Первый лот

Стоило им оказаться в спальне, как Баки будто с ума сошел: быстро скинул обувь, комбинезон, швырнул в корзину для белья все остальное и утянул Стива в душ, врубил сумасшедший напор и прижался — такой лихорадочно возбужденный, горячий, что Стив только сейчас понял, каких усилий ему стоило сдержаться с Броком. — Давай, мелкий, ты меня. Хочу — аж яйца звенят, с первого, мать его, взгляда. Сегодня увидел эту наглую сволочь без футболки — думал, прямо там разложу, на чертовом столе. — Вот поэтому, Бак, нам никто не подходит. Потому что раскладывать на столе — это прерогатива альфы. — Какая чушь, сладкий мой, — Баки выгнулся у стены, находя удобное устойчивое положение, и нетерпеливо покрутил задницей, — он дождется, что когда-нибудь активирую его кандалы и трахну прямо у ближайшей стены. Уверен, у него будет стоять. У него и сегодня стояло. Никогда не видел таких упрямых альф. — Мы, по сути, нормальных альф-то и не видели. Ну, кроме Ника. — Фу, Стив, — Баки жарко задохнулся под ним, такой одуряюще тесный внутри, податливый, знакомый до мельчайшей черты. — Боже, как хорошо. У меня от этого Брока мозги съезжают. Самое время назад поставить. Давай, Стив, жестче. Мозги поставить на место им не удалось. Баки заводился снова и снова, едва кончив, принимался неудовлетворенно вылизывать Стива с головы до ног, терся всем телом, как ополоумевший кот. — Весь дом им провонял, — как в бреду шептал он. — От чердака до подвала. Как афродизиак распылили. Черт, не могу, — он поднялся с члена Стива и как был: голый, потный, с прилипшими к лицу волосами потянул Стива с кровати. — Идем со мной. Иначе я тебя затрахаю, а толку не будет. — Баки, мы ему обещали, — напомнил Стив. — Это неправильно. — Да не собираюсь я эту трепетную лань насиловать, — хрипло отозвался Баки, и глаза его лихорадочно, сухо блестели, как в течку. — Может, вида и запаха хватит. Блядь, нахрена мне был нужен этот хуев аукцион? Жили себе не тужили. Стив был с ним согласен, но это Баки, они уже усложнили себе все, что можно было усложнить, выхода особого не наблюдалось — сыворотка повлияла на Баки чуть иначе, чем на Стива, выкрутив его и без того высокое либидо на максимум. «Хорошее станет великим», — предупреждал их Эрскин и, как оказалось, не зря. Поэтому Стив натянул штаны и пошел за Баки. Они не включали видеонаблюдение в подвале, хотя камеры там стояли — Стив счел это неэтичным, да и датчиков движения и охраны периметра должно было хватить для того, чтобы обезопасить соседей от возможного побега агрессивного «дикого» альфы. Поэтому когда Баки открыл дверь в подвал, первым, что они почувствовали, был запах. Густой, тепло-терпкий запах чужого возбуждения. Баки остановился на верхней площадке лестницы и вдохнул его всем собой, набрал полные легкие и застонал сквозь зубы: тихо, жадно и призывно. Стив знал этот звук. В течку он ничем не мог ему помочь, и тогда они оба стонали так: жалобно, умоляюще и жалко. Звали того, кого природа наделила способностью решать проблемы подобного рода. Но этот кто-то все не приходил. Баки спрыгнул вниз, приземляясь четко у подножья лестницы, дотронулся до члена, оттягивая его вниз, и повел носом из стороны в сторону. В подвале было темно — крошечные зарешеченные окна выходили на живую изгородь, и ночью, понятное дело, свет почти не пропускали. Мерцала только панель «тревожной кнопки», вмурованная в стену, но и ее голубоватого света хватало, чтобы рассмотреть лежавшего на матрасе альфу. Голого возбужденного альфу, даже не накрытого простыней для приличия. — Блядь, — только и сказал Баки, и Стив уловил, как меняется его запах. С привычно приглушенного он, будто раскрываясь, расцветал все новыми и новыми оттенками, возбуждающе-вкусными, умеренно сладкими и манящими. — Мелкий, иди сюда, — позвал Баки, опускаясь на колени у матраса Брока. — Наш уговор в силе, — сказал он ему, и привыкшим к темноте модифицированным зрением Стив увидел, что Баки, облизываясь, смотрит на член Брока. Большой, темный член, на аккуратные идеально круглые яички и темное кольцо будущего узла у самого корня мощного ствола. Рот сам собой заполнился слюной, и Стив сглотнул ее, пытаясь унять возбуждение, но ничего толком не выходило: Баки повел носом у запястья расслабленно лежащего Брока, но не дотронулся до него, лишь опустился на локти, опираясь на край матраса и отставил влажно блестящую задницу. — Давай, Стив, — попросил он. — Ну же, сладкий, у меня сейчас крыша поедет, а она и так не слишком хорошо приделана. Стив вошел в него одним длинным сильным движением, так, как им обоим нравилось больше всего, и Баки хрипло застонал, потерся лицом о тонкий хлопок простыни, наверняка пропахший альфой, и принялся вскрикивать на каждом толчке: глухо, жадно, голодно, будто не кончил до этого пять раз за два часа, ни разу не прикоснувшись к члену. — Да, сладкий, боже, не могу, — тонко произнес он ломким голосом и уткнулся альфе в подмышку, задрожав от желания, возбуждения, яркого, ни с чем не сравнимого удовольствия, моментально передавшегося Стиву. Они вспыхнули оба, разом, жарко до боли, Баки ритмично сжимался на нем, извиваясь, стараясь быть ближе к альфе и в то же время — не нарушать договор и ни к чему его не принуждать. Хотя, если разобраться, — пришла вдруг мысль — они уже принудили его смотреть, не спросив разрешения, вломились среди ночи и устроили тут шоу. — Вот теперь круто, — слабым голосом признался Баки, вытягиваясь наполовину на полу, наполовину на матрасе, почти под боком у невозмутимого Брока. — Прости, красавчик, если бы не твой выносящий мозг запах, я бы никому не дал спать. Ни себе, ни Стиву, ни тебе. Или красавчиком тебя тоже нельзя называть? Если соберешься откусывать голову, у меня есть последнее желание приговоренного, — получив, что хотел, Баки снова стал расслабленно-болтливым, домашним и добродушным. — Какое, интересно? — хрипло спросил Брок, и Стив был ему благодарен за отсутствие более резонных вопросов. Например о том, что они тут делают. — Хочу внести в завещание еще один пункт. Запрет на перепродажу моей половины тебя. Не хочу, чтобы какому-то другому омеге достался этот пиздец. Стиву на мгновение показалось, что альфа придет в ярость, но тот только хмыкнул и столкнул разомлевшего Баки со своего матраса. — Напомни мне не верить твоим обещаниям, Баки. — Чего? — Ну, например, того, что этот кошачий концерт в номер я не заказывал. — Это за счет заведения, — Баки сладко зевнул, наконец-то удовлетворенный, сытый. — Ол инклюзив. Тебе помочь? — спросил он, указав на все еще возбужденно торчащий член Брока. — Ага. Включи вытяжку и иди, наконец, спать. — От воздержания бывает простатит, — зевая, предупредил Баки и пошел к панели управления климатом. — Но мое дело предложить. Брок вдруг посмотрел на Стива и оказался очень близко одним красивым хищным движением. — Жаль, что только твое, — почти касаясь губами губ Стива, ответил он. — Этот рот я бы натянул с удовольствием. — Нормальный у меня рот, — надулся Баки. — Не хуже. — Не закрывается только, — Брок снова откинулся на подушки и прикрыл стояк простыней. — Раз уж мы тут все свои, то мне нужны сигареты и минимальный набор тренажеров. Хотя бы гантели какие-нибудь, турник и утяжелители на руки и ноги. Не собираюсь в этом гареме жиром обрастать. Стиву казалось, что сигареты и физические нагрузки плохо сочетаются друг с другом, но спорить было лень. Хотелось завалиться на этот самый матрас, уткнуться во вкусно пахнущую шею Брока и уснуть до самого утра. Но пришлось вместо этого соскрести себя с пола и тащиться на второй этаж, в их с Баки спальню. — Он очень сильный, — зевнув, сонно поделился наблюдениями Баки. — Я всерьез тянул за поводок сегодня и будто стену двигал. То есть я бы преуспел конечно, но предварительно сместив ему позвонки. Слышал, что альфы сильнее… но чтобы настолько… Побормотав какую-то обычную свою тарабарщину, Баки наконец уснул, а Стив еще успел подумать о том, что альфы из группировки Брока, наверное, не имели таких проблем, как два неудовлетворенных омеги под одной крышей. И могли ходить на тренировки, стрельбы, участвовать в спаррингах. Считалось, что на территории базы они никому всерьез не угрожают и сбежать просто не в состоянии. А Броку приходилось сидеть в подвале посреди гражданского квартала при ровно тех же выдвинутых ему обвинениях только потому, что Баки сослался на десятый чертов параграф чертового закона о правах омег. *** Утром Стив проснулся и Баки рядом не обнаружил. Пришлось напрячь модифицированный слух, чтобы уловить его мелодичное мурлыканье с кухни. Улыбнувшись, Стив подумал, что с трудом мог припомнить бодрого довольного жизнью Баки в семь утра субботы, да еще и на кухне, сооружающим завтрак. Потянувшись, он поднялся, быстро принял душ, прихватил планшет и спустился на кухню. — Вижу, ты прямо настоящий американский завтрак решил приготовить, — заметил Стив. Баки, одетый только в белье и короткий фартук, улыбнулся от плиты, на которой в сковороде шкворчал с десяток прикопченных сосисок. — А то, — он подмигнул Стиву, подставил губы для поцелуя и вдруг сказал: — Жаль, что в подвале нет кухни. Уверен, я охуенно смотрюсь в этом фартуке. — Именно так ты и смотришься, — Стив погладил его по пояснице и поцеловал в плечо. — Кстати, об этом. — О, неужели ты будешь сейчас нудеть о том, как некрасиво я вчера поступил, изнасиловал Брока в мозг и в глаза своей несдержанностью. — Нет, — Стив поцеловал его в шею, лизнул за ухом и чуть прикусил загривок под волосами, ощущая на них слабый запах Брока. — Расскажи мне о тех альфах, которых купил ЩИТ. — Здоровенные, пожалуй, покрупнее нашего. Таузиг и Ларсон. Неагрессивные, но мощные, хорошо подготовленные. Знаешь, наши бойцы на их фоне как заводные солдатики, которые только для парадов, как пилоты, всю жизнь на симуляторах пролетавшие. А они боевые машины. Реально, когда с ними спарринговал… Там такие глаза, Стив, будто им запретили убивать, и они с усилием просчитывают, как сдержаться, чтобы поиграть с добычей, а не сразу кадык вырвать. Со мной они оживились немного, конечно, — Баки самодовольно хмыкнул и принялся переворачивать сосиски, — но все равно они вдвоем стоят отряда. Если врукопашную. Мария попросила составить для них расписание тренировок, чтобы наших с их помощью натаскать. — Как их содержат? — Да я как-то… погоди, — Баки повернулся к нему и упер кулак в бедро, что означало — он понял не только направление мыслей Стива, но и успел решить, что оно ему не нравится. — Ты хочешь сказать… — Я пока просто спросил об условиях их содержания. — Пока, — скептически произнес Баки. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Хочешь дословно? «Он не игрушка, Баки». «Он просто хотел выбирать, как ему жить и с кем спариваться». «Его обвиняют ровно в том же, в чем и всех остальных, а сидит он у нас в подвале, пока остальные скачут по полосе препятствий, наслаждаясь жизнью». «Мы посадили тигра в клетку, кормим мясом и водим самок на поебаться, но восьмисот миль тайги и настоящей охоты это ему не заменит». — Я рад, что ты и сам все понимаешь. Кстати о мясе для тигра. Это не оно подгорает? Баки, выругавшись, вернулся к приготовлению завтрака, а Стив открыл перечень разрешенных и запрещенных предметов для содержания осужденного дикого альфы, и закономерно не обнаружил там спортинвентаря. Альфа, купленный для размножения, им и должен был заниматься. Система, еще пару дней назад представлявшаяся справедливой, оказалась вдруг все той же машиной для подавления одного пола другим. Только теперь особого выбора не было у альф. Чтобы жить так, как хочется, альфа, во-первых, не должен был родиться и вырасти в питомнике, куда свозили всех, рожденных заключенными, в неблагополучных семьях или по контракту. Иногда бывало, что омега-родитель сам отдавал новорожденного альфу на воспитание в питомник, отказываясь ото всех прав на него. То есть, чтобы стать относительно свободным, альфа должен был родиться в семье. Причем в семье, не настроенной заработать на заключении брачного контракта, а, наоборот, готовой потратиться на образование ребенка-альфы и получение им профессии. То есть шансы были, но минимальные. А из питомника только один путь: в мужья какому-нибудь омеге или сразу нескольким, желающим иметь детей. И вот они тоже редко заморачивались образованием своего альфы. Да и альфа из питомника чаще был таковым только по половой принадлежности. — Я думаю, нам нужно как-то переоборудовать спортзал, чтобы Брок мог им пользоваться, — сказал Стив. — Решетки на окнах поставить? Баки быстро выложил сосиски, свернутые рулетики десятка тонких омлетов, тосты и полный кофейник на один поднос, а на второй принялся выставлять блинчики и сиропы, сливки, сахарницу, соусы и прочее. — Мне все это не нравится. — Ой, знаешь, мне тоже. Ищи подносы, сервируй, тащись в подвал, рискуя каждый раз с лестницы наебнуться. И все ради чего? Ради ебли с узлом, в которой нам отказано. Пока отказано, — поправился он и кивнул на второй поднос. — Давай, бери и потащили, пока не остыло. — Ты, может, оденешься? — Не может. Чего я должен менять привычки? Хватит того, что я после охрененного секса должен тащиться два этажа вверх, чтобы поспать. — Надо как-то это решить. — Превратить дом в клетку целиком? — Баки дернул бровью и направился ко входу в подвал. Стив смотрел на его аппетитно перекатывающиеся под бельем ягодицы и думал о том, что традиция завтракать, не одеваясь, явно заслуживает сохранения.