Доброй ночи, мой милый Лео

             День охоты — один из ужаснейших дней в году. Я так и не смог нормально уснуть, потому и вымотан сильнее обычного. Ещё и дети пинаются, стоит мне отойти от Дерека или переволноваться. И с каждым днём их пинки всё больнее и больнее.              — Уже не спишь? — Дерек всё это время удерживает меня в своих объятиях. В который раз терплю его поцелуй в макушку и, чтобы он хоть как-то отстал от меня, пытаюсь привстать на кровати. Дерек лишь немного ослабляет свою хватку и встаёт следом за мной. — Что хочешь на завтрак?              — О-оставь К-коула с-со мн-мною. — Снова пробую просить, надеясь на лучшее.              Услышав тяжёлый хруст шеи, понимаю, что и в этот раз получу отказ. Сейчас я как-то по-особенному пугаюсь этого хруста. По всей видимости, на мою реакцию повлияли недавние события. Я до сих пор не могу принять того, что папа сам отказался от меня и сразу же отдал в лапы Зверя. И представить не могу, что должно произойти, чтобы я отдал хотя бы одну из своих крох кому-то постороннему сразу после родов.              — Я не буду повторяться.              Не желая более злить его, окончательно встаю с постели, вырвавшись из его хватки. В ванной пробую успокоиться и первым делом умываю побелевшее лицо. Подняв глаза, вижу, как нервно содрогаюсь всем своим телом. Глаза хаотично бегают, пока губы поджимаются, дрожа.              Но ещё сильнее начинаю это делать, когда за моей спиной возникает силуэт Дерека. Он больно сжимает моё лицо, задирая наверх за подбородок. Теперь я смотрю на него сам, не через зеркало. До темноты в глазах хочу отвернуть лицо или хотя бы закрыть глаза, но у меня и это не выходит. Только зрение чуть мутнеет, быстро нормализуясь.              — Он будет охотником. Не жертвой. Поэтому тебе не о чем переживать. — Будь он жертвой, то я бы реагировал куда острее. А сейчас просто делаю попытки убедить оставить нашего сына со мной.              — Д-даже е-если т-так… О-он е-ещё м-маленьк-кий, ч-чтобы у-у-убив-вать…              — Он и до этого убивал. Я всю весну обучал его тому, как это делать правильно. В чём проблема? — Думаю, я никогда не привыкну к тому, что для нас с ним понятие «нормы» совершенно различно.              — П-просто ос-оставь е-его с-со мной в э-этом г-году. Я н-не го-готов от-отпустить. Н-не с-сегод-дня.              — Не могу. Иначе в следующем году ему придётся доказывать свою дееспособность в поединках не только со мной, но и с другими жителями. Ты этого хочешь для нашего ребёнка? — Не знаю, пугает он меня так или говорит правду, но я задумываюсь. — Ну, так что? Охота не такой уж и плохой вариант, верно?              Дерек позволяет мне опустить голову и мягко обнимает поперёк груди. Малыши снова начали пинаться, и я опускаю свои руки на натянутую кожу. Терплю его поцелуи в ушную раковину, как и почти невесомые прикосновения, что идут ниже по телу, к животу. Хорошо хоть на мне свитшот, иначе бы я чувствовал себя крайне неуютно.              — О-обещ-щай, ч-что т-ты н-не д-дашь е-его в об-обиду… П-п-прош-шу…              — В этом нет необходимости. Наш Коул достаточно силён. Всё-таки наши тренировки дали свои плоды. Но если тебе так будет спокойнее, то не буду отпускать его далеко от себя. А ты можешь проверять нас по телевизору.              Объятия крепчают. И я обнимаю его руки правой рукой, чтобы хоть как-то задобрить. И это работает. Немного постояв вот так, он позволяет мне нормально умыться, выпустив из объятий. Сам он отходит к ванной и включает кран. От своей одежды старший супруг избавляется быстро и сразу же принимается ополаскиваться. Через зеркало замечаю его утренний стояк и быстро заканчиваю водные процедуры. Из ванной выбегаю с жёлтым полотенцем в руках, попутно вытирая влагу с лица.              А вот выйти из спальни не получается. Выдвижная дверь полностью окружена нитями. Мне только и остаётся, что переодеться в повседневную одежду. Беру свою самую широкую футболку, на ноги надеваю такие же широкие штаны. Только вот в животе кое-как застегнул пуговицу. Думаю, что ещё пару дней, и я полностью перейду на туники да сорочки.              Дерек долго не выходит из ванной. Закрытая дверь пропускает низкий рык, и я дёргаюсь от неожиданности. Даже думать не хочу о том, что он дрочит на меня. Впрочем, это куда лучше, чем быть оттраханным против воли. Сейчас бы я точно этого не выдержал и сломался бы окончательно.                            Из спальни выходим вместе. Коул уже ждёт нас, сидя на чёрном ковре. Он переодет в облегающую одежду телесного цвета и красную спортивную олимпийку. Повернувшись к нам, он прожигает Дерека своими резко покрасневшими глазами. Точно с таким же взглядом он встаёт, не обращая на меня никакого внимания. Я сразу же иду к нему, хватаю за рукава и прижимаю к себе, приобняв за спину. Нельзя ему злить Дерека. Мало ли, как старший супруг отреагирует.              — Лео, выпей это, — Дерек протягивает мне стакан с водой. На самом дне растворяется белая таблетка, пуская пузыри. Уже не удивляюсь, когда он успел всё это сделать. И так понятно — нити.              — Ч-что э-это?              — Успокоительное. Мы же не хотим навредить малышам. Решил, что не будет лишним.              Не спорю с ним. Всё равно, если он захочет, то насильно вольёт в меня. Молча беру протянутый стакан. Таблетка как раз успевает раствориться, и я выпиваю предложенное, уже не надеясь, что Коул останется со мной сегодня.              — Пойдём. Время поджимает. — Дерек ведёт нас, идя спереди.              Как и в прошлом году, Дерек отводит в подвальное помещение. Сына я держу за объёмный рукав красной олимпийки. Спустившись до самой комнаты, Дерек проталкивает в неё лишь меня одного. Коул же мягко отцепляет меня от себя, оставаясь рядом со своим отцом. На моё удивление, не нити Дерека угрожающе огораживают меня от порога, а нити Коула. Поднимаю почти слезящиеся глаза на сына, всё ещё не веря в происходящее.              — К-коул? Ч-ч-ч-что т-т-ты д-дел… — Я не успеваю договорить, Коул мягко прикасается остриём нити к моей нижней губе и тут же убирает её.              — Я иду на охоту.              — Ч-что? — Не хочу осознавать его слова. Просто не желаю.              — Я иду с отцом… На охоту… — Повторение его слов никак не помогает мне их осознать.              — Нет! И э-это н-не п-п-прав-правильн-но! Э-это н-н-н-н-не…              Кидаюсь на Коула, несмотря на нити. И они дрогнули, стоило мне подойти ближе. Его нити мягко обволакивают мои ноги, пропуская к своему носителю. К моему сожалению, грубые нити Дерека сменяют мягкие нити Коула и прижимают меня к противоположной стене. Как только не стукнулся ногами и туловищем о мини-холодильник?              — Посиди тихо. Тебе лучше не волноваться лишний раз. — Дверь закрывается тут же, как Дерек произносит это.              В последние секунды успеваю разглядеть лицо сына, что снова виновато опустилось. Из-за этого и себя чувствую не самым лучшим образом. Я не смог защитить. Не смог уберечь. Что уж говорить и про новых детей? И их упущу. Снова ничего не смогу сделать для их защиты.              Нити освобождают только сейчас, и я тут же падаю на холодный пол, больно стукнувшись коленками о жёсткую поверхность. Поверить не могу, что Дерек забрал Коула с собой. Понимаю, что он не видит необходимости обсуждать подобные вопросы совместно. Но… Почему Коул пошёл с ним? Почему сам сказал мне об этом? Почему он решился на это?              Дети снова больно пинаются, и я скрючиваюсь пополам, схватившись за живот. Пуговица на штанах всё же не выдерживает и отлетает, но с полом она так и не сталкивается, чьи-то нити ловят её в полёте. Все мои попытки поглаживаний венчаются провалом и только нити, как я предполагаю, Дерека помогают успокоить детишек. Кое-как доползаю до пульта с помощью одной объёмной нити, больше похожей на щупальце без присосок или же корень дерева. Каждый новый пинок терплю, скрипя зубами.              Телевизор включаю не с первого раза. Пульт то и дело выпадает из дрожащих рук. Когда же мне это удаётся, понимаю, что, переключая каналы, я так и не могу найти ни своего сына, ни старшего супруга. Беспокоюсь ещё сильнее, игнорируя резко появившееся желание поспать. Толстая нить мягко скручивается вокруг меня, не задевая живот и не сильно сжимая поперёк груди, аккуратно укладывает на кровать.              — Н-нет! П-пусти! К-к-коул… Коул…              Нити сами переключают на нужный канал. Я замираю, когда замечаю две фигуры. Дерека узнаю сразу, а вот Коула — нет. Он куда выше и тоньше, чем я привык его видеть. Да и нити стали, как мне кажется, острее. Если старший супруг нанизывает на свои нити всех подряд без разбора, то Коул ранит исключительно молодых, не всех убивая сразу.              Глаза в итоге всё же слипаются, и я засыпаю. Последнее, что я чувствую –как тоненькие нити укрывают одеялом, поправляя подушку под моей головой, и как они же утирают мои слёзы. Толстая нить укладывается рядом, и я цепляюсь пальцами за неё, думая, что это поможет остаться в сознании.              Похоже, в стакане было отнюдь не успокоительное.                            Просыпаюсь из-за того, что кто-то несёт меня на руках. Приоткрыв их, слежу взглядом за чёрными точками, что бегают вразнобой кто куда. Присмотревшись, узнаю лицо Дерека. Он только сейчас до конца принимает человеческий облик. Так странно наблюдать, как чёрные волосы резко светлеют.              — Проснулся? — Вместо ответа утыкаюсь носом в его ключицы, снова закрыв глаза. — Правильно, поспи ещё.              Дерек одобряюще сжимает меня в своих руках, и от метки бегут приятные мурашки. То, что мы поднялись в общую зону, чувствую телом. Не знаю, как это объяснить. Просто уверен в этом.              — Папочка в порядке? — Голос Коула звучит обеспокоенно, и я хочу потянуться к нему. Жаль, что тело более не двигается. Разум почти провалился в царство Морфея.              — Да. Хочешь сегодня поспать с нами?              Ответ Коула уже не слышу, вновь провалившись в сон.                            Очередное пробуждение даётся легче в каком-то смысле слова. По левой руке пробегает волна онемения, и я окончательно разлипаю глаза. На моей руке спит Коул. Сейчас сын снова в облике шестилетки. Неосознанно тянусь к нему, но останавливаюсь, так и не прикоснувшись.              К счастью — Коул так и не проснулся. К несчастью — Дерек укладывает нити на мою руку, доведя её до конца. Коул всё такой же, к которому я привык: тёплый и по-детски мягкий. Не сразу понимаю, почему остановился, испугавшись.              — Он всё переживал за тебя, волновался, как ты отреагируешь. Не расстраивай его. — Только после слов Дерека вспоминаю об охоте. События прошедшего дня мгновенно пробегают перед глазами.              — С-скольк-ко? — Спрашиваю, чтобы узнать число жертв моего сына.              — Не беспокойся. Меня не переплюнул.              — Ско-сколько? — Всё же давлю своим вопросом. Мне важно знать, хоть пока и сам не понимаю зачем.              — Двадцать девять на счету Коула. Сто семьдесят три на моём.              Руку вырываю, поджав к себе. Левой же притягиваю сына ближе к себе, всё же будя. Коул сонно потирает глаза и как будто бы с испугом реагирует на перемещение. Недолго думая, я поглаживаю его по светлой макушке, стараясь успокоить. Впрочем, мне бы самому для начала успокоиться, ведь дрожу всем телом.              — Пап…              — Ч-что т-такое, К-к-коул?              — Ты теперь и меня боишься? Прямо как отца?              В его глазах такая грусть, что я невольно притягиваю его к себе сильнее, полностью обняв руками. Перед глазами всё ещё то, как Коул убивает людей, как нанизывает на свои острые нити. Он прав, я боюсь. Не как Дерека, но всё же боюсь.              — Ч-ч-ч-что т-т-ты… Т-ты в-ведь м-м-мой К-к-к-ко-оул… — И мой голос выдаёт страх.              — Тогда почему так сильно заикаешься?              Конечно же, это не уходит из внимания сына. Поцеловав его в детский лобик, пробую водить по его волосам. У меня получается, но руки по-прежнему дрожат. Коул же жмётся ко мне, становясь ещё меньше. Того и гляди, совсем уместится в моих ладошках.              — Е-е-ещё н-не п-п-прос-снулс-ся…              — Тогда давай просто полежим. Тоже ещё не хочу вставать.              –Т-только в-в-вернись в с-с-свой р-р-разме-мер.              — Зачем?              — М-м-мне т-так у-у-удобн-нее об-обнимать т-тебя.              Коул молча слушается и увеличивается до своих размеров. Так он ещё больше похож на Дерека, но я стараюсь не показывать своего испуга. Ведь я обещал ему, что буду любить, несмотря ни на что. Говорил, что он мой маленький Коул. И что же теперь? Я готов бежать даже от собственного сына?              — Пап, тебе правда так удобнее? Руку не придавил?              — Н-нич-чего. Н-не т-тяжёл-лый.              На это Коул лишь поднимает мою руку из-под своей головы и укладывает её рядом. Я холоден по сравнению с ним, потому Коул и начинает греть, обхватив мои пальцы. Уже сам подаю свою правую руку, и сын её с радостью принимает. Зрение снова чутка мутнеет, но я не обращаю на это никакого внимания. Мало ли, в сон так клонит.              — Про меня совсем забыли? — От слов Дерека дёргаюсь сильнее, сжав пальцы сына. — Ну что ты так? Дрожишь, прям как при ознобе. — Дерек трогает за лоб, и я не понимаю, как его рука может быть такой горячей. — Хей, Лео, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?              — Н-н-нет. Т-т-тольк-ко с-спать х-хочу.              — Уверен, что на этом всё?              — Д-да.              — Давай-ка мы навестим Милли. Мне это не нравится. — На кровать тут же падает уличная одежда из шкафа. Я с удивлением наблюдаю, кое-как повернув голову в сторону старшего супруга. — Коул, если хочешь с нами, то бегом переодеваться. Ждать не буду.              Коул молча перебрасывается в чёрную материю и убегает к себе. Дерек тоже зря времени не теряет. Он быстро переодевается сам в облегающую одежду и принимается за меня. Я даже не успеваю заметить, как уже переодет в белую тунику до колен. Рукавов нет, потому зелёный кардиган свободного кроя легко натягивается на мои руки.              Дерек так же быстро поднимает меня на руки и выносит из дома. Я даже не успеваю найти Коула глазами, настолько быстро он несётся на задний двор. Уже там он обращается в Зверя и закидывает меня на спину. Только после этого замечаю Коула в его истинной ипостаси, но тут же отворачиваю голову, вцепившись в мех старшего супруга. Как и в первый раз, нити удерживают на месте. От скорости ли или из-за слишком яркого солнца, что вышло из-за туч, но у меня закружилась голова. Перед глазами всё мутнеет, и я уже даже свои пальцы едва различаю. Более не думаю, что это из-за сонливости. Со мной что-то не так.              — Д-дерек? Ч-ч-что с-со мн-ной?              Вместо ответа я слышу лишь рычание и скрежет. Зверь ускоряется, и я держусь из последних сил. Малыши снова начали пинаться, как будто от этого зависит что-то важное.              — Д-дер-рек?!              Как и в прошлые разы, я практически не замечаю как врываемся в стены больницы. У Милли тот же кабинет. Только в этот раз нас совершенно не ждали. Уже знакомая пара арысь-поле с удивлением замечают нас. Сначала девушка-альфа помогает своей супруге привстать с кушетки и только после этого они ударяются в поклон.              — Не ожидал вас сегодня. Что случилось?              — Осмотри его. — А после Дерек говорит что-то на неизвестном языке, и арысь-поле встают с колен.              Хоть и вижу смутно, но всё равно подмечаю приличного размера живот. Милли не сидит просто так. Пока арысь-поле удаляются, мырча что-то непонятное, но явно доброжелательное в нашу сторону, Милли расстилает свежую простыню и жестом приглашает на неё. Дереку не нужно повторять дважды. Он сразу же укладывает на неё и садится рядышком, полностью приняв человеческий облик. Коул только сейчас догоняет нас и прикрывает за собой дверь, зайдя внутрь кабинета.              — Он резко похолодел. И дети в последнее время беспокойные. Коул таким не был.              — А я предупреждал тебя. Лео ещё в прошлом году надо было отдать некоматам. А ты чего учудил, дурья башка?              — Осмотри. Лео. Живо! — Не знаю, как Милли, а я вздрогнул от приказа старшего супруга.              Только после рыка Милли принимается за меня. Мне и его рука кажется горячей. Его глаза недовольно сужаются, пугая меня. Неожиданно он раскрывает мои веки, всматриваясь в мои глаза, попутно измеряя пульс небольшими паутинками, что больно врезаются в мою кожу.              — Как твоё зрение, Лео?              — Х-хуже.              — Болит что-то в районе живота?              — Т-только ко-когда д-д-дети п-пи-пинаются… В-всё б-болит…              — И как давно?              — П-после пр-прибыт-тия ат-тлантов.              — Это они тебя так взволновали? Или что-то ещё?              — В-всё к-как-то н-намеш-шалось. Ат-атланты, п-папа, у-участ-тие К-коула в о-охоте, Д-дерек…              — Он тебе угрожает? — Если бы только угрожал.              — Милли!              — Что? Он тут у тебя под стрессом не из-за меня! И угроза у него тоже не из-за меня! Так что сиди тихо и не рычи!              Дальше они ругаются на неизвестном мне языке. И Коул не спешит перевести их речь. Стоит в сторонке с размытым лицом. Даже рассмотреть его толком не могу. Протянув к нему руку, понимаю, что и её смутно вижу, и с каждой секундой — всё хуже и хуже. Милли отвлекает от всего этого, запрокинув мою голову обратно на мягкую поверхность, быстро что-то закапав в мои глаза. Даже понять не успеваю. Капли не жгут и не приносят дискомфорт, как это обычно бывает.              — Ч-что с м-моим-ми г-глаз-зами?              — Полежи пока. Хоть тут отдохнёшь.              — Н-но г-глаза…              — Это временно. Потерпи немного. — После этих слов Милли помогает присесть и вручает в руки стакан с водой и пару капсул.              К сожалению, Дерек выхватывает таблетки и, раскрыв их, высыпает каждую поочерёдно в мой рот. Лекарство пью против воли, терпя горький вкус и отвратительное послевкусие. Опустошив стакан, понимаю, что снова хочу спать. Дерек переходит на крик, пока Милли пытается ему что-то объяснить. Руками пытаюсь ухватиться за Дерека, и у меня получается. Он не сразу отвлекается на меня, продолжает орать. Его лицо с каждой секундой чернеет, и я уже не знаю, как именно удержать его гнев, как успокоить мышцы, что ходят ходуном.              В речи Дерека узнаю своё имя, но на этом всё. Старший супруг сжимает мою руку в ответ, оставляя на моей коже алые следы от собственной хватки. Моего писка мало, чтобы он отпустил. Приходится притянуть его руку к животу. Кто-то из малышей как раз начал пинаться. И только это его успокаивает. Дерек резко замолкает, смягчая собственную хватку.              — Лео, ты видишь меня?              — С-смутн-но… К-как п-после р-родов… — Проговорив это, только сейчас понял, что снова теряю зрение по той же причине. И как я мог не подумать об этом?              — Нет… Нет, Лео… Ты же шутишь, да? — Схватив за плечи, Дерек начинает трясти меня. — Скажи, что ты просто решил поиграть на моих нервах! Скажи, что ты просто мстишь мне за участие Коула в охоте!              — Н-н-но я п-п-правд-да… Ч-ч-честн-но… — На это он лишь обнимает меня, утыкаясь своим носом в моё левое плечо. Милли снова что-то говорит, Дерек на сей раз молча слушает, попутно поглаживая меня по животу и спине. Как только Милли заканчивает, решаюсь всё же задать вопрос. — Ч-что с-со м-мн-мной н-н-не т-так?              — Всё хорошо, Лео. Всё хорошо. Скоро придёшь в норму, — отвечает Дерек вместо Милли.              Отчего-то не верю ему. Я уже терял зрение, потому и знаю — это плохой знак. Сильнее хватаюсь за его плечи. Он пробует уложить меня обратно, но я упорно удерживаю себя в сидячем положении.              — Д-дерек! Э-это тв-твоя в-в-вина! Т-т-твоя! — я начинаю истерить, даже не думая остановиться.              — Успокойся! Сказал же, ты будешь в порядке!              Дерек снова трясёт меня за плечи, вероятно, с желанием успокоить. Но это лишь сильнее раззадоривает меня, и я начинаю реветь, продолжая выкрикивать обвинения в адрес старшего супруга.              — Отстань от него! — Коул единственный, кто пытается хоть как-то оттащить Дерека от меня.              Я уже даже не бью Дерека руками, и больше не ору на него. Только вою нечеловеческим голосом. Я смутно вижу, как Дерек отбрасывает нашего сына в сторону, чтобы тот больше не мешал ему. А я уже полностью расслабился и снова напрягаюсь.              — НЕ ЛЕЗЬ! — Дерек отвлекается ровно на секунду, оттолкнув и Милли, снова возвращается ко мне. — ЛЕО! СМОТРИ НА МЕНЯ! С ТОБОЙ ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! ТЫ УСЛЫШАЛ МЕНЯ? — Вместо ответа просто опускаю голову вниз, давясь собственными слезами. Успокоившись, старший супруг снова обнимает меня, крепко сжав в своих руках. — Тише. Я найду способ всё исправить. Поэтому не беспокойся по пустякам. Если будет нужно, то подготовим больше трёх омег-родителей и трёх детишек.              — З-зачем т-т-так м-мн-много?              — Они всё равно будут съедены. Так что… какая разница? Они всё равно умрут.              — А е-если м-меня к-кто уб-убьёт? — Сам не заметил, как успел проговорить неуместный для всех вопрос.              — Никому не позволю. Ни сородичам. Ни охотникам. Ни тебе. — От очередного рыка уже не дёргаюсь. Наверное, я всё же начинаю привыкать.              — Д-да т-т-ты же и д-дов-ведёшь… д-до м-могил-лы…              –Нет… Не доведу…              — А вот я склонен согласиться с Лео. Я не знаю, как вы живёте в обычные дни, но сейчас он переволновался сверх меры. А это вредно, даже под действием твоей крови. — Не знаю, как Милли до сих пор хватает храбрости дерзить Дереку, но ещё немного, и я начну восхищаться им. — Ну, а сейчас позволь мне осмотреть состояние тройняшек.              Замираю только от новости про тройню. Я даже и не подозревал, что их так много. Переключаю всё внимание на свой живот. Плохо вижу, но руками всё чувствую. Малыши снова буянят, пиная всё вокруг себя.              — МИЛЛИ! — От чересчур низкого крика Дерека отмираю и вспоминаю про Коула.              — МОЛИСЬ БЕЛОЙ БЕЗДНЕ, ЧТОБЫ ХОТЬ ОДИН ВЫЖИЛ! И уже потом кричи на меня! Сюрпризом будет то, что все выживут!              Коул находится рядом со мною. Он свисает с потолка и снова пробует отцепить Дерека от меня. Только вот хватка старшего супруга крепка. И всё венчается очередным провалом. Только вот в этот раз Дерек грубее обычного хватается за Коула, готовясь опять отшвырнуть от нас в сторону. Реагирую быстро, схватив старшего супруга за руку, что удерживает сына за почерневшие волосы.              — Н-не с-смей т-трог-гать К-коула.              — Так! Всем отойти от Лео. Дайте ему пространство, — Милли тоже не сдерживает своего голоса, крича на нас.              И сын, и старший супруг неохотно отходят от меня. Милли сам укладывает меня обратно на кушетку и задирает тунику на мне, тут же прикасаясь чем-то холодным и влажным к животу. Этим чем-то он водит, раздражая малышей внутри меня. Стону, не выдерживая их активности. Дерек и Коул снова нависают рядом, игнорируя новую просьбу отойти от меня.              В экране вижу трёх малышей: одного побольше и двоих заметно меньше. И все трое, как и Коул в прошлом году, непонятные чёрные сгустки. Только у малыша побольше виднеются какие-никакие конечности и длинные ниточки. Те же, что поменьше, используют свои короткие нити, скрепившись друг с дружкой.              — Пока всё нормально, но один из них развивается активнее других двух. Поэтому ты так и реагируешь. Ещё и стресс сыграл плохую шутку. Тебе бы отдохнуть, расслабиться… Подальше от Дерека и от Коула.              — Ч-что? — Если на «подальше от Дерека» согласен и сам, то вот с Коулом всё куда сложнее.              — Лео и дома хорошо. Со мной и Коулом. — Дерек снова рычит, с каждым разом всё ниже и ниже.              — Настолько, что теперь ваши дети под угрозой выкидыша. Как минимум один выйдет раньше остальных. А если он за собой и остальных потянет? Ты думал об этом? Конечно же, нет. Тебе ведь некогда! Даже обращения жителей игнорируешь, что уж говорить о твоих естественных обязанностях? Куда уж тебе обо всём остальном думать?              — У тебя всё?              — Приводи своего Лео каждый день ко мне. Будем отслеживать состояние принцесски и малышей. И будьте готовы к скорым родам. А потом к ещё одним, если оставшиеся выживут. А ты, — Милли тыкает пальцем мне в грудь, чтобы уточнить к кому именно он обращается, — подумай над моим предложением. Уверен, ты хочешь отдохнуть от всего этого.              — Не волнуйся, мы обеспечим ему хороший отдых, как до родов, так и после.              Больше Дерек ничего не говорит. Нити утирают с меня гель и после помогают сесть. Дерек тут же берёт меня на руки и уносит прочь из кабинета. Игнорируя в больничных коридорах всех любопытных зевак, он идёт быстрым шагом прочь. Коул еле-еле поспевает за нами. Стоит нам только выйти из больничных стен, Дерек, не медля ни секунды, на ходу перебрасывается в свою ипостась. В этот раз он усаживается на собственные нити, что снова соткали для нас ложе. Дождавшись Коула, мы поднимаемся наверх. Высоту уже не вижу, только чувствую телом.                     

***

                    Практически неделю живу если не как в сказке, то очень даже… мирно и хорошо? Дерек не трогает меня лишний раз, а Коул бегает по дому в виде пятилетки или же шестилетки. Сам понять не могу. Никто из них не использует нити без крайней нужды. И это меня удивляет. Никогда бы не подумал, что подобие обычной жизни, как у простых людей, будет таким непривычным.              Зрение больше не ухудшается, но и не улучшается. Кто-то из других врачей выписал мне рецепт на очки, и сейчас я верчу их в руках, так и не решаясь примерить. Пока я щупаю их, Дерек заканчивает с мятным чаем и ставит кружку передо мной. Я пока не представляю, как можно в ванной пить чай, ни разу этого не делал, но и пахнет он слишком уж заманчиво, чтобы проигнорировать предложенное.              — Не нравятся? Заказать другую оправу?              Всё же примеряю их и сразу же смотрю на себя через зеркало. Такой я ещё больше похож на папу. Он всегда надевал очки, когда садился за работу над песнями и нотами. Да и когда за пианино сидел, не забывал про очки. Резко в голову пришло то, что и у папы могло испортиться зрение из-за меня. А что, если это действительно так? Что же он пережил, раз поступал так, как поступил? Должны же быть объяснимые причины?              — Н-нормальн-ные.              Очки как очки, самые обычные. Только линзы чересчур толстые, как по мне. Но не мне жаловаться. Главное, что вижу. Оправа самая обычная, чёрного цвета. Только не уверен, что круглая форма мне к лицу, особенно если учитывать, как сильно уменьшены мои глаза в линзах. Невольно начинаю ощущать себя стариком.              — Уверен?              — Д-да. В-в-всё р-равно о-они н-н-ненадолг-го.              — И то верно. Друиды уже подобрали омег, что созреют к октябрю. — До сих пор удивляюсь его отношению к людям, хотя пора бы уже прекратить.              Подняв на него взгляд, сразу же опускаю. Всё-таки мне тяжело на него смотреть, несмотря на его дружелюбие. Кому как не мне знать о том, что оно временное? Только если Коулу. И невинным людям, которые непонятно за какие грехи попадают в это место в роли пропитания для нелюдей.              — У-уже?              — Ну да. А чего тянуть? Уверен, тебе захочется увидеть наших малышей как можно раньше.              — К-конеч-чно, зах-хочу.              — Вот и отлично.              Подтолкнув чашку поближе ко мне, Дерек делает попытку аккуратно приобнять меня за плечи. И я позволяю, не желая злить его лишний раз. Всё-таки Милли был прав, мне нужен покой и необходимо расслабиться, а с прогневанным Дереком этого не получится сделать.              Взяв в руки кружку, делаю первый глоток. И сталкиваюсь с первой проблемой ношения очков. Ложка с эхом стукается об правую линзу. Я даже не подумал вынуть её или придержать пальцем. Из-за того, что чай горячий, линзы быстро запотели, оставив меня без чёткой картинки окружения.              — Осторожнее. — Дерек сам снимает с меня очки, протирает и возвращает обратно на мои глаза. О небольших разводах на линзах решаю умолчать. Он и так старается. Мало ли, как отреагирует на мой каприз.              — П-пр-прост-ти.              — Тебе не за что извиняться. Давай-ка мы лучше вытащим её. — Дерек действительно вытаскивает ложку, откинув её в сторону. Только вот она так и не упала, не было звука столкновения с полом. Даже думать не нужно, и так понимаю что именно её унесло прочь.              — С м-мёд-дом… Вк-вкусно… — хвалю чай, как только быстро допиваю его.              — Я рад.              Супруг чмокает в лоб и уводит из ванной комнаты. Он отводит в общую зону, а из неё уже и на задний двор. Сегодня облачно, потому солнце и не печёт. Взглядом цепляюсь за горку с цветами. И вспоминаю, что сегодня уже второй год, как я живу тут. Как я мог забыть об этом?              — Хочешь чего-нибудь особенного сегодня вечером?              — Д-два г-года… — произношу после небольшой паузы.              — Ты помнишь?              — К-как я м-м-мог з-за-забыть?              Не сразу понял, что сажусь на что-то мягкое. Оторвав взгляд от могилы Виктора, обращаю своё внимание на качели-скамейку с навесом. Дерек поудобнее усаживается рядом и мне позволяет устроиться так, как мне комфортно. Единственное, против чего не бунтую, — его руки на плечах и животе. Даже не комментирую новую часть заднего двора. Просто откидываю спину назад на мягкие подушки и снова смотрю на цветы. Подумать только… Уже прошло два года…              — Действительно. Тут ведь вечное напоминание о нашем соединении, — Дерек произносит это как-то совсем грустно, но я не обращаю внимания. Мне незачем жалеть того, кто Виктора же и убил.              — Д-д-дерек?              — Что?              — М-мы в-ведь м-могл-ли об-обойтись б-без е-его у-убийс-ства? — Не знаю почему, но лишь недавно я начал задаваться данным вопросом.              Ведь если так подумать, то он мог бы быть сейчас живым. Виктор бы так же жил, бегая с Тором по вечерам. Только без моего участия в его жизни. Возможно, он сейчас нашёл бы другого или другую, но был бы живым и невредимым. И Тор бы по-прежнему не получал тумаков за незначительные проступки.              — Нет, не могли. Он слишком много знал. И его умения в охоте — та ещё проблема.              Не сразу понимаю, при чём тут охота. Только сейчас отрываю свой взгляд от цветов и перевожу его на Дерека. Его взгляд смотрит так мягко, что я пугаюсь его миролюбия. Как давно он смотрел на меня так? Уже и не вспомню. И самое страшное то, что я понимаю — это ненадолго, лишь пока беременность под угрозой.              — О-охота?              — Он из семьи охотников. Погоди, ты не знал?              — Н-нет. В-вообщ-ще не з-знал п-про ох-охотник-ков. И в-всего э-этог-го.              На мои слова он лишь крепче прижимает меня к себе, невесомо целуя в макушку. Хоть он и хочет успокоить меня, но результат абсолютно противоположен, и кто-то из малышей снова пинается. С каждым днём они пинаются всё больнее и больнее, и я уже не знаю, как долго продержусь без бледно-синего сияния Дерека или же Коула да таблеток, от которых уже нет никакого эффекта. Только горечь на языке и остаётся.              — Не беспокойся об этом. Мы с Коулом сможем защитить всех. Особенно тебя.              — В-верю. Т-теперь в-в-верю… С-сам уб-убедил-лся.              — И впредь не сомневайся.              Вспомнив о Викторе, я снова вспоминаю про папу. Не знаю, как начать разговор об этом. Дерек даже словом никак не обмолвился, а атланты, если верить словам Милли, недолго пробудут тут в качестве гостей, уплывут через недели полторы-две, а с ними и папа. Не хочу, чтобы те слова были последними, что он сказал мне и Коулу.              — Д-д-дерек-к… Я в-ведь е-ещё м-могу п-погов-ворить с п-папой?              — Уверен, что хочешь сделать это сейчас, пока в положении? — Положительно киваю головой, но несильно, чтобы не стукнуть Дерека. — А если он снова нагрубит тебе или детям и ты переволнуешься? Тебе нельзя подвергаться лишнему стрессу!              — У-увер-рен. Т-ты и К-коул в-ведь б-будет-те р-рядом-м. — Не понимаю, как самому не тошно так любезничать с ним.              Дерек долго буравит меня взглядом, пока окончательно не сдаётся, громко выдохнув. Не знаю куда деть себя, потому и еложу на месте. А ему, кажется, понравилось то, что я упомянул и его участие в беседе.              — Давай на следующей неделе. Ты и малыши как раз отдохнёте от переживаний.              — Н-не п-пере-редумаешь?              На это он лишь чуть сильнее раскачивает качели, удлиняя их сидушку своими нитями, и перемещает меня на себя, полностью укладывает. Мне некомфортно, потому и упираюсь руками в его грудь, на всякий случай. Он лишь прижимает поближе к себе, целуя в щёку. А мне страшно. Хорошо хоть я остался у спинки, а Дерек лежит с краю.              — Сам приведу его в наш дом ещё до того, как ты проснёшься.              — Х-хорош-шо. Б-буду ж-жд-ждать.              Так и продолжаем лежать, пока Коул не перепрыгивает через забор во внутренний двор. В его руках сорванные цветы и травы, что выпадают понемногу из некрепкой хватки.              — Всё собрал?              — Да.              –Дл-для ч-чего э-это?              — Для чая. Он успокоит шалунишку. — Видимо, я совсем странно смотрю на сына, раз Дерек треплет меня по волосам. — Друиды не так давно дали рецепт. По утрам буду делать тебе обезболивающую настойку, а вечером — успокаивающую. Того, что принёс Коул, должно хватить на неделю. Будем собирать по мере необходимости, чтобы лишнего не оставить.              — А э-это н-н-не опас-сно д-для Коул-ла?              — Конечно же, нет, Лео. Это же наш Коул. Да и взяли их из огорода твоей матушки. Просто свежие травы лучше сушёных. И Марион не против встреч со своим внуком. К тому же, она всё ещё надеется на внука альфу, что станет её учеником или ученицей, раз с тобой ничего не получилось. Боюсь, её придётся расстроить. Дети, скорее всего, и в этот раз пойдут в меня. Как минимум один, учитывая его развитие. — И вот когда они всё успевают сделать? Снова пока я спал?              — З-зачем?              — Чтобы было кому передать свои знания и умения.              — А п-почем-му н-не ом-омегам?              — Они не так сильно предрасположены к «великой силе», — Дерек зачем-то выделяет последние слова, окрашивая их открытым презрением. — В истории только пару исключений было, и все — чистокровные в фиг знает каком уже поколении. Не думаю, что полукровки смогут освоить хотя бы основы так называемой «магии» или же простейшие заклинания. Так что можешь не переживать. Насильно никого не отдам ей в ученики.              — Д-думае-ешь, к-кто-то и-из н-них с-смож-жет к-колдов-вать? — Не знаю, как Дерек, а я всерьёз задумался.              — Я не буду против, если кто-то, кроме Коула, будет иметь предрасположенность и желание. И только после основного обучения в школе.              — К-кроме К-коула?              — Он наш первенец, наш наследник. Даже если бы была предрасположенность — не отпустил бы.              — Я бы и сам не оставил папочку.              — Тем более.              Коул присоединяется к нам сразу же, как относит собранное в дом, навалившись на спинку качели-скамьи, словно котёнок. Зацепившись нитями, он полностью навалился на достаточно узкую поверхность, свесив руки вниз так, чтобы доставать до моей головы. Сын просто перебирает мои волосы, а у меня перед глазами только то, как он убивает людей. Почему-то думаю, что он и меня проткнёт, но быстро отгоняю эту мысль прочь. Это ведь мой Коул. Он не обидит меня.              Не обидит ведь?