Часть 6
18 мая 2025 г., 12:39
Выпадает снег. Чимин не в деревне — его увезли в город по просьбе его соулмейта. В городской квартире было очень нудно, скучно. Чимин смотрел беспрестанно на еле заметные цветки гиацинта, которые появились на следующий день после одной из проведенных вместе ночей, когда им с Юнги удавалось остаться одним дома. Это была последняя ночь перед отъездом. И второе по счету занятие любовью. Чимин долго плакал тогда, рассматривая лепестки своей орхидеи на руке Юнги, который бережно перебирал блондинистые локоны на его голове и целовал в висок в попытках успокоить.
— Что будет, если наши цветы переплетутся? Что будет с нашими соулмейтами? — Чимин поднимает голову и испуганно смотрит на Юнги.
— С нами всё будет хорошо. Нашим соулмейтам лишь придется пережить душевную боль и найти себе реально подходящего человека. Никогда не нужно надеяться на родственную душу. Если судьба вас связала, это не значит, что вы будете подходить друг другу и понимать ваши мысли. Чаще всего соулмейты хорошо живут, несмотря на то что они одинакового пола, и не только. Моя мама с отцом тоже не соулмейты, но ты посмотри, какая у нас счастливая семья. Отец хоть и ругается, что я обязан жить со своей родственной душой, но мама говорит прислушиваться к зову сердца и выбирать всегда то, что делает меня счастливым. Хосок неплохой парень, но я не ощущаю той теплоты и заботы, цветения своей души, которое я испытываю, находясь рядом с тобой, — Юнги целует влажные от слез губы любимого. — Всё будет хорошо, я буду ждать тебя.
Чимин внимательно наблюдает за телегами, которые тянут лошади с длинными пушистыми гривами, махая хвостами из стороны в сторону. Снежинки, опустившиеся на стекло, тают из-за тепла по другую сторону и превращаются в капельки воды и теперь стремятся вниз, чтобы попасть в водосточную трубу и по ней спуститься к первому этажу, а потом разбиться об тротуар.
Чимин поправляет рукава вязаной кофты, раздумывая о том, как отнесется к нему Ким, который скоро вернется домой с учебы. Чимин умный парень, он заканчивал школу из десяти классов у себя в ближайшем городе. А сейчас он находится в Йончхоне, и это довольно большой город, по сравнению с их. Проезжает трамвай, и Чимин заглядывается на машину, потому что никогда таких еще не видел. И парень был настолько увлечен машиной, что не заметил, как немного вымокший Намджун вернулся домой. Чимин задумался и выпал из реальности, потому что он понял его присутствие по запаху, и как бы Чимину не хотелось скрыться, этого просто не выйдет. Парень приобнимает соулмейта за плечи, а Чимин застыл, не зная, что ему предпринять.
— Привет, я соскучился по тебе, — Ким, можно по голосу понять, улыбается. Чимину приходится тоже, смахнув с себя маску печали.
— Но мы спим в одной комнате, я не думаю, что ты мог соскучиться за четыре часа, — Чимин поворачивается к тому боком и с закрытыми глазами позволяет поцеловать в щеку.
— Но мы спим на разных кроватях, знаешь? — хмурится, но все же расслабляется, проводя пальцами от плеча Чимина к его запястью. Пак плотно сжимает губы. — Тебе холодно? Или что-то случилось с твоей меткой? — Ким собирается взять того за руку, чтобы проверить это.
Чимин пугается этого жеста и рывками убирает свою руку дальше от Намджуна.
— Всё с моей меткой в порядке, успокойся, — он опускает взгляд и считает про себя до десяти, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердечко.
— Почему ты не хочешь мне показать её? Чимин! — Намджун смотрит на Чимина скептически и снова хватает того за руку, но парень пытается проявить хоть какое-то сопротивление. — У тебя есть кто-то, ты изменяешь мне? То письмо было от любовника? — и по Чиминовым щекам начали стекать слезы, потому что он напуган.
— Ты все ещё хочешь давить на меня тем письмом? — Чиминовы губы дрожат, но он произносит всё чётко и громко, пытаясь настроиться так же, как и его соулмейт.
— Ты соврал мне, что это из города! От кого оно было? — Намджун сжимает чужое запястье, и Чимин скулит от боли.
— Да тебе какая разница? Это был мой друг! — его глаза наполнены влагой, и бликов на них становится больше.
Намджун заливается смехом, все ещё с укоризной глядя на Чимина, которого он до сего дня считал верным и милым парнем.
— Так почему он не зашёл?
— Не знает, где я живу! Намджун, мне больно, — Чимин хочет наконец, чтобы от него отвяли.
— Никогда не думал, что ты способен на такое, а с виду такой ангел, — он сжимает свои челюсти, как бы не выплюнуть пару ласковых словечек.
— Я не изменяю тебе! Я не хочу показывать свою метку, потому что ты знаешь, как она выглядит, мне неудобно, почему ты все время давишь на меня? Почему?! — Чимин вырывает свою руку из хватки Намджуна и, протиснувшись между подоконником и телом своего жениха, ретируется в комнату, желая побыть одному.
Чимин никогда не был лжецом, но эта ситуация требует другого подхода. Но, если присмотреться, в речи парня есть доля правды — он смущен, когда кто-то смотрит на его метку, ну и Намджун видел эту фиолетовую красавицу. Цветок Намджуна тоже красивый, но Чимин не видит в нем чего-то особенного. Он вообще не понимает этих странных меток. Человек лишь получает лишние страдания от них, зная своего предназначенного, но отдаваясь совсем другому человеку, ощущая чувство вины.
Оседая на кровати, Чимин закрывает лицо руками. Он так не хочет проливать лишний раз свои драгоценные слёзы, но те предательски стекают по скулам, просачиваются сквозь худые холодные пальцы. Чимин грезит о встрече с Юнги, и, о Боже, как ему хочется оказаться в крепких объятиях своего возлюбленного. Для Чимина Юнги есть всё.
У него остаётся мгновение на ещё одну согревающую душу мысль, и Намджун выводит его из своих раздумий, с хлопком закрывая дверь. Намджун хлопает дверью лишь тогда, когда он недоволен.
— Чимин, давай мы поговорим, — парень садится рядом с женихом и кладет на чужое бедро широкую ладонь. Чимин воспринимает этот жест как предложение их интимной близости и пугается.
— Я не хочу так говорить с тобой, — он скидывает руку со своей ноги и отворачивает голову, поджимая губы.
— А как ты хочешь? — Намджун приближается слишком близко, и когда Чимин повернулся, то вцепился в чужие плечи и оттолкнул от себя, забираясь на кровать с ногами. Ким вскидывает бровь: — Чимин.
— Увези меня обратно в деревню, — единственное, что сейчас хочется парню, сжимающему челюсти от обиды.
— К любовнику захотелось? — Намджун всегда был вспыльчивым, но Чимин не думал, что это перейдёт в угрозы и давление.
— Да к какому, чёрт возьми, любовнику? — Чимин сам злится и смотрит на того влажными глазами.
— Покажи мне свою руку.
— Нет, — отрезает Чимин и откидывается на подушку, отворачиваясь. Но Ким хватает того за лицо, поворачивая к себе.
— Почему? Что не так со мной? Я тебе противен?!
— Не трогай меня, пожалуйста… — хнычет Чимин, отталкивая Намджуна от себя, но все попытки тщетны: злость Кима превышает все меры адекватного. Он зол, обижен, все понимает. Кажется, что у Чимина нет даже шанса как-то выкрутиться из этого водоворота событий. Недоверие… жадность… месть… Что сейчас играет в душе его соулмейта?
— Я добьюсь того, чтобы ты любил только меня. Я буду делать это столько, пока ты не поймешь, что единственный, кому ты обязан, это я!
***
Чимин вновь плачет, когда встречается с Юнги у него дома. Они по-старому запираются изнутри и совершенно игнорируют Донхёка и Азуми, которая, видимо, хотела оторвать себе лакомый кусочек. Мин целует щеки Чимина, обнимает его крепко, боясь хоть на секунду отпустить его, будто его кто-то заберет. — Юнги, Юнги-я, — парень смотрит на практически целую метку на чужой руке и кусает губы, мотая головой. Юнги пальцами цепляет рукав кофточки Чимина и ощущает себя виноватым, потому что не может окунуться полностью с головой в Пака. На запястье он видит красные полосы от ногтей. — Что это? — Мин чувствует, что закипает. — Намджун, — всхлипывает Чимин, не зная, куда деваться, — он изнасиловал меня, — Юнги резко соскакивает с кровати. — Что?! Что он сделал? — Юнги склоняется над Чимином, и его взгляд такой озлобленный, но все же Пак видит эту взволнованность. Мин дотрагивается руками до шеи Чимина и отводит голову парня в сторону, открывая вид на белоснежную шею и рассматривая её, заставляя любовника дрожать. Он роется пальцами в волосах Чимина, наблюдая покраснение, а потом растягивает высокий ворот кофты парня до острых ключиц. — Юнги, — Чимин поворачивается и хватает его за руки, когда тот, найдя следы поражения, хотел покинуть комнату, — не надо! Это же опасно, он пристрелить тебя может, — и тянет к себе, но это так бесполезно. Юнги все равно вырывает свои руки из рук Чимина и направляется к двери, но Пак успевает перекрыть ему дорогу, споткнувшись и оперевшись спиной о дверь, вызвав шум. — Чимин, — он смотрит на парня так необъяснимо, будто жалеет его, но также ненавидит. Или он ненавидит то, что есть на самом Чимине. Не его. Хочет его, но не может, будто теперь это запретный плод. Юнги желает сломать шею этому несчастному соулмейту. — Останься со мной, пожалуйста, — он говорит губами, тянется руками к старшему и прижимается к Юнги, сжимая чужие плечи, — я неправильно выразился. — Неправильно? — Чимин вздыхает резко, когда Мин дёргает того за подбородок, а потом, так часто меняются его желания, смотрит на губы Чимина, и его взгляд смягчается. Юнги грубый. — Он принудил меня, я не хотел этого, понимаешь? Он просто лишил меня всякого права и… — Пак жмурится. — Он хотел повязать меня, — Чимин хочет закрыть эту тему и наконец очутиться в тёплых и стоящих объятьях. — Сука, — Юнги жмется губами к виску Пака, и тот прикрывает глаза, — да как он смеет? — парень опускает свои ладони на бедра Чимина. Он понимает, что сейчас его любовнику нужно абстрагироваться от всех удушающих мыслей о произошедшем. Ему нужны нежные теплые руки, забота и внимание, которое погрузит их двоих в кокон любви, тепла и заботы. Юнги с некоторой дрожью проводит пальцами по ногам, позже останавливаясь на талии, прижимая к себе в теплых объятиях, избавляя от капли стресса. Как к нему сейчас страшно прикасаться, чтобы этот хрупкий человечек не сошел с ума и не вспоминал, что вместо этих любимых рук на нем были те… — Почему же тогда я, зная твоего соулмейта, не иду сворачивать ему шею? — он смотрит на Юнги с надеждой, что все будет хорошо после сказанных им слов. — Любишь меня недостаточно сильно? — он грустно усмехается, а потом целует в горячие красные губы, наслаждаясь этой секундой. — Этот ублюдок не смел так делать! — и прижимает юношу к себе, наконец обретая некоторое спокойствие. Чимин рядом. И Юнги у Чимина тоже здесь, совсем близко. И совсем нет чувства отрешенности от бренного мира, погруженного в мерзкие липкие воспоминания… А ведь Чимин просто хочет любить того, кто ему нравится, кто также любит и его — нежно, с добротой. — Мальчики? У вас всё хорошо? — Азуми стоит по ту сторону двери. — Вы не дерётесь? — Что тебе? — хотя Юнги всё ещё в ярости, Чимину кажется, что дом любовника на данный момент не является подходящим местом для уединения. — Нет, просто у вас был грохот, и мама стала волноваться, а ещё, кажется, к тебе пришёл Хоби, — сестра убегает, чтобы, видимо, дверь открыть. — Я занят, — Юнги смотрит на парня, обхватив его лицо руками, смотрит влюблённо, и будто Чимин — сокровище, единственное и неповторимое. А потом, чувствуя провокацию в виде Чиминовых рук под своей рубашкой, прижимается губами к губам юноши, разворачивая их обоих к кровати. Они не станут заниматься любовью — не позволено. Да и кому это сейчас нужно? Чимин должен быть окутан заботой, нежностью и лаской, защищенный от лап бесполезных тупых людей, зацикленных на себе и своей алчности.***
— Не люблю зиму! — жалуется Чимин, когда они направляются через все широкое поле, проходя мимо заметенного их укрытия от лишних глаз. — Зима не такая плохая, — Юнги поправляет шапку любимого, у которого покраснели скулы, — зимой можно пить горячий чай и очень много целоваться, лежать в кровати без рубашки и держать друг друга в объятиях. — Мы и летом целовались достаточно много, так что на это время года никак не влияет, — пыхтит Чимин, — всё ещё не хочу представлять тебя перед своими родителями и Джуном. — Сегодня я притворюсь твоим другом, — Юнги подмигивает. — Тебе всегда придётся притворяться, милый, — Чимин обхватывает пальцы того своими и сжимает от боязни. Снежинки попадают в глаза и за шиворот, и Чимин понимает чувство Юнги, у которого курточка с мехом на воротнике. Снег тает потихоньку, и вся линия подбородка становится липкой. — Чёрт, это просто отвратно, — Юнги приподнимает голову и пальцами размазывает влагу, только лишь усугубляя свою ситуацию. — Ну за что? — он дует губы, пытаясь встряхнуть то, что ещё не превратилось в крупинки воды. — Ты мог отстегнуть его, — Чимин поворачивает на улице, и его дом уже виднеется, — я очень надеюсь, что Намджуна дома нет или он не станет домогаться тебя. — Ну как же, подумай, он твой соулмейт, он знает, что у тебя может кто-то быть, и ты ведешь какого-то незнакомого пришельца в свой дом? — Юнги смеётся, рассматривая серьёзное лицо Чимина, то есть его прелестный профиль. — Не показывай ему свои руки, ясно? — «Как мамочка». Чимин, как ожидалось, притормозил перед дверью в свой домик, и взгляд Юнги ему очень был нужен, чтобы преодолеть волнение и, наконец, зайти внутрь. Дома тепло. И вкусно пахнет. Они проходят холодную пристройку очень быстро и оказываются на пороге. Юнги уже забыл, как выглядят все «внутренности» жилья его любовника. Сейчас же старшему нужно показать себя как примерного друга, без заигрываний, и чтобы случайно при всех его не поцеловать. При маме раз получилось, и хорошо, что это была его мать. — Мама, отец! Я пришёл со своим другом, э, — Чимин выталкивает парня в кухонный проем, чтобы его родня могла увидеть его, — его зовут Юнги, он живёт недалеко. — О, Чимин, очень приятно, — встаёт матушка парня, — ну, вы раздевайтесь тогда, я чаю налью сейчас. Юнги в прихожей, которая была, к счастью, углублена и с приглушенным светом, успел коротко чмокнуть Пака в его обветренные губки, и теперь уже приступает к расстёгиванию своей куртки. К ним выходит Намджун. Юнги видит краем глаза, как быстро Чимин становится скованным и напряжённым. Он занят своими ботинками. — Это твой друг? — Ким скрещивает руки на груди. Он серьёзен и довольно высокий. Даже выше Юнги. Гость непринуждённо «дакает» за смутившегося «друга», — М, ты кто? — Э, лилия? Что ты хочешь от меня? — Юнги забирает куртку из рук Чимина, и парень сразу убегает на кухню. — Да, покажи? — Ким будто видит в нём соперника. Хотя так и есть. Но по виду своему тот слишком быстро принимает решения, которые по большей части лишь для его выгоды. Юнги же предпочитает чувства и их долгое-долгое протяжение. И парень практически впритык подходит к родственной душе Чимина, вспоминает то, насколько сильно чесались у него кулаки, чтобы размазать это лицо. — Примитивная лилия, я тебе ничего не должен, — он говорит это уверенно и с каплей презрения. Так хотелось дополнить: «И Чимин тоже тебе ничего не должен», но Мин доходчивый и держит язык за зубами. Он следом направляется на кухню, где его ждёт вся семья Чимина. — Юнги, да? — женщина кивает парню в ответ и приглашает за стол, рядом с Чимином, который мешал сахар в чае. — Мы тебя в деревне не видели. Далеко живёшь? Парень немного тушуется, но всё же решает сказать правду: — В соседней деревне, — усевшийся рядом Ким хмыкает, а отец парня угукает. — Да? — мистер Пак вскидывает брови. — Чимин, куда тебя занесло? Будто у нас в деревне подростков нет. — Ну, милый, хорошо ведь, что он гуляет, друзей заводит, — матушка жмёт плечами и садится рядом с мужем. — Как у тебя маму зовут? — Э, — Юнги поступил взгляд, а потом обхватил чашку пальцами. — Азалия, но вообще её зовут Хара. А что? — Хара из соседней деревни? — задумывается женщина, поправляя волосы, спавшие на лоб. — Мин Джихун — твой отец, верно? — мужчина смущает парня, но тот кивает. — Хорошие люди, всегда помогали нам, когда мы в той деревне жили. — Вы жили в другой деревне? — Юнги хмыкает. — Недалеко перебрались, я вижу. — Так было лучше. Давно с ними не общались, как поживают хоть? Юнги пожал плечами. — Хорошо.
