Первый лот

Из отведенных им апартаментов они вышли еще через сутки, Брок тут же понесся к своим, выяснять обстановку, а Стив с Баки не спеша позавтракали в общей гостиной, в которой в такую рань (около семи утра) не было никого, кроме зевающего во всю пасть Ларсона. Стоило им переступить порог, как огромный альфа повел носом в их сторону и, хмыкнув, уступил дорогу к накрытому шведскому столу. — Что это с ним? — зевнув, спросил Баки. — Не знаю и знать не хочу, — отозвался Стив. — Сваришь кофе? — Ага, — снова зевнул Баки, доставая турку. — Только без извращений, на плите, ок? — Давай. Я сделаю бутерброды. Баки сварил кофе и отошел к большому панорамному окну рядом с лифтом, медленно отпивал из кружки и смотрел на город. Все-таки в том, чтобы жить на Манхэттене, была некоторая прелесть — например, великолепные утренние виды. Стив отошел к большому телевизору на дальней стене, включил новости и, наверное, слишком увлекся перенастройкой планшета, служившего пультом дистанционного управления, потому что появление Родригеза он пропустил. Вернее, заметил слишком поздно, уже когда от двери, ведущей в коридор, раздался рявк Брока. Низкий, пробирающий до нутра рык ярости. Стив не заметил, как в несколько огромных прыжков оказался около Баки, но Брок успел раньше: в альфа-релизе он двигался не просто быстро, а стремительно — размытым пятном, и когда Стив оказался рядом с Баки, то только и смог, что заслонить собой от фонтана крови, хлынувшего из разорванного горла Родригеза. — Блядь, — произнес Баки за спиной у Стива. — Попили кофейку. Двери лифта медленно открылись, и из них выплыл наверняка еще не ложившийся Тони, а за ним Роллинз. — Что здесь… — Тони не договорил, потому что его вырвало прямо Стиву под ноги, и Джек моментально развернул его к себе, вжав лицом в грудь (выше Тони не доставал). — Джарвис, — произнес Джек очень спокойно, будто Брок не стоял, тяжело дыша от бешенства, зажав в окровавленном кулаке кусок гортани уже затихшего Родригеза. — Заблокировать этот сектор. Роботов-уборщиков сюда, записи в секретную директорию, никому их не выдавать даже по решению суда. — Да, сэр. — Ларс, в выдвижных ящиках стола должны быть мусорные пакеты, тащи самые большие. У кого из вас есть телефон? — Тони поднял руку, впрочем, даже не пытаясь вырваться из крепкой хватки своего альфы. — Надо позвонить Мэй и решить, что делать. — Судя по тому, — в грудь ему произнес Тони, — какие распоряжения ты раздал, все уже решено. Отпусти меня, будь любезен. Роллинз, поколебавшись, разжал руки, и Тони посмотрел на то, что осталось от Родригеза. — Хотел бы сказать, что мне жаль, но врать я предпочитаю на советах директоров. Бамблби, ты тоже так можешь? — Я бы это сделал на крыше, — ответил Роллинз. — Если бы он протянул к тебе лапы. — Господи, мне нужен кофе. Эй ты, — Тони поманил Ларсона, на котором будто само собой появилось оружие, которое вообще-то в жилой зоне было запрещено, — звони Мэй. Пустишь ее, когда придет, Джарвис, никому другому не открывать. — Да, сэр. — Остальные, — он взглянул на Брока и Стива, забрызганных кровью с ног до головы, — грязные — в душ, чистые — за стол. Завтрак… ну, если у кого-то остался аппетит, то вперед. Мне виски с кофе. — Нет, — коротко обронил Джек, обхватывая плечи Тони огромной ручищей и уводя его в гостиную. — Просто кофе. Я жарю омлет. Тони что-то ответил, но Стив этого уже не слышал: он смотрел на Брока. Тот, будто очнувшись, разжал кулак, и кусок плоти плюхнулся в кровавую лужу у их ног. — Пойдем в душ, — Стив подошел к Броку, вышедшему из альфа-релиза, и обнял его за плечи. — Пойдем, Брок. Тот дернул плечом, сбрасывая его руку, перевел взгляд со Стива на Баки и молча развернулся, чтобы уйти. — Ну нет, — Баки обнял его со спины, пачкая белую футболку и целуя его в затылок. — В душ, большой страшный альфа, а там разберемся. Я бы сам ему свернул шею, опоздай ты хоть на мгновение. — Расскажете мне все, по порядку, — Стив открыл перед Броком дверь в коридор, ведущий к роскошной ванной комнате. За ними тянулся кровавый след, впрочем, один из гудящих роботов, выехавших откуда-то из стены, тут же пристроился за ними, оставляя после себя только идеально чистый пол. — Так что произошло? Брок стянул с себя футболку, вытер ее сухой частью лицо и принялся настраивать душ. — Родригез давно попутал берега. Еще в тот момент, когда украл Старка, — ответил он. — А потом имел наглость явиться сюда, на мою территорию. Я был слишком занят нашими приятными проблемами и не поставил его на место сразу. И вот он уже решил, что можно трогать моих омег. — Что? — у Стива кулаки сжались будто сами собой. — Бак, он тебя… — Ага, нашел трепетного, — Баки сплюнул в раковину, стянул с себя одежду и присоединился к Броку, принявшись его намыливать. — Чего молчал тогда? — почти рыкнул Брок, но Баки потерся о него всем телом, по-омежьи мягко заворчал — Стив никогда в жизни не слышал от него таких звуков — и поцеловал. — Ну, не каждый день мне имеют наглость говорить такие вещи, как ныне покойный, да еще при этом точно зная, кто я. Тщеславен, каюсь. — Что он сказал? — севшим голосом спросил Стив. — Бак? — Что я так сладко пахну еблей и вторым омегой, — Баки с силой провел ладонями по плечам Брока, успокаивая. — Что я мог выбрать себе альфу покруче, такого, который поставил бы метку, а не просто выдрал мою задницу. И раз Брок побрезговал мной, то он, Родригез, не гордый. — Побрезговал? — переспросил Стив. — То есть… — По их средневековым законам, видимо, если меня поматросили и бросили, то я перехожу в разряд доступных сучек. Ничейных. Я только собрался расспросить подробнее, из чисто исследовательского интереса, и тут Брок убил мой источник чистой незамутненной мудрости. — Надо было дождаться, пока он тебя за жопу ухватит? — Брок снова сорвался на рык, у него полезли клыки, и Баки поцеловал его, прижался бедрами, так беззастенчиво намекая, что не против доказать свою принадлежность Броку прямо сейчас, что у их альфы, похоже, не было ни единого шанса в ней усомниться. — Меня не так просто ухватить за жопу, — низким голосом ответил Баки, прижимая Брока к стене. — Если, конечно, я этого сам не хочу. С тобой хочу. Так что? Брок с рыком оторвал его от пола и прижал к наверняка холодной мозаике, покрывающей стену, но Баки со стоном обхватил его ногами и запрокинул голову, открывая шею, и Брок, все еще зло резкий, прихватил ее зубами у самого плеча, развел ладонями ягодицы, вошел одним сильным движением и задвигался с той яростной страстью, которую Баки инстинктивно угадал в нем еще там, на аукционе. Баки вскрикивал на каждом мощном рывке, бессовестно наслаждаясь этой почти животной случкой, ревнивой яростью, вызванной его великолепной персоной, и Стива от него такого снова повело, будто течка и не думала заканчиваться, будто они снова втроем, вместе, в безопасности, и весь большой мир с его проблемами сейчас где-то далеко. Стоило шагнуть к ним, как Баки тут же потянулся к Стиву, жадно целуя, обхватывая член, двигая по нему ладонью в такт своим стонам и мощным толчкам. Брок разжал челюсти, оставив на коже Баки заметный оттиск зубов, и уткнулся Стиву в шею, жадно дыша им и наверняка жалея, что не может заняться обоими омегами одновременно. Баки кончил с хриплым длинным воем, сжав Брока ногами и требовательно вдавил его в себя, прогибаясь в спине, явно рассчитывая на вязку, и Брок с рыком насадил его на себя, так, что у Баки глаза закатились от удовольствия, и он, хрипло вскрикнув, кончил еще раз, ухватив Брока за волосы и вжав лицом себе в шею. Брок осел на пятки, удерживая разомлевшего Баки на себе, и быстро, жадно облизал член Стива, втянул в рот яички, а потом ухватил за задницу, рывком подтягивая ближе, и вобрал член в рот, одновременно поглаживая между ягодицами. Вход все еще был чувствительным, а потому Стив, уперевшись одной рукой в стену, чуть прогнулся в спине, давая лучший доступ, и Брок, выпустив изо рта его член, позволил развернуться лицом к стене и раздвинуть ноги. — Давай, детка, покажи мне, — хрипло попросил он, и Стив, прижавшись грудью к стене, развел ягодицы ладонями и со все еще непривычным нетерпеливым восторгом насадился на пальцы. — Хороший, такой горячий. Ближе. Господи, его язык был будто создан для того, чтобы нежно обводить чувствительную кожу, недостаточно растянутую вокруг пальцев. Горячие выдохи и прикосновения губ доводили до желания заскулить, прося заняться причинением удовольствия всерьез, а не дразнить. — Сейчас, сладкий, — пообещал Брок, — потерпи. Баки, пошевелившись, с трудом поднялся с Брока, просочился между Стивом и стеной, провел ладонями по спине, целуя в шею, и через мгновение Стива сжало с двух сторон, выметая из головы все лишние мысли, и он выдохнул с облегчением, когда Брок вошел в него сразу на всю длину, наверняка еще влажный после Баки, но все равно нетерпеливо твердый, до последнего дюйма правильно чувствующийся внутри. Хватка зубов на холке ощущалась, как отдельный центр удовольствия. Оно стекало по позвоночнику вниз, к растянутой вокруг члена заднице, и от этого становилось еще слаще, еще правильнее. С Броком. С их альфой. Под ним. Баки обхватил член Стива ладонью, и теперь тот скользил в его кулаке, повторяя движения Брока, и Стив выгнулся, слыша собственные стоны будто со стороны и заводясь еще больше. Брок с рыком кончил, моментально растворяя в удовольствии, снова повязал, проталкивая узел, сжимая острые зубы на загривке, и Стив закричал — длинно на одной ноте, не в силах даже пошевелиться, только загнанно дышать и плавиться, плавиться между любовниками до полной потери себя. Потом они мылись, лениво целуясь, и Стиву казалось, что происшествие, из-за которого они очутились в этой шикарной ванной, случилось давно и не с ними. *** Когда они вернулись в гостиную, там уже ничего не напоминало о случившемся, только Мэй азартно стучала по клавишам. — Ну, — сказал Тони, когда Брок и Стив уселись напротив него, а Баки принялся варить кофе, — что за резня бензопилой? — Мои омеги — только мои, — ответил Брок, на что Тони с намеком почесал свою метку — красивый, все еще очень заметный бордовый круг от зубов своего альфы на шее. — А Родригез нарвался дважды до того, как полез лапать моего любовника. — Он меня не лапал, — вставил Баки от плиты. — Да Барнс сам апокалипсис передвижной. Он бы из Родригеза фарш сделал быстрее, чем ты клыки отрастил. — Родригез прекрасно знал, что к чему, Старк. — То есть он хотел испортить пол у меня в гостиной? Это такой хитрый ход? — То есть он решил, что я на поводке разучился кусаться, — Брок обнажил клыки, снова срываясь на рык, и Стив положил ладонь ему на колено, успокаивая. — Конструктивно, — сказал он снова открывшему рот Тони. — Мэй? — Ну, Родригез вне закона, официально он не существует, а сейчас мы просто привели фактическое к официальному. Так что особых проблем с юридической точки зрения я не вижу. С кем могут быть проблемы, так это с его людьми и Марией Хилл, которой мы снова спутали карты. — С Марией я поговорю сам. С командой будет сложнее. — Ничего сложного, — подал голос Брок. — Там есть Салем, скорее всего, он будет новым главой клана. Его ваша альфа всея ЩИТа прогнет, не запыхавшись. А мы, если что, поможем. — Она уже едет, — объявила Мэй. — Предлагаю сказать ей правду и предоставить самой решать, как это разрулить. — Юридически, — снова заговорил Стив, — чем Броку это все может обернуться? В худшем случае. — В худшем случае, — Мэй закрыла ноутбук и без своей вечно соблазняющей улыбки взглянула на Стива, — если бы Родригез был полноценным законопослушным гражданином, то вас двоих, — она кивнула в сторону Барнса, — лишили бы прав на содержание собственности, которую вы не в состоянии контролировать, а его вернули бы в тюрьму. И к двадцати пяти годам, которые бы ему вкатили за торговлю оружием и все прочее, до чего смогли бы добраться, добавили бы убийство на почве ревности. Оправдать это защитой официального партнера не вышло бы, потому что — сюрприз! — она перевела взгляд на Брока, — ничего официального, кроме контракта, между ним и Барнсом нет. Ни брака, ни даже метки. Если бы Хилл успела восстановить Родригезу статус, то с юридической точки зрения свободный добропорядочный альфа проявил невинный интерес — Барнс сам сказал, что тот до него даже не дотронулся — к не связанному с другим альфой омеге. — Этот омега — мой муж, — обронил Стив. — Вот вы были бы в своем праве, — Мэй мечтательно улыбнулась и снова стала серьезной. — А Брок Рамлоу пока что — купленный для развлечений двух состоятельных омег альфа, связанный по рукам и ногам контрактом и угрозой возвращения в тюрьму. — Этого не будет, — отрезал Стив. — Если нужно… — Притормози, Роджерс, — вмешался Тони, — не надо никаких героических поступков. Все можно решить без этого. Если бы — это не аргумент, в том числе и в суде. Родригез вне закона, в моей Башне официально его не было. Его, кстати, уже нет. — Удобно, — улыбнулся Баки, но глаза у него остались тревожными. — Можно положить всю его группу. — Ну нет. — Тони встал, зевнул, прикрывая рот ладонью, и добавил: — Хватит мне испорченных полов, ограничимся гостиной. — Надумаете кого-то убивать — валите на базу. Приедет Хилл — я в мастерской. — В спальне, — неумолимо-спокойно поправил Джек. — Ближайшие сутки ты будешь только там и нигде больше. — Боже, Бамблби, кто кого купил, интересно? Тирания омег в нашем толерантном обществе запрещена, знаешь об этом? Джек, кивая, повел зевающего Тони к лифту, старательно обогнув все еще влажный после глубокой чистки пол. — Мария на подъезде, — сообщила Мэй. — И я буду еще кофе. Ларсон молча оттеснил Баки от плиты. Повисло тяжелое молчание.