У Пятачка есть дома ружье

— Прекрати, Андерсон, Молли Хупер не стала бы ему помогать. Она лет пять мечтала его вскрыть! И я уверен, что за госпитализацией с отравлением крысиным ядом стояла она же. — Ты сейчас говоришь, что вот этот божий одуванчик пытался отравить Шерлока Холмса? — ...Полагаю, раз Шерлок отбросил тапки, это больше не секрет, так что садись и слушай. … — ...с тех пор мы и не пускаем беременных в следственный изолятор. — Е-мое. А почему его не посадили? — Деньги-то так и не нашли. А следы производства, скорее всего, благодарные ученики уничтожили. Ты не представляешь, как это было сюрреалистично: кучка малолетних гопников-бандитов-едва говорящих по-английски мигрантов, дружно изображавших невинность и нывших, что «мистер Эйч бы никогда», «выпустите мистера Эйч, у нас скоро госэкзамен». С судимостью никто бы его и близко к школе больше не подпустил, но ты оцени сам жест! По странному совпадению, у Молли в то же время обнаружились финансы на нужное ей лечение, но Холмс-старший появился, как черт из табакерки, и заявил, что это он открыл ей счет. И была куча свидетелей, утверждавших, что Шерлок может скурить такой пакет за неделю. Кстати, это правда, действительно может. Ему светило до пяти лет, но у него был хороший адвокат, вот он и отделался легким испугом. — Подожди, подожди. Почему он вообще так долго сидел в изоляторе? Это было его второе задержание, доказательств производства и распространения не нашли... — Он спал с моей женой. — О-о-ох. Тогда понятно. Да ты добряк, однако. — Еще какой. Дарси видел? — При чем тут... ой, бля-я-я-я... — Ага. — Так получается, Хупер его бросила, когда его выпустили? — Было бы логично, да? Но нет, когда он вернулся из Канады после реабилитации, то увидел, как Молли с кем-то обнимается, бросил ее по телефону и стер с «жесткого диска», как он это называет. Потому что Шерлок Холмс хоть и был гением, это не мешало ему так же быть ревнивой иррациональной падлой, как только дело доходило до «Лютиэн, принцессы эльфов». — Знаешь, вообще-то, теперь я еще больше убежден в своей правоте. Молли Хупер определенно участвовала в заговоре «Пустой катафалк». — Андерсон... ты достал. *** Эвр потягивала сангрию из термоса, растянувшись под раскидистым дубом у края поля, которое Молли весело перепахивала вдоль и поперек на старом, но вполне рабочем тракторе. Малыш Шелдон подпрыгивал у Молли на коленках и вопил: — Бесконечность — не преде-е-ел! Непоседливую мелочь Эвр про себя называла «одной седьмой племянника». Цифра, конечно, была примерной, потому что Молли тогда пила как медик (тм) всю неделю и не помнила всех имен. Пейзаж был пленительно прекрасным, небо — чистым, сангрия миссис Хупер — великолепной, местные — жизнерадостно-вежливыми, так что Молли, обрекшую сынишку на детство в тихой английской деревушке, можно было понять. Ранней осенью в этих местах было особенно хорошо, так что Эвр не стала отказывать себе в удовольствии скататься вместе с Молли на уикенд в Шотландию уже в юбилейный десятый раз. Трактор притормозил в пятидесяти метрах от места пикника, а через минуту на плед рядом с Эвр приземлилось маленькое (хоть и пухлое от бабушкиных харчей) тельце Хупера-младшего. Первым словом Шелдона было «бабулита». Второе слово было матерное. Так что было у Эвр предчувствие, что из него вырастет презабавный персонаж. К тому же, его рыжеватые бараньи кудряшки и льдисто-зеленые хитрые лисьи глаза навевали ассоциации с ведьминскими детишками... — Может, крестить его все-таки? — протянула Молли, вытягиваясь на пледе в той же позе, опершись на локоть. — Надеешься, что это изгонит из Шелли бесов? — Во мне нет бесов, я просто активный! — вставил Шелдон и потянулся к термосу с сангрией, за что тут же получил по руке. — Да мама забодала, — сказала Молли, доставая для обиженного Шелдона из корзины бутылку с домашним лимонадом. — Ты не веришь в Бога, я не верю в Бога, даже Шелли задает твоей матушке неудобные вопросы, так зачем? — подняла бровь Эвр. — Ради удобства. Вот представь, Том меня достанет, и я его брошу... Том был астрофизиком и одним из кандидатов в папашки Шелдона. К несчастью, он все время был где-то в звездах, и к реальной жизни был не приспособлен от слова совсем. Шелдон оторвался от лимонада, чтобы снова вставить свои два пенса в разговор: — Не бросай его. У него нет жены, он не бесит, про звезды рассказывает, может есть сыр, и собака у него прикольная. Он идеально подходит. Судя по комментарию про сыр и жену, Шелли уже познакомился с доктором Хофстедером (еще одним кандидатом в папашки) и был не слишком впечатлен. Молли, кашлянув, прикрыла Шелдону уши и поделилась: — ...и так занят наукой, что мы почти не занимаемся сексом. Эвр, весело хмыкнув, заботливо набулькала Молли сангрии в любимом ее стиле: до самых краев стакана. — Да, я заметила. По тому, насколько часто ты ему со мной изменяешь. Молли, убрав руки от ушей Шелдона, взяла стакан и задумчиво всмотрелась в небо. — А это вообще считается? Хотя, после Джима было бы крайне лицемерно с моей стороны так говорить. Кстати, это одна из причин, чтобы покрестить Шелли. «Это моя крестная, тетя Сабрина» звучит намного лучше и понятнее, чем «Это тетя Сабрина, мамина ну-ты-понимаешь». — Значит, ты бы не сделала из меня приличную женщину? Я оскорблена. — Эвр театрально прижала к сердцу стакан. — Вай, прекрати, мы обе любим мужчин, это просто способ не одичать. Так что, крестной будешь? — Хм... — Наш преподобный нормально причащает, я видела у него в подвале Шато Марго. — Я подумаю. *** — Кто еще? Кто еще знал, что ты не мертв? — ...Молли. Нет, ну это уже ни в какие ворота. Лучшему другу Шерлок открыться, конечно, не мог, а Молли-жирной-Лютиэн-Хупер — это пожалуйста! И ведь она ничего ему не сказала, и больше двух лет смотрела, как он мучается! (Ладно, насчет «смотрела» он преувеличил, потому что он сам чурался общих с Шерлоком друзей, как чумы.) Придется стребовать с нее назад обещание спрятать при случае труп ее бывшего бойфренда. А Джон еще думал, что она стала приличным человеком, раз наконец бросила того ревнивого барыгу-обдолбыша, от которого ему тогда пришлось спасать голого Майка. Но нет, видимо, с годами люди становятся только хуже. *** — Молли, ты не... хм, ты не хочешь со мной... Эта полуулыбка. Этот вкрадчивый тон. Эта легкая неуверенность в походке. Этот взгляд сквозь ресницы. У Молли столько раз за время их совместной работы в морге вылетали старые кодовые фразочки, реальный смысл которых от Заюшки, к счастью, ускользал, и теперь Шерлок — что? За два с половиной года восстановил затертое и теперь хотел вспомнить старые-добрые времена? Починить поломанное из ностальгии? Молли на самом деле не хотела возвращаться к стартовой точке, но окончание кодовой фразы вырвалось само собой. — Поужинать? — …поработать? Так, ладно, вот это было внезапно. Но зачем было мяться, как будто собирался непристойное предложение делать? Чудак. Все же, как-то странно выглядела ситуация. Надо было сказать о желании «поработать» по телефону, Молли бы прихватила с собой кастет... Или он бы не понадобился? Единственной совместной деятельностью, хотя бы отдаленно похожей на детективные похождения из блога Джона, которой они когда-то занимались, были поиски часто угоняемого албанским молодняком байка и последующие... агрессивные переговоры с вышеупомянутым молодняком насчет того, чей транспорт в Харрингее трогать нельзя, если не хочешь лишиться зубов. Хотя что это она, здесь скорее всего нужны ее медицинские познания. С другой стороны, не потащат же клиенты Шерлока трупы на Бейкер-стрит? … — Шерлок. — М? — Почему ты сегодня это устроил? — В благодарность. — За что? — За твою помощь. — Не за что. Я была рада. — Нет. Не думаю. — Ну, может быть, не рада, но мне хотелось помочь. «Я пыталась убить тебя, а ты спас мне жизнь и чуть не попал в тюрьму из-за этого. Можно говорить обо мне что угодно, но долги — это святое». — Мориарти допустил большую ошибку. По его мнению, ты ничего не значила для меня. «Потому, что я ему это сказала. Вот этими самыми словами». — Но именно тебе я доверял больше всех. Все удалось благодаря тебе. Но продолжать ты не станешь, так? — Это был классный день. Я бы с удовольствием, но... «Но это было двусмысленно. Все это двусмысленно». — Кстати, поздравляю. — Он не с работы. Друзья познакомили. По-старинке. Он славный. У нас есть собака. Мы ходим в паб по выходным. Я познакомилась с его родителями, друзьями. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. «Потому что не могу закрыть рот, когда привираю». — Надеюсь, ты будешь очень счастлива, Молли Хупер. Ты этого заслуживаешь. Не все же мужчины, которые тебе нравятся, — социопаты. — Нет? — Нет. — Может быть, это мой типаж. Они лежали на ковре, переплетя пальцы, и Сабрина рассказывала о своих приступах агрессии и пиромании. О том, какие таблетки пьет, чтобы их купировать, и как ходит на матчи и дерется с футбольными фанатами в качестве профилактики. О том, как делала для Мориарти взрывчатку. — Конечно, на меня никто не выйдет. У меня отличное алиби. Официально я мертва, а чуть менее официально — сижу в тюрьме, которой официально так же не существует. И тогда же пообещала, что если когда-нибудь Молли нужно будет чудо — ей стоит только попросить. «Да, это определенно мой типаж». *** Ладушки, Том выбесил его самим своим существованием. Шерлок Холмс, версия дополненная и исправленная: смазливый научный работник, в жизни ничего запрещенного не употреблявший, болезненно чистоплотный, на адреналиновой игле не сидит. Оскорбительно. Костюмы, шарф и пальто можно было предвидеть: Молли, видимо, всех своих парней, чувство стиля которых ее не устраивало, одевала как пресловутого Сахиба. — Серьезно, Лютиэн, я считал себя неадекватом, но прописывать у себя в бикини Сахиба… — Отскочь, я в те времена еще лелеяла мечту стать азербайджанской принцессой, так что когда Сахиб говорил «прыгай», я даже не спрашивала, как высоко... — Азербайджан — республика. — Это несущественные детали, потому что папа Сахиба — министр иностранных дел этой чудной нефтяной страны. Откуда у меня, по-твоему, взялась квартира неподалеку от центра Лондона? — …теперь я тоже хочу стать азербайджанской принцессой. Воспоминания насчет того периода жизни у Шерлока частично восстановились, но все равно были немного туманными, что было неудивительно: кокаин, грибы и трава при периодическом участии абсента — коктейль еще тот. Оно, наверное, и к лучшему, потому что терзали его смутные сомнения: останься у него к Лютиэн чувства чуть менее невинные, чем ностальгия с легкой нежностью вперемешку, он бы Тому втащил. Ему и сейчас иррационально хотелось Тому втащить, особенно когда Молли выдавала что-то вроде: — Все еще не социопат. И у нас довольно много секса. (Совесть Молли, с которой она редко общалась, в этот момент гнусно хихикала со словами: «Да ты договаривай: довольно много секса с моей подружкой-маньячкой Сабриной, когда Тома нет дома».) Итак, начистить лицо Тому не было никакой возможности, и в итоге все заканчивалось тем, что он бесил Молли, чего делать ну точно не стоило. — То есть, по-твоему, я пьянчужка? «А ты все еще пьешь коктейли ведрами?» — хотел было спросить Шерлок, но в редком приступе благоразумия промолчал. Молли, впрочем, в долгу не осталась. — Легкое головокружение — хорошо... — …а писать в шкаф — плохо. ...конечно, как будто она бы дала ему когда-нибудь об этом забыть. Шерлок, разумеется, предпочитал обкуриваться, но это был вечер за картишками с друзьями-медиками прекрасной Лютиэн, так что из способов расширения сознания на столе были текила, абсент и цитрусовый спирт. В общем-то, все было вполне культурно: обсуждали патологии, фармакологию и прочие восхитительные вещи; ординатор Стэмфорд, с которым Лютиэн познакомилась, когда с дикого похмелья пришла к нему зачет, декламировал Гёте на языке оригинала... Шерлок не осознал степень собственного опьянения, даже когда перепутал дверь в уборную со шкафом. Отсутствие фаянсовой детали интерьера его по неясной причине не напрягло. Из-за двери послышались приглушенные голоса. — Слышь, Хупер, а зачем это твой приятель закрылся в шкафу? — Не знаю, может, дунул, пока я не видела? — Да когда бы успел... Секунду, я кажется слышу журчание... — БЛЯ! Затемнение. Лютиэн тащит его домой, взвалив на плечо, как мешок картошки. — Господи, блядь, не умеешь пить — так не берись, позорище... Перед глазами плыло, мозг отказывался составлять буквы на вывесках в слова. Эффект был интересный, так что Шерлок начал читать вывески по буквам, к вящему недовольству Лютиэн, которой из-за него пришлось уйти домой слишком рано. — ...К-А-Д-М... — щурился он, указывая вихляющим пальцем в сторону очередной надписи. — Заткнись, а? Богом клянусь, я тебя придушу когда-нибудь. — Д-И-С-К-О... — Мозг сделал кульбит, и Шерлок (точнее, неадекватное тело Шерлока) ломающимся голосом фальшиво вывел: — Она Д-И-С-К-О... — Только не это... — застонала Лютиэн. — Она безумная! — Молчи. — Она невероятная! — Сука. — Она великолепная! — А ты тру-у-у-у-уп, — пропела Лютиэн вместо следующей строчки, что у нее с ее академическим сопрано получилось намного эффектнее. Ее предсказание, кстати, почти сбылось: на следующий день милые, добрые ученики тыкали в Шерлока палочкой, чтобы проверить, не помер ли он, в робкой надежде прогулять химию. *** Молли достаточно хорошо успела изучить Майкрофта, чтобы понять, что означает ссылка Шерлока в восточную Европу на самом деле. И поэтому, как только за ним закрылась дверь, вытащила телефон и набрала номер. — Сабрина? Мне нужно чудо. Чудо не заставило себя ждать. На следующий же день Сабрина появилась у Молли в морге с парой ноутбуков подмышкой, сверкая острой, как скальпель, улыбкой. — Спокойно, сейчас все будет. Полчаса спустя Молли в легком шоке смотрела на телеэкран, с которого покойный Мориарти пищал «скучали по мне?». Сабрина, не вставая со стула, откатилась от ноутбуков и притормозила в проходе, где стояла Молли. — Правительство должно уписаться и стянуть в Лондон все силы. Включая твоего Заю. Как тебе? — Он не мой Зая, — на автомате сказала Молли. — А ты просто... вау. Сабрина довольно улыбнулась, включила ремикс на «Охотников за привидениями», и закрутилась на стуле в пародии на танец. — Я заслужила получить адресок следующего... гарантированно нехорошего человека до того, как ты оповестишь полицию? — Определенно да.