Поганка

Прищемлённый палец неприятно пульсировал время от времени, но едва ли мог обратить на себя внимание человека, погрязшего где-то глубоко в мыслях. Впрочем, если уж начистоту, в его голове только перекати-поле бодро по песку шуршало. Джеджун вовсе не был удивлён бессонницей — он и не пытался уснуть, развалившись на кровати и уставившись в потолок. В одиннадцать вечера, вернувшись домой, он всё ещё был слишком взбудоражен, чтобы лечь спать, поэтому вдруг решил навести порядок дома. В двенадцать курил на балконе, вздрагивая от порывов прохладного ветра. Перед глазами мелькали картинки прошедшего вечера, единственное, что отложилось в памяти: улыбка Юнхо, взгляд Юнхо, родинка Юнхо, берущая бокал рука Юнхо, возвышающийся над ним Юнхо, прощающийся с ним Юнхо. В час ночи он бормотал себе под нос: — Неужели так тяжело было хотя бы номер телефона узнать? — вовсе нет, скорее страшно и робко. А номера по-прежнему не было, как и покоя ногам с головой. В два часа от мысленного зуда он попытался принять холодный душ, но, шипя, вспомнил, что терпеть не может холод. Проклиная всё, что попадалось под руку и на что хоть когда-нибудь в жизни злился, он повернул смеситель в противоположную сторону. Увы, даже тёплые потоки воды не смогли нагнать сонливость. В три часа Джунсу был разбужен телефонным звонком без малейшего укора совести. Оказалось, проклинать всякое-разное этой ночью хотелось не только Джеджуну. — Хён, что случилось? — послышался заспанный голос, ещё более хриплый, чем обычно. — А-а-а… — Дже протянул растерянно, будто не веря и сам тому, что додумался в такое время разбудить человека, чтобы узнать номер, адрес или хоть что-нибудь о его друге. И пусть осознал только сейчас масштабы своей наглости, отступать было уже поздно, поэтому: — Где живёт Юнхо? — Ч-чего? На том конце провода голос прозвучал куда бодрее, на фоне зашуршало постельное бельё — Джунсу проснулся мгновенно после озвученного вопроса, сев в кровати. Потерев ладонью лоб, он обречённо поинтересовался: — Хён… у тебя всё нормально? — Чем быстрее ты назовёшь адрес вместо вопросов, тем быстрее ляжешь снова спать, — вздохнул Джеджун, чувствуя, как извивается внутри противно стыд за глупый поступок. Нормально ли у него всё? А было у него в жизни хоть что-нибудь вообще нормально? Смирившись, Джунсу продиктовал улицу и номер дома, попросив не делать ничего, за что стыдно будет уже ему самому перед Юнхо, и отключился — хён заверил, что краснеть за него не придётся. Если честно, Дже толком-то и не знал, зачем ему сдался адрес его Человека сейчас, да и в целом тоже, ведь он не собирался ни с того ни с сего наведываться в гости, даже разрешения не спросив, просто поддался сиюминутному порыву. Впрочем, бумажка с адресом, не осознавая своей значимости, стала неким якорем уверенности в том, что Юнхо не исчезнет вот так просто в один день, как сделал это однажды. Эдаким письменным подтверждением того, что всё по-настоящему. — Конечно же он не исчезнет, — убеждал тихо самого себя, рассматривая выведенные чернилами две строчки, — потому что это не просто твой неопознанный Человек, а Чон Юнхо, владелец агентства, контакты которого у тебя есть, близкий друг Джунсу, которого ты видишь каждый день, а ещё друг Хичоль-хёна, которого не так уж сложно найти, даже потеряв контакты. Джеджун усмехнулся, покачав головой. Наверняка Хичоль теперь припомнит ему скорое исчезновение с праздника в компании едва знакомого человека, да и просто из жизни на долгие несколько лет. Он ведь ещё и не попрощался, уходя — значит, точно стоит ждать гостей в ближайшее время. То, что о его существовании забудут теперь, когда Дже снова появился на горизонте кого-то вроде Хичоля, и рассчитывать не стоило. Помня своеобразный характер, было странно, что он до сих пор не появился в дверях и не выжимал из Джеджуна последние соки, допытывась до каждой мелочи. К счастью, хён всегда был достаточно чутким, чтобы обходить действительно болезненные темы. Повертев в руках листик, он достал из кармана телефон и вбил адрес в навигатор, просмотрев маршрут — просто, на всякий случай. На тот же случай подметил, что машина не понадобится, если захочется случайно прогуляться мимо дома, в котором жил Юнхо, на своих двоих можно минут за двадцать дойти. Взгляд скользнул по часам на стене — половина четвёртого. Через два часа солнце покажется на горизонте, но пока над городом пеленой висела глубокая летняя ночь, касаясь его голых рук прохладным ветром из распахнутых окон. Создавая иллюзию умиротворения, будто бы вот сейчас самое время уже отправиться спать, часов через десять проснуться в свой выходной — как раз около обеда, заказать доставку чего-нибудь вкусного, потому что грех тратить время в такой замечательный день на то, чем занят безвылазно на работе. Потом он мог бы спокойно всё обдумать, выждать пару дней на случай, если Юнхо сам захочет с ним связаться, ведь они так здорово поболтали. Вроде бы. По крайней мере, Джеджун старался выглядеть так нормально, насколько вообще было в его силах. А если бы Юнхо не появился через некоторое время, тогда смело сходить к нему в офис, может, предложить дальнейшее сотрудничество, ведь помимо того, что Дже был привязан к образу спасшего его Человека, новое в сфере праздничное агентство проделало отличную работу, не ударив в грязь лицом. Тогда бы, возможно, они начали часто видеться, может, Юнхо вспомнил бы его однажды или, если нет, между ними наладилась бы новая крепкая связь. Да, как прекрасно было бы… Поднявшись с дивана, Дже решительным шагом направился в спальню, всё ещё витая в своих мыслях. Кровати он и пальцем не коснулся, правда, вместо неё случайно подойдя к шкафу и открывая дверцы. Выхватив первую попавшуюся толстовку, натянул её наспех, кое-как пригладив растрепавшиеся волосы, прошлёпал до прихожей, сверкая босыми пятками, натянул кроссовки, позабыв о носках, и открыл двери. Ноги несли уверенно куда-то вперёд. Он всё думал о том, как правильно и мудро мог бы поступить, отдав бразды правления воле случая и времени, не торопя события, не врываясь бесцеремонно в жизнь другого человека, ведь его самого там не осталось. Даже крошечного воспоминания в памяти Юнхо, кроме недавней встречи. Тем временем, кажется, Джеджун неосознанно уже прошёл большую часть пути к точке на карте, которую совсем недавно просмотрел на всякий случай, совершенно не замечая ни меняющихся пейзажей, ни ускоренного дыхания с пульсом — а ведь он едва ли не бежал. Он и опомнился-то волей случая, дойдя до ночного магазинчика, который, как он вдруг понял, видел на экране телефона рядом с нужным адресом. Выдохнув удивлённо, оглянулся: когда он успел оказаться здесь? Ведь если завернуть направо и пройти всего метров сто, там будет высотный дом, который… — Ты совсем из ума выжил, Ким Джеджун, — он едва не расхохотался на всю улицу, на которой редкие машины проезжали. Уперевшись ладонями в колени и согнувшись, он всё-таки усмехнулся, тяжело дыша — ну что им руководит в последние дни? Чем он вообще, чёрт возьми, занимается, и какой в этом смысл? Наведаться в гости в четыре утра и стать сумасшедшим в глазах Юнхо, когда — если уж так не терпелось — можно было бы по крайней мере сходить к нему немного более поздним утром… Вытерев рукой взмокший от быстрого шага лоб, он выпрямился и пошёл дальше, с усилием переставляя ноги. Всё равно ведь уже почти рядом, можно и осмотреться. — Тебе бы спортом заняться лучше… а не шастать в чужих спальных районах по ночам. Оставшийся путь даже несмотря на низкую скорость оказался коротким. В доме, где, если верить навигатору и словам Джунсу, жил Юнхо, свет горел только в двух окнах, на втором этаже и на одном из последних. Стало интересно, кто там жил, такие же идиоты, как сам Дже, которым среди ночи покоя нет? Или, может, те, кого служба звала? Тряхнув головой, он подошёл ещё немного ближе, рассматривая окрестности, когда его внимание привлёк тихий хлопок. Джеджун резко повернулся в сторону шума, да так и замер поражённо. Дверь балкона на втором этаже рядом с горящим окном распахнулась, выпуская наружу кого-то. Послышался щелчок зажигалки — Дже совсем рядом стоял, — а спустя пару мгновений через бортик свесились сначала руки с сигаретой в одной из них, а потом… Да быть не может… — Ким Джеджун? — раздалось озадаченно. Дже замер, лишившись дара речи. Следом за руками показался Юнхо, подметивший сразу возле своего балкона нового знакомого. Он даже бросил быстрый взгляд на часы — почти четыре, кто в такое время не спит? Ну, кроме него самого, страдающего сегодня бессонницей, конечно же. — Ты тоже куришь? — заданный бездумно вопрос, просто чтобы что-нибудь сказать, ненадолго повис в тишине ночи, пока они оба пытались поверить своим глазам. — Обычно нет, но… А ты что тут делаешь? — растерянно спросил Юнхо в ответ, сомневаясь, что это ему не снится. Джеджун, заморгав быстро, внезапно вздрогнул, опустил взгляд, дёрнул себя за толстовку, выдав односложно: — Бегаю. Юнхо, даже если удивился, старался виду не подавать, впрочем, парень выглядел так, словно и правда бегал: красные щёки, капельки пота на лице, кроссовки. Но… — Ты всегда в такое время спортом занимаешься? — Н-нет, — выдох, вдох, секунда на размышление и правдивая отговорка: — просто не спалось, решил немного прогуляться. Юнхо понимающе мычит, не замечая, как дотлевает сигарета, а он толком ни единой затяжки не сделал. — А ты почему не спишь? — решается, наконец, Дже, и тот отвечает ему теми же словами: — Просто не спится, — неловкая пауза снова повисает между ними, пока Юнхо не чувствует приближающееся к пальцам тепло. Потушив сигарету заранее, думает, как поступить дальше, хмурится, находит только один вариант, который и спешит озвучить: — Может, зайдёшь? На улице прохладно, а ты вон мокрый весь. Раз уж нам двоим сегодня сон не светит. Точно как на предложение покинуть шумный праздник и прогуляться, Джеджун, смотря ему в глаза, заворожённо кивает.

*

Одежда Юнхо ожидаемо пахла порошком, вовсе не им самим, но факт того, что на Дже находилась частичка его Человека, всё равно грел сердце и заставлял чувствовать себя уютнее в небольшой квартире, скудно обставленной: светлые стены и потолок, достаточно пространства и совсем немного мебели, только самое необходимое. На свой вкус он добавил бы немного декора да полочек под всякую всячину, растений хотя бы пару, и… «Остановись, куда тебя заносит сегодня? Ты здесь не живёшь», — качал он головой, пока проходил через коридор в гостиную-студию, натягивая на ладони длинные рукава простой чёрной футболки — не потому, что холодно, а чтобы объять тканью как можно больше тела. Одежда была больше его собственной размера на два, потому свободно позволила провернуть с собой всё задуманное. Джеджун счастливо выдохнул и позволил себе на минуту замереть позади Юнхо, пока тот стучал чашками, заваривая чай. Он выглядел как… как что-то неземное — или Джеджуну так казалось? Чарующий своей простотой, в домашней растянутой одежде, так уютно и тепло примятой во всех местах, будто он только выполз из кровати. Секунды тянулись, Дже поглощал каждую из них жадно, будто впитывал и это раннее утро, и самого Юнхо в этом коротком промежутке времени, не желая упускать ничего. Чтобы, вернувшись в привычную рутину, вспоминать сегодняшнее маленькое чудо, воображая, что это утро могло быть самым обыденным в их жизни. За окном на горизонте показалось первое пятно света, лучами солнца лаская крыши высоких зданий. В кухне горел слабый свет — только возле рабочей поверхности, у которой возился Юнхо. Джеджун не мог оторвать взгляда, сколько ни пытался, и сказать что-нибудь не мог, потому что нарушать тихую идиллию не хотелось. Но Юнхо, точно почуяв, пусть и передвигался его гость бесшумно, обернулся, с улыбкой спросив: — Ты закончил? Прости, я забыл спросить, что ты будешь пить, но у меня есть отменный зелёный чай, так что… — Я только за, — стряхнув с себя оцепенение, Дже прошёл ближе, усевшись за стол. — Прости, что нарушил твой покой сегодня, я даже не думал, что так получится. И время, и обстоятельства те ещё, конечно… — Знаешь, — улыбнулся Юнхо, — я где-то слышал, что чаще всего лучшие встречи случаются при самых дурацких обстоятельствах. Так что не стоит извиняться, это всего лишь совпадение. Ты ведь меня не разбудил. «А Джунсу разбудил», — уныло проносится в мыслях, но Джеджун отмахивается от чувства вины — потом будет себя идиотом называть, а сейчас даром тратить драгоценные минуты было глупостью. К тому же Джунсу по натуре своей обижаться то ли не умел, то ли не считал нужным. Пока он вспоминал младшего друга, Юнхо налил горячего чая в чашки и подошёл к столу, предлагая одну из них гостю — тот взял её осторожно, едва задев чужие пальцы, отчего по своим собственным будто искорки изнутри пробежались. Дже зажмурился на мгновение, прислушиваясь к ощущениям: такая мелочь, но аж до позвоночника разряды запустила. — Так, — снова послышалось, — вчера, кажется, мы остановились на… Хм… А, точно: как ты вообще понял, что тебе нравится готовить? — Ну, в детстве я часто смотрел одно заграничное кулинарное шоу, потом захотелось попробовать повторить одно блюдо. Что же это было… А, луковый суп! Получилось отвратительно, — Дже улыбнулся. — Я нарезал лук слишком крупно и плохо его обжарил, поэтому вместо супа в бульоне просто плавали дурно пахнущие луковые ошмётки. И гренки ещё сжёг. — Звучит весело, — мягко рассмеялся Юнхо, качая головой. — Думаю, сейчас ты и с закрытыми глазами его готовить можешь. — А я и не пробовал после того раза. Джеджун хочет что-то добавить, но в голове ощутимо бьётся очередная необдуманная, а следовательно глупая, мысль, которая срывается с губ раньше, чем он успевает себя затормозить: — У тебя есть лук? — Не помню, — растерянно оглядывается на холодильник Юнхо, — я чаще ем вне дома, потому что не особо умею готовить… Хочешь посмотреть? Получив робкий кивок, он подошёл к холодильнику, открыв дверцу. Зашуршал по ящикам, подвинулся, чтобы Дже мог заняться тем же. Спустя минуту на стол была помещена сеточка лука, куда одновременно присоединились сыр, говяжий стейк на кости, срок годности которого устекал уже сегодня — он мог послужить основой для бульона, и сливочное масло. Сразу после Юнхо вытянул по запросу из шкафчика полуусохшую булочку для сендвичей и сгрёб все баночки со специями, какие только были — он ими совершенно не пользовался, просто купил, поддавшись порыву, — передав их в руки Джеджуна, критично осмативающего каждую. — С этим можно работать… — вынес тот вердикт тихо, сортируя продукты в две разные кучки: те, что были пригодны, пусть и не совсем подходили для оригинального рецепта, и те, что не понадобятся. К счастью, какая-то его часть — та, что отвечала с перебоями за здравые мысли — встрепенулась в процессе ревизии, заставила испуганно поднять глаза и спросить: — Ты же не собирался спать, да? Прости, не знаю, что на меня нашло и почему показалось хорошей идеей прямо сейчас проверить, каким получится суп спустя десяток лет… — Во-первых, нет, я не собирался, — подперев голову рукой, Юнхо уютно устроился с другой стороны стола, отмечая про себя, насколько естественнее и расслабленнее выглядел его новый знакомый, как только взялся за хорошо знакомое дело. От прежней скованности ничего не осталось и за этим было занятно наблюдать, как вдруг к его разочарованию парень снова стушевался. — Во-вторых, ты не сделал ничего, за что нужно извиняться. Идея и правда хорошая, к тому же у меня сплошные преимущества: продукты не пропадут, завтрак приготовит настоящий шеф, и для этого даже из дома выходить не надо. Щёки Джеджуна мило заалели, снова потянув вверх уголки губ Юнхо.

*

Они распрощались только к девяти, даже фильм посмотреть успели под суп с гренками. В сравнение с тем, что приготовил в детстве, в этот раз Дже мог получить золотую медаль и почётную грамоту — было очень вкусно, пусть европейские блюда им, привыкшим к традиционной корейской пище, и были чужды. За эти пять часов, проведённых так близко, настроение Джеджуна успело измениться не меньшее количество раз. От трепета к волнению, от смущения к уверенности, от радости до бессилия — его Человек даже малейшим жестом не показал, что помнит его. Оно и понятно, глупо было надеяться, он ведь столько раз сам себе повторял: если память за несколько лет к Юнхо не вернулась, значит, наверное, шансов уже нет. О самой потере памяти или аварии они не говорили. — Конечно, для него ты всего лишь новый знакомый… — шептал сам себе Дже, плетясь обратно по знакомым улицам. Для подобных тем прошло слишком мало времени, просто жадно хотелось узнать о нём каждую мелочь, начиная с малых лет и до момента встречи, не первой, а той, что состоялась вчера. Узнать, чем жил этот человек, где нашёл его, бессознательного, и как сам оказался в том месте. Спросить, как он мог так неосторожно попасть под машину и лишиться воспоминаний… глупо, бесконечно глупо. Не было никакого смысла этим укорять, потому что на печальное стечение обстоятельств повлиять никто не в силах. Но сколько же чувств прошивало его бедное сердце, всё израненное и перештопанное… Джеджун диву давался: как оно вообще может функционировать до сих пор? У него из прошлого только боль и мучения, разреженные одним ярким пятном, в котором он находил причину продолжать своё существование, из настоящего — монотонное напоминание о том, что он не может даже забрать себе своё отнятое яркое пятно обратно. Вина за то, что делает недостаточно, даже если работает рук не покладая. Результата всё равно нет. А тут ещё вся эта история с Юнхо, как вишенка на торте… И Дже был бы рад не воспринимать её так остро, но ничего не мог поделать с беспокойными чувствами. Всё, что он планировал, всё, в чём убеждал себя летело стремительно в пропасть, потому что рядом с его Человеком здравые мысли до странного быстро улетучивались. Бесследно. У него не получалось держаться подальше, не выходило говорить отстранённо, не вмешивать эмоции, убрать этот тоскливо-щенячий взгляд — а Джеджун был уверен, что именно так и выглядит. Потерянным щенком. Просто Юнхо не давал ни одной зацепки, благодаря которой он смог бы взять под контроль стремительный скачок привязанности, зато щедро добавлял своим тёплым отношением причины погружаться в это болото всё глубже. Джеджун чувствовал себя тем самым недалёким героем дешёвого романа, так глупо и быстро влюбившимся в почти незнакомого человека. Осознание природы настоящих чувств произошло так плавно, что он даже испугаться не успел. В делах любовных Дже вовсе никакого опыта не имел, откровенно говоря, так что сравнивать новые переживания было не с чем, нечем было и подтвердить или опровергнуть их, вывести себя на чистую воду. Всё это время до момента, пока Юнхо вернулся в его жизнь, он думал, что был просто от всего сердца ему благодарен, привязан эмоционально из-за помощи и заботы, но тоскуют ли так долго по человеку, которому ты всего лишь благодарен? Или его бессознательное «я» само влюбилось в спасителя без его ведома, когда Джеджун даже ложку в руках держать не мог? Не мог вспомнить, как прошли недели его жизни, зато чётко выделял на фоне остального особо яркие ощущения, прежде незнакомые. Хотелось бы ему самому для начала разобраться, где правда, а где его мозг что-то допридумывал и дорисовал… Всё становилось только запутаннее и безысходнее. И как же сложно было попрощаться и уйти сегодня! Ещё сложнее, чем после вчерашнего мероприятия. Может, краешком сознания Джеджун и понимал, что засиделся и рисковал надоесть Юнхо окончательно, даже робко спросил, не хочет ли тот остаться в покое, наконец, и отдохнуть после бессонной ночи, но в ответ на это Юнхо отмахнулся и предложил посмотреть фильм, который давно планировал, но не находил времени. Дже, конечно, охотно согласился. Правда, совершенно ничего не запомнил, постоянно оглядываясь на своего Человека — как можно более незаметно. Шёл уже восьмой час, глаза не слипались только на адреналине, ещё не покинувшем кровь, зато Юнхо к концу фильма привалился к спинке дивана, то и дело вздрагивая от того, что проваливался в сон. К счастью, к совести Джеджуна воззвало сообщение от Ючона. «Только не говори, что ты решил завалиться к Юнхо-хёну ночью», — прочитал Дже, сидя всего в двадцати сантиметрах от того самого хёна. Он ухмыльнулся, отправил «не говорю», попытался к концу всё-таки вникнуть хотя бы в финал экранизированной истории, когда телефон снова звякнул. «Сумасшедший… Как насчёт утреннего кофе?» Оглянувшись на Юнхо, всё ещё борющегося со сном, он тяжело вздохнул. Уходить не хотелось. В своём воображении он уже уютно устроился рядом, закинув руку своего Человека себе за спину, прижался к его боку, сосчитал родинки на второй его руке, которая, может быть, обняла бы его спереди, замкнув круг. Да, даже стараться не приходилось, чтобы вообразить. Но пришлось прощаться. Так что, сидя спустя час в родном кафе с другом, качающим головой с улыбкой на губах, Джеджун пытался держать лицо, но безудержно краснел. — Говорю же — сумасшедший! Джунсу вон до сих пор спит из-за твоих выходок, — выдал весело Ючон. — И посмотри-ка, что судьба-засранка с вами вытворяет! Надо же вам было так просто среди ночи синхронизироваться… — Ючон-а, я совсем не понимаю, что делаю… Увидел его вчера и совсем крышу снесло, — Джеджун уставился под ноги, ковыряя носком кроссовка ножку стола. — За что боролся, на то и напоролся, выходит, да-а-а? — зевнул Ючон, взглянув на часы. А ведь у него сегодня были планы на выходной. Они с Джунсу так давно не отдыхали вместе — разные интересы, часто и разные свободные дни в неделе. Но в этот самый они договорились заказать доставку и запереться дома до следующего утра, смотря новый сериал и поедая… китайскую лапшу? Или пиццу? В любом случае что-то вкусное. Но надо же, среди ночи его, чутко спящего, разбудил голос Джунсу — было сразу понятно, кто звонил, уж тем более после продиктованного адреса. Подскочив с кровати, Ючон прокрался в комнату Джунсу, тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Белобрысый парень сидел в ворохе тонких одеял — как он только летом не ужарился? — и, мученически закатив глаза, прощался с Дже. Заприметив его, Джунсу указал пальцем другой руки на телефон, потом стукнул себя три раза по лбу, одними губами проговаривая «придурок». И Ючону почему-то сразу стало смешно, но совсем неудивительно. Чего-то такого, судя по реакции Джеджуна, можно было ожидать. Они вдвоём ещё немного посидели на кровати Джунсу, не злым тихим словом вспоминая хёна, а потом разошлись. Утром Ючон, увидев друга всё ещё спящим, посчитал своим долгом (и вовсе не из-за любопытства) вытянуть второго друга на разговор. — Ючона-а-а, — захныкал в это время тот, отвлекая от мыслей, — ты же всегда давал мне хорошие советы. Помоги мне! — Помочь с чем? — Как мне держать себя в руках? — заглядывая в глаза, с мольбой в голосе спросил Дже. — Как вести себя с Юнхо? Мне кажется, я уже всё впечатление испортил… И как исправить? Как мне стать к нему ближе? Есть вообще вероятность, что к нему вернётся память? А если… — Подожди, стоп, давай по очереди! — замахал руками парень, будто отмахиваясь от зароившихся вокруг вопросов. — Во-первых, Юнхо — не тот человек, которого легко чем-то отпугнуть. Во-вторых, он не тот человек, с которым можно действовать по чётко отработанному плану. Не сказать, что мы с ним очень близки, но жили вместе некоторое время, поэтому точно могу сказать: мои советы не помогут. Он слишком… разный. Может валять дурачка и корчить милые рожицы, а через секунду договариваться с поставщиками, при этом и намёка на дурость не останется. Может отчитывать своих подчинённых с грозным видом, но не пройдет и минуты, как он простит их, и, отпуская шуточки, раньше времени уйдёт с работы, чтобы успеть в кинотеатр на какой-то новый мультик. Точно тебе говорю — мне Джунсу недавно рассказывал. — Правда? Мне показалось, что он только из вежливости меня не выставил сегодня, — поделился Джеджун. — Хотя когда я завалился к нему под утро, он и слова плохого не сказал, в отличие от вас двоих! Ючон рассмеялся, вздохнув. — Просто Юнхо-хён пока мало тебя знает. Ты же сам себе на уме порой. После первой встречи с тобой я подумал, что ты просто очаровательный, но потом… — Что «потом»? Понял, какая я гадость, да? — Ну, не обижайся, Дже. Ты мой лучший друг, я люблю тебя любого и всё такое, но порой кулак так и чешется, — Джеджун притворно надулся и скрестил руки на груди — вот же засранец, ещё и другом его называет! — А что касается памяти Юнхо-хёна… Знаешь, если вы будете видеться, может, это спровоцирует её восстановление. — Думаешь? — Ну, сам посуди, он ведь вспомнил о «поганке» так или иначе, даже когда тебя не было поблизости, так что… Входная дверь отворилась, оборвав его на полуслове, вместе с солнечными лучами впустив внутрь и само солнце — выбеленные волосы Джунсу будто были источником света. — Утречко… — пробормотал он сонно, отодвигая стул и присаживаясь рядом. Ючон тут же протянул ему свой кофе. — Без сливок и сахара, извини. — Сойдёт. В три глотка опустошив наполовину полную чашку, Джунсу скривился — горько. Громко поставив её обратно на стол, парень потянулся во все стороны, разминая мышцы — он едва ли умылся после сна, прочитав оставленное Ючоном сообщение о том, что они с Дже будут в кафе. Почти сразу оделся и вышел из дома, толком не проснувшись. После ночного звонка он ещё долго ворочался: сон рассеялся и отказывался возвращаться. В соседней комнате без задних ног уже сопел Ючон, а он всё думал и думал: не зря ли выдал адрес Юнхо-хёна Дже-хёну, когда тот явно потерял контроль над эмоциями? Не сделает ли чего-нибудь глупого? Ну правда, даже если заявится к нему домой, то не сделает же он это прямо среди ночи? Правда ведь не сделает? Что-то подсказывало, что не даром Ючон с утра пораньше решил с ним поговорить. — Я отказываюсь даже спрашивать, что ты делал после того, как узнал адрес Юнхо-хёна, — обречённо протянул Джунсу, поглядывая на Джеджуна. Тот смущённо улыбнулся: — Я приготовил ему луковый суп. Случайно…