Семь слишком добрых дел

      Все мы знаем, что планировать можно все, что угодно, но это «все» совсем не обязано будет соответствовать задумке Всевышней. Планы Кроули вообще-то никогда еще не осуществлялись верно, убеждая его своим благополучным исходом в том, что Богиня знает, как будет лучше. Но если обычно демон, в глубине души сильно противясь (такова уж демонская натура), все же соглашался с теми или иными событиями, то сейчас, крепко сжав зубы, чтобы те не стучали от выворачивающего наизнанку холода, он разливал слегка подрагивающими руками ароматный чай по кружкам и всеми известными ругательными словами мысленно высказывал свое крайне сильное недовольство.       Наполнив наконец две чашки, он передал одну из них Азирафелю, все еще сидевшему в кресле напротив, и, испытывая величайшее облегчение, стал греть руки о свою, совершенно не заботясь сейчас, что это может повлечь ненужные расспросы.       — Ну что ж, ангел, — Кроули развязно облокотился на спинку дивана, нарушая минутную тишину, — сегодня я буду играть роль детектива, рассказывай…       — Ох, дорогой мой, как детектив ты мог бы догадаться, что я сам ничего не знаю, — по-доброму, но грустно проговорил Азирафель, — я вернулся в лавку, обнаружил, что дверь взломана, а четыре ценных экземпляра украдены. Подумать только, два из них я хранил с пятнадцатого века! — Всплеснул руками он. — Другие лишь недавно приобрел! Все они были в восхитительном виде!       Энтони несколько загадочно хмыкнул, наблюдая за понуро опустившим голову ангелом.       — Похоже придется спасать твои книги… — не торопясь проговорил он, ожидая, что любое из этих слов может усиленной болью отозваться где-то между лопаток, но этого не произошло. Тогда, осмелев, Кроули подскочил на ноги, ставя расплескавшийся от резкого движения чай на столик, и гордо объявил, — черт, чай совершенно не греет, может, у тебя найдется что-нибудь покрепче?       Немного растерявшись от столь резкой смены интонации, Азирафель встревоженно оглядел демона, подмечая излишнюю расслабленность в нем, но потом все же ответил:       — У меня ничего не осталось после того раза.       — Того, который был ещё до Конца? — Удивился Кроули, по-змеиному покачивая головой. — И ты ничего больше не припрятал?       Ангел смушенно-расстроенно кивнул. На самом деле у него была еще парочка бутылок замечательного старого вина, но Адам похоже был исключительно против алкоголя и, восстанавливая книжный магазинчик, избавился от всех запасов. Стоит упомянуть, что владелец этих самых запасов был несильно разочарован, обнаружив пропажу, потому что на фоне восстановления сгоревшей лавки это выглядело просто пустяком.       — Все приходится делать самому, — с улыбкой, почти шутливо произнес демон, — как насчет Cabernet Sauvignon 1941 года? У меня завалялась бутылочка…       — Думаю, это было бы просто отлично.       Кроули щелкнул пальцами и моментально перенес бутылку и бокалы из своей квартиры на стол в лавке ангела. Только утихшая боль тут же разгорелась под сердцем, выбивая из-под ног землю. Энтони мужественно удержался от желания скрутиться клубком прямо здесь, на полу, и, улыбнувшись уж слишком ярко, плюхнулся в манере, немного напоминающей привычную, на диван.       — Это очень мило с твоей стороны, Кроули, — легким движением руки Азирафель открыл темную бутылку и разлил жидкость по бокалам.       Демон проклинал всех ангелов (кроме одного, конечно). Всех демонов. Всех, кто мог быть причастен к созданию этого дурацкого запрета, ведь прямо сейчас изнутри его била адская дрожь, а крылья так и рвались раскрыться, чтобы хоть немного избавиться от раздирающей боли. Но и это не помогло бы, и Кроули знал.       — Дорогой мой, все в порядке? — Протягивая бокал, отстраненно спросил ангел.       — Да, да, в порядке, — Энтони цепкой, сильной хваткой сжал бокал, переданный ему, что тот чудом не разбился, — конечно, в порядке, — натянуто улыбнулся, — с чего ты взял, что…       — Кроули… — хмуро перебил того Азирафель, — ты знаешь, ты можешь рассказать мне что угодно…       — Если что-то случится, я, конечно, расскажу, ангел, — снова натянутая улыбка, — обязательно… — демон поспешно отпил вина, которое приятной волной прошлось по промерзшим внутренностям, отдалив боль хоть ненадолго.       Ангел несколько секунд следил за сменяющимися эмоциями Энтони — от еле заметного испуга и боли до мимолетной искры облегчения — и наконец тоже сделал глоток из бокала, совершенно не ощущая вкуса дорогого вина.

***

      С каждой минутой, проведенной рядом с ангелом, Кроули все отчетливее ощущал его липкий, заинтересованный взгляд на себе, словно скальпелем пробирающийся глубже и глубже под кожу и читающий всю душу демона (никто ведь достоверно не знает: есть ли у демонов душа). Но самым неприятным во всей этой случайно откровенной истории было обидное свойство алкоголя — он постепенно прекращал заглушать внутренние терзания Энтони и начинал действовать в обратную сторону, что совершенно не способствовало удачному сокрытию всей этой боли от Азирафеля, который был будто ни чуточку не пьян. Возможно, дело в том, что большую часть вина (читай: 90%) выпил сам Кроули, в то время как бокал ангела так больше и не пополнялся.       Демон несдержанно выдохнул, выпрямляя напряженную спину, и отставил пустой бокал на стол. Простейшее движение отозвалось знакомыми, предшествующими гораздо более неприятной боли покалываниями под ногтями. Несмотря на всю плачевность своего положения, Кроули решил до последнего держать себя в руках и ничего не показывать (и не рассказывать) ангелу. Тот ведь абсолютно точно почувствует необъяснимо откуда взявшуюся вину за нарушение Змием запрета. Самого ключевого, повторюсь!       — Так-с, — огромным усилием поднявшись с дивана, демон потер руки друг о друга в согревающие жесте и обратился к Азирафелю, — прошу простить меня великодушно, мистер Фелль, — растягивая на лице улыбку, в шутливо-вежливой манере начал Кроули, — но я вынужден откланяться из-за ждущих незамедлительного разрешения дел, — он приподнял воображаемый цилиндр, прощаясь, не снимая широкой улыбки, и, бросив уже какое-то более обыденное прощание, стремительно покинул теплую лавку.       Утро стояло в полном своем великолепном расцвете, подгоняя и без того спешащих на работу людей пробирающим, почти осенним ветерком. Кроули недовольно поморщился: от ветра лучше ни чуть не становилось. Наоборот, холод расползался по костям с удвоенной силой и приближал и без того не минуемый приступ боли.       Но с этим ничего не поделать, а значит, это и неважно. Самое важное он уже сделал: вовремя покинул своего ангела, чтобы не подавлять все последствия своенравных действий при нем. Теперь достаточно для полного счастья просто найти какое-нибудь укромное местечко и тихонько переждать там бурю. Да, невероятно отличный план…       Но жизнь Кроули не была бы по-настоящему интересной, если бы не рушила все его планы любым случайным мелочным обстоятельством. Так же и сейчас. Вместо того, чтобы спокойно отыскать то самое укромное место, демону предстояло получить и без того ожидаемую порцию боли гораздо раньше, в каком-то продуваемом переулочке. Одно радовало, хоть и несильно, — эта чертова боль всегда развивалась хорошо изученными этапами и, даже слишком быстро пройдя стадию покалывания под ногтями, отлично предсказывалась Энтони. В этот раз его предсказания абсолютно точно диагностировали силу грядущей болевой волны, но совершенно неточно говорили о времени ее наступления. Какая-то жуткая неопределенность, постоянно сопровождающая его. И все же, это было гораздо лучше, чем вообще ничего не знать. В некоторой мере, всегда существовала уверенность, что один из двух важных факторов Кроули знает.