Семь слишком добрых дел

      Кроули не знал, сколько времени он просидел в переулке, прижимаясь спиной к холодной стене. Казалось, это была вечность, долгая и мучительная, принесшая ему огромное количество боли, поэтому, когда накативший так неожиданно приступ наконец утих, это было для него настоящим чудом. Однако это чудо не смогло до́лжно воздействовать на демона, и он, твердо решивший вернуть ангелу старинные книги, стал еще увереннее в своем намерении, что придало ему относительной бодрости и сил. Повинуясь ранее чуждому порыву, Энтони вдохнул полной грудь прохладный, щекочущий воздух, отчего неожиданно засаднило в легких и закололо под сердцем. «Ну ладно, по́лно страдать! — Змий немного даже сердито поднялся на ноги. — Есть дело поважнее, чем тут умирать!»       Несколько раз одернув черный пиджак и пропустив рыжие пряди сквозь пальцы, он уверенными шагами направился к своему дому, постоянно удивляясь, что до сих пор жив.       В темной, идеальной со всех сторон квартире царили полумрак и спокойствие. Это как раз то, чего так не хватало демону сейчас и от чего еще больше становилось сонливо. Но решительно мотнув головой, Кроули прогнал желание заснуть прямо на полу и уселся за огромный стол.       Что ж, теперь предстояло думать. Долго и мучительно анализировать разные сведения в одиночку, ведь, совершенно очевидно (особенно после таинственного исчезновения из Лондона сержанта Шедуэла), что армия ведьмоловов не сможет больше оказать никакой помощи. Итак, работать в одиночку. Как Энтони любит. Тогда не следует терять ни минуты!       На несколько последующих часов боль отступила для Кроули на второй план, и к вечеру, не побрезговав воспользоваться чудом, конечно, он стоял перед импровизированной паутиной из красных ниток, газетных вырезок и фотографий, лишь отдаленно напоминающей паутину известных книжных сыщиков, и любовался в свете красного закатного солнца на свое творение. Да, все было ясно. Демону даже казалось, что слишком ясно. И слишком просто. Как он выяснил, книги его ангела были украдены совершенно неумелым вором, который, судя по количеству оставленных улик, впервые шел на дело. Ни много ни мало, а имя и адрес этого вора-неудачника у Энтони были.       «Нужно ехать, — вслух твердо сказал он, — хоть этот Джонсон… Джейсон… как там его?.. Хоть этот тип и новичок, он вполне мог уже продать книги. Медлить нельзя».       Несмотря на реальную возможность такого исхода событий, Кроули искренне верил, что раритетные издания все еще у вора, и, окрыленной своей верой, он быстрыми шагами покинул дом. Радовали, несомненно, и на время покинувшие его приступы боли. Радовали и настораживали, если уж говорить на чистоту. Но об этом Энтони решил не думать. По крайней мере, не сейчас.       На улице было гораздо теплее, чем днем, как будто солнце последнего августовского дня, уходя, пригрело Землю на прощание, чтобы отпечатать в памяти теплые летние деньки на ближайшие девять зябких месяцев. И такая погода была как раз кстати. А в демоне все тверже укоренялась уверенность, что все разрешится, как можно лучше, и остаток дня его однозначно не должен разочаровать. Но мы ведь не об этом, зачем же гадать, что будет?

***

      Как бы не противилось тело, Кроули все же пришел в один из нелюбимых районов, где по его данным располагалась квартирка этого несчастного. Не то чтобы в этой части Лондона была какая-то особо неприятная сторона, нет. Места эти были совершенно обычными, ничем не выделяющимися. Обычный район с дешевым жильем. Но именно это и раздражало демона. Однообразность, серость, унылость этого квартала так и нагоняли тоску. Но идти нужно было. Непременно.       Змий с усилием сжал кулаки, что откликнулось легкими покалываниями на кончиках пальцев и в ладонях, и звонкими, размеренными шагами пересек улицу, подходя к дому под номером шесть. Он немного помедлил перед входной дверью, все же нажал на звонок. Послышались приглушенные, но отчетливые шаги, потом скрежет замка, и наконец дверь открылась. На пороге стоял невысокий парень, даже подросток, в потертых джинсах и майке, звали которого, как Кроули потрудился запомнить, Билл Джойсон. — Вы из клиники? — Робко спросил Билл. — За деньгами на лечение?       Демон мгновение помедлил, осмысливая заданные вопросы, которых он совершенно не ожидал. Изначально, его план представлял собой нечто, похожее на рыцарский подвиг, где прекрасной принцессой ему представлялись старые книги, а злым драконом — некто Джойсон. Но такая поразительная несостыковка слегка выбила Энтони из колеи, и плана у него, увы, больше не было. — Нет, — наконец ответил он, — мне нужно поговорить с Биллом Джойсоном…       В глазах подростка скользнул секундный страх, быстро скрытый им. Смерив незнакомца оценивающим взглядом, в юношеской манере бросающим вызов, он все же пропустил Кроули в темную квартиру. — Идемте сюда.       Во мраке коридора Энтони заметил, как темный силуэт прошел в ближнюю дверь и зажег тусклую настольную лампу. Стало немного светлей, хоть для демона это мало что значило: самым обычным чудом он мог видеть в темноте. В комнате было убрано, и она могла бы посоревноваться идеальностью форм с квартирой Кроули, ведь форму параллелипипеда здесь ни что не нарушало. Да и нарушать-то было нечему: кровать, стул да стол с лампой — все, что было в этой комнатушке. — Итак, — серьезно, прямо как в настоящих детективных романах, начал рыжий демон, — я веду, можно сказать, частное расследование.       Глаза парня, стоящего перед ним, чуть заметно расширились, но в остальном он остался невозмутим и с наигранной заинтересованностью кивнул. — Были украдены книги. Достаточно дорогие старые издания, — продолжал вкрадчиво объяснять Змий, неотрывно следя за реакцией собеседника, — тебе что-нибудь об этом известно? — Впервые об этом слышу, — опустив глаза в пол и слегка скосив влево, под стол, ответил Билл.       Кроули невольно проследил направление взгляда и с удовлетворением заметил краешек невысокой стопки книг, вероятно, второпях спрятанной у ближней ножки стола. Что ж, детектив из него вышел неплохой. — Уверен? — Почти дружески переспросил Энтони и ненавязчиво добавил. — Чисто сердечное признание может укоротить срок заключения…       Джойсон вздрогнул, но на демона не посмотрел. Он еще несколько секунд стоял неподвижно, будто вслушиваясь в гнетущую тишину полумрака комнаты, пока обессиленно не упал на стул, опираясь локтями на колени и пряча лицо в ладонях. — Я не хотел… я верну книги… — приглушенно, тихо произнес парень, — только не надо в тюрьму, я отдам книги…       Кроули сделал бесшумный шаг к Биллу, оторвавшему наконец руки от лица: — Я не собираюсь вести тебя в полицию… — зачем-то уточнил демон, — мне нужны только книги…       Парень поспешно закивал, нагнулся под стол и вытащил стопку известных Энтони книг: — Вот… вот… забирайте… это все четыре… — он потупил взгляд, — я раньше никогда не крал и, честно, больше не буду… мне просто пришлось… деньги нужны… — Зачем тебе деньги? — На лечение сестре… — стыдливо опустив голову, произнес Джойсон и тут же добавил, — но я устроюсь на работу, — закончил чуть тише, — надеюсь, успею…       Внутри у Змия что-то оборвалось, что-то на месте сердца, и он чуть ли не взвыл и не начал дергать себя за волосы от дурацкого чувства, которое возникло в груди. Конечно, он понимал, что помогать какому-то малознакомому человеку — это совершенно неоправданный риск, но… эх… кто не рискует, как говорится, тот не пьет шампанское…       Кроули неуверенно потянулся к внутреннему карману пиджака, вынимая оттуда только появившийся выигрышный лотерейный билет, все еще надеясь, что разум к нему вернется и остановит. Но ни единой другой мысли не появилось, поэтому рука все же протянула парнишке, совсем потерянному в этой ситуации, новенький билет. — Тебе повезет, думаю, — Энтони торопливо подхватил книги, чувствуя, как где-то глубоко уже стягивается все в тугой узел и предвещает боль. Очень много боли, — удачи…       Демон быстрыми шагами вырывается на свежий воздух. На небе, стоит полагать, уже зажглись звезды, но он их не видит. Он не видит уже почти ничего. Только обрывки. Какие-то крохотные обрывки: дорога, «Бентли». И вот он сидит на водительском сидении. И теперь уже нет никаких обрывков, ведь теперь точно понятно, что глаза плотно зажмурены, а сквозь каждую клеточку его тела проносятся нескончаемые потоки боли.       Ну зачем?! Зачем?! Кто его просил?! Такой безупречный был план! А что теперь? Теперь осталось четыре (!) добрых дела! Четыре — не больше!