Букет гиацинтов

      Утро было свежим, но пасмурным.       Чимин долго лежал в кровати, ощущая, что его состояние сегодня просто разлажено. Нужно будет встречать гостей. Накрывать на стол. Разговаривать с Намджуном. Чимин никогда не мог нормально поговорить с ним. Ещё и в придачу на сердце что-то неспокойно.       Чимин поднимается с постели, ощущая боль в плечах, и это ужасно. Парень стягивает легкую ночную рубашку, обнажая свою грудину, и спешит к комоду — как можно быстрее одеться, чтобы не простудиться. Кажется, раз дома печь все ещё холодна, значит, парень один. Надо будет выйти за дровами и почистить поленья, чтобы можно было растопить печь.       Он роется в комоде долго, в поисках чего-нибудь добротного. Все вещи у Чимина простые и удобные, красивые, хорошие. Но парню нужно другое. Он вспоминает те короткие брюки, в которых он был на летнем фестивале. И он садится на пол, выдвигая нижний ящик. Он находит белую кофту с овальным вырезом, и кажется, плечи Чимина будут очень открыты. Скоро Пак завязывает шнурки на своей талии, чтобы штаны не съезжали ниже подвздошной кости, и когда его рука потянулась за кофтой, оставленной на кровати, то Чимин обнаружил это.       Его цветок на руке. Нет, он целый, такой же фиолетовый и такой же акварельный, как раньше, но то, что происходит вокруг него, — Чимин напрягается. Синий. Синие пятна, и такой до ужаса знакомый запах, и Чимин входит в заблуждение, не осмысливая совсем ничего. Знакомое. Но он не понимает. Он смотрит на свои ноги с разомкнутыми губами от удивления.       Юнги — синий гиацинт. Чёрт. Синий. Запах.       К глазам подступают слёзы паники. Чимин громко всхлипывает, зажимая рот рукой. Его глаза раскрыты очень широко, будто сейчас вывалятся из орбит. Он падает на свою кровать, так и не надев кофту. Чимин кусает свои пальцы, сводя брови к переносице.       На его руке появляется чужой цветок.       Чимин не любил бегать, никогда. Но сейчас он бьёт все свои рекорды, пересекая сырую после ночного дождя поляну с высокими колосьями и душистыми цветами. Он мимолетно смотрит на старое дерево, и, наплевав на все их договорённости насчёт посещения чужих деревень, пересекает эту черту дозволенного.       Его лицо напуганное, и весь Чимин дрожит. Его ноги сырые, ветер гуляет по ключицам и шее. Он бежит по главной улице соседней деревни и, понимая то, что он не знает, где живёт его любовник, и резко тормозит, оглядываясь. Впереди он видит женщину и теперь несётся к ней.       Чимин не такой уж и тактильный, если честно, и никогда таким не был, разве только Юнги удосужилось развить это качество у парня. Чимин бежит быстрее, думая, чтобы та не повернула ни к какой калитке. Чимин добегает, и, как он думает, его должно быть слышно, потому что тяжело. Практически не дышит, и это единственный способ бежать быстро. Пак бледнеет. Но он все же запинается, тревожа спину, потянувшись к чужой руке, и хватает женщину за запястье и тормозит её. — Извините! Вы не знаете, где Мин Юнги живет?       Он подходит к ней и выдыхает, сведя брови к переносице. Губы сами размыкаются, и Чимин глотает воздух.       Женщина сама пугается и бледнеет от этого случая. — Что-то случилось? Твоё лицо такое напряженное… — Я, ох… Я. Извините, — Чимин смеётся, — я просто спешу, можете мне помочь? — Он все ещё держит женщину за руку. — Да, пройди через этот двор, — она указывает пальцем на калитку другого двухэтажного аккуратного домика, — и на другой улице пройди влево, подальше будет дом, и на калитке хмель растет, там Мины живут. — А… — Чимин смущается. — Нельзя как-то по-другому выйти к их дому? Просто проходить через чужой двор как-то…       Женщина смеется и отмахивается: — Тётя Лин никогда еще никого не ругала за то, что все срезают дорогу через ее участок, к тому же с другой стороны тоже есть выход, беги, — она хлопает того по плечу и сама двигается вперед.       Чимин выдыхает и выдвигается к чужой калитке, и, пробегая по мосткам, выбегает на другую улицу, помолившись про себя, что его никто не изобьет за это. Он осматривается — эта улица более цветущая, чем та, которая вроде бы даже больше. И пустая, к счастью. Время удачное — все сидят либо дома, либо ушли на поле, или скот выгонять на пастбище.       Чимин дергается и направляется влево, это ближе к главному распаханному полю, и осматривается дальше. Он замечает в одном дворе двух девчонок, которые, как увидев парня, засмущались, но продолжили смотреть на него, а Чимин по натуре хоть и стеснительный, но если его растормошить, то общаться с ним в одно удовольствие. Он машет тем рукой, и получает в ответ тот же жест и радостное хихиканье. Ему только, жаль, не до смеха.       Он поворачивает голову и как раз видит в пятидесяти метрах от себя калитку, обросшую хмелём. Молодые шишечки колышутся на ветру, внезапно подувшему сзади. Чимин волнуется.       Он слышит ржание лошади, и пугается этого, потому что теперь ему кажется, что он ошибся этим чудным временем. Он забегает во двор и, не заглядывая в окна, стучит по стеклу, сразу возвращаясь к двери, немного отойдя. Он прислушивается и улавливает чей-то грубый голос, и это явно не Юнги. Вот же чёрт. Дверь, ведущая в дом, хлопает, и теперь Пак слышит, как кто-то снимает крючок с внутренней стороны холодного коридора и крутит ключом в замочной скважине.       Дверь открывается, и перед Паком встаёт высокий парень, и, кажется, это его брат. Чимин не помнит имени. Тот лишь изгибает свою чёрную бровь и поворачивает голову, молча задавая вопрос «ты кто?». — Привет, а ты можешь позвать Юнги? Он же дома? — Чимин улыбается и поправляет волосы. — А тебе зачем? Я тебя не видел здесь раньше, — хмыкает тот и сжимает ручку двери своими длинными пальцами. — Ты кто?       Чимин пускает смешок, взволнованный ситуацией. — Я его друг и хочу позвать на прогулку. Дома постоянно сидеть надоедает, — долго думать над ответом не приходится. — Ну ладно, погоди, — он осматривает парня ещё раз и оставляет дверь незакрытой. Пак не стал заходить внутрь.       Чимин ожидает где-то с минуту и даже утомляется, хотя приходилось и дольше. Он слышит приятный ушам голос любовника: — И что ты за мной идёшь! Проваливай к себе, — Юнги фыркает на брата. — Ну просто я его не знаю. — И что? Вали уже!       Дверь хлопает.       Юнги проходит к двери и, оперевшись на косяк, открывает главную дверь, и его глаза становятся шире. Чимин поднимает голову и смотрит на того с надеждой и некоторым выжиданием. Юнги выглядывает резко и осматривает улицу, а потом затаскивает парня в холодный коридор, захлопывая дверь. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Юнги. Или он ругается? — Мы же… — Юнги, послушай меня, — Чимин касается чужой руки и хочет сжать запястье, но Юнги вырывает его. — Нет, погоди, мы же обещали друг другу не ходить в деревни, ты же понимаешь, что Хосок может увидеть тебя? Ты соскучился, я тоже, но ты же мог отправить хотя бы письмо с временем встречи, почему ты… — Чимин практически тычет своим предплечьем Юнги в лицо, и его рукав сползает к локтю.       Юнги ошарашенно смотрит на руку любовника и притягивает её к себе, рассматривая. Он проводит пальцем по метке, и его рот раскрыт в удивлении. Чимин всхлипнул. Мин же посмотрел на свою руку, задрав рукав рубахи, и ничего не заметил. — У меня ничего нет… Чимин? — он хватает того за плечи, понимая, что тот в глубокой печали и страхе. — Почему у тебя нет? Потому что ты любишь меня вполсилы, так? Чёрт, на моей руке распускается твой цветок, — он опускает голову. — Чимин, не плачь!.. Я люблю тебя, пожалуйста, — Юнги не знает, о чем говорить; у его любимого человека появляется его метка. Юнги берет лицо того в ладони и вытирает большими пальцами слёзы, и уже стремится поцеловать, но быстро отрывается от того, строя другую эмоцию. Его брат выглядывает из-за двери. — Там так холодно, знаешь? — Ну, чёрт, совсем не хочешь? — Чимин сводит брови к переносице, а потом поворачивается к брату возлюбленного и приподнимает голову, улыбнувшись. Он опускает руки на свою талию. — Что ты смотришь? На улице холодно, мы посидим у меня, скажи маме, — Мин фыркает на своего родственника, и тот, с ожиданием смотря на тех, прячется в прихожей дома. — Ну ты, блин, — Чимин ударяет того в плечо, — я ещё должен с твоими родственниками сидеть. — Мы выпьем чаю и сразу пойдем в мою комнату, — Юнги берёт Чимина за запястье и ведёт в квартиру. — Мама, папа! Азуми! Познакомьтесь, это мой лучший друг — Чимин.       Парень кладет ладонь на плечо Пака и улыбается реакции своих родителей. Чимин смущённо улыбается и кивает всем, кто находится на кухне. А потом уходит, чтобы снять обувь, а то его затолкнули в помещение, даже не дав раздеться. — А со мной так не знакомишь! — возмущается, кладя ложку на стол. — Донхёк, ты видел его уже! — восклицает Юнги и дожидается парня, с которым вместе идет к столу. — Он выпьет чаю с нами? — Конечно! Почему ты спрашиваешь, — матушка поднимается со стула и подходит к простому гарнитуру, доставая чашки с полу. — Чимин будет чай с каркаде? — Спасибо, — соглашается парень с предложением миссис Мин.       Чимин попробовал, чай на самом деле вкусный. И он еле-еле его допил, потому что ему задали столько вопросов, от количества которых у него закружилась голова и он жутко засмущался. Азуми смотрела на парня таким взглядом, таким… влюбленным, что ли, из-за чего Юнги начал ревновать глубоко внутри себя. Он знает, что его сестра бойкая и пронырливая девчонка, но Чимина он с ней делить точно не собирается. А Донхёк первым делом спросил про соулмейта. Но все вопросы были проигнорированы, и Пак даже не запомнил того, о чем спорили ребята. Отец Чимина лишь оценил его внешность, а мать у Юнги взглядом спросила «это он?», на что парень кивнул. Никто не обратил внимания. — Чимин-а, — девушка поправляет свои каштановые волосы, подпирая лицо рукой, — мы ведь правда тебя раньше не видели, а наш брат называет тебя лучшим другом. Где ты живёшь? — Зачем вам знать, где я живу? — Чимин поднимает голову, но не взгляд. — Всё же, если вы хотите прийти в гости, это будет плохой идеей, мои родители не любят этого, плюсом у нас всегда гостят родственники с города, мало места. — Ой, извини, — та поджимает губы и поворачивается к окну. — Ну, мы, наверное, пойдём ко мне в комнату, — Юнги поднимается из-за стола, и Чимин следом, он немного устал. — Последний вопрос! — поднимает руку Хёк. — Какой у тебя цветок? — Жёлтая орхидея, — Чимин врёт, потому что он фиолетовый, жёлтая принадлежит его родственной душе. Дон удивляется такому ответу, потому что такой цветок редкий, и он ничего больше не говорит, а парни ушли с кухни. — Ты соврал, — Юнги тянет того за руку на себя, и Чимин садится совсем рядом на его кровати, — почему ты сказал, что она жёлтая?       Юнги проводит своими пальцами по метке любовника и восхищается красивым цветком, а потом нежно целует, вызывая дрожь. — Ну, послушай, ты же щеголяешь при семье в майке, и если на твоей руке появится желтое пятно, то все подумают на меня и начнут гнать на тебя. — Но на моей руке выскочит фиолетовое пятно! — он говорит это не так громко, чтобы их не слышали. — Я в безопасности, — Чимин поднимает руки вверх, будто в него целятся из ружья, — да и не факт, что у тебя будет моя метка, ты же не только со мной развлекаешься. — Ты — не развлечение, — Юнги тянет того на себя и кладёт руку на шею парня, — ты — моя жизнь, — он уже хочет поцеловать Чимина, но тот может все испортить. — А Хосок твой соулмейт, а мой соулмейт — Джун. Ты называешь меня всей своей жизнью, у меня на руке твоя метка, — он кладет свою ладонь на бедро Мина. — Я люблю тебя, — Юнги все же касается чужих губ и начинает развивать этот значимый поцелуй, когда чувствует ответ. Ему стоит напрячь свои уши, ведь комната не заперта на щеколду. — Ага, и целуешь меня у себя в комнате при осознании того, что у тебя дома вся семья, а напротив живёт Хоби, — Чимина толкают на подушку, и Юнги склоняется над тем, хмуро наблюдая за любимыми широкими глазами. — Да что ты к нему… — он даже слов не может подобрать. — Я здесь, я люблю тебя, ты не доверяешь мне? — Юнги сталкивают с кровати, и тот ударяется локтями об пол, прямо в тот момент, когда в комнату заходит сестра Юнги.       Чимин смеётся и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку. Юнги разложился на полу и что-то сказал, отчего Паку стало очень весело, и он, перевернувшись на бок, прикусил фалангу пальца.       Азуми смотрела на них с непониманием. Она не смогла сказать парням то, о чём хотела, и скоро ушла, а Юнги моментально закрыл на замок за ней дверь. — Теперь ты никуда не денешься, — Юнги снова нависает над Чимином, а потом ложится сбоку, опуская руку на талию любовника, и его взгляд в миг становится таким трепетным, что Чимин опускает веки и обмякает, разрешая делать с ним всё, что Мин хочет. А парень хочет целовать его губы. И он это сделает.       В первый раз они разъединились со чмоком, и Чимин, уложив старшего на спину, залез на него и просто прижал своим телом. Юнги водит руками по пояснице светловолосого, сжимает ягодицы и переходит на бёдра, а потом возвращает свои «непослушные» руки на лопатки Чимина, притягивая ближе, чтобы поцеловать в шею. Чимина берёт приятная неожиданная дрожь, и любовник вместе с этим берёт того за руку и переплетает их пальцы, теперь целуя нежно в губы.       Это было прекрасно, но жаль, что так быстро закончилось. В дверь Юнги постучал Дон. — Хэй, что вы там вообще делаете взаперти? К тебе Хосок пришёл.       Чимин слезает с кровати, как-то потупив взгляд в пол. — Я надеюсь, ты оставил его на пороге, — Юнги смотрит на Чимина, опираясь на ушибленные локти. — Он на кухне, но сейчас придёт сюда, — дразнится брат и уходит. — Юнги, мне больно, — Чимин поджимает губы, приобнимая себя за плечи. — Чёрт, милый, — Юнги вовлекает в тёплые приятные объятия, — я не стану целовать его, — и он уже готов оставить на красных губах любовника. — Это всё так бессмысленно, но я безнадёжно люблю тебя, — шепчет Чимин и обвивает руками сильную шею, и целует сам, прижимаясь ко строгим губам Юнги. Они целуются с минуту, и потом их разрывает стучание в дверь, и это голос его соулмейта. — Юнги, ты заставляешь меня ждать, что там у тебя за лучший друг, который важнее меня? — и Юнги с точной уверенностью скажет, что парень скрестил руки на груди. — Это — мой по-настоящему любимый человек, от которого я хочу принять метку, — шепчет на ухо Чимину Мин и целует ещё раз, позже вытирая пальцем его губы, чтобы подозрений было меньше. — Ну успокойся, — Чимин пошёл за Юнги, и тот открыл дверь, выпуская Чимина из комнаты. Юнги пойдёт и проводит того. — Привет! — Чимин машет парню рукой и улыбается в зубы, ему несколько приятна эта встреча, но дома обида возьмёт своё и Чимин будет в диком унынии.       Хосок отвечает ему кивком и такой же доброй улыбкой, провожая парней взглядом. Чимин очень красивый и очень простой. Хосоку нечему завидовать, у него есть всё, что ему нужно.       Хосок покидает Юнги в девятом часу вечера. Юнги ощущает некоторое тепло на своей руке, а то, что он реально делится пополам, очень угнетает. Ему бы хотелось остаться с одним единственным, но получается так, что он не сможет отказать Хосоку из-за отца и их душевной связи. Руку будто лезвием режет, и в комнате появляется запах орхидеи, запах которой в жизнь Юнги принёс милый его сердцу человек — Чимин. Юнги оттягивает рукав, раскрывая свою метку, и видит, как по предплечью растекаются разводы фиолетового цвета, и эта «акварель» действует на него как дурман. А потом Юнги начинает пугаться, когда рядом с его гиацинтом появляется стебель другого цветка. Чимин ошибался в том, что его метка на чужой руке вряд ли появится.