Но Зверь догонит и вернёт.
1 февраля 2020 г., 04:27
Я не знаю наверняка, как долго Дерек наблюдал за нами, как и не знаю, наблюдает ли он за нами прямо сейчас. После того дня Дерек нечасто даёт знать о себе, лишь чтобы помочь мне с Анном, когда я запинаюсь в собственных ногах. А сейчас и вовсе убирает вещи из-под моих ног. Либо мне так кажется. Но я точно помню, что на моём пути была игрушка, ведь наступал на неё несколько раз до этого.
— А-а-анн… Э-это т-ты х-х-хулиганишь? — спрашиваю я, надеясь, что это его ниточки убирают всё в разные стороны.
Ответом мне служит лишь весёлый детский смех, что так и не походит на человеческий. Ведомый инстинктами или ещё чем, прижимаю сына ближе к себе. Нужно дождаться Коула… Тогда мне будет спокойнее…
Сегодня Коул задержался у Милли дольше обычного. Не знаю, о чём они так долго разговаривали, но я сразу же протягиваю левую руку к нему, пока правой придерживаю Анна. Младшенький как раз только есть начал, не хочу его отрывать.
— Я вернулся… — Хоть я и не вижу, но отчётливо слышу грустные нотки в его голосе.
— Ч-ч-ч-ч-что т-т-такое?
— П-пап… Я… я… З-знаешь, я… Белая бездна! Да чтоб тебя!.. — Сначала я пугаюсь его последних слов, практически подскочив на месте, но быстро беру себя в руки. Сейчас переживания Коула важнее моих страхов.
— П-п-присядь… — проговариваю, хлопая ладонью рядом с собой.
Но Коул не спешит даже приблизиться к нам. Только по стуку коленок об жёсткий пол и понимаю, что старший сын упал на пол. Всё же надеясь, что мне показалось, ищу его рукой, водя по простыни и одеялу, но Коул однозначно не на кровати.
— П-прости меня… — Не вижу, но уверен: мой маленький склонил голову вниз. И это удивляет меня, одновременно пугая.
— З-з-за ч-ч-что? К-к-к-коул, ч-ч-что с-с-случил-л-лось? П-почем-м-му н-н-не с-с-садишься р-р-рядом?
— У меня нет на это права…
— Д-да ч-ч-что с-случ-чилось? — уже не могу сдерживать своё волнение, выпалив вопрос.
— Это был медосмотр в школе, а не беседа с Милли… Они выясняли, кто мы по второму полу… Я — альфа… — Последние слова даются ему с трудом. У меня такое чувство, что Коул готов вывернуться наизнанку от одной только мысли о своей природе.
— Т-ты и-из-з-за э-этого т-так рас-растроился? — А я даже как-то успокоился. Если дело только в этом, то всё куда проще. Ведь так?
— Да… — Если я правильно услышал, то Коул опустился ещё ниже, отчего моё сердце кровью обливается. Я и подумать не мог, что для него эта тема будет такой болезненной.
Обхватив Анна покрепче, аккуратно спускаю ноги на пол, а за ними и всё остальное тело, терпя резкую боль внутри себя. Анн больно отрывается от соска, пачкая всё вокруг себя грудным молоком. Я же, прежде чем ползти, протягиваю правую руку перед собой на звук, где предположительно находится Коул.
— К-к-коул… — произношу его имя, когда всё же нащупываю мягкие волосы. Подползаю к нему, попутно поднимая голову сына. — Я и т-т-так з-з-знал, ч-что т-ты а-а-альф-фа.
— Ч-что?
— Ч-чёрная ш-шерсть — а-альфа, б-б-белая — о-омега. Д-д-д-д-д… Д-д-д-д… Д-де… — Мне всё так же тяжело произнести имя старшего супруга, а потому и решаю даже не пытаться. — О-он т-так с-сказ-зал п-п-перед р-р-рожден-нием А-анна…
— Н-но… Тогда… Почему ты всё ещё подпускаешь меня к себе, к Анну? — Коул всё пытается отодвинуться от нас, но я не отпускаю его.
— Д-довер-ряю т-тебе. Т-т-ты в-ведь м-мой с-сын. П-п-почем-му я д-долж-жен о-остер-регаться т-тебя? — Всё же мои слова действуют на сына, и он позволяет обнять себя.
— Пап… — Коул только сейчас обнимает меня в ответ, утыкаясь в плечо.
Только благодаря прикосновениям я и могу понять, что Коул снова уменьшается в своих размерах. Всё, что я могу сделать в данной ситуации, так это поддержать его хоть как-нибудь. Анну не нравится то, что его зажали между тел, а потому он чуть поскрипывает, вырываясь наружу.
— В-всё х-х-хорошо, К-коул. Я р-ряд-дом. И А-анн т-т-тоже. М-мы с т-т-тобой.
Коул не плачет, сдерживает свои слёзы. На мои поглаживания по его напряжённой спине он лишь шмыгает носом да гладит Анна по головке, немного отвлекаясь от своих грустных мыслей. По крайней мере, я на это надеюсь.
***
Очередная ночь должна была быть самой обычной, пока я отчётливо не почувствовал сквозь сон присутствие Дерека. Анн и Коул спят, лёжа рядом со мной на постели, и я бы тоже дальше спал, если бы ненавистные пальцы не начали прикасаться к моему лицу, ведя ото лба к подбородку и обратно, щекоча щёку. Спиной чувствую его грудь, тяжело вздымающуюся и опускающуюся от каждого вдоха-выдоха. Его губы не отрываются от моей макушки, то и дело прикасаются к волосам и коже. Резко открыв глаза, сильнее сжимаю пальцы, сминая детскую одежду. Хочу притянуть своих малышей ближе к груди, но тело не слушается, только дрожит от чужого пристального взгляда. Заметив, что я больше не сплю, он перемещает свою руку ниже, к моей шее. Большой палец останавливается на метке, пока остальные четыре ведут дорожку от подбородка к кадыку. Несмотря на то что старший супруг не сжимает мою шею, я всё равно задыхаюсь. Лёгкие вмиг отяжелели, болезненно резко сжавшись изнутри. — Разбудил? — спрашивает он, практически шепча в левое ухо. Меня воротит от его горячего дыхания, что противно щекочет мою кожу. Пытаюсь отодвинуться, но не получается. Пальцы на шее чуть сдавили, ещё немного, и его ногти не просто заострятся, но и вопьются в мою кожу. Больше не шевелюсь. В тишине замечаю, как тяжело дышу, практически хныча. Его тоненьких нитей на собственных губах пугаюсь, дёрнувшись назад, тем самым оказываюсь к Зверю ещё ближе, чем до этого. Хоть мои губы и сжаты, нити всё равно протискиваются внутрь. Они снова управляют моими лёгкими, а всё, чего я боюсь, так это разбудить детей. — Мы ведь уже проходили такую процедуру. Просто подожди немного. Я знаю, что таким образом он поможет мне нормализовать собственное дыхание, но всё равно не потерял желания выблевать их, оттолкнуть старшего супруга. В итоге не выдерживаю и прикусываю нити. Боюсь оторвать руки от своих детей. Мало ли Зверь захочет с ними что-то сделать, а я даже не замечу этого. — Беспокоишься за них? — спрашивает он, убирая пальцы с моей шеи. — Не нужно. Коул будет присматривать за Анном. И, чтобы ты не волновался, мы будем навещать тебя. Каждый день. А ты пока выздоравливай. Мы все с нетерпением будем ждать твоего возвращения. Не знаю, на что он рассчитывал, когда произносил это, но меня пугают его слова, отчего дыхание сбивается ещё сильнее. Оттого что он отодвинулся, я готов вздохнуть спокойно, но Зверь тут же наваливается грудью сверху. Нити широко раскрывают мой рот, впуская чужой язык. Даже не знаю, к счастью или нет, но Зверь начинает с моих губ, поочерёдно всасывая их, прежде чем идёт дальше. Подавляю в себе стоны протеста, давя из себя непонятные звуки. — Нам не стоит будить их. Коул рассердится, если увидит тебя испуганного. Кто знает, что или кого попросит мой отец в качестве его наказания. — Всё же он снова запугивает меня. Не выдерживаю и начинаю тихо реветь, но слёзы не вытираю, всё ещё боюсь убрать руки от детей. Так я их хоть как-то чувствую. А супруг этим пользуется. Чувствую, как его рука, что до этого была на моей шее, опускается на мою грудь, несильно сжимая. Капли молока тут же выходят из соска, пачкая больничную одежду. Зверь углубляет поцелуй, попутно расстёгивая мою больничную рубашку. Не отвечаю ему взаимностью, хоть и позволяю хозяйничать. К моему счастью, Анн ворочается, протягивая свои руки к соску, а когда не получает желаемого, начинает требовательно кряхтеть. Только это отрывает Дерека от меня. Почувствовав лёгкость от отсутствия чужого тела, наконец-то решаюсь пошевелиться. Рубашка уже расстёгнута, а потому просто притягиваю младшего сына поближе к себе. Правую руку так и не убираю от Коула, боясь потерять с ним контакт. — Что такое? — сонно ворчит Коул. — А-а-а-анн п-п-прогол-л-лодалс-с-ся… П-п-прост-ти, ч-ч-что раз-разбуд-дили… — Ничего. Пусть покушает, — так же сонно проговаривает Коул, поглаживая Анна по головке и чуть по моей руке. И снова укладывает голову на подушку. Решаю не спрашивать Коула про Дерека, да и последний не подаёт никаких признаков присутствия. Его как будто бы и не было. И это даже хорошо. Не хочу более чувствовать прикосновения старшего супруга — ни к себе, ни к детям. Я так и не смог уснуть ночью. К счастью, супруг больше не трогал меня. Да и к детям вроде как не прикасался. Не прикасался ведь, так? В раздумьях, тут Зверь или нет, я полностью погружаюсь в себя. Когда начинают петь утренние птицы, даже не замечаю, а когда прислушиваюсь, то почему-то пугаюсь. Впрочем, ответ и так известен. Зверь сказал, что заберёт Анна. То, что он не уточнил день и время, пугает ещё сильнее. Я не знаю, когда этот дикарь разлучит меня с детьми. Зная его методы «воспитания», уверен, детей некому будет защитить. Из них двоих только Коул и может хоть как-то обороняться. А что Анн? Его же сожрут за один присест и даже не подавятся! Нет! Я не могу… Не могу отдать ни Коула, ни Анна! — Пап? Ты в порядке? — Дёргаюсь от вопроса Коула, сильнее сжав пальцы на их одеждах. — Ты так сильно вспотел. Мне позвать врача? — М-м-милый? — Хочу прикоснуться к щёчке Коула, потому и веду руку чуть выше, так и не отпустив его одежду. — Я здесь, пап. — Сын сам помогает найти его щёку, притянув мою руку к ней. — К-к-к-как ж-ж-же х-х-хор-р-рошо… И т-т-ты, и А-а-анн р-р-рядом с-с-со м-м-мною… — Да, пап. Мы здесь, рядом с тобой. — Д-д-д-д… — как бы ни старался, а всё равно не могу выговорить его имя. — О-он с-сказал, ч-ч-что з-з-з-забер-р-р-рёт А-а-а-а-анна… С-с-сказ-зал, ч-что т-т-ты б-б-будешь п-присматривать… — Отец говорил с тобой? — Коул спрашивает так, словно сам допускает его присутствие в палате. — Д-да… — Коул резко встаёт с постели, не отрывая моей руки от щеки. — К-коул?.. — Он ничего тебе не сделал? — Теперь он сам щупает меня, проверяя наличие повреждений. Но их нет. — Н-нет. Т-т-только п-п-погов-в-ворил. — Сам не понимаю, почему вру. Впрочем, он и правда ничего в этом плане не сделал, на моём теле не должно было остаться каких-либо следов. — Точно? — Т-т-т-точн-н-но. — Не понимаю, почему он так переживает. — Пап, если он хоть что-то тебе сделал, лучше расскажи. — Н-нет. — Понимаю, что лгу, но о том, что сделал супруг, Коулу лучше не знать. — Что «нет»? — Т-т-только г-г-г-говорил… — Хорошо. Я верю тебе. Коул снова укладывается на постель, подвинувшись поближе к нам так, чтобы не разбудить Анна. Младшенький ещё сонно причмокивает губками, наслаждаясь беззаботным сном. А я думаю лишь о том, что так будет лучше. Мне не следует лишний раз провоцировать ни Коула, ни старшего супруга. Процедуры проходят в своём неторопливом темпе. Но я остаюсь таким же напряжённым, как и утром, волнуясь за Анна. В этот раз всё прохожу без Коула, оставив его присмотреть за младшим братом. Хоть и доверяю своему ребёнку, всё же страх гонит обратно в палату. — М-м-мистер К-ко? — Да? — тут же отзывается некомата откуда-то сзади. Он всегда сидит или стоит где-то в стороне, пока я отмокаю, потому я и не удивляюсь тому, что его голос звучит где-то чуть дальше от меня. — М-м-мы м-можем з-з-законч-чить н-на с-с-сегодн-н-ня с в-в-ванной? — Конечно, мне нравится то, что вода тут не простая, а чем-то ароматизированная и с пузырьками, что мягко массируют всё тело, но присутствие детей важнее. — У вас снова разболелись разрывы? — голос звучит уже чуть ближе ко мне, хоть и до сих пор в стороне. — Н-нет, п-п-п-прос-сто… п-просто х-хочу к д-д-детям… — Почему-то мне думается, что буду осмеян, если отвечу честно на его вопрос. — Думаю, пару минут ничего не решат. А вот чай в окружении детишек будет вам на пользу. — З-з-звучит з-здоров-во. — Значит, так и распоряжусь. Встаю из ванной сразу же, как улавливаю его шаги ко мне. В протянутые руки тут же укладывается небольшое махровое полотенце. Обычно мне помогал Коул выходить из ванной, а в этот раз его нет. Сначала даже подвисаю немного, думая, что же мне делать, но чьи-то руки подхватывают меня под спину и колени, вынимая наружу. На пол ставят аккуратно, следя, чтобы не упал. До меня не сразу доходит, что руки были без шерсти, с нормальными человеческими пальцами. Замираю, прижав полотенце к груди. Неосознанно горблюсь, пока колени чуть сгибаются, дрожа. У Коула руки будут поменьше, да и кожа куда нежнее. Милли бы обязательно дал о себе знать. Ко — кошак. Анн слишком мал для этого. Других ко мне не подпускают. Разве только… Он снова рядом, пока я не вижу… — К-к-кто э-э-э-это? На мой вопрос никто не отвечает. Ко шагает всё так же где-то в стороне. То, что он запер дверь с другой стороны, тихо прошептав извинения, не на шутку пугает меня. В полной мере осознаю, с кем я остался наедине, практически голый. На мне только плавки да прижатое полотенце, которое потихоньку вырывают из рук. — Лео… — Его голос звучит у моего правого уха, пока чужие руки окончательно вырывают полотенце. — Позволь я оботру тебя. Ему не нужно моё разрешение, чтобы начать делать задуманное. Только вот я от первого же прикосновения отскакиваю назад, больно ударяясь об бортик ванной. Копчик тут же даёт о себе знать. Но внутрь уже не падаю — его нити держат навесу. — Н-н-н-н-нет… — всё, на что меня хватает. — Я ничего тебе не сделаю. Только вытру с тебя влагу и переодену. Он снова пытается прикоснуться ко мне, но я вырываюсь, сползая на пол. Сразу же утыкаюсь руками в пол, чтобы иметь хоть какой-то ориентир. В первых же попытках узнать, что поблизости, натыкаюсь на его стопы. Отдёргиваю руки к себе и тороплюсь отползти на четвереньках подальше от старшего супруга. — Н-н-н-нет! Н-н-не н-н-надо! К счастью или нет, но меня никто не останавливает. Я помню, что у кресла, на котором обычно сидит Ко, стоит небольшой столик. К нему и решаю доползти, чтобы залезть под столешницу. Сделав это, всем телом прижимаюсь к стене. Холодно, зато вдали от Дерека. — Ну и зачем ты это сделал? Знаешь ведь, что могу вытащить. А так, только лишний раз злишь меня. — Н-н-нет! — А мне казалось, что ты захочешь понянчиться с Анном перед тем, как я заберу его домой. — От его слов я закрываю голову руками, уже представляя, как Анна рвут на куски. — Давай, вылезай. Иначе простынешь. — Несмотря на то что он пока ещё просит и уговаривает, я всё равно не вылезаю из своего мнимого укрытия. — Если заболеешь, то к тебе не пустят ни Анна, ни Коула. А вот последние слова действуют на меня куда эффективнее, чем предыдущие. Сначала опускаю руки с головы на колени, прижав их к себе. Не могу успокоить дрожь в теле. Стоит супругу сесть рядом со мной, как я тут же сильнее забиваюсь в угол, потеряв всё желание выйти к нему. — Поторопись. Иначе уйду к нашим детям один. Под его угрозой я пытаюсь хоть как-то двинуться в сторону, но стоит рукам наткнуться на супруга, как тут же убираю их обратно к себе. И так не один раз и не два. В итоге супругу всё это надоедает, и он, грубо схватив меня за кисти рук, сам вытаскивает из-под стола. — Н-н-не т-т-трог-г-гай м-м-меня! — кричу что есть силы, но выходит лишь писклявый лепет. С помощью нитей он усаживает меня на тот самый столик. Ноги тут же разводятся в стороны, удерживаемые его нитями. На левом плече чувствую не только тяжесть тела, но и яркую боль от укуса. Клыки до противной дрожи впиваются под кожу, а боль тут же расходится по телу, словно по венам. Я не понимаю, как много крови уже успело выйти, а ощущения начинают петлять, путая меня. Не сразу замираю под чувством страха. До меня не сразу доходит, что супруг может легко прокусить человеческую плоть, оторвать, словно сладкую вату с палочки, так же легко и просто. Не замечаю, как ладонями упираюсь в его плечи, более не отталкивая от себя. Только запах крови стучит в голову, вызывая головокружение. Пользуясь тем, что я больше не сопротивляюсь, Зверь ослабляет хватку своих клыков и рук, что всё это время были вцеплены в мои чуть выше локтей. Я сразу начинаю щупать место укуса, тут же жалея об этом. Левой рукой тяжело что-либо делать, а потому опускаю её вниз, сквозь зубы выдавливая болезненные стоны. Правую оставляю возле плеча, сжимая разрывы. Нужно хоть как-то остановить кровь! — Давай поступим следующим образом, — проговаривает он, сдерживая всё своё недовольство, — я лечу твою рану, вытираю тебя полотенцем, переодеваю в чистую одежду, и мы вместе идём к детям. А взамен твоему послушанию я оставлю Анна у тебя ещё на одну ночь. Как тебе такой расклад, м? Хоть он и спросил, всё равно не дожидается ответа от меня. Дёргаюсь от прикосновения махрового полотенца. Второй раз он прикасается уже ожидаемо. Ранки он зализывает, совершенно не спеша залечить их. То, что мои ноги всё ещё раздвинуты в разные стороны, позволяет супругу впритык прижаться ко мне, отчего и его одежда мокнет. Полотенце идёт в ход в полной мере, руки супруга делают всё не торопясь. Раны от клыков затягиваются, хоть и не так быстро, как другие до этого. Слишком медленно. В какой-то момент становится всё равно. И на язык, что уже давно ушёл с ранок на шею, ведя дорожку слюней; и на нити, что шире расставляют ноги в стороны; и на член старшего супруга, что стремительно быстро твердеет; и на дыхание, что противно греет кожу уха, пока губы причмокивают у мочки уха. — После ванны ты всегда такой вкусный. Не отслеживаю, как долго он возится со мной. Только когда он принимается стаскивать с меня плавки, снова делаю попытку отстранить его от себя. Нити реагируют сразу, откинув мои руки к стене над головой. И пнуть не могу, стопы слишком далеко от его талии, ещё и прижаты к полу. — Я только переодену. С тобой ничего не сделаю. — Но я не верю ему, сильнее дёргаюсь всем телом, надеясь хоть что-то оторвать от себя. Это его «ничего не сделаю» сейчас болит. — Ну, хватит! Не дёргайся! Несмотря на его слова, не прекращаю дёргаться и вырываться, до боли стирая кожу, что соприкасается с его нитями. А ведь они уже успели поднять меня над столиком, порождая у меня в голове различные вариации дальнейшего исхода событий. Но прекращаю делать это, когда полотенце прикасается к голым ягодицам. Инстинктивно замираю, ожидая, что же произойдёт. К моему счастью, Зверь просто вытирает влагу с моей кожи. На место мокрых плавок на меня одеваются чистые трусы, а после них — уже привычная больничная одежда, состоящая из штанов и рубашки. Обратно на столик меня никто не опускает. Вместо этого меня выпрямляют в спине, ставя на пол. — Видишь? Это не так уж и сложно. — Неожиданно, но он отпускает меня. Даже чуть шатаюсь от того, что оказался в пространстве совершенно один. — Лео, можешь мне немного помочь? Супруг спрашивает чисто для галочки. Подхватив, он быстро усаживает меня в кресло, я даже среагировать не успеваю. К губам тут же прикасается что-то смутно знакомое, проталкиваясь внутрь. — Просто посиди. Открываю рот, чтобы высказать протест, но супруг проталкивает головку члена внутрь. Хочу укусить его и уже сжимаю зубы на мягкой коже, но Зверь больно дёргает за волосы на затылке, угрожающе рыча. Его пальцы надавливают на челюсть, чтобы раскрыть мой рот ещё шире. Я даже руками его не трогаю, впившись ими в обивку кресла. Главное — перетерпеть, выдержать всё это. Протолкнув член чуть глубже, старший супруг делает неглубокие толчки. Губами чувствую его пальцы, что помогают дойти до разрядки. Невольно я и сам начинаю двигать языком внутри и, как только хватка на затылке ослабевает, активнее вывожу неразборчивые узоры. Лишь бы только всё быстрее закончилось! Понимаю, что он скоро кончит. Супруг снова вцепляется в мои волосы, пока темп толчков заметно увеличивается. Ещё одним поводом так думать стало то, что он углубил толчки. Практически задыхаюсь от них, а от неприятных ощущений и рвотных позывов в глазах накапливаются слёзы и вот-вот потекут вниз. Струя спермы не стала неожиданностью, но всё равно не принимаю её. Зверь вовремя просовывает большие пальцы между моих зубов, удерживая рот открытым, ведь я начинаю давиться спермой. Но не могу сделать это полноценно, с «набитым ртом», а потому некоторая часть уходит дальше, вниз по горлу. Остальное выходит наружу, но так и не скатывается до моей больничной одежды. Не вижу, но уверен, что это нити удержали лишние капли. Не спеша он всё же освобождает мой рот, и из него тут же выплёскиваются остатки. Сейчас он позволяет мне нормально откашляться и даже не принуждает проглатывать всё до конца. Лишь гладит по голове, путая мои мокрые волосы. И даже больше — он сам поднимает мою голову за испачканный подбородок, чтобы утереть влажным полотенцем. Слёзы он вытирает своими пальцами, откинув полотенце куда-то в сторону. — Ты молодец, — хвалит, словно я собачонка какая-то. — Пойдём. Нас, наверное, уже заждались. Он пробует мягко потянуть меня наверх, но я сильнее впиваюсь в обивку кресла, чуть всхлипывая. Знаю, что сейчас лучше послушаться его и встать, но я опускаю голову вниз, ревя ещё сильнее. Боль в ногтях, что практически сделали дыры в мягкой обивке кресла, замечаю не сразу, лишь когда он сильнее дёргает за руки. После этого вовсе чувствую, как запах крови снова ударяет в ноздри. — Лео, ну что ты натворил? Ноготь почти под корень сломал. Знаешь ведь, что Коул это мне припишет. — Нити сами раскрывают мои пальцы, почти ломая их. — Милый, расслабься. — Лёгкость от боли замечаю не сразу. И если бы Зверь не поцеловал пальцы, то я вовсе не понял бы, что он закончил. Он всё же отрывает меня от кресла, взяв на свои руки. Хоть и уложился на его плечо и часть груди, всё равно не трогаю его, прижав руки к себе. Даже думать не хочу о том, чтобы обнять его в ответ за шею. А вот оказаться поскорее в палате — хочу, да ещё как. Про чай уже и не думаю. — Завтра вечером приду за Анном. Посидишь с ним до конца времени посещения гостей. И тебе следует привыкнуть, что он будет с тобой от силы часов пять в день. Не волнуйся, я постараюсь приводить его после твоих процедур, чтобы вы могли вместе проводить время вместе не только в палате, но и успели провести совместную вечернюю прогулку. От его слов ещё хуже. Неужели это и правда последняя ночь рядом с Анном и Коулом? Я же не смогу без них! А они? Они же будут в опасности, пока находятся рядом с ним. Почему-то только сейчас чётко осознаю, насколько это опасно. Супруга даже моё присутствие не сдержало от убийства одного из близнецов, а что может случиться, пока я торчу здесь? С такими мыслями и не замечаю, как мы выходим из ванной комнаты. Мистер Ко что-то торопливо говорит Зверю, я не вслушиваюсь. Зато вслушиваюсь в топот его ног. Это единственное, что чётко звучит в моей голове на фоне всего остального. Не замечаю, как мы входим в палату. И даже не понял бы, если бы Коул не подавил свой крик, вероятно, на Дерека. Повисшую тишину разрушает смех Анна. Уверен, младшенький уже успел проголодаться. Супруг сам опускает меня на постель. Сразу же чувствую, как рядом уже привычно прогибается матрас. Протягиваю руки к детям и тут же натыкаюсь на Анна. Он сразу же хватается за мои пальцы, притягивая к себе. — П-п-п-п-прог… п-п-прогол-лодался? — Всё ещё чувствую, как руки супруга крутят в своих пальцах мои волосы, а потому и не могу расслабиться. — Я уже покормил его, — спокойно отвечает Коул. Неужели он не видит, что Зверь здесь? Вопрос не озвучиваю, он просто застревает в горле. — Анн хорошо кушает пюрешки и коровье молоко. А ещё он сегодня впервые сел самостоятельно. Коул продолжает весело рассказывать о том, как он провёл этот день с младшим братом. И под его рассказ о том, как большая часть пюре оказалась на нём самом, я чувствую, как Анн и правда сам садится на попку, что-то угукая. И я даже не хочу прерывать его рассказ вопросами о том, как долго он позволяет своему отцу наблюдать за нами. — К-к-какой м-м-молод-д-д-дец… Старший супруг сам прекращает тискать мои волосы, аккуратно опустив их. Хоть он больше не трогает меня, я чётко ощущаю, что сам хочу вырвать свои волосы под корень. Но пока держу себя в руках. Сейчас слишком много тех, кто может остановить. Прижав детей к себе, падаю на подушки. У меня нет времени на то, чтобы просто думать. Ночь… У меня ровно ночь на то, чтобы ещё побыть с детьми. А от прогулки откажусь. Хочу просто побыть с детьми… Снова не сплю целую ночь. Из-за этого усталость чувствуется сильнее обычного. В этот раз осознанно встречаю утреннее пение птиц. Чувствую, что на улице холоднее обычного, и уже хочу сильнее укутать и себя и детишек, но одеяло само натягивается на наши плечи, пока чьи-то руки попутно поправляют его. Теперь меня пробивает не от ранней прохлады, а от страха. Я не знаю, заметил ли он то, что я не сплю, ведь мои глаза закрыты. А открыть их боюсь, хотя ничего нового не увижу. Только темноту. Весь день сижу как на иголках. И от процедур отказываюсь, если для этого нужно куда-то выходить из палаты. Но лекарства выпил все, которые только дали. Мистер Ко лишь тихо вздыхает, явно напуганный моим старшим супругом. И чем дольше времени проходит, тем больше я накручиваю себя, прижимая Анна. А он хочет играться с Коулом, который помогает ему делать первые шаги в игровой форме. Потому и протестующе кряхтит. — Пап, ну ты чего? — Т-т-т-ты з-з-знаешь в-в-ведь, ч-ч-что… ч-ч-что… о-о-он х-х-хочет-т з-з-забр-рать и т-т-теб-бя, и А-а-ана с-с-сегод-д-дня? — Знаю, — честно отвечает Коул. — О-он е-е-ещё зд-десь? — Я надеюсь, что сын скажет, что его здесь нет. — Да… — Но он лишь подтверждает мои опасения. Зверь всё ещё здесь. — Отец думает, что иначе ты убежишь. От его слов сильнее вцепляюсь в младшего сына. Понимаю, что сейчас не должен выделять кого-то из них подобным образом, но ничего не могу с собой поделать. Я давно начал побаиваться Коула и, как мне кажется, сейчас этот страх закрепляется. Почему он ничего не говорил про него? Почему не предупреждал меня? А если он его и к Анну подпускал? — Пап? — обеспокоенно спрашивает Коул. А я лишь опускаюсь корпусом вниз. — Что-то болит? Пап? ПАП?! А я ничего не могу ему ответить, язык словно онемел и совершенно не слушается. Голова кружится так, словно я только что слез с американских горок, и я уже сам падаю головой на пол, придавливая Анна своим телом. Никто не спешит поднять меня обратно. Голоса доходят, но всё словно через вакуум, не могу чётко распознать слова. Понимаю лишь то, что Анн кряхтит сильнее обычного, упираясь в меня не только ручками, но и чуть острыми нитями. Да голос старшего супруга, что перебивает Коула. Наконец подняв меня, они высвобождают Анна. Хочу потянуться к нему, снова сжать в своих руках, но даже пальцем не пошевелить. А эхо голосов всё тише и тише звучит в моей голове… Не осознаю, когда прихожу в себя. Подушка под спиной чуть приподнята, так что я сижу полулёжа, запрокинув голову наверх. Анн больновато причмокивает губками на моём правом соске, сося молоко. Рядом кто-то сидит, поддерживая Анна, чтобы тот не упал. Подумать только, младшенький почти стоит на своих ножках. Кто-то держит мою левую руку, поэтому поднимаю правую, чтобы погладить Анна по головке. — Пап? Тебе лучше? — голос Коула звучит справа, и я понимаю, что это именно он поддерживает Анна. И раз старший сын сидит именно на постели, то слева сидит кто-то иной. Это точно не мистер Ко, у него мягкие лапы, имеющие лишь некие намёки на человечески кисти рук. Рука же, держащая меня, гладкая, а подушечки пальцев чуть жёсткие. Пробую вырвать руку, но некто мягко удерживает. Впрочем, почему «некто»? Теперь уверен в том, что это старший супруг. Никто другой бы не стал так поглаживать, молча удерживая на месте. — М-м-мне л-л-лучш-ше. П-п-прост-ти, е-если н-н-напуг-г-гал. — Ничего. Главное, что тебе уже лучше. Так как левую руку я так и не вытащил из хватки, мне приходится оторвать правую, чтобы протянуть её к Коулу. Самостоятельно не нахожу, поэтому сын сам подхватывает мою руку и притягивает её к своему лицу. Надолго не оставляю ладонь на его щеке, веду её за его спину и притягиваю поближе к себе. — П-п-позв-воль о-о-обниму. После моих слов Коул сам укладывается рядышком, но так, чтобы не задавить младшего брата. Сразу же приобнимаю его за плечи, целуя в лобик. Он не должен думать, что не важен для меня. Я люблю его, просто с определённой опаской. Да и он пока единственный, кому я могу доверить Анна. — П-п-прис-с-матрив-в-вай з-з-за А-а-анном. П-п-п-прошу, з-з-защищ-щай е-е-его. — Буду. Даже не волнуйся. Хорошо? — Н-н-не б-б-буд-ду. Не выдерживаю и всё же вырываю левую руку, чтобы нормально обнять детей. Он позволяет мне это сделать. А я сдерживаю себя, чтобы не зареветь перед детьми. — Лео… — тихо звучит голос Зверя. Не знаю, чего он хочет, но мне снова дурно. — Хочешь побыть с ними ещё немного? Не могу ему ответить, поэтому просто киваю головой. Он что-то шепчет про то, чтобы я не пугался, и сам наваливается на нас, сжав в одни большие объятия. Я бы даже сказал — медвежьи. Мне душно. Да и Анн больно прикусил сосок, выдавив из меня стон. — Но я всё равно заберу их сегодня. Анну необходим дом, своя комната. Ты ведь понимаешь это? — Понимаю. Отлично понимаю это, но так же отчётливо осознаю, что с ним нельзя оставлять детей. — Пока ты тут, за детьми будет смотреть один из старших детишек Милли. А когда вернёшься домой, он и тебе помогать будет, пока я буду отлучаться с Коулом на тренировки. Конечно, если решишь вернуться домой и закончить лечение именно дома. В нашем доме. Среди наших детей. — Супруг всё продолжает давить на меня, стискивая в объятиях. — А там и осень близка, мы сможем быстро вернуть твоё зрение, и ты сможешь наблюдать за детьми своими глазами. Разве это не замечательно? Это действительно было бы замечательно, если бы он не был бы рядом с нами.
