Он жаждет ласки, жаждет его любви.
30 ноября 2019 г., 03:24
Не хочу оставлять Лео одного. Но нужно. Иначе охотники пробьют оборону. В этом году их куда больше. Я предполагал, что Лука натравит их на поселения и выдаст наше, но всё же надеялся, что он согласится на предложение Влада и будет частью его семьи, ведь при таком раскладе он может быть и рядом с Лео, и рядом со своим истинным, пусть и в вампирской ипостаси.
Впрочем, это его решение. Моё дело — защитить поселение и семью.
Не спрашиваю у своих, как обстоят дела на границе. Сразу же пробиваюсь в оборонную линию людей, разнося последних на кусочки. Моих нитей достаточно, чтобы за считанные секунды очистить путь к главному и схватить наглеца. Одновременно поглощаю свежую плоть, пока она тёплая, и в тоже время даю своим воинам протиснуться дальше, чтобы разбирались с остальными, нападающими с двух сторон.
— Он твой? — спрашивает Марк, поравнявшись со мною. Его грива красного цвета ходит из стороны в сторону, показывая всё нетерпение льва-оборотня.
— Да. Надо узнать, кто заказчик.
— Как будто и так не понимаешь.
— Лука невиновен, пока не доказано обратное. — Понимаю, что друг прав, но всё равно защищаю папу своего истинного.
Хмыкнув, Марк удаляется к своим львам, чтобы помочь им. Я же, попутно убирая особо опасных, иду к главному. Мужичок явно под наркотой и не понимает, чего творит. Я не раз и не два видел подобных ему людей. Охотники посылают таких, чтобы отвлечь от главного хода. Убив беднягу, сразу же начинаю выискивать их основной отряд. Запах глициния чувствую не сразу и даже поздно. Маленькие бомбочки уже летят в сторону пернатых. Не успеваю прикрыть всех своими нитями, и двое уже летят вниз, задыхаясь от яда. Их ловят свои же, бережно, но быстро уводя в сторону безопасной зоны. Некоматы давно наготове и уже ждут первых раненых.
Зря времени не теряю. Нитями нахожу их аппаратуру, что собирает порошок из глициния в небольшие мешочки и тут же выстреливает ими. Тоненькие нити быстро справляются с ними, рассыпая механизм на запчасти. Порошок ощутимо жжётся, но я терплю. Нужно найти их штаб. Но нити никого не находят, кроме парочки роботов с экранами вместо голов. Все люди — здесь. Из-за этого начинаю шарить по воздуху, ведь они уже прятались так пару раз. Но и там только мои пернатики.
Ничего не понимаю.
— Как обстоят дела? — спрашиваю сразу же, как только подбегаю ко львам-оборотням. Они почти закончили, осталось чуть больше десятка. И все под веществами.
— Не нравится мне это. Чувствую подвох, но не понимаю, где и как.
Я ничего не успеваю ответить. Тела, что мы успели умертвить, начали взрываться, распыляя вокруг себя аконит с глицинием. От порошка сразу же становится дурно. Перед глазами всё расплывается, и я почти падаю на колени.
— Не ожидал, что люди снова поумнеют, Дерек? — Одна из жестянок протопала к нам, показывая на экране чистокровного корейца. — Только теперь я понимаю, почему вы не даёте людям нормально прогрессировать. Драться через ботов куда удобнее. Да и зевак с каждым годом всё меньше и меньше, а своими людьми никто не готов жертвовать.
— Мин А Ким. Стоило догадаться.
— А ты думал, что я забуду о своём сыне?
— Виктор… Он был куда храбрее тебя, недоумка. До последнего защищал Лео. А ты даже лицом к лицу со мной боишься встретиться, чтобы отомстить за своего драгоценного сына. — Он сам выдал свою слабость, потому я знаю, как задеть его побольнее.
— Думаешь, я настолько глуп? Ты сразу же прибьёшь, даже слова не дашь сказать. А я и Алёша должны увидеть страдания убийцы нашего единственного сына. Особенно Алёша.
В его словах — боль. Я не могу его винить, но и дать ему хоть шанс на то, чтобы попортить жизнь моей семье, не имею ни одного морального права. С жестянками расправляюсь быстро, хоть и с запоздалой реакцией. Они успевают ранить нескольких наших. Прикрыв собою одного из пернатых, получаю удар в шею и грудь. Клинки проникают в тело, практически доставая до жизненно важных органов. Не имея иных перспектив, возвращаю свой первоначальный облик. В таком виде я в разы больше, чем-то, как предстаю иногда перед Лео.
Раздавив последних ботов, снова уменьшаюсь. Некоматы уже подбегают к нам, поэтому я в последний раз проверяю территорию на наличие охотников и, убедившись в обратном, позволяю себе потерять сознание. Перед глазами — только Лео, чья яркая улыбка перерастает в скорбь.
***
В себя прихожу только ближе к трём часам ночи. Некоматы ещё продолжают выкачивать из моего тела яд. Рядом лежат и остальные. В основном досталось пернатым. — Вы очнулись! Наконец-то! Ну и напугали же вы нас. Надо мною стоят несколько, размахивая своими цветными хвостами. Сам проверяю своё тело. Раны, из-за огромного количества принятого аконита с глицинием, практически не затягиваются. Напрягаюсь, чтобы помочь некоматам избавиться от ядов и побыстрее избавить самого себя от их кошачьего запаха. С детства не воспринимаю его. — Лео… — Вам пока о себе нужно подумать. — Что с ним? — …к ним в дом приходил охотник, — выдал двухвостый кот с белой шёрсткой после небольшой паузы. Одной единственной фразы хватает, чтобы я сорвался с места, не слушая их обеспокоенные крики в мою спину. Не будь ранений, добежал бы быстрее, меньше, чем за полчаса. Сейчас же у меня уходит куда больше времени, нежели чем без них. Ближе к дому выдавливаю из себя последние силы. Первым делом замечаю в земле дыры от нитей нашего Коула. Сначала пугаюсь, когда вижу их лежащими на полу. Чувствую, как кровь застилает глаза. Дрожащими руками открываю дверь и захожу внутрь. В нос сразу же ударяет запах пиццы, а в уши — дыхание Лео и Коула. Только сейчас понимаю, что подхожу к истинному и сыну на ватных ногах, практически падая на колени перед ними. Они мирно спят. Хоть я и предупреждал Коула, чтобы тот больше так не спал на Лео, но он всё равно уложил свою голову на него во время сна. Но я и не думаю отчитывать его, ведь он смог защитить нашего Лео. Да и когда ещё Лео будет готовить в нашем доме? Такая редкость… Нужно использовать подобный случай по максимуму. Стараюсь как можно легче прикоснуться к плечу Лео, но не получается. Слишком сильно сжимаю пальцы на его плече, не веря ни своим глазам, ни своим рукам. Его ресницы чуть дёргаются, и я ослабляю хватку, хоть и поздно. Глаза сонно приоткрываются, и Лео сразу же начинает рассматривать меня. Осознав, кто перед ним, младший супруг пугается, дёргаясь на месте. Больше нет сил держать своё тело, поэтому уваливаюсь рядом с ним, уложив свою руку на его живот, чтобы немного и легко погладить, почувствовать его и младшего малыша рядом с собой. — Д-дерек? Чтобы ответить ему, маскируюсь под человека. Так я и говорю тише, и для Лео привычнее. Но не успеваю ничего ответить. Мой милый замечает ранения. Опередив его вопрос, накрываю его губы своими, завершив свою маскировку в подавлении его сопротивления таким образом. Он вырывается, но не сильно, тоже не хочет разбудить нашего сына, и под моим натиском всё же прекращает. — Охотники. В этот раз переборщили с глицинием и аконитом. Из меня их теперь хоть выкачивай в баллоны. — Замолкаю ровно на пару секунд, только сейчас осознав, что от моего Лео идёт не чистый страх, а страх, перемешанный с волнением. — Неужели волнуешься за меня, Лео? — К-к-конеч-чно! Т-ты же р-ранен! — Лео говорит шёпотом, чтобы не разбудить и не напугать своим визгом. — Не волнуйся. Я восстановлюсь. Сейчас даже Коул с таким справится. — Притянув к себе, целую его лицо, куда попадают дрожащие губы. — А вот вы… Куда дели тело? — решаю не затягивать с вопросом, потому и спрашиваю. — К-какое т-тело? — Страх. Лео снова чувствует только страх. — Охотника. Во дворе следы от нитей. — Хоть и вымотан, всё же выпытываю у Лео про охотника. Приставить к дому охрану в виде обычных воробушков — отличная идея, ведь так я могу знать, что делает Лео в моё отсутствие. Я не могу более откладывать свои обязанности, потому и нужно как-нибудь выкрутиться. — Я просто показал папочке, что больше не дам ни себя, ни папочку в обиду. Даже тебе, отец, — сонно проговаривает Коул, потирая глазки. Лео начинает поглаживать его по головке, чтобы вернуть ему сон. Наш Коул мурлычет, словно котёнок, ластясь под небольшие ладошки Лео. И он продолжает, не забывая пялиться на мои ранения. Только сейчас он осознанно вглядывается в них, рассматривая каждую неровность и углубление. — Будет просто замечательно, если ты вырастешь сильным, как я, и таким же верным семье, как Лео. — И я не лгу. Я правда не хочу, чтобы Коул стал таким же монстром, как я. — Буду. Обязательно буду. — С нетерпением жду этого дня, Коул. Лео целует его в мягкую макушку, и Коул снова засыпает. Я понимаю, почему они умалчивают, боятся моего гнева. И потому более не вытягиваю из них. Главное — они тут, рядом, не ушли и не сбежали. Они остались. Большего мне и не нужно. Покрепче обнимаю Лео и Коула, поглаживая по их волосам. Я тоже хочу, чтобы младший супруг поцеловал и меня, но молчу. Глаза закрываются, и моё тело требует хорошего отдыха и необходимого лечения. Не сразу обращаю внимание на то, что некоматы зашли в наш дом. Они отрывают меня от Лео, а его самого тянет Коул. В себя окончательно не прихожу, но всё равно рвусь к Лео, отгоняя непрошенных гостей прочь. — Нам необходимо осмотреть вас. Младший супруг никуда не уходит. Он будет рядом с вами. Белошёрстый всё говорит и говорит, не умолкая. Я соглашаюсь, удерживая Лео за кисть правой руки. Так меня и уносят в спальню, чтобы уложить на постель. Лео же усаживается на самый край, морщась от боли. Его рука хрустит, и из его глаз льются слёзы. Прощупав, понимаю, что сломал её. Только сейчас ослабляю хватку и начинаю лечить его руку. Снова причинил ему боль… А он даже не вскрикнул. Некоматы вновь высасывают из меня яд, усевшись по разные стороны. Как только вылечиваю кисть руки своего Лео, сразу же прижимаю его к себе за плечи, уложив на уцелевшую часть груди. В таком положении и позволяю себе снова потерять сознание.***
Очередной раз просыпаюсь без Лео. Резко встаю на постели, игнорируя ноющую боль в местах, где были глубокие раны. На их месте сейчас одни лишь неровности в виде шрамов. На ноги встаю тяжело и иду так же. С кухни идёт запах мясного бульона, на него и иду, чувствуя, что и мой Лео тоже где-то там, совсем рядом. Выйдя из спальни, сразу же ищу глазами своего Лео и нахожу его, стоящего ко мне спиной. Мой фартук ему велик и нелепо завязан сзади на спине и шее, практически полностью скрывая метку. Мой младший супруг помешивает бульон, и я замечаю овощные кусочки. Подхожу к нему со спины и наваливаюсь, ведь стоять ещё тяжело. Лео сразу же роняет ложку, чуть обрызгав плиту и передник фартука, оставляя белые шорты до колен и бледно-голубую футболку в чистоте. — Д-дерек? Т-тебе л-луч-лучше? — Лео быстро успокаивается и снова начинает помешивать. Заглянув внутрь кастрюли, замечаю и разделанные кусочки человеческого сердца, а также порезанное на мелкие кусочки мясо с груди. Даже не верится, что это готовит Лео, ещё и для меня. Даже папа не делал подобного для меня, когда я возвращался весь побитый и переломанный с тренировок, устраиваемых отцом. — Да. А как твоя рука? Не сильно травмировал? — П-побалив-вает, н-но не с-сильн-но. — Лео отвечает лишь после того, как рассматривает собственную руку. Думаю, что он всё же чутка приврал, сказав, что не так уж и сильно болит. — Прости. Я не специально. Просто не соображал, но хотел удержать тебя рядом. С тобой — спокойнее. А они отнимали тебя. — Сам начинаю лечить его руку, хотя стоило бы потратить эти силы на себя, но он быстро перемещает мою руку на мою же шею. — Н-не с-стоит. Коул у-уже в-всё с-сделал. М-мне п-правда л-лучше. А т-тебе б-бы пол-полеж-жать. Я в-всё п-принес-су. — И кто тебе рецепт дал? — М-милли. Он б-был в г-гост-тях в-вчера ут-утром, ч-чтобы т-тебя п-проверить вме-вместе с мис-мистером Ко. О-они и с-сказал-ли, ч-что т-ты м-можешь с-сегодн-ня прос-проснуться. — Лео… — Целую его в макушку, стараясь при этом не сильно сжать в объятиях. — Спасибо. Ты первый, кто готовит его для меня. — Н-ничего т-такого, п-пока не д-думаю о т-том, чт-что… ч-что… — Что там человечина? — Д-да… — Тебе ещё сложно привыкнуть к этому? — О-очень. — Лео трудно даются слова, но он всё равно отвечает. — Ничего. Это нормально, ведь ты вырос среди людей. Просто думай об этом, как о сельском хозяйстве. Тебе ведь не жалко корову, куриц и так дальше по списку, когда ешь изделия из их мяса? Нет, не жалко. Здесь ровно то же самое. — М-мой п-папа — ч-челов-век. — Кстати о нём. Хочешь встретиться с ним? — Лео замирает из-за моего вопроса и недоверчиво поднимает глаза. В его глазах немой вопрос, который он не решается озвучить. — Больше, чем уверен, именно Лука натравливает на наши поселения охотников. Он хочет быть рядом с тобой. Только в твоих силах переубедить его. Да и его истинный тут недалеко живёт, в соседнем поселении. Пусть соглашается на его предложение, и можете видеться друг с другом хоть каждые выходные, правда, ночью. Иначе, у меня не останется иного выхода, кроме как… — В его глазах и так наливаются слёзы, но я должен продолжить фразу. — Кроме как убить его. Лео молча опускает голову и выключает конфорку. Чуть отодвинув меня, он снимает фартук и так же молча отходит в сторону. Я снова прижимаю его к себе и не отпускаю, несмотря на лёгкое сопротивление. Лео быстро прекращает и вместе со мной за спиной достаёт тарелку. В таком же положении он наливает суп и идёт с тарелкой к столу. Хоть он и оставляет тарелку на столе, я всё равно не отцепляюсь от него. — Т-тебе н-надо п-поес-сть. — В его голосе заметна печаль. И мне стыдно. Лео так старался, а я его огорчил. — Лео, я правда не хочу убивать твоего папу. Поэтому и прошу поговорить с ним. Так и нашим будет спокойнее, и ни у кого не будет повода тронуть Луку, обвиняя по поводу и без. Он будет в безопасности. Влад сумеет его защитить, за это могу поручиться лично. Я же не буду против ваших встреч. Это ведь куда лучше, чем совсем не видеть его. — Н-не мог-гу… П-папа ст-только с-сделал р-ради м-меня… я н-не м-могу е-его поп-попросить об-обречь с-себя на м-муки… — Ну и какие же это муки? Быть с истинным — счастье. — Н-не с-скажу т-того же… — Но мы ведь стараемся. И, вроде как, у нас получается. — С-садись у-уже ес-есть. — Лео снова делает попытку скинуть меня с себя, и в этот раз я слушаюсь его. Зажившие раны начинают болеть, и я невольно шиплю. Давно не было так херово. Младший супруг помогает мне сесть за стол и сразу же удаляется к чайнику. Ложку я беру сам, притянув нитью. Несмотря на то, что Лео второй раз готовит в нашем доме, у него получилось очень даже вкусно. Либо на меня так влияет тот факт, что приготовил именно мой истинный и именно для меня. Ещё и супчик для восстановления. Хоть и с подсказкой. Всё равно приятно и вкусно. Надо будет потом и для Лео приготовить вкусности, как только нормально встану на ноги. — Вкусно… Спасибо… — Не могу не похвалить и хоть как-то подбодрить Лео за старания. — Н-надеюсь, т-т-тебе ст-станет л-луч-ше. — Станет. Дай мне ещё пару часиков, и я буду на ногах. — Резко поворачиваюсь в его сторону и этим самым снова пугаю его. Лео держал кружку в руках, вероятно, с чаем, а теперь она падает вниз. Быстро ловлю её и ставлю на стол. Он успевает сделать пару шагов назад, видя всё это. От него снова идёт один лишь страх, а ведь у нас только-только начало всё налаживаться. Может, я зря так резко сообщил ему про его папу? Может, надо было мягче? — Э-это х-хорош-шо. — Он снова отходит назад, и я даже не знаю, нужно ли возвращать его к себе. Но пока воздерживаюсь. — Лео… — Ч-что? — Люблю тебя. Всё же притягиваю к себе и усаживаю на свои колени. Он дрожит, как осиновый лист, держа руки в замке у груди. Всё же… Я запугал его чересчур сильно. От любого шороха он теперь шарахается. И защиту видит не во мне, а в нашем сыне. — …з-знаю… Меня бесит его «знаю», но любой другой ответ рассердит куда сильнее. А так — только немного расстраивает. Прижимаю истинного к своей груди, чтобы обнять его и поцеловать в макушку. Хоть от этого он не шугается и смирно сидит на месте. Носом веду по его волосам и явственно чувствую все короткие волосы, что отросли совсем недавно. А ведь я сам выдрал их… Опять… — Прости. В следующий раз можешь вырвать мои в ответ. Не буду против. — К ч-чему т-ты эт-то? Т-т-ты в-ведь н-не… — Снова он не так понял меня. — Нет! Нет… Я не это имел в виду. — Т-тогд-да ч-что? — Ни для кого не секрет, я не умею контролировать гнев. Тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. И если вдруг… если вдруг я снова обижу тебя… не стесняйся драть мои волосы в ответ… Мой Лео… Снова целую его, но не ограничиваюсь макушкой, тянусь ко всему его лицу. Но он лишь отворачивается. Мне силком приходится повернуть его обратно, вцепившись правой рукой в его лицо, пока левой удерживаю за талию. Впиваюсь в его губы, чтобы оторвать его мысли от лишнего. — До безумия люблю тебя, Лео. Знаю, что мои признания не доходят до его головы, но всё равно продолжаю признаваться ему, из раза в раз. Медленно перехожу к его шее. Оттянув голубую футболку, перехожу и к ключицам, чтобы облизать каждый оставленный на них шрам. Таким образом я извиняюсь за причинённую боль, но Лео и этого не понимает, испытывая один лишь страх передо мной. — Спасибо за суп. Я о таком и не мечтал. Я бы и пиццу попробовал. — К-коул д-д-д-доел. Лео всё же вырывается и встаёт с моих колен. Я лишь легонько удерживаю за правую кисть его руки. Он сразу же останавливается и больше не вырывается, с осторожностью поглядывая на мои пальцы. — Тогда приготовишь снова? Я с удовольствием поем, — сначала говорю, и лишь после осознаю, что мои слова прозвучали не как просьба, а как приказ. — Н-н-не с-сегод-дня. Т-тебе вос-востановитьс-ся н-надо. — Хорошо… Тогда… Можешь посидеть со мной? Ты, наверное, тоже голодный. — Н-нет. П-поел в-вмест-те с д-детьми. — Не сразу понимаю, с какими именно детьми, но Лео всё поясняет: — Н-ноэль б-был в г-гост-тях. С-сейчас-с о-они у-ушли г-гулять. — Тогда просто посиди рядом. Мне так спокойнее. Немного помявшись и подумав, Лео всё же садится рядом со мной. Руку отпускаю, и он укладывает обе на свои колени. Голова опущена вниз, и его страх буквально ненамного отступает, буквально чуть-чуть. Я же продолжаю есть суп, наблюдая за своим Лео. Сейчас я бы с удовольствием завалил его, тем более что никто и ничто не помешает нам. Но, во-первых, Лео беременный, во-вторых, мои раны только-только затянулись. Из-за этого и начинаю обдумывать, как же нам доставить удовольствие друг другу в столь ограниченных рамках. — А как ты? Не тяжело было ухаживать за мной? — спрашиваю с надеждой узнать, что всё же он лично ухаживал за мной. — Н-нет. К-коул м-мне п-помогал. Я б-бы н-не см-смог под-поднимать т-тебя, ч-чтобы об-обработать с-спину. И М-милли с мис-стером Ко н-навещал-ли, п-помогали. — Вот как. — Он снова начинает дрожать, когда я укладываю правую руку на его, сжатые в кулачки. — Спасибо. Уже и сам не знаю, в который раз благодарю его за сегодня. Сроду так много не благодарил его. В том же положении делаю первые глотки чая и тут же давлюсь, проливая и на стол, и на себя. Рецепторы распознают кошачью мяту и что-то ещё, но пока не понятные ингредиенты. — М-м-м-м-м-мистер К-ко пр-прописал-л т-тебе э-это. Я л-л-л-лишь з-з-з-завар-р-рил. Лео несётся к раковине за тряпкой и обратно к столу, быстро вытирая мокрое пятно. Он дрожит сильнее обычного, особенно рядом с моими руками. Чтобы успокоить его, глажу его по рукам, ведя от плеча к тоненьким пальцам. Но он лишь замирает, и ему нужно несколько секунд, чтобы продолжить вытирать со стола. Я же только сейчас замечаю, что на мне только пижамные бриджи серого цвета. — Кошачья мята… Не заваривай мне это. И так восстановлюсь. — Н-н-н-н-но… — Не даю ему договорить, накрыв его рот нитью. Лео сразу же замолкает и снова опускает голову вниз, смотря чуть в сторону. — Сам управлюсь. И с ними переговорю тоже сам, не беспокойся об этом. Сделаешь мне другой чай? Повторять дважды не нужно. Он быстро отходит от меня. Короткие, но быстрые шажки удивляют, особенно если учитывать то, что Лео ходит в основном на подогнутых ногах. Слежу взглядом за ним, любуясь его чуть сгорбленной спиной. Невольно вспоминаю каким активным он был в школьные годы, как ярко он улыбался мне, особенно когда удивлял его чем-нибудь или присутствовал в его жизни, успехах. И какой он теперь. Только сейчас я начинаю думать о том, что надо было извиниться ещё тогда, в его первую течку, принять его ложь и убедить в том, что с ним всё хорошо. А я повёл себя, как последний мудак. — Лео… — Он молча прекращает сыпать сухую траву в маленький чайничек и замирает, ожидая продолжение моей фразы. — Прости меня. Лео как-то по-особому дрогнул всем телом, чуть рассыпав сухую листву из пакета. Никто из нас не успевает ничего сказать. Некомата с белой шёрсткой стремительно быстро перепрыгивает через забор и так же быстро врывается в наш дом. — М-мистер Ко? Ч-ч-что… — Т…там… Коул… — Он задыхается, видно, далеко бежал. И я, и Лео напрягаемся, услышав имя нашего сына. Мне большего не нужно. Срываюсь с места, уронив стул куда-то в сторону. Крик Лео слушаю уже находясь за пределами нашего дома. Из-за затянувшихся ран действую куда медленнее, но всё равно распространяю свои нити по всей округе, ища нашего сына. И нахожу его чуть дальше площадки в парке. Вокруг него разложены четверо ребят из львиного семейства, старше его на пару лет. И ещё шестеро окружают, пока некто поменьше удерживает кого-то ещё. Когда я приземляюсь к ним, Коул уже расправился со всеми и медленно надвигается к тому, кто удерживает Ноэля. Коул сам вытаскивает своего друга из захвата маленького наглеца и притягивает Ноэля к себе. Его друг и сам прижимается, обнимая всем своим крохотным тельцем. Подхожу под самый конец, когда Коул поднимает всех вверх ногами над землёй. Он сразу замечает меня и лишь фыркает на моё появление. Ноэль лишь сейчас начинает реветь, уткнувшись в плечо Коула. Подойдя ближе, обнимаю их двоих с целью успокоить. Чтобы эффект был лучше, начинаю мурлыкать, и Коул тоже подхватывает мурчание. Мальчишка начинает успокаиваться, хоть и не сразу. Отвлекаемся лишь после того, как рядом с нами мягко приземляется некомата, красуясь своей белой шерстью и двумя хвостами. С его спины спрыгивает Лео и сразу же подбегает к нам. — Коул! Он ищет его в моих руках, и я сам раскрываю их, чтобы и Лео стиснуть в объятиях. Мой истинный сразу же принимается проверять детей, ища ранения и синяки. Но ничего не находит. Лишь когда он успокаивается, мой младший супруг обращает внимание на подвешенных детей. — Ч-ч-что произ-зошл-ло? — Он с осторожностью рассматривает их и быстро утыкается носом в чёрную макушку нашего сына. Чтобы ответить на вопрос Лео и никого не напугать, принимаю человеческий облик. Раны снова ноют, но беспокоит меня не это. Лео в положении, а он переживает. Нельзя ему так. — Наш Коул смог защитить не только себя, но и друга. Наша гордость. Подняв всех на ноги, кроме Ноэля, который так и не оторвался от Коула, пытаюсь всех растормошить и привести в чувство. Особенно Лео. Он, не хуже Ноэля, мёртвой хваткой вцепился в Коула. — Ну всё, хватит. Всё хорошо. Коул справился с ними. Наши тренировки не прошли даром. — Заметив в его глазах слёзы, насильно отрываю истинного от нашего сына и прижимаю к себе. — Лео! Всё, успокойся. Всё просто отлично. Наш Коул цел. Хоть он и вырывается к сыну, всё же удерживаю, прижимая к своей груди. Даю понять Коулу, чтобы и тот принял человеческий облик, и он слушается. На его теле лишь лёгкие царапины в четыре полосы, и те практически затянулись. Уверен, они были куда глубже, но Лео об этом знать не обязательно. — Пап, я в порядке. Я ведь обещал тебе, что стану сильнее. И я держу обещание. Только после слов нашего сына, Лео обмякает в моих руках, и, если бы я не удерживал его, то он упал бы на землю. Чтобы ему было проще, поднимаю его на правую руку. Так и ему проще уткнуться в моё плечо, чтобы разреветься. Руку он всё же тянет к Коулу, и он подходит к нам, подставляя свою голову под пальцы Лео. Ноэль же окончательно успокаивается, всё так же вися на его шее. Ноэля давно забрали его дядюшки, и пока Лео успокаивается, я разбираюсь с родителями наглецов. Кто-то лишь фырчит, кто-то испугался не на шутку. У всех разная реакция. Но все стыдливо отводят своих детей — подальше от нас, подальше от моего гнева. Но я не злюсь, к удивлению даже для самого себя. Я горд за нашего сына. — Пап, я в порядке. Смотри, царапин уже нет. Лео так и не отпустил Коула, удерживая в своих объятий. Коул снова принял вид шестилетки, хотя сейчас он может принять возраст куда больший, соответствуя своим физическим данным. Закончив со всеми, возвращаюсь к своим. Лео осторожно отодвигается, когда замечает мою тень, крепче сжимая нашего сына, хотя куда уже. — Пойдёмте домой. Мы все заслужили хороший отдых. Нитями поднимаю их над землёй и прижимаю к себе. Сам же не прыгаю над землёй, чтобы быстрее добраться. Зажившие раны вытягивают все силы, и всё, на что меня хватает, так это пронестись одним большим потоком по земле, укрывая своих от сильного ветра и скорости. И минуты не проходит, как мы оказываемся в нашем доме. Медленно отпуская Лео и Коула на пол, сам падаю одной большой тушей, хватаясь за грудь и шею. Шрамы дают о себе знать, и их бы поспешить замазать чем-нибудь да подлечить. — Д-д-д-дерек? Упав рядом со мной, Лео пытается помочь мне встать, и у него это, конечно же, не получается, ведь я в разы тяжелее его. Нитями помогаю ему и сам встаю обратно на ноги. Коул тоже не остаётся в стороне и, приняв свой родной облик, помогает Лео донести меня в спальню. Я тоже больше не держу маскировку, придерживаясь одного из средних размеров моей ипостаси. Мне несложно держать такие физические данные, и им проще нести меня. В постели позволяю себе стать чуть больше, чтобы не тратить много сил. Правда, таким образом я занимаю всю кровать, и Лео, скорее всего, снова уйдёт спать к сыну. Но пока не могу по-другому. Тяжело. И для удобства ног, выкидываю их с кровати в разные стороны. — М-м-может, в-всё ж-же в-выпьешь н-настойк-ку? — Нет уж. И так нормально. — Так как тело более не человеческое, голос звучит куда грубее, и уж точно не от мира сего. — Н-н-но… Т-т-тебе ж-же… — Всё нормально, Лео. Мне просто нужно поспать. — И я не вру. Сон лечит, по крайней мере таких, как я. — Х-х-хорошо. П-пойдём, Коул. Замечаю, что с сыном он не так сильно заикается, как со мной или другими. Я не знаю, что мне сделать, чтобы он перестал. И некоматам отдавать не хочу, весь ими пропахнет. С такими мыслями и засыпаю. Просыпаюсь из-за того, что кто-то обтирает меня. Открыв глаза, первым делом замечаю рыжие волосы Лео, что собраны в неряшливый пучок. В его руках — губка, и пахнет от неё так же кошачьей мятой. Громко рычу в протесте, и Лео сразу же отскакивает от меня, почти падая на пол. Хорошо, что он стоит с правой стороны от меня, иначе бы я не успел поймать. А так, он хоть приземляется на мою ладонь, прижав к себе коленки. — Т-ты оч-очнулся? — Да. — Этот голос пугает Лео, потому и стараюсь уменьшиться в размерах, приняв человеческий облик. — Что это? — М-мистер-р Ко с-сказал, чт-что мо-можно и т-так, р-раз п-пить от-отказ-зался. — Оно мне не нужно. Говорил же тебе. — Н-но ин-иначе тв-твои р-раны оп-опять рас-раскроютс-ся. — Лео не выпускает из рук губки и уже хочет продолжить, но я снова рычу, и он замирает на месте. — Ничего не раскроются. Не придумывай. Лучше помоги встать. Хочу суп похлебать. Лео сразу же откидывает губку и встаёт с моей руки. Но я не отпускаю, жмякаю его за ягодицу, вводя тем самым своего истинного в краску. Встаю сам, без его помощи, и сам веду Лео на кухню. Только около барной стойки отпускаю его попу и прохожу к столу. Лео же, немного помявшись на месте, всё же идёт к холодильнику. Открыв его, он вытаскивает и суп, и пиццу. Заметив второе, сразу же возвращаюсь к младшему супругу, уложив голову на его левое плечо. — Что это? Неужели пицца? Ты же говорил, что мне сначала надо восстановиться. — Д-да. Н-но с ус-условием. — От одного его «условия» в моей голове созревает план. — И каким же? — Т-ты вып-пьешь н-настойк-ку, к-котор-рую ос-оставил мис-стер Ко. — И что же ты можешь предложить мне, кроме пиццы? Покормишь с рук? Или что-то ещё? — Обнимаю его со спины, нежно теребя его соски. — С р-р-р-рук? — Из-за моих поползновений или ещё чего, но он практически пропищал свой вопрос. — А что не так? Для супругов это нормально. Впрочем, можем и по-другому попробовать. Настойку наливаю сам. Но не собираюсь её пить вот так просто. Сначала поворачиваю Лео к себе, вливаю в его ротик содержимое стакана и только после этого впиваюсь в его губы, вытягивая настойку, смешанную с его слюнями. Не скажу, что так вкуснее, но уже не так противно, ведь там есть привкус моего Лео. Отрываюсь с неохотой, и то лишь из-за того, что Лео начал задыхаться от моего языка в его горле. Да и настойку надо обновить. — П-п-п-подожди! К-к-к-коул м-м-м-мож-ж-ж-жет сп-спуститься… Лео пытается сопротивляться, выставив руки вперёд. Я быстро убираю их к нему, прижав к груди. Только после этого думаю о том, что лучше бы уложил на свои плечи. Но быстро передумываю. У него новая истерика, вытекаемая в удушении, и я давлю его же руками на его грудь, выдавив воздух. Погружаю свои нити в его лёгкие и нормализую его дыхание. Не сразу, но всё же у нас получается восстановить его дыхание. — Тише. Я всего лишь пью настойку. Правда, с твоей помощью. — Вытащив нити, облизываю их, ведь там есть частичка Лео. Распробовав, понимаю, что без его слюней я точно не допью настойку. Вновь вливаю в него настойку и так же выпиваю из его рта. И повторяю так до тех пор, пока не выпиваю всё без остатка. Лео под конец совсем красный, вплоть до кончиков ушей, тогда как всё остальное тело бледно, как снег. Раскладываю его на тумбочке, перед этим снеся всё с жёсткой поверхности. Так проще навалиться на него, развести его ноги в стороны и удобнее устроиться между ними. Хоть он и не возбуждён, но уже близок к первой реакции. — Так в разы вкуснее. — С-с-суп ос-остын-нет. — Сначала я удивляюсь, а потом понимаю, что это просто отговорка, ведь тарелка ещё даже не наполнена, а кастрюля только вытащена из холодильника. — Ты его даже не грел. Так что не принимается. — З-з-з-з-значит н-н-над-д-до п-п-погреть! — Лео не бросает попыток сопротивления, но и я хочу взять своё. — Покормишь так же? — Э-э-это ж-же н-не… — Мне понравилось. Да и тебя так тоже могу накормить. — …н-нет… Его «нет» воспринимаю как то, что ему неудобно будет лёжа кушать, потому и усаживаю, всё так же удерживая ноги вокруг себя. Его голову же укладываю на плечо, нежно поглаживая по волосам. На мне нет верха, только те же штаны, потому сразу же чувствую его первые капли слёз. — Ты чего? — Н-н-н-не н-н-над-д-до… Я в-в-ведь в п-п-п… В поло-положен-н-нии… — Чему я бескрайне рад. — Чтобы хоть как-то успокоить его, хочу начать выцеловывать его лицо, но останавливаюсь, увидев его обречённые глаза. — Ты подумал, что я возьму с тебя супружеский долг? — А р-раз-зве н-н-нет? — ответил Лео, продержав совсем небольшую паузу. Снова прижимаю его к себе, стараясь успокоить его через те же самые поглаживания. Пальцами чувствую, насколько сильно он напряжён всем телом, и это отнюдь не от желания «развязки». — Не бойся. Мы не будем заниматься сексом, пока ты в положении. Я сам себе не позволю, ведь могу навредить маленькому. Поверь, это последнее, чего мне хочется. — Нитями вытаскиваю ещё одну тарелку и наливаю супчик. Сначала грею для Лео, а после и для себя. Взяв его на руки, отношу к столу. Затянувшиеся раны уже не ноют так сильно, хоть и дают о себе знать, потому и делаю всё без проблем. Усаживаю за стол и одновременно ставлю тарелку супа перед ним. Нитями же ставлю в микроволновку тарелку с парой кусочков пиццы. — Т-т-т-т-ты г-г-голод-ден? — Нет. Просто не хочу есть в одиночестве. Пиццу тоже сам погрею, так что давай начинать. В очередной раз целую его в макушку и сам усаживаюсь за стол, рядом с ним. Первый начинаю кушать. Лео ещё немного посидел, прежде чем взять в руки ложку. Он ест медленно, дрожащая рука вот-вот уронит ложку. Как только пицца подогревается, так же нитями переношу на стол. Суп допиваю из тарелки, расширив горло, чтобы все крупные кусочки прошли одним разом. И сразу же принимаюсь за пиццу. В ней есть кусочки колбасы из человеческого мяса, потому она и питательна для меня. Лео же, кажется, не знает об этом и тоже кушает, вполне спокойно. Тарелку супа он отодвинул. Заглядываю в неё и вижу, что он практически ничего не съел. — Почему суп не ешь? — …ч-ч-челов… — Лео так и не заканчивает фразу, но я и так понимаю. — Так и в пицце тоже. В колбасе, если быть точным. — Лео снова бледнеет, закрыв рот руками. — Ну, ты чего? Получилось очень даже вкусно. После моих слов Лео и пиццу отодвигает в сторону. Не хочу объедать своего младшего супруга, поэтому сам быстро доедаю свои порции и принимаюсь кормить его. Обратно передвигаю к нему тарелку супа и сам черпаю бульон ложкой. Лео без слов понимает, что ему нужно делать, и он сам открывает рот. Жуёт медленно, но и я не тороплю. Заканчиваем ближе к рассвету. Неторопливо докармливаю Лео, и сразу же обнимаю его, беря на руки. Тарелки просто складываю в раковину, после помою. В спальне же просто укладываюсь вместе с Лео на постель. Забываю укутать нас одеялом, но зато не забываю лечь на здоровую часть тела и подмять под себя Лео. Снова он не сразу уснёт. Хорошо, что хоть рядом. Снимаю с себя маскировку, но размер сильно не увеличиваю, иначе совсем задавлю своего истинного. — Люблю тебя. — Д-добро-рой н-ночи. Так и засыпаю, держа своего младшего супруга в крепких объятиях.
