Первый лот

— Условия, — Баки даже облизнулся, как почуявший бесхозную сосиску кот. — Какие же? — Первое, — Брок переставил пепельницу на колено и выпустил дым в потолок. — Мы начнем до того, как у меня откажут тормоза. Хотя бы за пару дней. Может, тогда не будет настолько плачевных последствий. — Я если и буду плакать, то от счастья, — вставил Баки и «незаметно» подобрался ближе. Примерно настолько же «незаметно», как не приученный охотиться домашний кот подбирается к игрушечной мыши. — Второе. Как только начнется, вы максимально укоротите мне поводок, чтобы я не мог поставить метку. Намордник не пойдет — взбешусь так, что любви не выйдет. Ни большой, ни чистой, ни страстной — никакой. — А ошейник тебя не взбесит? — поинтересовался Стив. — В первый гон не бесил. В отличие от намордника, — Стив переглянулся с Баки, и оба они сочли за лучшее промолчать. — Третье. Вы пообещаете мне, что без колебаний воспользуетесь всеми положенными вам законом средствами, — он показал на браслеты, — если я не просто сорвусь, а вообще уплыву в неведомые ебеня. Я не хочу очнуться над вашими истерзанными телами. — Ты себе льстишь, красавчик, — промурлыкал Баки. — Я полдюймовую арматуру могу бантиком завязать. Вряд ли я позволю истерзать себя или Стива. — Если бы не надежда на то, что вы вдвоем окажетесь выносливее остальных, я бы принял подавители. И плевать на последствия. Я много чего натворил в жизни, но все, что совершал и еще, думаю, совершу, было в трезвом уме. Я привык отвечать за поступки. Или, во всяком случае, помнить их во всех подробностях, чтобы в случае чего знать, как выкручиваться. В гон же я себя не помню. — И это странно, — это действительно было странно, и Стив решил, что Броку следует знать об этом. — Обычно альфы просто испытывают сильное возбуждение и страдают как омеги, если не могут его удовлетворить. Но остаются при этом вменяемыми. — Скажи, — Баки подобрался к Броку вплотную и погладил по плечам живой ладонью, — так было только в подростковом возрасте, или позже тоже? Брок потерся щекой о тыльную сторону его ладони и прикрыл глаза. — Один раз в подростковом и один раз позже. Лет в двадцать пять. Оба раза омеги были шлюхами. Второй раз я честно предупредил, что так может случиться, заплатил три цены до и после — еще три. В качестве компенсации морального вреда и заодно выходного пособия — наверняка парню не скоро захотелось раздвинуть ноги. И перед этим делом он бахвалился своей удалью, опытностью и выносливостью. Никого не напоминает? Баки потерся лицом о его волосы, погладил шею, зарылся пальцами в волоски на груди, видимо, решив, что «хоть за пару дней» означает «прямо сейчас». — Твой дружок совсем не ревнует? — спросил Брок, и Баки так искренне изумился вопросу, что Стив невольно улыбнулся. — Я ему оставлю, — пообещал он, даже не поняв, что имеется в виду совсем другое. Что Стив должен ревновать самого Баки к Броку, а не наоборот. — Если ты хоть вполовину настолько охуенный, как о себе рассказываешь, ему тоже перепадет. — Вообще-то, — Брок перетащил Баки на себя и запустил ладони ему под футболку, — я имел в виду, не бесит ли его, что ты тут об меня трешься. Баки стянул мешавшую футболку через голову и ухмыльнулся. — Не вполне понимаю, о чем ты. Ты наш. Общий. Один на двоих. — Реально не понимаешь или придуриваешься? — Брок провел ладонями по бокам Баки, и тот выгнулся на нем, едва слышно застонав от удовольствия. — Ну… из нас двоих я отвечаю за разведку и атаку. Попробовать новый соус, проверить, насколько вода подходит для питья, узнать, где засели снайперы, смять первую линию — это все ко мне. Стив — это планирование, рациональность, ум, честь и отдельно живущая совесть. Все это у нас как бы общее. Мы всю жизнь вместе. Так что я сейчас разведаю что и как, он подстрахует, а потом я прослежу, чтобы у него мозг отключился, а ты мне поможешь. Как тебе план? Брок посмотрел на Стива, будто пытаясь решить, врет Баки или нет, и, видимо, по выражению лица определил, что нет. Он так и не понял до конца, но кое-что до него все-таки дошло. — Интересный случай, — хрипло заметил он, сжимая ягодицы Баки и ближе подтаскивая его к себе. — Парные мужики. Мозг у вас тоже один на двоих? — Мозг только у Стива, — выдохнул Баки. — У меня исключительно спинной. Поэтому я по-ебанутому бесстрашный. — Это я уже понял, — Брок подхватил его под задницу и, легко поднявшись, понес Баки на кровать. — Видишь, Стив? — крикнул Баки оттуда. — Я не зря надел новые трусы. Баки был неисправим, и даже Брок, похоже, начал это понимать. Окончательно до него дошло, когда, стянув с Баки простые серые штаны, он обнаружил под ними голубое кружево. — Ебануться, — севшим от возбуждения голосом произнес Брок. — Повернись, красота. — Стив, меня наконец оценили по достоинству! А то все пиздец, пиздец, КАКОЙ ЛЮТЫЙ ПИЗДЕЦ! Брок рассмеялся и, перевернув Баки на живот, погладил его спину от шеи до самых ягодиц. Аккуратно потрогал шрамы на стыке бионики и живой плоти, и Баки, обернувшись через плечо, ему улыбнулся. — Не болит. И чувствительность снижена. Зато в остальных местах… — Рот бы еще закрывался. — Я знаю, что делать! — Баки плавно перетек на пол и погладил бедра Брока знакомым нежным движением, глядя при этом снизу вверх, и Стива полоснуло возбуждением. Он знал, как ощущаются его разные ладони, как все внутри замирает от взгляда его прозрачных глаз, от молчаливого обещания удовольствия. — Приличных омег вроде принято сначала в губы целовать, — голос Брока странно ломался, будто горло перехватывало, и Стив подумал, а были ли у него те самые приличные омеги? И понимал — нет. Не было никого, кроме тех, из публичного дома и, может, альф, таких же как он, одиночек, выплюнутых системой. Оказавшихся ей не по зубам. — Целуй, — тихо разрешил Баки, и Стиву стало немного завидно: Брок мог поцеловать Баки впервые. Ощутить его сладковатый вкус, мягкость губ и их нежную изнанку. Быть у Баки первым. Первым альфой, первым человеком, отдельным от него, которому можно показать себя настоящего. Баки со Стивом знали друг друга слишком тесно и долго, могли вообще не разговаривать, понимая без слов, и иногда это заставляло забыть, что бывает иначе. Что рядом может оказаться человек, которого ты хочешь сделать своим, но изначально, по большому счету, тот не заточен под тебя, не выкован с тобой одним куском, он может не подойти, не понять, огорчить. Он может оказаться интересным, его захочется узнать с нуля, попытаться понравиться, наладить контакт. Он будет непривычно вести себя в постели, злиться по непонятной причине, отказываться вставать в готовые пазы. И придется немного изменить себя, перестроиться, пересмотреть некоторые много лет остававшиеся привычными вещи, чтобы суметь более-менее удобно соединиться. Или нет. Брок и Баки целовались: мягко, не спеша, и Стив пытался представить, какой Брок на вкус. Наверняка горький от сигарет, но вместе с тем вкусный. У них с Баки никогда не было никого третьего. С первого поцелуя и неловкого секса, после которого они были такими счастливыми, такими безбожно, невозможно, страстно близкими, что ни о ком другом не возникало даже мысли. Тогда они еще были по отдельности Стивом и Баки, не резонировали, не додумывали друг за друга, не угадывали, не проживали все вместе. Стив поднялся из-за стола и пересел на пол, ближе к импровизированной кровати, погладил Баки по волосам, и тот, со стоном оторвавшись от Брока, поцеловал его. Вблизи от Брока пахло просто одуряюще: терпко, солоно и тепло. Запах сильного альфы окутывал, как облако, дурил голову настолько, что Стиву даже не казалось странным, что они с Баки сидят у ног человека, которого едва знают, и выставляют напоказ личное. То, чего не показывали никому и никогда. Баки провел губами по шее Стива, заставляя запрокинуть голову, и Брок моментально воспользовался этим: накрыл его губы своими, со стоном выдохнул, даже заурчал, и Стив почувствовал, что у него напрочь отключается мозг. Целовался Брок совсем иначе: вроде не слишком нагло, но Стив бы ни за что не перепутал его с Баки. Доминантная манера поддерживать ладонью под затылок и вести, пусть мягко и аккуратно, но в нужную сторону, Баки была не свойственна. Баки целовался так, как делал все: весело, игриво и немного провокационно. Брок же медленно, но верно утягивал на дно, в такие мутные темные глубины, о существовании которых Стив даже не подозревал. Момент, когда Баки добрался до члена Брока, Стив почувствовал всем собой: короткий яростный рык, мелькнувшая краснота в глубине темных глаз, оцарапавшие губы клыки. Баки застонал откуда-то снизу, по-омежьи мягко, успокаивающе, потерся лицом о бедро Брока, одновременно стягивая со Стива штаны — единственное, что на нем было надето — и трогая его член. Брок, задохнувшись от удовольствия, уткнулся Стиву в шею, опалил кожу дыханием и вдруг прихватил губами — сильно, почти больно, но не кусая, и Стива выгнуло от удовольствия. Он был омегой. И, пожалуй, никогда не ощущал, что это значит, так полно и остро, как в этот момент. Он застонал, положил ладонь Баки на затылок, чувствуя, как тот опускается и поднимается под ней, а второй рукой провел по спине Брока — напряженно-твердой, сильной спине своего альфы. Баки поднялся рывком, поцеловал Стива и вывернулся из тонкой паутины голубого кружева. — Не могу, — хрипло признался он. — Ебанусь сейчас. Брок притянул его к себе за задницу, скользнул между ягодиц сразу двумя пальцами и взял его член в рот — глубоко, до самого корня. Баки закричал. Дернулся инстинктивно, не понимая, чего ему хочется больше — насадиться на пальцы или загнать член глубже в горло. Сквозь душное марево возбуждения, когда Стив только-только ощутил тяжесть члена Брока в ладони, пробился настойчивый сигнал вызова. Телефоны они оставили наверху, но сигнал с них был выведен на панель тревожной кнопки, да и модифицированный слух позволял уловить отголоски рингтона даже сквозь закрытую бронированную дверь. — Блядь, — хрипло констатировал Баки. С растрепанными волосами, до предела возбужденный, готовый вот-вот кончить Баки, которому в данный момент было плевать на весь остальной мир. — Ебаное еврейское счастье. — Ты ирландец, — напомнил Стив, чувствуя, как приятный туман возбуждения рассеивается. — Брок, я прошу тебя. Пока я схожу выяснить, что происходит… — Хорошо, — альфа нехотя отпустил его, лизнув еще раз синяк на шее, так и не ставший укусом, и пока Стив поднимался по лестнице, открывал дверь, искал телефоны и возвращался, успел выполнить обещание. Баки лежал с таким выражением шока на лице, не в силах пошевелиться, что Стив даже проверил пульс у него на шее. — Это Мария, — расстроил его Стив. — Мне жаль, но знакомство придется отложить. Бак? — Мне придется воскреснуть, — еле ворочая языком, как после наркоза, ответил тот. — Детка, — Брок с намеком сжал его горло, напоминая, что прозвище ему не нравится, и Баки покладисто поправился: — Брок. Ты не… — Я не. Терпеть не могу вставлять на бегу. Навставлялся в свое время. Он притянул Стива к себе, поцеловал длинно, с обещанием, и отпустил. — Вытяжку врубить, шмотки свои убрать, принять душ и свалить. На все пять минут. — Я не встану, — пожаловался Баки. Брок столкнул его с матраса, поднялся сам и, спрятав крупный член, раскачивавшийся при каждом шаге, рывком поднял разомлевшего омегу и понес в душ. — Вода будет ледяная, — пообещал он, и Баки, моментально придя в себя, вывернулся. — Ну нет. Не порть мне впечатление, — он потрогал член Брока сквозь ткань штанов, облизнулся и с сожалением отошел на шаг. — Сегодня ночью… — Вы ночуете на базе. Советую принести мне пожрать, чисто на всякий случай. — Ой, точно, — Баки, получив повод позаботиться, мигом сполоснулся в душе и рванул наверх, не забыв, впрочем, прихватить вещи. — Вот, — поколебавшись, решил Стив. — Телефон отслеживается, работает только на прием. — Он протянул Броку тонкий аппарат авторства Тони, предпочитающего знать, где находится его альфа, что, с учетом размеров его Башни, было закономерно. — Мы позвоним, как только будет ясно, насколько это затянется. — Не бросай моих парней в самое пекло, — попросил Брок. Телефон он все-таки взял, покрутил в руках, играя желваками, но продолжать не стал. — Они отличные бойцы, но не всесильные. Таузиг тормозит немного, Роллинз тоже в прозрачных тряпках шуршит у этого вашего Старка, так что пнуть его будет некому. Ларсон лучше стреляет, но в рукопашке быстро теряет берега. — Скорее всего, они не будут пока задействованы, — успокоил его Стив. — Мы с Баки работаем только с притертой командой. Но если вдруг что… я учту. Обещаю. — Вот, — Баки, уже одетый, ссыпался с лестницы и поставил на стол поднос. — На сутки хватит, вода у тебя есть… — он жадно присосался к Броку, облапал его всего, едва не уйдя на второй круг. — Погнали, сладкий, — поторопил он Стива. — Целуй и поехали. Стив на мгновение почувствовал себя неловко. Осознал, что стоит голым перед Броком, и без тумана возбуждения ему вдруг показалось, что это глупо. Но Брок притянул его к себе, сжал, заставив задохнуться, и поцеловал до боли, так, что губы наверняка покраснели. Контраст с нежностью был просто поразительным. — Выметайтесь, — приказал Брок. — Через три часа на связи. Баки дернул бровями, но смолчал, протянув уже за закрытой дверью их общего дома: — Альфы все-таки кардинально от нас отличаются. Стив был вынужден с ним согласиться.