоминаю, как он вырвал узел из меня в прошлом году. Почему-то думаю, что и сейчас ситуация повторится, потому сам насаживаюсь на его член, хотя глубже уже некуда.              — Н-н-н-н-н-нет… Т-толь-толь-к-к-ко н-не с-с-снов-ва-ва… — знаю, что мои просьбы могут пролететь мимо его ушей, но всё равно молю.              — Тише-тише. Мы лишь ляжем поудобнее. — Его голос звучит с лёгким скрипом и хрипотцой, но в них столько спокойствия, что я верю ему.              К моему счастью, Дерек не врёт. Уложив на себя, он накрывает меня моим же халатом от ночной сорочки бордового цвета. Дыхание восстанавливаю с трудом, всё никак не могу привести его в норму. Дышу в его ключицы, наблюдая за очередным бегом мурашек и чёрных точек. Правым ухом улавливаю его быстрое сердцебиение. Или своё. Сейчас не разобрать.              — Люблю тебя, Лео. Больше всех на свете. Люблю, — шепчет супруг, целуя в макушку.              — З-зна-знаю…              Отвечаю больше по привычке, чтобы не разозлить его. Только не сейчас, пока узел во мне. О том, что теперь точно залечу, стараюсь не думать. Мысли и так путаются пуще прежнего. Неплохо было бы и самому отойти. А подумать можно и потом.