Букет гиацинтов

— Ну же, поторопитесь, семья ждет! — взвинченная Азуми торопится в машину, аж пятки сверкают. При этом она продолжает кричать: — Брат приедет из Европы! Какое счастье! Фантастика! — Ну всё, всё, сестренка, успокойся, — пытается приструнить ее Юнги, помогая Джину загрузить багажник, пока Чимин неторопливо собирает свои какие-никакие пожитки. На самом деле у него ничего с собой не было, и вся одежда появилась по милости семьи Юнги. Так что брать ему нужно было только себя и хорошее настроение на долгую поездку. — Как будто ты не скучаешь! — фыркает девушка, а потом забирается на переднее сидение, поближе к мужу, оставляя голубков сзади.       И вот они едут в родную деревню, чтобы насладиться ностальгическими воспоминаниями. Мама принесет белой черешни, погонит в огород, старший брат будет пугать кузнечиками, а Юнги снова сбежит на свидание в поле под старое дерево, а потом матушка будет хитро улыбаться, посматривая на него… Жаль, что папы уже нет, но не беда — они повидаются и с ним. Юнги докажет, что любовь возможна и не с предназначенным судьбой человеком.       А Чимин, наверное, тоже полюбуется с родителями, а потом ускачет в поле, намочит всю обувь в лужах после проливного дождя, но зато счастливый будет смотреть на пробивающиеся сквозь листву старого дерева лучи, а потом уснет на коленях любимого под тихую песню и посвистывание через колосок, сорванный по пути. — Чимин, нам надо устроить семейный ужин! Давай придем к тебе в гости! Мама будет очень рада, — воодушевленно начинает лепетать девушка, а Джину не сопротивляется, одабривая всё, что она скажет. Юнги лишь жмёт плечами, потому что ему эта идея тоже по душе, а вот Чимин немного думает, но так и не отвечает, не зная, что сказать. Может, его родители будут не против… Но дом у них явно поменьше, чем у большой семьи Минов. — Ты молчишь уже битых два часа! Мы скоро приедем домой, а ты так и молчишь. Даже с Юнги не разговариваешь, только за руку держишь так, будто он от тебя убежит. — Знаешь, иногда страшно возвращаться назад, видеть прежние лица. Думаешь, я не переживаю, что мы можем столкнуться с Хосоком лицом к лицу? А если с его родителями? Они же мне все волосы вырвут за то, что… — Не важно, — вдруг просыпается Чимин, закрывая ладонью рот любимого, чтобы не продолжал. — Всё хорошо. Я думаю, мне лучше своих родителей пригласить к вам. Давайте лучше так. — А ты любишь острые ощущения! — Азуми оборачивается на заднее, глядя на расслабленное лицо Пака, а потом смотрит на довольного Юнги, обратившегося взглядом на родные просторы, которые они проезжают.

***

      Кааве все такой же солнечный, ласковый маленький городок, который навсегда запомнился Чимину яркими детскими воспоминаниями. Матушка, на удивление, оказалась в магазинчике вместе с отцом, и Паку было проще обо всем рассказать. — Сын?! — удивляются оба, смотря на Чимина во все глаза. Тот только глупо усмехается и расплывается в неловкой улыбке, подтягиваясь к объятиям вместо слов. — Что ты тут делаешь? — А… родные мои, тут такое дело… В двух словах не описать. В общем, я… мы с Намджуном больше не вместе… — Как не вместе? — удивляется отец, потирая ладони, смотря на сына так, словно он что-то совершил неладное.       Матушка, кажется, сразу поняла. Она знала, что у него с Кимом были странные отношения, много недомолвок, и каждый из родителей должен был уже вспомнить, что когда-то, перед тем, как выдать его в лапы Намджуна, он отчаянно боролся за свою истинную любовь. — Он не любит меня, — коротко отвечает Чимин, сжимая пальцы в кулаки, пытаясь перевести дух. Все казалось таким необычным, неприятным и странным. Но говорить об этом он не намерен, потому что прошлое должно остаться в прошлом. — Он любит только нашу истинность. А я… давно нашёл своего человека. И он со своей семьёй приглашает вас сегодня на ужин.       Родители смотрели на Чимина, озадаченные этим ушатом информации, уже не тем, что он так внезапно приехал в их деревенские просторы. Взгляды вскоре остыли, отец отмахнулся, а мама лишь улыбнулась, смотря на Чимина чувственно. Она уже собиралась заканчивать с работой, раз такое дело. — А если не секрет, кто это? Ты уверен, что нам с папой так стоит… внезапно… — немного усомнившись, женщина смотрит на Чимина, перебирая пальцами несколько веточек душистых цветов. — Это ваши друзья. Госпожа Азалия и ее дети, — признается Чимин, беря ее дрожащие кисти в свои, сжимая. — Они очень ждут.       Матушка без слов откладывает цветы на столик и обнимает Чимина еще раз, прижимая к себе, поглаживая по густым волосам. Чимин рассмеялся, чувствуя, как облегчение сменяется волнением. В этот момент Пак почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он знал, что все будет хорошо. У него есть любящие родители, любящий человек и новая жизнь, которая ждет его впереди.

***

— Как всё прошло? — спрашивает Юнги любимого, встретившись в поле, в бескрайних душистых просторах. Они смотрят друг на друга, держась за руки и улыбаясь. Чимин невольно смущается, а потом опускает взгляд на запястье, на котором были нарисованы прекрасные соцветия. — Они придут, — коротко отвечает, прикусывая губу, — надеюсь, что мы не опоздаем. Они иногда сильно переживают по поводу подарков и внешнего вида… А если учесть то, что они близкие давние друзья, то… — Мама очень любит цветы, — улыбаясь, Юнги нехотя расплетает их пальцы и притягивает к себе за талию, прижимаясь губами к виску, оставляя там мимолетные поцелуи, сползая ими на щеку, а потом и на губы. Чимин с удовольствием целует своего мужчину в ответ, а потом усмехается, предполагая: — Я, наверное, даже знаю почему…       Полумесяцами озаряя сияющее лицо Мина, Чимин неловко машет пальцами, отрываясь от него и напоследок щекоча пальцы, тянущиеся к теплу, как мотыльки к свету. Юнги прижимает руки к сердцу, глядя вслед уходящему Чимину, торопящемуся, наверное, чтобы как можно быстрее всё решить и оказаться в кругу самых близких. Его тоже грел тот факт, что они смогли преодолеть все препятствия и быть вместе — как бы не хотели того все неверящие в судьбу.       Спустя некоторое время в двери дома Минов громко постучали, и тетушка Азалия молниеносно подскочила, но младшая дочка опередила всех, такая неугомонная, восхищенная семейной встречей. Звезды потихоньку начинают промелькивать на нежном персиковом полотне, усеянном мелкими перистыми облачками, теряющимися за горизонтом, как и солнце. — О, боже! Проходите быстрее! — смеясь, та подгоняет смущенных гостей, и Чимин, плетущийся позади остальных, лишь прикрывает лицо, чтобы не показывать мягкий румянец, расплывшийся по его миловидному лицу. — Харин… Какая ты красавица!.. — восхищенно воскликнув, мама Юнги не знает, куда деть руки, описывая перед собой силуэт своей подруги, не скрывая наплывших эмоций. Кажется, она вот-вот заплачет, принимая красивый и пышный букет цветов. Альстромерии щекочут лицо, а потом переходят из рук в руки.       Женщины чувственно обнимаются, пока отец Чимина, Хёнсу, неловко стоит рядом с сыном, наблюдая за тем, как переполошилось семейство: Азуми скачет вокруг, ее муж, Джину, аккуратно поднимается с дивана, а старший сын Минов — Донхёк, подскакивает пожать ему руку, кланяясь и перед Чимином, который смущенно машет ему. — И где же второй виновник? — деловито спрашивает Хёнсу, зато хмыкая так, словно тоже нехотя распереживался.       Наверное, ему до сих пор сложно понять выбор Намджуна и Чимина, и что теперь с тем станет, если сын сжег все мосты. Но каждый сможет найти свою дорогу? У Намджуна она тоже будет. Может, он сможет справиться, как и Чимин, вытоптавший себе тропинку сам. — Он одевается, — говорит матушка Азалия, отрываясь от Херин. — Узнал, что вы сегодня захотели нарядиться, и сам пошел искать парадное. Походу, он очень хочет вам понравиться… — Это ведь Юнги, да? Это он приходил к нам тогда зимой в гости? — печально вспоминает матушка Чимина, оглядываясь на парня. — А я даже не догадалась… И что ты скрыл…       Все эти разговоры стали бушующим ураганом. Чимин даже не хотел слушать, о чем лепечут взрослые, квитаясь со своими ранами прошлого, делясь новыми историями, присаживаясь за накрытый стол.       В воздухе разливается густой, аппетитный аромат жареного мяса, свежей выпечки и пряных трав, смешиваясь с легким запахом душистых цветов, расставленных по всему столу. Скатерть, белоснежная и накрахмаленная, покачивалась из-за неугомонного хваста кота, учуявшего запах лакомств. Азалия правда изысканно постаралась накрыть, что семья Паков от изумления едва ли не пооткрывали рты. Блестели начищенные до блеска столовые приборы, отражая мягкий свет свечей, создавая теплую и уютную атмосферу.       Стол ломился от угощений. Здесь были мамины любимые блюда, даже европейские деликатесы, привезенные Донхеком. Все уже были готовы прильнуть к горячим кружкам с душистым чаем, но не хватало только Юнги. Брат уже хотел позвать, как тот сам, словно почуяв, вылетает из комнаты, встречая доброй улыбкой все заинтересованные взгляды.       Девушки рассмеялись, приглашая присесть рядом с Чимином. Словно это не семейная встреча, а сватовство, где нужно обязательно передразнить влюбленных. Вечер просто прекрасно начался — и совершенно не хотел заканчиваться. Юнги, в свою очередь, был очарован родителями Чимина. Он видел, откуда у такого славного юноши его доброта, тепло и жизнерадостность. Он чувствовал, как их поддержка и принятие согревают его сердце.       Хоть и дядя Хёнсу немного странно посматривал на него, но все же сумел переговорить с ним, отходя на улицу. Чимин даже не хочет узнавать, что за личный разговор у них произошел, чтобы не заморачивать ничью голову. Азуми весело болтает с раскрывшейся активностью матушки Пак, как и Азалия, посматривая на всех юных членов застолья. Кажется, Чимин тоже стал ее очередным сыном, которого она беспечно и со всем сердцем любит.       Юнги же, когда они с отцом Чимина вернулись, немного затосковал из-за собственного отца, думая, что очень сильно хотел бы ему рассказать о бесконечной любви, которая нехотя, но очень удачно повторила судьбу его родителей. Мама лишь тихо сказала: «Он видит с небес, как ты счастлив, милый. Мы все счастливы…»       Разговоры перетекали один в другой, от смешных историй из детства до обсуждения важных жизненных вопросов. Азуми и Джину делились своими планами на будущее, мечтая о путешествиях и новых приключениях. Донхек очень сильно хотел посоревноваться с мужем сестренки, что начал подбивать на веселую игру с алкоголем.       Никто не хотел расставаться, утопая в больших вопросах, которые касались их совместного будущего: где Юнги и Чимин будут жить — в деревне под крылом родителей, в Кааве или же где-то далеко, где обосновалась Азуми с мужем. Но всё это — лишь бросок в будущее, и нельзя точно сказать, что будет уже завтра. И, конечно же, все говорили о любви. О любви к семье, о любви к друзьям, о любви между Чимином и Юнги. Каждый из присутствующих был безумно счастлив, что Чимин и Юнги наконец-то нашли друг друга.       Избегая разговоров, Чимин даже смущенно убежал на улицу, чтобы проветриться.       Единственное, чего он не ожидал, — это встретиться с Хосоком лицом к лицу. Он чувствовал, как колыхнуло сердце, как стыд прилил воспоминаниями к лицу, как на мгновение стало мутнеть в глазах. Но он усердно отгонял мысли, что украл чьего-то соулмейта. Но Хосок выглядел вполне себе обычно — здоровый, такой же красивый. Как они встретились — не знают оба, но, может быть, отголоски прошлого хотели разрешиться и стать красивыми лепестками приятных воспоминаний, текущих по медленному ручейку жизни. — Привет… — начинает Чимин, опуская глаза. Но зря.       Хосок улыбается, смотря на изменившегося Пака. Сколько лет не знали друг о друге. — Привет, — касаясь плеча Чимина, он привлекает к себе внимание беглых глаз, а потом усмехается. — Друг? — …Да, — соглашается Чимин, видя, как тот протягивает мизинец в дружеском жесте. Заключая безмолвный «мир», они взволнованно стоят друг напротив друга, наблюдая, как колышутся их волосы. — Он не обижает тебя? — спрашивает внезапно Чон, кротко улыбаясь. — Любит? Я знаю, что да… — Прости… — Это был мой выбор. Ты не виноват. И тебя я тоже не виню. Даже не злюсь. Я… понимаю. Может, так было нужно. Но прости, если это вызовет у тебя ревность, но я все равно буду так же любить Юнги, потому что он был моей жизнью. — Спасибо, я рад… что у тебя все в порядке…       Но их разговор прерывается на том, что из дома выходит и Юнги, видя эту небольшую картину. Он явно не ожидал, что Хосок здесь появится — даже незнамо, по какому случаю. Может, мимо проходил… Все же на одной улице живут. — Как родной дом? — с улыбкой в глазах интересуется Хосок, наблюдая за тем, как Мин теряется в словах. — Да, хорошо… — смущенно отвечает, заикаясь и подходя ближе, также неловко касаясь Чиминовой ладони, ища некой поддержки. — А ты… как? — Наверное, судьбе хотелось дать мне самый сложный путь, чтобы я наконец выделил для себя самые простые принципы… — вдохновленно пробормотав, он глядит на звезды, а потом серьезно встречается лицом к лицу с Юнги и… неожиданно для него обнимает. Крепко так, словно скучал. Словно в этих объятиях скрывается целый мир неразгаданных вопросов.       Чимин лишь спокойно выдыхает и умиротворенно смотрит на то, как Хосок жмурится и смаргивает слезы, а Юнги — переживательно опускает руки тому на лопатки, поглаживая. Никто не остался поломанным — даже их разошедшиеся пути снова пересеклись, хоть и на мгновение, чтобы расквитаться по решениям прошлого. — Береги Чимина, — серьёзно говорит Хосок, наставляя Юнги так, словно старший брат. — Люби его. Всегда люби. Как я тебя. Люби его вечность. Минимум вечность.       Они с улыбками смотрят друг на друга, а потом Хосок, неловко махая рукой, уходит восвояси, выглядя самым счастливым, словно с души свалилась целая груда обид, камней и боли.       Застолье длилось до поздней ночи. Все чувствовали себя уставшими, но счастливыми. Они прощались друг с другом, обнимались и обещали обязательно встретиться снова.       Когда родители Чимина уходят домой, а семья Юнги расходятся по своим комнатам, Чимин и Юнги остаются одни. Они сидят на террасе, любуясь звездным небом. — Спасибо, — шепчет Чимин, прижимаясь к Юнги. — Спасибо за этот вечер. Я безумно счастлив. — Я рад, что тебе понравилось, — отвечает Юнги, целуя его в волосы. — Я люблю тебя, Чимин. — Я тоже люблю тебя, Юнги, — шепчет Чимин в ответ.       И они сидят в тишине, наслаждаясь друг другом, зная, что их любовь — это самое главное, что у них есть. — Ты будешь любить меня вечность? — лукаво спрашивает, опустив голову на плечо Мину. На это соулмейт лишь усмехается и обнимает парня сильнее, зарывая пальцы в нежные локоны. — Я сделаю всё, чтобы это было взаимно.