Часть 11
3 июля 2025 г., 19:30
Чимин обнимал Юнги так крепко, насколько ему позволяли его силы. И он лишний раз скулил, когда Юнги шевелился, чтобы что-либо сделать — поправить край простыни или натянуть на оголенные плечи младшего одеяло, ну или даже уйти в уборную. Ему все время казалось, что Юнги просто не вернется, и Пак снова будет задыхаться от пустоты в своем хрупком сердечке.
В его глазах плещется счастье и огромная надежда, когда Мин снова забирается к парню и крепко прижимает к себе, шепча на ухо, что никуда не отпустит. Юнги любит его сейчас. Юнги просто любит его. Проводит пальцами по спине, чувствуя под ними все его прекрасные изгибы. Притягивает за бедра, что так исхудали за все это время. Целует в макушку, радуясь, что его волосы все еще остаются такими шелковистыми и приятно пахнущими природным ароматом. Как же он любит орхидеи. Особенно ту, которую так и рвется защитить от паршивых рук своего коллеги.
Они должны были попрощаться друг с другом еще несколько месяцев назад, когда завершили проект, но Намджун из-за той непонятной ситуации решил не уезжать, оставаясь здесь, почему они продолжают видеть друг друга и строить приятные лица. Ну, Ким, может быть, серьезно радуется такому замечательному помощнику, когда Юнги кулаки почесывает.
Чимин целует Юнги в щеку, и мужчина чувствует, что на его лицо капнуло что-то теплое и липкое. Он уже зачитывает молитву, надеясь, что это не слёзы его прекрасного сладкого мальчика. Пак давит руками на широкие плечи старшего и залезает сверху, прижимая Юнги к кровати своим весом, как бы обезопасив себя. Из-под бока уйти намного легче, чем из-под горячего дрожащего тельца, что так жмется к нему в поисках родимого тепла. Ему хочется проснуться в кольце сильных, надежных и бережных рук, а не под холодным одеялом в одиночку.
Юнги находит в полумраке мягкие губы Чимина и целует, будто они снова пережили расставание в кучу долго тянущихся лет, десятилетий. И так каждый раз за поздний-поздний вечер, как они улеглись после их признаний в любви и обвили друг друга всеми конечностями. Он оставляет на покрасневших губках столько поцелуев, что Чимин моментально млеет и будто пьянеет в его объятиях после этих ласк. И ему хочется еще, поэтому он делает это первым, целует его, тут же врываясь языком в чужой рот. Если бы они не были такими скромными мальчишками, то, наверное бы, молодая семья, все еще беседующая на кухне, жаловалась на их слишком откровенные звуки жадных и очень горячих поцелуев.
Чимин находит свое успокоение в ключицах Юнги, который укладывает руки на пояснице парня, проводя ими по всей спине, успокаивая. Его милый мальчик слишком встревожен этой ситуацией.
— Что ты будешь делать наутро? Даже я слышу, как сильно пахну, понимаешь? Ты так раздразнил меня, — Чимин целует мужчину в его очерченные ровные ключицы и массивную шею, выдыхая в утомлении.
— Я тоже сильно пахну, Чимин. Мы снова устроили эту какофонию запахов. Я даже не удивлюсь, если это все уже просочилось на кухню и моя сестра задыхается от этой приторности и головокружительного запаха, — Юнги целует Пака в лоб, что вынуждает парня подняться и заполучить поцелуй в потертые губы.
— У тебя работа завтра, и мы оба знаем, что Намджун услышит мой запах на тебе вне зависимости от того, что ты наденешь, — Чимин опускает свою аккуратную ручку на предплечье Юнги, где красовались их цветы, потихоньку набирающие цвет.
— Я бы хотел сказать ему прямо, что думаю по этому поводу.
— Ты сошел с ума, — хмыкает Чимин, поворачиваясь в объятиях Юнги так, чтобы уткнуться лицом в стену, к которой приставлена кровать. Он чувствует влажные губы на своих плечах спустя некоторое время. А еще широкие властные ладони на своих ногах и впалом животе.
— Ты знаешь, как я хочу тебя, — томно выдыхает Юнги, зарываясь носом в волосы на затылке. — Даже если мне за это набьют морду, я все равно отстою свое и заберу то, что дает мне жить.
— Не совершай ошибок, жизнь моя? — Чимин аккуратно поворачивается обратно и поднимает полный надежды взгляд на мужчину, что пытался не закрыть глаза сонные.
— Это ты жизнь моя.
***
Чимин просыпается, когда Юнги начинает ворочаться, а потом садится на кровати. — Ты куда? — сквозь дрему бормочет Чимин, потянувшись рукой к мужчине, чтобы коснуться пальцами его поясницы. Мин повернул голову на сонного Пака и выдохнул, опустившись обратно. — Уже утро. Мне нужно собираться на работу. Я ведь хожу пешком, — Юнги оставляет теплый поцелуй на подбородке Чимина, который разлепил глаза и так по-домашнему посмотрел на него. Он все равно был немного обеспокоен. — Ты не собираешься вымыться? — Чимин утыкается лбом в плечо Юнги, пока тот обвивает свои руки вокруг талии Чимина, который слегка приподнялся на кровати. — Я хочу, чтобы он чувствовал это еще до того, как я поднимусь в наш, черт бы его побрал, кабинет, — Юнги треплет парня по волосам, а потом укутывает теплым одеялом, потому что собирается уходить, а чтобы Чимин замерз — не хочется. — Я хочу тоже, — скулит Чимин, садясь на кровати, и одеяло сползает с его пленительных плеч. Юнги смотрит на того, находясь в двух метрах от кровати, борясь с желанием сорваться с места и зацеловать его милого мальчика с густыми светлыми волосами. — На работу со мной? — вопросительно поднимает бровь, доставая чистое белье и рубашку к костюму, что висел на вешалке в другом шкафу. — Одеться, — поясняет Чимин, улыбаясь, а потом скидывает с себя одеяло и опускает босые ноги на холодный пол. — Ох, да. Ты мог и не спрашивать, Чимин-и. Чимин делает это намного быстрее, чем Юнги. Конечно, у него было меньше мороки с этим. Он даже мятую рубашку со спокойной душой надевает, потому что ему никуда не нужно. А хотелось бы заботиться о своем внешнем виде не только для того, чтобы встретиться с милым. Юнги застегивает пуговицы на жилете, а потом натягивает пиджак сверху, одергивая его потом. — Азуми остается дома до десяти утра. Она приготовит завтрак, ты можешь не беспокоиться по этому поводу. Если никуда не торопишься, то можешь просто посидеть у нас дома в библиотеке или в зале, там тоже есть много интересного. Ты ведь никуда не торопишься? — Я еще учусь, но, знаешь, я не могу сегодня пойти в училище. Я тороплюсь только в твои руки, — шепчет парень и быстро прижимается к Мину, утыкаясь носом в грудь, облаченную в грубую на ощупь рубашку, но такую приятную одновременно. Он сходит с ума от этого запаха, который носит его любовник. Юнги обнимает его так крепко, так только может. С таким трепетом и аккуратностью, что Чимину не хочется отпускать его. Мин касается пальцами подбородка того и целует в губы со всей своей нежностью, а потом шепчет на ушко, что скоро вернется. К ним в комнату стучится Азуми и все так же без ответа заходит в комнату, кидая взгляд на парней, что уже не пытались отскочить друг от друга по разным углам комнаты. — Доброе утро, — она улыбается искренне, видя, как хорошо Чимину рядом с Юнги, и как её старший брат своим видом показывает, что хочет виться только вокруг него одного. — Доброе, сестренка, — улыбается в ответ Юнги, отпуская Чимина, который смущённо уставился в пол, поправляя рубашку. — Ты будешь завтракать или снова рано на работу уйдёшь? — она подходит к ребятам ближе и касается рукой плеча Пака, на что тот слегка вздрагивает. Юнги хмыкает: — Накорми Чимина, пожалуйста, — они встречаются взглядами, а потом Азуми прерывает их, беря гостя под руку, а Юнги за лацкан пиджака, и тянет за собой на выход, заводя непринужденный разговор. Кажется, она уже привыкла к ним за прошедшую ночь.***
Намджун приходит позже и с явно расстроенным лицом. Конечно, когда твой соулмейт сбежал из дома и пропал в тартарары, с каким бы лицом ему нужно было приходить? Он отрешенно здоровается и совсем не сразу понимает, что что-то не так. — Как у тебя дела с чертежами? — спрашивает Ким из другого угла комнаты, пока Юнги отмеривал миллиметры на бумаге. — Все в порядке, — хмыкает тот, иногда посматривая на напряженную спину коллеги. — Ты ничего не чувствуешь? — спустя пару мгновений задаётся вопросом Ким, повернувшись к окну. Юнги поднялся и прошёл к стеллажу с книгами, где также лежали какие-то наброски их небольшого проекта. — Нет, а что? — Да… Запах чувствую, не могу понять, чей. Похоже на запах моего супруга, так его дома не было. Я что, рехнулся? Или он серьёзно где-то в здании… — он скрещивает руки на груди и прикрывает глаза, вдыхая. Юнги осмотрел того и пожал плечами, предложив проверить снаружи. Намджун вышел из кабинета, чтобы пройтись по коридорам. А Мин лишь усмехнулся: вот как? Все же грустно, что он не видит, что прямо под носом скрывается вся правда. У Юнги появилось немного времени, чтобы вздохнуть и собраться с мыслями, ведь впереди у него будет много возможностей для новых открытий, как своих, так и Намджуна. Если не унять нотку волнения, то всё пойдёт не по его сценарию. Намджун скоро приходит обратно и хватается за голову, выглядя обезумевшим. Юнги едва ли сдерживает желание улыбнуться, и сам не понимает — что на него нашло? Он тоже сходит с ума, потому что не может больше терпеть эти страдания. Не может терпеть, что его любимому человеку тяжело из-за нахального Кима, поверившего в предначертанную судьбу. Все это время тот бродит по одну сторону стола и бесцельно перекладывает вещи, пытаясь себя занять, но ничего не получается. Юнги даже видит своим затылком, насколько лицо Кима потеряно только из-за одного запаха. И он не знает, откуда он. И Юнги, решив, что не будет беспокоить Нама своим прилежным безразличием, поднимается и, не отрываясь от чтения, подходит поближе. Вставая за его спиной, он говорит: — Нашел? — захлопывая книгу, Мин разгоняет волну непонимания и следом удивления. Намджун сжимает кулаки, перестаёт дышать, а потом очень медленно, почти недоверчиво поворачивается к напарнику, выглядя совершенно иначе. Юнги бы сказал, что устрашающе. — Что? — будто специально поддразнивает, наблюдая за тем, как Юнги вполоборота нахально смотрит на него и прикусывает губу. — Не помнишь? — озадаченно вопрошает Юнги, откладывая книгу в сторону и опуская руки в карманы. Расслабленная поза жёстче красной тряпки для разъярённого быка. В этот момент Намджун жмурится и вдыхает посильнее, когда Мин вплотную подходит к инженеру. Вот оно — озарение. Такая колючая обида и унижение. Ведь это даже не было планом: кто знал, что подмастерьем окажется самый ненавистный Намджуну человек… — Кто ты, черт возьми?! — сквозь зубы цедит Намджун, с ненавистью впиваясь в глаза напротив. Юнги почти улыбается, наслаждаясь этой злостью. Вот бы на месте этого гнева был стыд. Юнги хочет, чтобы этот подонок чувствовал вину хотя бы за то, что уничтожил Чимина своими поступками. Да, они все неправы в какой-то степени, но мораль у всех своя — а Юнги действует, как велит сердце. — Никто не застрахован, что лилия намного слаще жизни в клетке. И в этот момент у Намджуна на лице эмоции сменяются одна за другой. Кто бы мог подумать, что правда была настолько близкой. Что все это время… они шли друг за другом на цепях, не подозревая, что окажутся в одном замкнутом круге. — Это ты… это ты украл у меня мужа… — шипя от злости, Ким хватает Юнги за руку и закатывает рукава, словно хочет оторвать их. Судорожно срывая другую руку, он надеется найти хоть что-то, что окажется смелым опровержением всех колючих слов, но нет. На руке его коллеги помимо синего гиацинта начертана фиолетовая орхидея, волнительно обвивающаяся стебельками с тонким простым цветочком, от которых у кого-то сейчас ломаются судьбы. «И чем этот выблядок лучше меня?!» — так и говорит его лицо. Намджун хмурится сильнее, а потом, поднимая взгляд, замахивается рукой. Юнги сначала отворачивается, но потом неожиданно ловит носом кулак, откатываясь в сторону. Будучи сбитым с толку и не представляя, что все пойдёт именно так, он просчитался, но сдаваться не намерен! — Ты! Сволочь! — схватывая Юнги за грудки, Нам встряхивает его и замахивается второй раз, пока тот не хватает его за запястье и не отталкивает. — Тебе ли решать, кто сволочь?! — Он мой соулмейт! Не твой! Кто тебе дал право следовать за нами?! — кричит Намджун, ударяя Юнги по груди, пока тот пятится назад, смазывая капли крови из-под носа. — А кто тебе дал право забирать его против воли? — вдруг говорит Юнги, поднимая тяжёлый взгляд, а потом делает выпад, развивая драку. Ударяя Намджуна по коленям, он быстро сбивает спесь с Кима, и они вместе валятся на пол, сбивая с пути стулья и несколько разлинованных чертежей. — Ты чёртов сукин сын! Ты почти свёл своего соулмейта в могилу! И хочешь лишить меня счастья! — тихо шипит тот, все ещё цепляясь за напряжённые руки Мина, продолжающего бить его по лицу. — Убирайся! Из моей! Жизни! — Я размозжу твою черепушку, чтобы ты никогда больше не смел прикасаться к Чимину! Что ты ему дал?! Что?! — взревев как зверь, Юнги со всей силы ударяет Намджуна ещё раз, отчего тот откашливает кровью, но ему все равно. Пусть это лицо превратится в фарш, пусть он просто сдохнет, раз посмел брать Чимина силой и винить в чем-то! — Да я всё ему дал! Всё! Это ты его увел! Ты просто жалкий подонок! — Ты даже не представляешь, насколько Чимин хочет, чтобы ты умер, — Юнги склоняется к нему поближе, что кровь из носа капает Наму на лицо, полностью избитое и покрытое ссадинами. — Если бы ты только знал, сколько слез он выплакал у меня на руках, пока ты заботился только о себе и своей метке… Ты бы никогда больше не позволил себе и шагу сделать в его сторону… — Откуда тебе знать! — Потому что я знаю, что такое не любить! И я знаю, что такое настоящие страдания. И все, что ты сделал для Чимина, так это убил его веру в тебя. Так что будь другом и просто подумай, сколько ещё Чимину нужно сделать, чтобы ты наконец понял, что он никогда тебя не любил, и что всё, что ты сделал, лишь загнало его в твой капкан. Ведь разве человек уйдёт от того, кому он нужен по линии судьбы, если любит? Разве кто-то может разорвать эти узы? Юнги простит судьбе, что она ошиблась, но Намджуну — никогда. Вставая с пола, Юнги стряхивает с себя грязь, а потом уходит из кабинета, оставляя дверь открытой. Кровь течёт по лицу, почти не останавливается. Всё, что ему осталось сделать, — это заставить всех обернуться против него. Сделать Чимина свободным от оков безнадежного брака. Пусть этот насыщенный ублюдок позаботится о том, чтобы никогда не появляться в их жизни.
